Жанр: Любовные романы
Летняя рапсодия
...колько меньшего размера. Когда девушка подошла
к нему, малыш поднял голову и не моргая уставился на нее.
— Здравствуй, котенок, — сказала Уитни.
Какое-то время он молча смотрел на нее своими огромными синими глазами,
словно решая, стоит ли она его дружбы.
Похоже, что она выдержала испытание.
Он уронил кружки и, ухватившись за вертикальную решетку своей кроватки,
пыхтя и переваливаясь, неуклюже поднялся на ножки и попытался вцепиться в ее
золотые локоны.
— Тебе нравятся мои волосы, шалунишка? — засмеялась она. — А
мне очень нравятся твои. — Она ласково дотронулась до его макушки,
наслаждаясь теплым детским запахом и шелковистостью его тонких
волосиков. — Ты такой хорошенький, — прошептала она и
скривилась. — Ну как у такого чудесного и сладкого малыша может быть
такой отвратительный папочка!
Трой хмыкнул, словно понял, что она сказала.
Она посмотрела вокруг и покачала головой. Даже и без четырех огромных
ящиков, доставленных сюда шофером, комната выглядела так, словно в ней
разорвалась бомба. Старая полотняная сумка стояла рядом с платяным шкафом
Люка, из которого кучей вываливалось все содержимое. Постель была не убрана,
и несколько предметов одежды Троя валялось на ковре. Ей очень захотелось
навести здесь порядок, но она сдержалась. Если Люку нравится жить в таком
свинарнике, это его дело, а она не собирается за ним прибирать!
— Твой папуля, — снова повернулась она к Трою, который потерял
интерес к ее волосам и плюхнулся опять на попку, — не только мерзкий
тип, но к тому же и неряха! Кроме того, грубый и дерзкий... А когда он был
мальчишкой, то за ним бегали все девчонки в долине... все, кроме меня! Он
был известным сердцеедом... но даже в двенадцать лет я терпеть его не могла!
Трой насупил бровки, и Уитни улыбнулась.
— Ты считаешь, что я не права? Тебе, наверно, хочется, чтобы я сказала
что-нибудь приятное о твоем старичке? Ну ладно, вот что я тебе скажу. —
Она выпрямилась, чтобы уйти. — Если когда-нибудь я обнаружу в нем что-
то хорошее и достойное упоминания, обещаю, что расскажу тебе первому. Но
думаю, что вряд ли это случится...
На следующее утро, когда Уитни появилась на кухне, Люк стоял у раковины и
тщательно мыл противень из микроволновой печки.
— Вчера вечером, — он вытер поднос и водрузил его на место, —
я придумал план.
Аромат поджаренного бекона еще витал в воздухе, смешиваясь с запахом свежего
кофе; но, как увидела Уитни, кофейник был пуст... Пуст, вымыт и снова готов
к употреблению. Неужели так трудно было приготовить кофе на двоих?
Уитни подавила вздох. Она даже собиралась обратиться к нему вчера вечером с
этой просьбой. Перед тем как лечь спать, она столкнулась с ним у лестницы и
была готова опуститься настолько, чтобы попросить об этом Люка, когда тот с
гнусной усмешкой сказал:
— Я не был бы джентльменом, если бы не предупредил тебя, Уитни, что
слышал всю твою болтовню. Когда ты в моей комнате сладко беседовала с моим
сыном, через монитор я слышал все до последнего слова.
Она ахнула... и почувствовала, как ее щеки заливает румянец. Черт, что же
она там наговорила? Он насмешливо улыбнулся.
— Ничего хорошего я от тебя не услышал. Но не волнуйся, наши чувства
вполне взаимны.
Уитни кинулась вверх по лестнице, ощущая себя сейчас более круглой идиоткой,
чем когда-либо в жизни. Из-за этого она отвратительно спала и сегодня утром
встала совершенно разбитой. Весь ее организм настойчиво требовал свою порцию
кофеина.
— Уитни, ты меня слышишь? Эй, ты здесь? — Люк помахал рукой у нее
перед глазами. — Я говорю, у меня появился план...
Он уже обнаружил, что по утрам она всегда туго соображает. А сейчас у него
была прекрасная возможность убедиться, что, пока она не влила в себя хотя бы
одну чашку кофе, с ней вообще лучше не находиться рядом.
— А вчера вечером мы наметили план, — отрезала она, доставая
упаковку фильтров из шкафчика. — И, согласно этому плану, в восемь
часов утра духу твоего не должно быть на кухне!
— А что, уже восемь? — невинно осведомился он. — Надо же, как
неудобно без часов!
— На плите есть электронные!
— Елки-палки, а я и не заметил!
Она предпочла проигнорировать смех в его голосе и подозрительно посмотрела
по сторонам.
— Где Трой?
Не собирается ли Люк заявить, что как раз пора малышу завтракать? Похоже, он
намерен и дальше болтаться на кухне!
— Трой наверху, играет в своей кроватке. Слушай, то, что я собираюсь
тебе сказать, не займет много времени. Мы можем поговорить, пока ты будешь
есть свой завтрак.
— Нет никакого смысла в установлении правил, если никто не собирается
их соблюдать! Кроме того, я никогда не завтракаю. — Открыв холодильник,
она высматривала зеленую банку, в которой хранила молотый кофе. Уитни всегда
ставила ее на нижнюю полку дверцы, а сейчас ее там не было. — Ты брал
мой кофе? — гневно взглянула она на Люка.
— Твой кофе стоит на верхней полке дверцы.
— Слушай, если ты берешь мои вещи, то хотя бы ставь потом на место.
— Но нижняя часть холодильника моя, ты уже забыла?
Он опять говорил этим тоном — спокойным, примирительным, как говорят с
упрямым ребенком. Грубое слово вертелось у нее на языке, и она прикусила
губу, чтобы оно не сорвалось.
Уитни достала банку, открыла ее и отсыпала три ложки в фильтр. Потом
поставила банку на место.
— А слово
извини
тебе вообще незнакомо? — мягко поинтересовался
Люк.
Повернувшись к нему спиной, она включила кофеварку.
— Вообще-то тебе уже давно положено отсюда убраться.
Она посмотрела в окно... но ее внимание привлекло не ясное весеннее утро, а
отражение Люка в стекле. Она уже заметила, что сегодня на нем голубая
футболка, от которой его синие глаза сияют еще ярче, и черные вельветовые
брюки. И, несмотря на свое кислое настроение, девушка была вынуждена
признать, что никогда еще он не выглядел так привлекательно.
Его губы сложились в насмешливую улыбку, и она поняла, что он заметил ее
внимание к своей персоне.
Уитни повернулась к нему лицом, сложила руки на своей изумрудно-зеленой
блузке и вызывающе уставилась на Люка.
— О'кэй. — Он отошел к двери. — Но все же я подкину тебе пищу
для размышлений. Нам придется жить здесь вместе довольно длительное время —
может быть, несколько месяцев...
— Особо на это не рассчитывай!
— ...может даже, несколько лет. — Он встал прямо перед ней, так
близко, что она слышала пряный запах его одеколона и ощущала тепло его
кожи. — Нам надо что-то предпринять с виноградниками. У меня есть идея,
но осуществить ее можно, только если ты согласишься со мной сотрудничать. Мы
можем поговорить?
— Только не сейчас. — Когда ты так близко, подумала она, мои мозги
превращаются в картофельное пюре. — Попозже.
— Когда попозже?
— После того, как я выпью чашку кофе.
— А, ты одна из этих!
— Из каких этих?
— Когда ты выпьешь вторую чашку, — уголки его губ насмешливо
дрогнули, — приходи в библиотеку. Я обрисую тебе мой план. —
Прихватив мониторчик, он вышел.
— Одна из этих? — все более раздражаясь, повторила Уитни.
Но дверь уже захлопнулась за ним, и единственным ответом на ее вопрос было
эхо его издевательского смеха.
— Заходи!
Как только Люк ответил на ее громкий стук, Уитни распахнула тяжелую дверь
библиотеки и вошла.
Он стоял у окна, глядя на расстилающуюся перед ним долину с виноградниками,
и не сразу повернулся к ней.
С чашкой в руке она подошла к кожаному диванчику напротив газового камина.
Искусственный огонь, пляшущий на фальшивых дровах, тем не менее давал
достаточно жара и освещал все вокруг теплым сиянием. Она уселась, вытянула
длинные ноги и, взяв в обе ладони чашку тонкого фарфора, глянула на Люка.
— Ну так что за план, о котором ты хочешь поговорить?
Люк отвернулся от окна и перешел к резному письменному столу своей бабки. Он
сел за стол, удобно откинулся в кресле и заложил руки за голову.
— Предположим, что мое внезапное появление в поместье не
состоялось. — Полузакрытыми глазами он лениво изучал сидящую на диване
девушку. — Что бы ты тогда сделала с поместьем?
— Наверно, продала бы.
— По твоему тону слышно, что тебе не хотелось бы так поступать.
— Конечно, не хотелось бы! За последние тринадцать лет поместье стало
мне домом. Все корни здесь...
— Ладно, нет необходимости поднимать твое прошлое. Короче, тебе
пришлось бы выставить недвижимость на продажу, потому что...
— Потому что у меня нет денег содержать такое имение. Ты сам сказал,
что виноградники не в том состоянии, чтобы приносить доход.
— Поэтому тебе пришлось бы их продать. У тебя не было бы другого выхода
из-за нехватки денег.
— Если бы у меня появились деньги, — Уитни отпила глоток своего
кофе, наслаждаясь живительной влагой, — я бы наняла управляющего,
вырвала бы старые кусты и посадила бы новые.
— И получила бы урожай не раньше чем через пять лет.
— Я полностью сознаю, что в данной финансовой ситуации у меня такой
возможности нет, — пожала плечами Уитни.
Люк резко подался вперед и сложил руки на столе.
— Есть другой выход, — глядя на нее ледяными синими глазами,
сказал он.
Уитни бросила на него скептический взгляд.
— Да? Какой же?
— Мы можем привить черенки тех сортов винограда, которые пользуются на
рынке спросом, на старые корни. До недавнего времени в округе Оканаган никто
этого еще не проделывал — во всяком случае, успешно.
— Почему же это не получалось?
— Считается, что из-за климата, сильных зимних морозов.
— А на самом деле?..
— Один из наиболее прогрессивных хозяев решил, что неудача вызвана не
морозами, а тем, что специалисты, проводящие прививку, недостаточно
квалифицированны и технически умелы. Поэтому он пригласил опытных
специалистов и доверил им половину своей плантации.
— И успешно?
— На редкость успешно. Так что, если мы проведем прививку уже этой
весной, мы вполне можем рассчитывать на отличный урожай осенью следующего
года. Первоначальный расход, будь то прививка или пересаживание,
приблизительно одинаков. Но после этого мы сумеем добиться солидной экономии
продукции и потрясающей разницы в расходе наличных. Ну... как ты думаешь?
Его энтузиазм был заразителен, но Уитни заставила себя подавить
поднимающееся в ней воодушевление.
— Но это совершенно бессмысленно обсуждать, у нас ведь нет денег. Кроме
ежедневных расходов нам понадобятся деньги, чтобы купить черенки для
прививки...
— Ну да, конечно.
— Потом нужно нанимать специалистов. И причем опытных. Чем ты
собираешься им платить?
Люк заколебался... и Уитни медленно опустила свою чашку. Она поняла, что он
предвидел ее вопрос и уже подготовил ответ — ответ, который ей, скорее
всего, не понравится. Напряжение между ними росло.
— Ну и?.. — не выдержала она.
—
Мерседес
, — сказал он. — Он на твое имя?
— Да, но...
— Машину бабушка тебе купила?
— Это был подарок в честь окончания колледжа, когда я вернулась домой с
дипломом, — словно защищаясь, пояснила Уитни.
— Это меня не интересует. Я пытаюсь определить, что принадлежит лично
тебе.
—
Мерседес
мой, — холодно сказала девушка. — Ему всего два
года. Сколько он может стоить, ты сам знаешь.
— А сколько у тебя на счету в банке?
— Только около двух тысяч.
Интересно, к чему это он клонит?
Люк уставился в пространство, явно что-то подсчитывая. Не в силах вынести
напряженного молчания, Уитни помахала рукой у него перед глазами.
— Очнись, Бранниген!
— Извини. — Он задумчиво провел ладонью по отливающим золотом
волосам. — Я пытался подсчитать расходы, и если мы начнем этой весной с
прививания половины виноградника, а затем следующей весной... да я думаю...
Уитни резко поднялась на ноги.
— А я думаю, — вспылила она, — что ты слишком многое считаешь
само собой разумеющимся! — Ей так хотелось его ударить, что она
непроизвольно сжала кулаки, но, сдерживаясь, опустила руки. — Может,
этот план и кажется тебе осуществимым, но, согласно твоим измышлениям, если
кому-то и придется чем-то жертвовать, то это буду я! Я продаю свою машину,
мы тратим мои деньги, мы живем в пока еще моем доме! — Она
усмехнулась. — А что ты собираешься делать, кроме того что сидеть на
моей шее?
Он вскочил на ноги.
— Минутку, Уитни!..
— И что я получу в конце концов, если судья объявит завещание
недействительным? Ноль! Я вылетаю ни с чем!
— Ровно столько же у тебя было, когда ты появилась здесь тринадцать лет
тому назад!
Внезапная тишина была так насыщена грозовым электричеством, что Уитни чуть
не задохнулась. Она потрясенно уставилась на Люка. На его сурово сжатые
губы, неприязненность в глазах, на непреклонно застывшие плечи.
— Это низко, — тихо сказала она. — Во всяком случае, я сумела
чего-то добиться в жизни за эти годы. Я горжусь тем, чего я достигла. И твоя
бабушка тоже мною гордилась. Я уже говорила тебе, Люк, ты не можешь больше
меня оскорбить. Единственный человек, которого ты оскорбляешь своими подлыми
выпадами, — это ты сам!
Она повернулась и пошла вон из комнаты, всем своим видом показывая, что
презирает и отвергает его... и его план.
Смешно, но когда она смотрела на него, такого воодушевленного своими идеями,
то почувствовала, как сомнения закрадываются ей в голову.
Справедливо ли отказывать ему в том, что принадлежит ему по праву рождения?
Но этот всплеск неприязни Люка к ней очень быстро раздавил все угрызения
совести, и в результате его идеи рассыпались в прах.
ГЛАВА ПЯТАЯ
Их размолвка могла бы затянуться на недели, если бы не случайное
вмешательство Дикси Мэй Бест.
Симпатичная блондинка позвонила спустя несколько дней, когда Люк наверху
купал Троя. Уитни подняла трубку в гостиной и внутренне напряглась, услышав
знакомый хрипловатый голос на другом конце провода.
— К сожалению, Люк сейчас занят, — сказала она. — Я попрошу
его перезвонить.
— Подождите, не вешайте трубку, мисс Маккензи, я вообще-то с вами
хотела поговорить!
— Со мной?
— Пэтси Смит, и Рози Макджи, и все остальные... даже Бегония Брайт...
мы тут говорили о Люке и решили пригласить его на душ.
Душ! О, представляю — все эти гладкие обнаженные тела, блестящие под
горячими струями воды. Люк... и вся компания. Все они, вместе взятые, вполне
могут войти в Книгу рекордов Гиннесса за наибольшее количество людей,
влезших одновременно в душевую кабинку...
— Мисс Маккензи? Вы меня слышите?
Уитни нашарила рядом кресло.
— Да, — слабо прошептала она. — Я слушаю... Этот душ...
— Ну да, детский душик. Для малютки Троя.
— О! — Уитни закатила глаза. —
Такойдуш!
— Слушайте, я не могу долго говорить, я уже должна быть у Хетти, чтобы
украсить салон — она предоставила его для вечеринки. А вас я хочу попросить
привезти Люка и малютку завтра вечером в шесть тридцать к ее салону.
У Уитни было такое чувство, словно по ней проехались паровым катком.
— Вряд ли у меня получится...
— У вас другие планы на вечер?
— Нет, но... Люк и я... мы вообще-то не разговариваем! Я не могу даже
представить, как...
— Вы такая умная леди, с кучей дипломов — вы наверняка найдете выход!
Уитни открыла было рот, чтобы очень твердо и решительно заявить, что ничего
подобного делать не собирается, но туг Дикси тихо сказала:
— Бедный малыш, пока что его жизнь нельзя назвать очень счастливой, не
правда ли?
Казалось, она вот-вот заплачет. У Уитни по коже побежали мурашки. Что
означают слова Дикси? Она явно думает, что Уитни в курсе. Но пока Уитни
собиралась с мыслями, блондиночка мягко продолжила:
— Ну, вы понимаете, почему мы все так хотим повозиться с птенчиком?..
Чтобы он почувствовал, что его любят и о нем заботятся. Мисс Маккензи, мы
все на вас рассчитываем! Значит, договорились, завтра вечером. Не подведите!
И, прежде чем Уитни снова обрела голос, Дикси повесила трубку, оставив ее
одну ломать голову над множеством вопросов.
В четыре часа следующего дня Уитни отправилась на поиски Люка. Она
обнаружила его с сынишкой на кухне.
Похоже, что они только что вернулись с прогулки под дождем: розовощекий и
довольный Трой сидел на полу, а Люк стаскивал с него крошечные красные
резиновые сапожки.
Конечно же, он слышал, как она вошла в кухню, но проигнорировал это так же,
как они игнорировали друг друга последние несколько дней после той ссоры.
Зачем она согласилась? — спрашивала она себя. Но это же не ради Люка!
Ради малыша.
Заставив себя утвердиться в этой мысли, Уитни сглотнула и посмотрела Люку в
спину.
— Я хочу тебя кое о чем попросить.
Тот стянул с Троя дождевик, посадил сына в высокий стульчик и пристегнул
ремень.
— Да?
— У меня запись в салон красоты к Хетти. На стрижку. — Вранье, но
вполне невинное и необходимое. — А с моей машиной что-то
случилось. — Еще вранье. — Я попыталась ее завести, но у меня
ничего не вышло.
— Ты хочешь, чтобы я посмотрел? — Он медленно повернулся и
внимательно взглянул на нее. Синие глаза смотрели без тени приветливости,
как если бы перед ним стоял посторонний человек. — Конечно. Я могу...
— Нет!
Он поднял брови.
— Я не прошу тебя копаться в моей машине. Я уже позвонила в мастерскую
в Пентиктоне. — Вранье номер три. — Они пришлют механика завтра
утром.
— Но, может, там ничего серьезного.
— Ты подбросишь меня?
— Ну как же я могу отказать, — сардонически ответил он, —
если ты так мило просишь!
— Спасибо, — чересчур сварливо поблагодарила она. — Мне нужно
там быть в шесть тридцать. — И она повернулась, чтобы уйти.
— Тебе совершенно ни к чему стричься.
Она застыла: неужели он понял, что она врет?
— И так очень красиво. Какого черта ты хочешь их стричь?
Колкие нотки в его голосе заставили ее слегка вздрогнуть. Ну почему даже
комплимент из его уст звучит словно оскорбление? Она решила оставить его
слова без внимания.
— Я бы попросила тебя привезти меня и обратно, — сказала
она. — Ты найдешь чем заняться в Эмералде?
Он взял яблоко из корзины с фруктами, стоящей на столе.
— Я позвоню Дикси Мэй, — ответил он и вонзил крепкие белые зубы в
яблоко. — Она будет рада меня видеть.
— Прекрасная идея! Хочешь совет? Предупреди ее заранее о своем приезде.
Может, она постелет красные ковровые дорожки!
Ровно в шесть тридцать Люк остановил пикап возле белого дома на окраине
Эмералда, — дома с вместительной стоянкой, канареечно-желтой дверью и
древней неоновой вывеской, гласящей, что внутри скрывается салон красоты.
— Ага! — Люк выключил мотор и откинулся на сиденье, свободно
положив руки на руль. — Я вижу, салон Хетти до сих пор ютится в
подвале?
— Правильно.
— Странно, что ты предпочла парикмахерскую такого уровня.
Уитни что-то невнятно промычала, не желая признаваться, что в жизни не
переступала порог заведения Хетти.
Люк вышел из машины и открыл дверцу со стороны Уитни, чтобы помочь ей слезть
с высокого сиденья. Его ладонь крепко обхватила локоть девушки. И, как
обычно в такой близости от него, ее голова закружилась.
— Ты... позвонил Дикси? — спросила она, сердясь на саму себя за
прерывающийся голос.
— Нет. Я поеду домой и позже вернусь за тобой.
Люк все еще придерживал ее за локоть, хотя в этом и не было никакой
необходимости. Он смотрел на нее, и от его пальцев словно электрический ток
пронизывал все ее существо. Чувствовал ли Люк эту нить, протянувшуюся между
ними? Его участившееся дыхание было ей ответом. Она освободила локоть и
отступила.
— Ты только зря потратишь бензин. Почему бы тебе не пойти со мной — я
ведь ненадолго. Я уверена, что Хетти напоит тебя кофе. Ведь ей наверняка
захочется посмотреть на Троя.
— Нет, я не...
— Да ладно, — прервала она его нетерпеливо. — Не будь
занудой. Ничего с тобой не случится, если ты немножко меня подождешь. Хетти
рада будет тебя видеть. Забирай Троя — я подожду на стоянке под навесом.
Не дав ему времени ответить, Уитни быстро пошла по направлению к дому. Ей
показалось, что она услышала сдавленное проклятье. Через несколько мгновений
дверца машины захлопнулась, и она уже было решила, что затея провалилась. Но
тут позади послышались шаги Люка, тоже спешащего укрыться от дождя.
Слава Богу. Она все же сумела добиться своего и, как только передаст его в
руки подружек, тут же постарается улизнуть.
Она позвонила, и Хетти открыла ей дверь. На парикмахерше был обтягивающий
белый свитер и синтетические брюки такого же жгуче-черного цвета, как и ее
прическа
пчелиный улей
. Накрашенные алой помадой губы радостно заулыбались
и карие глаза засияли при виде Уитни и Люка с сыном.
— Входи, дорогой! — Она обняла Люка вместе с Троем. — Ну-ка,
дай мне посмотреть на твоего мальчугана, Дикси Мэй нам все уши прожужжала
про него! Ой, какие мы сладенькие!..
Из-за широкого плеча Люка она одобрительно махнула Уитни.
— Пошли вниз. Мой салон прямо здесь, — сказала она, когда они
спустились по узким ступенькам в подвальное помещение. — Идите за мной.
Покачивая бедрами, Хетти провела их через небольшую переднюю к закрытой
двери, распахнула ее и быстро отступила в сторону.
— Заходи, Люк, горячий кофе уже ждет. — И с этими словами
втолкнула ничего не подозревающего мужчину в ярко освещенный и ярко
украшенный салон.
— Сюрприз! — тут же закричал хор высоких женских голосов.
— Что за черт? — пробормотал ошалевший Люк.
— Вечеринка, золотце мое, для Троя, — радостно выпалила
Хетти. — Прием в честь тебя и твоего малыша.
Стоя в передней, Уитни увидела, как не меньше пятнадцати женщин сгрудилось
вокруг Люка, обнимая, целуя, смеясь, некоторые даже смахивали слезы. Дикси
Мэй, улыбаясь, стояла чуть поодаль — точь-в-точь как наседка со своим
выводком, наконец-то собравшимся вместе и радостно щебетавшим.
Зрелище, несомненно, было трогательное. И даже Уитни расчувствовалась, к
собственному своему удивлению.
Подростком она ненавидела Люка, он всегда был так с ней жесток. А вместе с
тем, несмотря на все его дикие мальчишеские выходки и репутацию сердцееда,
все эти девчонки — теперь уже женщины, — с которыми он вместе ходил в
школу, его обожали.
И до сих пор сохранили к нему теплую привязанность.
Потрясенная сумбуром собственных чувств, Уитни повернулась и заспешила вверх
по лестнице.
Тихо прикрыв за собой дверь салона Хетти, она побежала к пикапу. Когда Люк
соберется домой, он может ей позвонить, впрочем, скорей всего, недостатка в
желающих подбросить его до дома не будет. Хотя бы Дикси Мэй — уж она-то
точно не откажется отвезти почетного гостя домой.
Уитни залезла в машину, захлопнула за собой дверь и включила зажигание.
Она не пользовалась пикапом уже больше двух лет, поэтому ей понадобилось
несколько минут, чтобы сообразить назначение рычажков и клавиш на приборной
доске. Отыскав кнопку для управления
дворниками
, она включила их, потом
положила руку на переключатель скоростей и...
Кто-то резко распахнул дверцу с ее стороны, и Уитни вскрикнула от
неожиданности.
Рядом с машиной стоял Люк. Дождь нещадно хлестал его по спине.
Почти одновременно с ее возгласом он протянул руку, выключил зажигание и сунул ключи себе в карман.
— Не выйдет!&n
...Закладка в соц.сетях
