Жанр: Любовные романы
Больше, чем ты знаешь
... не желая связывать себя
обещанием. — Додд, возьми штурвал. — Он заметил, с какой неохотой
Клер выпустила из рук рулевое колесо. — А у вас неплохо получается,
мисс Банкрофт. Ну а теперь вам лучше вернуться к себе.
Клер оперлась на протянутую ей руку и позволила отвести себя в каюту. До
самых дверей она не произнесла ни слова. Ей казалось, что человек, шедший
рядом, заполняет собой все пространство вокруг них. Вся дрожа, она протянула
руку, нащупывая ручку двери, и пальцы их соприкоснулись.
— Спасибо, капитан. Дальше я сама.
— Конечно. — Он замер, но не подумал убрать руку. И тут же
заметил, что и Клер не убрала свою. Глаза ее смотрели в какую-то точку
поверх его головы.
А вдруг она не слепа, а просто смущается?
— подумал он.
Рэнд осторожно коснулся кончиком пальца ее подбородка и заметил, как она
резко вздрогнула. — Простите, — тихо сказал он, — я забыл вас
предупредить, — и мягко повернул ее лицо к себе. — Скажите, Клер,
вас и вправду так часто целовали?
Во рту у нее пересохло. Наверное, следовало бы оскорбиться. Интересно, какой
ответ он рассчитывает получить? Сказать правду? Но что тогда будет?
Спасение пришло с другой стороны. Чуть дальше по коридору распахнулась дверь
и показалась голова доктора Стюарта.
— А-а! Мисс Банкрофт, — обрадовался он, — и капитан
Гамильтон! Как мило, что вы позаботились о ней вместо меня! Я дал мистеру
Катчу порошки — думаю, ему полегчает. Уверен, что завтра с ним уже все будет
в порядке.
Услышав, как скрипнула дверь каюты, Рэнд молниеносно сунул руки в карманы. И
сейчас он подозрительно вглядывался в безмятежное лицо доктора, гадая, не
выдал ли себя. Но лицо Стюарта просто лучилось мальчишеской радостью. Во
внешности доктора не было ничего ребяческого, однако выглядел он значительно
моложе своих двадцати девяти лет. В глазах его светился мягкий юмор, на лице
всегда сияла приветливая улыбка. Хорошее настроение почти никогда не
покидало его — даже повиснув на поручнях с риском свалиться за борт, он
продолжал взирать на мир с философским спокойствием.
Он был не очень высок, едва ли чуть выше Клер, но гибок, хорошо сложен и
держался с большим достоинством. Как-то он признался, что, живя в Эдинбурге,
немного занимался боксом, и Рэнд сразу же догадался, откуда у доктора такая
легкая, пружинистая походка. Он тоже был рыжим, но в отличие от Рэнда, чьи
волосы цветом напоминали старую медь, огненная шевелюра доктора даже в
темноте горела, как факел. Каждый раз, когда он смотрел на Стюарта, в голове
Рэнда вспыхивала одна из соленых морских шуточек:
Восход алый — моряк не
плавай!
Он понимал, что это несправедливо, но ничего не мог поделать. А
заканчивалась поговорка так:
Вспыхнул закат — моряк будет рад!
— Я собираюсь подняться на палубу, так что, если хотите,
присоединяйтесь ко мне, — предложил ему Рэнд.
— Да нет, я останусь с мисс Банкрофт, — взглянув на Клер,
отказался доктор, — если вы не возражаете.
— Он обращается к вам, мисс Банкрофт, — вмешался Рэнд, видя, что
Клер молчит. — О! — Она смущенно вспыхнула.
На скулах Рэнда заходили желваки. Конечно, он понимал, что у Стюарта нет
такого опыта в обращении со слепыми, как у миссис Уэбстер, к тому же он
совсем не знал Клер, но, по мнению капитана, сама профессия врача уже
обязывала его быть более догадливым.
— Вы должны обращаться к ней по имени, доктор, иначе как же мисс
Банкрофт узнать, что вы спрашиваете ее?
Стюарт побагровел от неловкости так, что лицо его по цвету практически
слилось с волосами.
— Конечно, — забормотал он. — Ради Бога, простите! Клер
нахмурилась. Суровая отповедь Рэнда явно пришлась ей не по вкусу. Сама она
сделала бы это тактичнее.
— Забудьте об этом, — мягко сказала она. — Да, и, пожалуйста,
зовите меня Клер. К чему так официально —
мисс Банкрофт
, раз уж мы так
долго будем вместе?
Распахнув дверь каюты, Клер пригласила доктора войти. И невольно подумала:
показалось ей или нет, что удаляющиеся шаги капитана прогрохотали как-то уж
подозрительно тяжело?
Цербер
вошел в порт Чарлстона четыре дня спустя. Часть команды осталась на
судне, остальные должны были провести на берегу без малого две недели.
Катч отправился вперед, в
Хенли
, дать знать о возвращении хозяина, а Рэнд
занялся поисками экипажа, который должен был доставить его вместе с
пассажирами и их багажом на плантацию. Когда это было сделано, он сам уселся
на козлы и стал ждать, когда доктор Стюарт устроит поудобнее Клер. Он тронул
лошадь, не дожидаясь, пока Стюарт последует за ней, и доктору пришлось
прыгать чуть ли не на ходу.
— С вами все в порядке? — с тревогой спросила Клер, услышав его
испуганный возглас и почувствовав, как он мешком свалился на сиденье возле
нее.
— Да-да, все нормально, — пропыхтел добродушно доктор,
выпрямляясь. — Капитана можно понять. Держу пари, подплывая к Лондону,
мы с вами тоже будем приплясывать от нетерпения.
Может, и так
, — мрачно подумала она, но непохоже, что Доктор Стюарт
при этом станет толкаться, не заботясь о том, что может сбить кого-то с ног.
Однако она благоразумно оставила эту мысль при себе. Меньше всего ей
хотелось привлекать внимание Рэнда. Матросы поговаривали, что, когда капитан
в таком настроении, лучше держаться от него подальше. Все как один, даже
Катч, молча занимались своими делами, стараясь не попадаться ему на глаза.
— Расскажите мне, что вы видите, Маколей, — попросила Клер.
Рэнд изо всех сил старался не прислушиваться — ему было нестерпимо слышать,
как какой-то чужак описывает город, который он любил. Увиденный глазами
незнакомца, город тоже становился для него чужим. И потом, разве доктор
сможет как следует описать прямые, как стрела, дороги, убегающие вдаль, или
изумительные сады, выглядывающие из-за оград домов, мимо которых они
проезжали? Откуда он мог знать историю особняков, покрытых великолепной
лепниной? Да и где ему было взять подходящие слова, чтобы передать те восхитительно-
нежные пастельные тона, в который они были окрашены? Разве он был знаком с
хорошенькими юными женщинами, выходившими на балкон, чтобы упиваться
клятвами возлюбленных? Разве только одни торговцы выстроили себе особняки в
Бэттери? Да каждый из тех плантаторов, чьи земли расстилались вдоль берегов
Купера и Эшли, внес свою лепту в создание того архитектурного чуда, в
которое превратился его любимый город! В летние месяцы все, кто принадлежал
к сливкам Чарлстона, покинув богатые рисовые и индиговые плантации,
перебирались сюда, сменив удушливые испарения малярийных болот и страшную
жару на свежий морской воздух.
Но вот они выехали из города, и особняки остались позади. Мерный цокот
лошадиных подков по проселочной дороге стал глуше, стих городской шум и
голоса прохожих. Над их головой проплывали облака. Благоухание цветов
смешивалось с пряным смоляным запахом разогретых солнцем сосен; воцарилась
тишина, нарушаемая лишь болтовней вьюрков и крапивников — постоянных
обитателей Каролины.
Они проезжали мимо плантаций, где хозяйские дома, недавно восстановленные
после войны, с трудом сохраняли остатки былого великолепия. Что не разрушили
янки, то уничтожили
саквояжники
. Гордые семейства, чьи ряды изрядно
поредели после войны, делали все, что в их силах, чтобы сохранить свои
земли.
Семья Рэнда Гамильтона не была исключением. Он подумал об этом, как только
кобыла свернула на подъездную дорожку, ведущую к
Хенли
, У самого входа,
перед воротами, из кирпичей было выложено новое название усадьбы:
Конкорд
.
Рэнд вдруг почувствовал, что у него сжимается сердце.
Услышав от Маколея, что они приближаются к поместью, Клер напряженно
застыла. Хотела бы она сейчас увидеть дом глазами Рэнда, да еще после столь
долгого отсутствия! Не может быть, чтобы он был всего лишь прямоугольником
из красного кирпича с белыми колоннами у входа и такими же белыми ставнями,
как описывал его доктор! А как же солнечные зайчики, играющие в стеклах,
благодаря которым стены кажутся теплыми? И дым, кольцами поднимающийся из
каминных труб? И неужели же никто не выбежал на балкон, чтобы радостно
помахать Рэнду?
Завидев вдали
Хенли
, Рэнд попридержал лошадь.
— Кирпич привезли из Англии, — коротко объяснил он. — Его
обычно используют на судах как балласт. По семейной легенде, потребовалось
не меньше семи судов и еще долгих пять лет, чтобы сделать
Хенли
таким, как
вы его видите. Только тогда хозяин поместья был удовлетворен. Он и его
невеста все это время жили в бревенчатой хижине на берегу реки, обрабатывали
землю и строили планы на будущее. Теперь этой хижины уже нет. Мой дед
приказал снести ее, чтобы сады могли спускаться к самой воде. Правда, теперь
от них мало что осталось. Во время войны их вырубили и сожгли.
Клер с радостью слушала бы о доме и дальше, но Рэнд неожиданно осекся, будто
только сейчас заметил, что он не один. Клер услышала, как в воздухе резко
свистнул сплетенный из китовой кожи кнут и опустился на спину лошади. Экипаж
резко дернулся и быстро покатился вперед. Больше Рэнд не произнес ни слова.
Что ж, этого вполне достаточно
, — подумала Клер. Теперь она
догадывалась, что видел Рэнд, когда смотрел на
Хенли
: историю и традиции
своей семьи.
Джебедия Браун поспешно подскочил к повозке, чтобы взять кобылу под уздцы, и
Рэнд торопливо спрыгнул на землю.
— Добро пожаловать домой, масса, — сияя, проговорил он. —
Счастлив видеть вас снова в добром здравии!
— Да, я вернулся, Джеб! — Рэнд бросил недоумевающий взгляд в
сторону крыльца, словно ожидая там кого-то увидеть. — А где мама? И
Бриа?
Джеб оглянулся, и его сияющая улыбка моментально увяла.
— Миз Фостер неважно себя чувствует весь день. А мисс Бриа... она пошла
прогуляться к реке, чуть только услышала, что вы возвращаетесь не один, а с
гостями. Вы ведь помните, какая она стеснительная!
— А Оррин? Где он?
Коротко кивнув в сторону последнего окна на первом этаже, Джеб украдкой
сделал такое движение, словно опрокидывал в рот рюмку.
Рэнд угрюмо кивнул:
— Позаботься о лошади, хорошо, старина? — Потом повернулся и
увидел Клер и доктора, робко стоявших возле экипажа. Оставалось только
гадать, заметил ли доктор пантомиму, которую только что разыграл Джеб, и
хватило ли у него такта промолчать. Сообразил ли он, что человек, ставший
хозяином
Хенли
, превратился в законченного алкоголика?
— Добро пожаловать в
Конкорд
, — бесстрастно произнес Рэнд.
Нет,
это больше уже не мой дом, — устало подумал он. — Это уже не
Хенли
. — Пойдемте, я провожу вас в отведенные вам комнаты.
У дверей их встретила Адди Томас и радушно пригласила гостей в дом. Ее
улыбка была ничуть не менее сияющей, чем у Джебедии.
— Ваша матушка просит вас прямо сейчас подняться к ней, — кинулась
она к Рэнду. — Поспешите! Она и так уже расстроилась, что не смогла
спуститься вниз и встретить вас.
— Идите же, — подтолкнула его Клер.
Рэнд заколебался. От необходимости самому решать, что делать, его спасло
появление Катча на верхних ступеньках лестницы. Оставив Клер и доктора в его
надежных руках, он поспешил в комнату матери.
Элизабет Гамильтон, теперь Фостер, с комфортом устроилась в широкой удобной
постели, со всех сторон обложившись подушками и подложив еще одну себе под
спину. Это была миниатюрная женщина с медно-рыжими, как у сына, волосами,
которые лишь кое-где на висках слегка посеребрила седина. Ее кожа, тщательно
оберегаемая от лучей палящего солнца, сохранила нежный оттенок свежих сливок
— если не замечать чуть желтоватого синяка на одной щеке, бросавшегося в
глаза, как кусок мокрой штукатурки.
Заметив, что взгляд Рэнда остановился на нем, она поспешно прикрыла щеку
ладонью. Глаза Рэнда стали ледяными, и сердце матери болезненно сжалось.
— Это не то, что ты думаешь, дорогой, — мягко сказала она. —
Я упала на лестнице и ударилась ногой о перила. Ну же, забудь об этом и
поцелуй меня!
Присев на край кровати, Рэнд обнял мать, осторожно коснувшись поцелуем щеки,
на которой не было синяка, и позволив ей обнять себя за плечи. Потом
погладил ее по спине и крепко прижал к себе. Она всегда казалась ему
хрупкой, как статуэтка, — только ничто не могло сломить ее. Он сделал
вид, что поверил в ее обман с лестницей, хоть и знал, что это ложь от начала
до конца. Тут он ничего не мог сделать, и собственное бессилие приводило его
в ярость.
Отодвинувшись от сына, Элизабет Фостер окинула его критическим взглядом.
— Как ты похудел! И совсем черный стал, как головешка! — резко
заметила она. — Почему ты позволяешь Катчу так ужасно тебя
стричь? — Ее худенькие пальчики осторожно сжали литые мускулы на руках
сына. — Ох, ну и жилистый же ты! Как вяленая оленина! И ни капли жира,
одни мускулы!
Рэнд рассмеялся.
— Шшш, мама! Ты совсем вскружишь мне голову! — Если не считать
синяка, мать показалась ему такой же красивой, как всегда. — А почему
ты в постели? — спросил он. — Надеюсь, не из-за этого... падения?
Ты попросила доктора Эдвардса осмотреть твою ногу?
Она явно смутилась.
— Мне казалось, дело не стоит того, чтобы посылать Джеба за доктором.
Но Рэнд заподозрил, что дело тут не в этом. Либо его мать подчинилась
приказу мужа, либо она просто побоялась скандала.
— Тогда это просто удача, что к нам приехал погостить доктор Стюарт.
Как только он устроится, я попрошу его подняться к тебе.
— Гость... будет осматривать меня? Ни за что!
Взяв тонкую руку матери в свои, Рэнд нежно сжал ее пальцы.
— Тебе не о чем беспокоиться, мама. Давай-ка я лучше расскажу тебе о
том, кто еще у нас в гостях.
Солнце уже село за горизонт, когда Катч предложил Клер пройтись к реке
Купер. Галантно подав ей руку, он перекинул через другую свернутое одеяло.
Проводив Клер через дом, он вывел девушку на веранду, и через минуту они уже
оказались в огромном саду, простиравшемся до самого берега реки. Воздух был
напоен незнакомыми для нее ароматами, но все заглушал сильный запах реки.
Взяв одеяло, Катч аккуратно расстелил его на траве.
— Только не вздумайте отправиться дальше, — ворчливо сказал
он. — Мало кому захочется выуживать вас из реки.
Клер достала книгу, которую захватила с собой.
— Не хотите мне почитать?
— Только не сегодня. Я... мне... у меня есть кое-какие неотложные дела.
— Неужели у вас свидание, мистер Катч? А вы молчали!
— Как сфинкс. — Он огляделся. — Но к счастью, кажется, сюда
идет мисс Бриа. Вот кто почитает вам вместо меня!
Клер замерла. Меньше всего на свете она бы хотела встретиться с Бриа
Гамильтон. Еще когда их представили друг другу, девушка приветствовала ее
столь сдержанным тоном, что это граничило с холодностью, а за обедом и потом
за ужином хранила ледяное молчание. Клер предпочла бы, чтобы ее предоставили
самой себе — уж она бы постаралась как-нибудь добраться до дома. А то,
оставшись с ней наедине, эта Бриа, еще чего доброго, заманит ее к берегу да
и спихнет в реку!
— Добрый вечер, мисс Банкрофт, — тихо поздоровалась Бриа.
— Пожалуйста, зовите меня Клер. — Она уже не раз предлагала это,
но сестра Рэнда упорно продолжала обращаться к ней официально. Клер
похлопала по одеялу. — Не хотите присоединиться ко мне? Мистер Катч
взял одеяло, на котором могла бы поместиться добрая половина команды
Цербера
. — Ответом ей было молчание, и улыбка Клер увяла. —
Мистер Катч? — смущенно прошептала она.
— Мне пора идти, Клер. Оставляю вас на мисс Бриа. Под ногами Катча
захрустел песок. Потом послышался слабый шорох юбок, когда Бриа наконец
опустилась на одеяло рядом с ней. Доктор уже успел сообщить Клер (с
совершенно несвойственным ему жаром), что Бриа Гамильтон — редкостная
красавица. Как он расписывал, волосы девушки, которые она небрежно скалывала
тяжелым узлом на затылке, были цвета свежего меда, а ее похожие на влажные
сапфиры глаза казались особенно темными из-за густых, длинных ресниц,
делавших взгляд отстраненным и немного таинственным. Клер попыталась
представить ее себе — длинные, изящные ноги и тоненькую талию, которую
подчеркивал жесткий корсет на китовом усе; руки, единственным недостатком
которых, по словам того же доктора Стюарта, была загрубевшая кожа. Они
загорели до черноты, а нежная кожа на ладонях была покрыта трещинами, ногти
обломались почти до самого основания. Если девушка и пользовалась какими-то
кремами, то без особого успеха.
— У вас с собой книга, — пробормотала Бриа. — Если хотите, я
вам почитаю. Только недолго, а то скоро стемнеет.
Клер уже потянулась за книгой, потом решительно отложила ее в сторону.
— Может, не стоит? Не возражаете, если мы просто посидим?
Бриа задумчиво уставилась на реку.
— Это одно из моих самых любимых мест, — прошептала она.
Судя по всему, это должно было означать, что она, Клер, вторглась на чужую
территорию.
Да, с сестрой Рэнда ладить не легче, чем с ним самим
, —
уныло подумала она.
— Здесь и вправду красиво, — согласилась Клер.
— Но откуда вам знать? Вы ведь не видите!
— Я не нуждаюсь, чтобы мне всякий раз напоминали о моей слепоте, —
стиснув зубы, заявила Клер, сдерживаясь из последних сил. — Однако
трудно вообразить, что кто-то может полюбить место, в котором нет даже
намека на красоту, вы согласны? К тому же я способна чувствовать аромат
цветов, а мои уши еще не разучились различать журчание реки. Если я невольно
помешала, когда забрела в ваш любимый уголок, то прошу меня простить — я не
знала.
Бриа ничего не ответила, но и не попыталась уйти.
Однако эта Клер Банкрофт
— крепкий орешек
, — подумала она.
— Что Рэнд рассказывал обо мне? — спросила Бриа наконец.
Вопрос застал Клер врасплох.
— Практически ничего, — призналась она. — Но во время
плавания у нас с вашим братом почти не было возможности поговорить, тем
более о его семье. А мистер Катч вообще неохотно затрагивал эту тему.
— Стало быть, вы спрашивали?
— Признаюсь, мне было интересно, особенно когда капитан сказал, что мы
прогостим тут несколько дней. Но когда он упомянул ваше имя, я сначала
решила, что вы его невеста.
Уголок рта Бриа дрогнул в улыбке, и она вдруг стала очень похожа на брата.
— Должно быть, ему это показалось забавным, — проговорила она.
— Ну... я ведь ему не сказала. Представляю, как бы он разозлился, если
бы узнал! А может, предпочел бы мистифицировать меня и дальше, чтобы
посмотреть, что будет...
— О, вот как? Чтобы посмотреть, что будет? — Бриа с интересом
взглянула на Клер. — То есть не станете ли вы ревновать?
Клер обрадовалась, что сгустившиеся сумерки скрыли ее смущение.
— Да нет... скорее, сгорала бы от любопытства. Ваш брат... он...
— Хотите сказать, что порой хочется его придушить? — невозмутимо
подсказала Бриа.
— Да, — кивнула Клер, — иногда. Бриа рассмеялась.
— А ему вы об этом говорили? Я хочу сказать — в лицо?
— В лицо только раз, а за глаза уж и не знаю сколько. Улыбка Бриа стала
еще шире.
— А вы молодец, мисс Банкрофт... Клер. — Она подсела поближе,
исподтишка внимательно разглядывая Клер. — Обожаю, когда он выходит из
себя. Но видите ли, мы тут все Гамильтоны, а Гамильтоны редко находят общий
язык друг с другом. Рэнд вбил себе в голову, что я должна поскорее выйти
замуж, уехать и предоставить
Хенли
Оррину. Думаю, ответ вам ясен без слов
— доверить управление плантацией Оррину? С таким же успехом можно просто
бросить тут все на произвол судьбы!
— Должно быть, у вашего брата есть причины так говорить.
— О, конечно! Мои интересы — по крайней мере он это так называет!
Просто он хочет, чтобы я уехала. И не понимает, что я не могу бросить
маму. — Голос девушки понизился до шепота. — Он не понимает... не
понимает, что я хочу спасти
Хенли
... сохранить ее... для него же!
Уж не пришло ли Бриа в голову взять ее в союзники, подумала Клер, —
просто потому, что и ей тоже порой хочется придушить Рэнда?
— Для чего вы мне все это говорите? — поинтересовалась она. —
У меня нет никакого влияния на вашего брата. К тому же, возможно, так
действительно было бы лучше — и для вас, и для него. А вам никогда не
приходило в голову, что он попросту не желает, чтобы вы жертвовали собой
ради его интересов?
— Жертвовала? Но это... это ведь и мой дом! И я в равной степени несу
ответственность за то, что станется с
Хенли
. Так что ни о каких жертвах и
речи быть не может!
— А вы говорили об этом с братом? — мягко спросила Клер.
Ответом ей был тяжелый вздох.
— Ровно двадцать минут назад, — упавшим голосом призналась
Бриа. — Я даже толком не успела прийти в себя, когда увидела вас.
— Понятно, — тихо протянула Клер, даже не подозревая, каким взглядом смотрит на нее Бриа.
— Да, — кивнула та. — Держу пари, что вы действительно все
понимаете.
Не прошло и недели, как происходящее на плантации перестало быть тайной для
Клер. Оррин Фостер был законченным алкоголиком. Глупо-сентиментальным, с
заплетающимся языком и невнятной речью, но самым что ни на есть настоящим.
Пить он начинал, едва проснувшись, и продолжалось это до самого вечера, пока
он, мертвецки пьяный, не сваливался в постель. Время от времени ему
приходило в голову отправиться посмотреть, как идут дела на плантации. Уму
непостижимо, как он до сих пор ухитрялся не сломать себе шею — впрочем, как
говорится, пьяницам и дуракам везет.
Владелец
Конкорда
— а он не упускал возможности упомянуть об этом при
каждом удобном случае, — как правило, весь день пребывал в благодушном
настроении. Внешность у него была располагающая — широкое лицо всегда сияло
улыбкой, на пухлых, как у младенца, щеках играл румянец. Шумный и
экспансивный по натуре, во время разговора он бурно жестикулировал, а в
подтверждение своих слов оглушительно стучал по столу кулаком. Правда, к
вечеру он обычно уставал и становился вялым и неразговорчивым.
И пусть Клер была лишена возможности видеть что-то сама — она видела и
замечала все глазами окружающих. Нараставшее к вечеру напряжение во время
ужина становилось почти ощутимым. Элизабет Фостер прилагала неимоверные
усилия, чтобы утихомирить мужа или светской любезностью хоть как-то скрыть
впечатление от его очередной безобразной выходки. Бриа обычно извинялась и
исчезала. Доктор Стюарт неизменно убегал вслед за ней, предлагая вместе
погулять по саду или спуститься к реке, так что за столом оставались Рэнд и
Клер. Время тянулось нестерпимо долго, и только с уходом Оррина этот кошмар
заканчивался. Присутствие пасынка, насколько могла судить Клер, ни в коей
мере не влияло ни на пагубное пристрастие Фостера, ни на его манеры. К Рэнду
отчим не питал ни малейшего уважения. Оррин даже не пытался хотя бы сделать
вид, что испытывает нежные чувства к Элизабет или Бриа; более того, Клер
подозревала, что теперь он третировал их еще сильнее, чем прежде. Оррин
Фостер принадлежал к числу тех натур, которым наплевать на то, что о них
думают. Он поступал так, как считал нужным, и, по-видимому, получал немалое
удовольствие от того, что пасынок был бессилен что-либо предпринять.
Случилось так, что поздно вечером довольно унылого воскресенья, спустя почти
неделю после их приезда в
Хенли
, Клер решила, что может ненадолго оставить
Рэнда и Оррина наедине в гостиной, полагая, что все будет в порядке. К тому
времени мужчины едва обменялись несколькими словами. Измучившись от
натянутости, которая, точно темным облаком, окут
...Закладка в соц.сетях
