Жанр: Любовные романы
Валлийская колдунья
...инял ее, бросив на жену взгляд, исполненный любви, и Кили ввела его
в круг и положила последний камень, замыкая разорванную окружность.
— Пусть все тревожные мысли останутся снаружи, — промолвила она.
Достав из мешочка золотой серп, Кили обвела им невидимый круг и,
повернувшись к мужу, закрыла глаза и начала говорить нараспев:
— Великая богиня-мать, хранительница детей своих, прими этот скромный
дар — наши нагие тела. Огради моего милого мужа от врагов.
— Спасибо, моя дорогая, — прошептал Ричард. — А что дальше?
Кили улыбнулась, бросив на него обольстительный взгляд, и распахнула балахон
мужа. Ритуальное одеяние соскользнуло с плеч Ричарда и упало к его ногам.
Кили любовалась красотой мужа. Корона его медно-рыжих волос походила на
пламенеющий закат, а глаза — на зелень весенних лесов. Его тело было столь
же крепким и стройным, как величественный дуб. Ричард был ее языческим
богом.
Взгляд Кили скользнул по широким плечам и мускулистой груди мужа, поросшей
медно-рыжими волосами, по его плоскому животу и остановился на восставшем
жезле.
Скинув с себя одеяние, Кили предстала перед Ричардом нагой. Ричарда охватило
древнее, как мир, желание слиться с любимой в единое целое, но он сдержал
порыв страсти, боясь причинить вред ребенку.
Ричард окинул жену с головы до ног пристальным взглядом, любуясь ее
прекрасным лицом, упругой грудью с темными увеличившимися сосками,
свидетельствующими о том, что его ребенок рос и развивался в ее утробе,
мягкой округлостью живота и изящным изгибом бедер.
Застонав от восхищения и страсти, Ричард опустился перед Кили на колени и,
обхватив руками ее бедра, стал целовать живот.
— Мое семя взошло, — прошептал он хрипловатым от охватившего его
волнения голосом.
— Да, — промолвила Кили, гладя мужа по голове.
Язык Ричарда вошел во влажное лоно Кили, и она учащенно задышала от
возбуждения и острого наслаждения, которое его ласки доставляли ей. Обхватив
ладонями ягодицы, Ричард стал посасывать чувствительный бутон ее плоти, а
его искусные пальцы щекотали соски.
Отдавшись на волю чувств, Кили млела от ласк мужа. Ее возбуждение нарастало,
и вскоре она, громко закричав, вцепилась в его плечи, чувствуя, как волны
наслаждения подхватывают и уносят ее.
Ричард помог ей лечь на одеяло и поцеловал с неистовой страстью, а затем
раздвинул бедра Кили и встал между ее ног.
— Это не повредит ребенку? — спросил он.
— Нет, с дочкой все будет в порядке.
Услышав ответ, Ричард глубоко вошел в нее. Дрожь пробежала по телу Кили, ее
охватило неистовое возбуждение. Ричард врезался в ее мягкую пульсирующую
плоть до тех пор, пока они не взмыли на вершину блаженства.
Ричард лег рядом с Кили на одеяло и обнял ее. Они долго лежали, отдыхая от
пережитого потрясения.
— Мы, наверное, громко кричали? — прошептала Кили, нарушая
молчание. — Как ты думаешь, мой отец догадывается о том, чем мы здесь
занимаемся?
— Мне было бы в высшей степени обидно, если бы он думал, что мы с тобой
ведем здесь светскую беседу, — заметил Ричард.
Мысль о том, что ее отец знает, чем они здесь занимались, заставила Кили
покраснеть. И тут она вдруг вспомнила, что внизу находится не только герцог.
— Святые камни! — простонала Кили, пряча лицо на груди
мужа. — Мы с тобой совокуплялись прямо над головой священника.
Ричард расхохотался. Перевернув жену на спину, он приник к ее губам, нежно
лаская ладонями ее тело. У Кили было такое чувство, как будто кожу овевает
нежный летний ветерок. Услышав вырвавшийся у нее тихий стон желания, он
припал губами к ее соску.
На этот раз их любовная игра проходила неспешно. Ричард наслаждался каждым
мгновением близости. Обессиленные, они все еще не хотели погрузиться в сон,
не желая терять драгоценное время, отпущенное им для свидания.
— Я принесу бокал вина, — промолвил Ричард, собираясь встать.
Но Кили остановила его:
— Нельзя нарушать магический круг, не поблагодарив богиню.
Ричард кивнул и помог жене подняться на ноги. Кили обняла его и, прижавшись
к груди, промолвила:
— Мы благодарим богиню за то, что она приняла этот скромный дар —
соитие наших тел.
Подойдя к западной части окружности, Кили убрала один сердолик.
— Выйди из круга с этой стороны, — сказала она.
Ричард последовал за ней, и они направились к столу. Наполнив бокал вином,
граф сел рядом с Кили на кровать. Прислонившись к спинке, они стали пить
вино и есть сыр с хлебом.
До их слуха донеслись приглушенные взрывы смеха.
— Что они делают? — прошептала Кили.
— Пьют и играют в карты, — ответил Ричард. — Что нового в
усадьбе Деверо, дорогая? — спросил он.
— Одо и Хью лишили девственности твоих кузин, — сообщила
Кили. — Конечно же, мы заставим их жениться, как только ты вернешься
домой. Мой младший брат, кажется, решил обесчестить всех девушек в округе.
Если ты по воле королевы надолго задержишься здесь, в твоей усадьбе не
останется ни одной девственницы.
— Генри в этом отношении очень похож на меня, — заявил Ричард,
поддразнивая жену. — Но мои вольные деньки закончились. Впрочем, я об
этом ничуть не жалею.
Погладив жену по округлившемуся животу, Ричард добавил:
— Я молю Бога, чтобы вернуться домой до родов.
— Елизавета освободит тебя ровно через месяц, — завила Кили.
— Что ты сказала? — удивленно спросил Ричард.
— Богиня открыла, что мы снова будем вместе, когда загорятся
белтейнские костры, — объяснила Кили. — А это произойдет первого
мая.
Ричард, законченный скептик, решил все свести к шутке. Галантно поцеловав
Кили руку, он промолвил:
— Теперь, когда ты мне об этом сказала, я чувствую себя намного лучше,
дорогая. А сейчас пойдем, я хочу тебе кое-что показать.
Поднявшись с кровати, Ричард протянул Кили руку и, когда та встала, подвел
ее к стене рядом с камином.
— Посмотри, что я сделал, — сказал Ричард, показывая на слова,
высеченные на каменной стене. — Я увековечил наши имена.
Подойдя поближе, Кили увидела два слова:
Кили
и
Ричард
. Посмотрев на
мужа, она улыбнулась. Их имена останутся здесь навечно, даже когда их самих
не станет.
— Мы здесь не одни, у нас отличная компания, — добавил он. —
Посмотри!
Кили прочитала вырезанные на камне имена Джейн и Гилфорд.
— Кто они? — спросила Кили.
— Джейн Грей десять дней сидела на английском троне, — ответил
Ричард. — А Гилфорд Дадли, брат ныне здравствующего графа Лестера, был
ее мужем. Они вместе правили Англией в течение десяти дней, пока Мария Тюдор
вместе со своей армией не положила этому конец. Гилфорд Дадли сидел в этом
помещении, ожидая казни. Топор палача отрубил ему голову.
— А что произошло с Джейн?
— Она взошла на эшафот вслед за мужем.
На глазах Кили выступили слезы. Ричард обнял ее и ласково погладил по спине.
— Я глупо поступил, рассказав тебе эту грустную историю, — заявил
он. — Клянусь, что мне не грозит никакая опасность.
Внезапно раздался стук в дверь.
— Мне очень жаль, дитя мое, — услышали они голос герцога
Ладлоу, — но ты должна собираться, мы скоро уезжаем.
— Дайте нам еще пять минут, — попросил Ричард. Спрятав лицо на
груди мужа, Кили тихо заплакала.
— Хочешь, я помогу тебе одеться? — спросил он, целуя ее. Кили
покачала головой и попыталась взять себя в руки.
Ей хотелось, чтобы в минуту расставания Ричард запомнил ее веселой и
счастливой.
— Если ты начнешь меня одевать, мы не выйдем из этой комнаты пять
лет, — пошутила она, безмятежно улыбаясь мужу.
Ричард засмеялся, радуясь, что хорошее настроение вернулось к жене. Он знал,
что печаль и скорбь беременной женщины могут повлиять на здоровье ребенка.
Когда они спустились на второй ярус, Ричард, обратившись к констеблю,
спросил:
— Можно, я провожу гостей?
Кингстон заметил заплаканное лицо Кили, и ему стало жаль влюбленных.
— Я пойду вместе с вами, — сказал он.
Спустившись во внутренний дворик, Ричард обнял Кили и страстно поцеловал ее.
— Не забывай, дорогая, когда загорится белтейнский костер, мы снова
будем вместе, — сказал он, смахивая слезинки с лица жены. —
Запасись терпением, осталось всего несколько недель.
Уже смеркалось. Ричард проводил жену и ее отца, пересекавших внутренний
дворик, взглядом. У ворот Кили обернулась и помахала ему рукой.
Ричард хотел уже повернуться и идти, но тут его внимание привлекло какое-то
движение у стены дворика. Вглядевшись повнимательнее, Ричард увидел женщину,
расхаживавшую перед окнами здания Лефтенентс-Лоджингз. Неожиданно она
повернулась к нему лицом и устремила на него взор.
Мурашки побежали по спине Ричарда, но он не мог отвести от нее взгляда.
Ричард узнал женщину, портрет которой висел в Большой галерее Ричмондского
дворца. Это была мать королевы, Анна Болейн, казненная много лет назад.
И тут Ричард так явственно услышал ее слова, как будто женщина стояла рядом:
— Остерегайся черноволосого кузнеца.
Глава 18
— Алчная тюдоровская сучка!
Услышав из-за двери этот раздраженный возглас, Моргана Толбот, которая уже
собиралась постучаться в комнату барона, замерла на месте. Сердитый голос,
несомненно, принадлежал барону, но ругань была несвойственна ему. По крайней
мере Моргана никогда не слышала, чтобы Уиллис произносил грубые слова.
Может быть, я зря сюда пришла?
— подумала Моргана. Она собиралась отчитать
красавца барона за то, что он не пришел в назначенный час на свидание. В
конце концов, Уиллис сам пригласил ее на лодочную прогулку вверх по реке. По
его словам, он хотел показать Моргане, как весна преобразила сельский
пейзаж. Но теперь...
По всей видимости, Уиллис находился в дурном расположении духа. Но, с другой
стороны, Моргана являлась дочерью герцога Ладлоу, в то время как Смайт был
обедневшим бароном. Приличный человек прислал бы свои извинения за то, что
заставил девушку ждать на пристани на виду у всех прохожих. Разгневанная
Моргана забарабанила в дверь кулачком.
— Кто там?! — раздался за дверью грозный рев.
— Моргана.
— Убирайтесь прочь!
Прищурив свои небесно-синие глаза, Моргана с такой яростью взглянула на
дверь, как будто именно она обидела ее своей грубостью. Постояв в
нерешительности несколько мгновений, она вдруг толкнула ее и переступила
порог комнаты Уиллиса.
Стоя спиной к двери, Уиллис собирал свои вещи, складывая их в кожаную сумку.
Застегнув ее, он бросил взгляд через плечо на Моргану и, нахмурившись,
мрачно сказал:
— Я же сказал, чтобы вы уходили.
— Что случилось? — спросила Моргана. Она впервые видела барона в
таком ужасном настроении. Предчувствуя что-то неладное, Моргана не стала
приближаться к нему.
— Госпожа Удача отвернулась от меня, но я все еще не теряю надежды склонить ее на свою сторону.
— Не понимаю, — заявила Моргана, чувствуя, как ее все больше
охватывает тревога. — Что произошло?
— В этот момент ваш отец плывет вниз по реке, направляясь в Тауэр,
чтобы забрать Деверо и отвезти его домой, — сказал Уиллис. —
Елизавета смягчила условия заключения для своего дорогого несчастного Мидаса
и разрешила содержать его под домашним арестом.
— Это хорошие новости!
— Этого ублюдка трудно одолеть, — зло сказал Уиллис и вдруг понял,
что разоблачил себя, показав свое истинное лицо. Надвигаясь на Моргану, он
промолвил с угрозой в голосе: — Вам не следовало приходить сюда, моя
дорогая.
Тон барона и зловещий огонек в его глазах испугали Моргану. Она попятилась к
двери и попыталась взяться за ее ручку.
— Я... я лучше пойду, — пролепетала она.
— Сожалею, мой ангел, — сказал Уиллис и, схватив ее за руку,
оттащил от двери, — но я не могу позволить вам разрушить мое будущее.
Моргана провела языком по губам, пересохшим от страха. Барон, очевидно,
лишился рассудка. Ей необходимо было бежать отсюда.
Достав из кармана камзола пожелтевший пергамент, Уиллис помахал им перед ее
лицом.
— Вы еще не забыли об этом? — спросил он.
Моргана узнала свидетельство о браке своего отца и матери Кили, которое она
нашла в старой Библии. Этот проклятый документ доказывал, что она сама и ее
брат Генри — незаконнорожденные дети герцога.
— Но вы говорили, что уничтожили его!
На лице Смайта появилась холодная безжалостная улыбка.
— Это чрезвычайно ценный документ.
— Сию же минуту сожгите пергамент! — потребовала Моргана, пытаясь
вырвать его из рук Уиллиса. — Он вам не нужен!
— Напротив, ангел мой, он мне необходим, — возразил Смайт и
спрятал документ в карман камзола. — Это поможет мне завладеть
состояниями двух семейств — Деверо и Толботов.
— Что вы хотите этим сказать?
— Не притворяйтесь наивной простушкой. Я открою вам свои планы. Я
собираюсь похитить вашу сестру. Когда Ричард ринется из дома Деверо, чтобы
спасти ее, люди Дадли убьют его. Как лучший друг Ричарда, я женюсь на
безутешной вдове. И после того, как с вашим отцом произойдет несчастный
случай и он безвременно уйдет из жизни, я предъявлю доказательство, что все
состояние Толботов по праву принадлежит Кили.
— У вас ничего не выйдет! — заявила Моргана. — Я всем
расскажу о ваших мерзких планах!
Уиллис прижал ее спиной к двери.
— Такая красивая и невероятно глупая девушка, — с усмешкой сказал
он. — Неужели вы думаете, что выйдете из этой комнаты живой?
— На помощь! — закричала Моргана.
Обеими руками вцепившись ей в горло, Уиллис стал душить девушку. Ее слабые
попытки оказать сопротивление, очевидно, разочаровали его.
— Даже Джейн боролась усерднее, — пробормотал он. Задыхаясь,
Моргана собрала последние силы и ударила Смайта коленом в пах. Острая боль
заставила Уиллиса на мгновение выпустить свою жертву из рук.
— На помощь! — закричала Моргана. — Убивают!
Придя в себя, Уиллис снова вцепился в горло девушки и так сильно сжал его,
что Моргана потеряла сознание. В этот момент раздался громкий стук в дверь.
— Откройте! — раздался мальчишеский голос. — Немедленно
откройте, или я позову стражу!
— Войдите и помогите мне! Дверь не заперта, — крикнул Смайт и,
взяв Моргану на руки, поспешно перенес ее на постель.
В комнату вошел Роджер Дебретт, двенадцатилетний королевский паж.
— Я слышал женский крик, — сказал он.
— Леди Моргане внезапно стало плохо, и она упала в обморок, —
солгал Уиллис, показав на кровать. — Посидите с ней, а я пока схожу за
лекарем.
Роджер быстро подошел к постели и, присев на краешек, посмотрел на синевато-
бледное лицо девушки.
— О Господи! — воскликнул он. — Она похожа на мертвую. А ее
горло...
Роджер не договорил. Смайт нанес ему сильный удар по затылку, и мальчик,
потеряв сознание, упал на безжизненное тело Морганы.
Схватив сумку, Уиллис бросился к двери, но, добежав до нее, внезапно
остановился в нерешительности. Может быть, стоит вернуться и добить Моргану
и мальчишку? Нет, Уиллис не мог терять ни секунды. Ричард, возможно, в этот
момент уже покидает стены Тауэра. Уиллису необходимо навестить усадьбу
Деверо до возвращения графа домой. И с этими мыслями Смайт выбежал из
комнаты.
Роджер медленно приходил в себя. Он открыл глаза и попытался сесть, но у
него сильно кружилась голова. В висках стучало. Роджер старался справиться с
приступами тошноты, подкатывавшей к горлу. Он понимал, что ему надо позвать
кого-нибудь на помощь. Барон Смайт убил Моргану Толбот.
Но тут до слуха Роджера донесся слабый стон, вырвавшийся из уст девушки.
Некоторое время он внимательно смотрел на Моргану. Роджер понял, что она
жива, но ей требуется помощь.
С трудом встав с кровати, Роджер подошел нетвердой походкой к столу, на
котором стоял таз с водой. Мальчик опустил в нее на мгновение голову и
почувствовал себя намного лучше. Взяв таз, он подошел к кровати и плеснул
пригоршню холодной воды в лицо Моргане.
Девушка произнесла что-то нечленораздельное и открыла глаза.
— Смайт пытался убить меня, — прошептала она. — Найди мою
мачеху.
— Леди Дон? — с удивлением спросил Роджер. Насколько он знал,
Моргана Толбот никогда не называла герцогиню мачехой. — Вы имеете в
виду жену герцога Ладлоу?
Моргана кивнула.
— Побудьте здесь, а я схожу за стражей и лекарем. А потом я разыщу леди
Дон, — сказал Роджер и хотел уже покинуть комнату, но Моргана
остановила его.
С удивительным проворством и силой Моргана вцепилась в запястье мальчика и
дернула его за руку, заставив Роджера упасть рядом с ней на кровать.
— Послушай, ты, идиот, — заговорила она, глядя ему прямо в
глаза. — Смайт сейчас направляется в усадьбу Деверо, чтобы похитить мою
сестру...
— Уже совсем скоро, доченька, — проворковала Кили, поглаживая
живот. — До Белтейна осталось десять дней, а потом твой отец вернется
домой и мы больше никогда не расстанемся. Pour tousjours — навсегда.
Следуя своему обычному распорядку дня, после обеда Кили отправилась на
прогулку. Мэй и Джун уговаривали ее прилечь и немного вздремнуть, но Кили
очень любила бродить по саду, наблюдая за переменами, происходившими в
природе. Сегодня она зашла в дальний конец сада, чтобы полюбоваться
потрясающим апрельским пейзажем.
Повсюду она замечала приметы весны. Малиновки, держа травинки в клювах,
порхали в кронах старых кленов, строя гнезда. Пчелы в поисках нектара с
жужжанием летали над цветущими деревьями. Под окном кабинета графа расцвел
целый ковер фиалок. Желтые нарциссы весело кивали головками.
Но несмотря на царящую здесь красоту, Кили тянуло домой, в Уэльс. Закрыв
глаза, она представила леса и луга родной земли, свое родовое гнездо. Там
сейчас можно увидеть белые цветы лапчатки и красный триллиум, а хрустальный
горный воздух напоен ароматом сирени. Недавно появившиеся на свет ягнята
резвятся под ласковыми лучами теплого солнышка.
Кили вздохнула. Когда-нибудь она повезет своих детей в те края, где родилась
их мать, в то место, которое зовется домом.
Во время прогулки Кили остановилась, чтобы полюбоваться росшими вместе тремя
священными деревьями — березой, тисом и дубом. Она хотела устроить здесь, в
усадьбе графа, святилище под открытым небом, и это место лучше всего
подходило для ее целей. А следующей весной Кили собиралась посадить
небольшой садик, чтобы тем самым поблагодарить великую богиню за рождение
дочери, которую она сейчас носила под сердцем. Там непременно будут расти
венерин башмачок, адиантум и папоротник — любимые растения богини.
Кили улыбнулась, представив, как каждый день, невзирая на погоду и время
года, она будет приходить в этот садик вместе с дочкой и передавать ей
тайные знания друидов, золотую нить предания. Так поступала Меган, так
сделает и она, Кили, чтобы спираль жизни продолжилась в вечности.
Кили знала, что у нее будет много детей и каждый из них выберет свой
собственный путь в жизни. Она непременно поделится с ними своими знаниями.
Единственное, что внушало Кили беспокойство, это прагматизм ее мужа. Ей
оставалось только надеяться, что неспособность графа заглянуть за горизонт
не окажет отрицательного влияния на их детей.
— Графиня! — внезапно раздался за ее спиной чей-то голос.
Вздрогнув от неожиданности, Кили резко обернулась и застыла на месте. Перед
ней стоял Уиллис Смайт. Он заслонял солнце, словно черное грозовое облако.
Кили чувствовала, что от этого темноволосого человека исходит неведомая
опасность. Да, у барона Смайта был зловещий вид.
— Приношу свои извинения, — сказал Уиллис и улыбнулся. — Я не
хотел пугать вас.
— Я никого не боюсь, — заявила Кили довольно резким тоном, не
сумев скрыть свою неприязнь к Смайту. — Я вздрогнула не от страха, а от
неожиданности, вы внезапно прервали мои размышления.
— Размышления?
— Да, я любовалась природой и думала о тех переменах, которые принесла
с собой весна, — сказала Кили. — Разве вы не видите, как красиво
вокруг?
Уиллис огляделся в саду.
— Да, действительно, очень мило, — сказал он.
— Откуда вы прибыли сюда? — спросила Кили. Она не слышала звука
шагов Смайта, когда он приближался к ней. Кроме того, Дженнингз не доложил о
приезде гостя.
— Из Хэмптон-Корта, — ответил Уиллис, не понимая сути ее
вопроса. — Я приплыл на лодке, сейчас она стоит у причала на пристани.
— Что-то случилось с Ричардом? — всполошилась Кили, инстинктивно
дотрагиваясь до живота, как будто хотела защитить ребенка от неведомой
опасности.
— Нет, с Ричардом все в порядке, — заверил ее Уиллис. — Хотя
мой приезд действительно связан с ним. Я привез одно срочное известие,
касающееся графа.
— Пойдемте в дом.
— Нет. Будет лучше, если мы останемся здесь, подальше от чужих ушей.
Кили вопросительно посмотрела на него. Приезд барона внушал ей беспокойство.
Давно уже замеченная ею аура преждевременной смерти окружала Смайта словно
саван, а черное облако, парившее у него над головой, казалось еще темнее,
чем всегда. Перед Кили стоял живой труп. Внезапно на нее снизошло озарение,
и она поняла, что Уиллис Смайт скоро умрет.
— Ричард собирается бежать из Тауэра сегодня ночью... — понизив
голос, промолвил Уиллис.
— Бежать?! — воскликнула Кили. — Но как? И зачем?
— Послушайте, миледи, — сурово сказал Уиллис, — из-за ваших
вопросов мы только теряем драгоценное время. Может быть, вы лучше выслушаете
меня, не перебивая?
Кили кивнула. Ее сердце тревожно сжималось в груди при мысли о том, что мужу
грозит опасность.
— Несколько дней назад Ричарда перевели из башни Бошан в башню
Крейдл, — объяснил Уиллис. — Как известно, она ниже других башен.
Под покровом ночи к ней приплывут люди графа из замка Бэзилдон, причалят в
доке, расположенном ниже башни, и бросят Ричарду веревку. Он спустится в
лодку и поплывет вверх по реке за пределы Лондона, к тому месту, где его
будет ждать быстрый конь, снаряженный его родителями.
Кили не верила тому, что рассказал Уиллис. Зачем первому графу Англии ломать
свою судьбу, портить придворную карьеру, убегая из Тауэра? Елизавета никогда
не простит ему этого.
Кили открыла было рот, чтобы задать барону вопрос, но он не дал ей этого
сделать.
— А тем временем мы с вами отправимся в Шропшир, — торопливо
продолжал Уиллис. — Лошади ждут нас в саду матери графа. Там Ричард
присоединится к нам, и вы с ним поедете в Монмут, откуда на одном из судов
графа отплывете во Францию. Как вы знаете, ваша свекровь — француженка. Один
из ее братьев приютит вас у себя. Вы пробудете там до тех пор, пока
Елизавета не одумается и не простит Ричарда.
Кили сомневалась в осуществимости подобного плана. Неужели Ричард может
подвергать опасности жизнь своего первенца, требуя от жены, чтобы она ехала
с ним во Францию? Но похоже, у них не было другого выхода. Если королева не
выпустит его из Тауэра, их дочь никогда в жизни не увидит отца.
И тут Кили вспомнила откровение великой богини — она навсегда соединится с
мужем в праздник Белтейн. То, что предсказала богиня, не могло не сбыться.
Эта мысль придала Кили решимости.
— Ведите лошадей, — промолвила она и повернулась, чтобы
уйти. — А я пока велю Одо и Хью собираться в дорогу.
Уиллис схватил Кили за руку.
— Ваши кузены не могут сопровождать нас. Неужели вы хотите, чтобы все
догадались о наших намерениях, увидев, как мы большой компанией покидаем
Лондон?
— Да, вы правы, — неохотно п
...Закладка в соц.сетях
