Жанр: Любовные романы
Валлийская колдунья
...— первый в ее жизни. А потом он стоял на
коленях в парадном зале ее отца и просил ее руки на глазах у десятков слуг
герцога.
Две большие слезинки скатились по ее щекам. Нет, слезами делу не поможешь.
Кили должна попросить богиню защитить Ричарда, и она решила сделать это на
рассвете.
Кили чувствовала себя очень уставшей. Закрыв глаза, она слышала, как в
кабинет тихо вошли слуги и стали накрывать на стол.
— Ужин подан, миледи, — прошептал Дженнингз, подойдя к своей
госпоже.
Открыв глаза, Кили кивнула. Дворецкий подвел ее к накрытому столу.
— Спасибо, Дженнингз, — поблагодарила она. Однако дворецкий не
ушел, он решил быть поблизости на случай, если Кили что-нибудь понадобится.
Стол был застелен скатертью из тонкого полотна. На нем стояли глубокая
тарелка с гороховым супом, блюдо с жареным цыпленком и вазочка со сладким
пюре из айвы.
— Стол накрыт на одного человека, — заметила Кили, взглянув на
дворецкого.
— Да, миледи. Вы ужинаете сегодня в одиночестве.
— Но граф может вернуться в любой момент, — сказала Кили со слабой
улыбкой. — Мы должны всегда быть готовы к этому.
— Конечно, миледи. Простите меня.
Дженнингз поспешно вышел, чтобы принести еще один прибор, хотя знал, что
граф может провести в тюрьме не один месяц.
Кили бросила взгляд на букет, который дворецкий поставил на стол, старясь
приободрить свою госпожу. Это были яркие цветы нигеллы,
любви в тумане
.
Комок подкатил к горлу Кили, и она зарыдала, дав волю чувствам, которые
сдерживала весь день.
— Не плачьте, миледи, — промолвил Дженнингз, внося в кабинет
прибор для графа. — Королева зависит от его светлости. Я уверен, что он
скоро вернется к нам.
— Сейчас зима, — промолвила Кили, беря из рук дворецкого носовой
платок, который он с готовностью протянул ей. — Откуда эти цветы?
— По заказу графа их изготовила из шелка лучшая швея Лондона, — с
улыбкой ответил дворецкий. — Они действительно выглядят как настоящие.
— Да, — согласилась Кили, тронутая вниманием мужа.
После ужина Кили отпустила Дженнингза и подошла к окну кабинета. Посмотрев
на полную луну, она снова подумала о графе, и его образ предстал перед ее
мысленным взором.
Заточенный в мрачную тюрьму, Ричард, должно быть, очень страдает сейчас.
Достаточно ли теплая у него камера? Кили боялась, что ее муж может заболеть.
Хорошо ли его кормят? Освещено ли помещение, в котором он сидит? А вдруг его
тюремщики столь жестоки, что бросили Ричарда в темницу, отобрав свечи?
Полная луна, на которую в этот час смотрела Кили, терзаемая беспокойством за
мужа, освещала и расположенный в нескольких милях от усадьбы Деверо, вниз по
течению Темзы, Тауэр с его серыми зловещими стенами и башенками.
У окна на втором ярусе башни Бошан стоял Ричард и смотрел на луну. Его
красивое лицо с правильными чертами выражало тревогу. Он думал о том, что к
этому времени жена, должно быть, уже благополучно добралась до усадьбы
Деверо. Кили будет там в полной безопасности вне зависимости от того, как
долго он сам просидит в тюрьме.
Услышав шум за своей спиной, Ричард бросил взгляд через плечо в сторону
винтовой лестницы, ведущей на третий ярус башни. По ней спускались трое —
два стражника и констебль.
— Ваша постель готова, милорд, — сказал один из стражников. —
Мы застелили белье и положили меховое одеяло.
— В камине горит огонь, — добавил второй. — Дров, которые я
оставил, должно хватить до утра, а завтра я принесу еще вязанку.
— Спасибо, ребята, — поблагодарил их Ричард, вручая каждому по
монете.
Когда они ушли, Ричард перевел взгляд на констебля Тауэра.
— Вы тоже, Кингстон, можете неплохо заработать, — заявил граф с
улыбкой.
— Я с нетерпением жду, когда мне представится такая возможность, —
сказал Кингстон, протирая руки.
Дверь распахнулась, и в помещение вошел королевский капеллан. В руках он
держал серебряный поднос, на котором стояли тарелки с жареным цыпленком,
хлебом, сыром и кувшин шотландского виски.
Поставив поднос на стол, священник сказал:
— Ваша мать святая, Бэзилдон. Она прислала сюда своего лучшего повара,
чтобы тот готовил нам, пока вы будете сидеть в заточении.
Взяв с блюда куриную ножку, Ричард взглянул на своих сотрапезников и
спросил:
— Вы готовы?
Те кивнули, сгорая от нетерпения.
Наполнив кружки, Ричард достал колоду карт и игральные кости.
— Итак, господа, начнем.
Глава 17
Вы встретитесь под голубой луной, а навсегда соединитесь, когда влюбленные
будут прыгать через костер
.
Это пророчество нашептала Кили великая богиня-мать. Кили снова увидит мужа,
когда на небе взойдет голубая луна, а навсегда Ричард вернется к ней в
праздник Белтейн, когда молодые влюбленные парочки будут прыгать через
костер. По расчетам Кили, полная голубая луна появится в этом году в
последний день марта, а белтейнские костры разожгут, как всегда, в ночь на
первое мая.
Значит, наша встреча состоится в последний день марта, — с надеждой
думала Кили. — А первого мая Ричард навсегда вернется ко мне
.
Три месяца тянулись мучительно медленно.
Наступил лютый январь. Деревья стояли в зимнем убранстве, сосульки искрились
в лучах зимнего солнца. Взволнованные стайки скворцов, слетевшись на ветви
каркаса, жаловались на скудость ягод на дереве. Каждый день Кили
отправлялась на прогулку по саду усадьбы Деверо. В застывшем, будто
замороженном мире она ощущала признаки жизни: почки на ее любимых дубах
постепенно наливались соком. По вечерам Кили плела белтейнские корзинки из
дубовых щепок. А тем временем за окном январская луна сначала прибывала, а
потом пошла на убыль.
Наконец январь с его наводящими грусть закатами закончился, и начался
февраль. День увеличился, а снежный покров постепенно стал таять. Прошло
Сретение, и семена, скрытые в земле, стали набухать, готовясь к новой жизни.
Март, месяц возрождения, месяц надежды, принес с собой ясное небо и полную
голубую луну. На третьей мартовской неделе прилетели дрозды. Они что-то
клевали, расхаживая по коричневой прошлогодней траве, появившейся из-под
снега. А скворцы уже вовсю распевали серенады, ухаживая за самками. Отважный
крокус первым появился на проталине и раскрыл свои лепестки навстречу
теплому солнышку.
Наступил последний день марта, с которым у Кили было связано так много
надежд. Приступы тошноты по утрам у нее уже прошли, и она встала очень рано,
когда первые лучи солнца только слегка окрасили восточный край неба. Кили
трепетала от волнения, душа ее пела, устремляясь навстречу любимому.
Кили не сомневалась, что богиня сказала правду и сегодня она увидит мужа.
Обувшись и закутавшись в подбитый мехом плащ, она взяла мешочек со
священными камнями и золотым серпом и выскользнула из комнаты.
Дом к тому времени, когда Кили вошла в сад, начал уже понемногу просыпаться.
Кили с радостью заметила появление долгожданных предвестников весны, которые
окружали ее здесь, на природе, со всех сторон. Но одновременно она
почувствовала на себе взгляд двух пар неотступно следящих за ней глаз. Это
были исполненные самых благих намерений шпионы — Одо и Хью.
Кили улыбнулась. Одо, Хью или Генри охраняли ее, неотступно следуя за ней
каждый раз, когда она покидала дом. В этот ранний час Генри, вероятно, спал
рядом со своей очередной возлюбленной. Поэтому за ней сейчас приглядывали
кузены.
Кили прошла к священному месту, где росли береза, тис и дуб, похожие на трех
старых приятелей, и достала из мешочка девять камней — три черных обсидиана
для защиты от черной магии, три фиолетовых аметиста, помогающих побороть
злую судьбу, и три красных сердолика, которые считались оберегами. Затем
Кили выложила магический круг из этих священных камней, оставив разомкнутой
лишь часть окружности с западной стороны. Вступив в круг, она положила
последний камень и промолвила:
— Пусть все тревожные мысли останутся снаружи.
Достав из мешочка золотой серп, Кили обвела им вокруг себя невидимый круг, а
затем три раза повернулась вокруг своей оси по часовой стрелке и
остановилась лицом к востоку, где уже всходило солнце.
— Я вижу предков, они наблюдают и ждут, — протяжным голосом
произнесла Кили, нарушая тишину утра. — Звезды вещают через камни, свет
струится сквозь густую крону дубов. Небо и Земля — одно царство.
Кили сделала паузу, дотронувшись до висящего под плащом кулона в форме
головы дракона.
— Моему супругу было причинено зло, о могущественный отец
Солнце, — продолжала она и, повернувшись три раза по часовой стрелке,
произнесла нараспев заклинание: — Кружись, кружись, кружись, по моей воле
все совершись!
А затем Кили промолвила громким голосом, так, чтобы ее было хорошо слышно в
саду:
— Пусть великая богиня благословит Одо и Хью за то, что они каждое утро
так рано встают и охраняют меня, пока я совершаю священный ритуал!
Произнеся это, Кили вышла из магического круга с западной стороны, разомкнув
его. Собрав священные камни, она направилась к дому, но, проходя мимо живой
изгороди, за которой прятались Одо и Хью, бросила через плечо:
— Спасибо, кузены.
Выйдя из укрытия, Одо и Хью двинулись за ней.
— Как ты думаешь, откуда она узнала, что мы следим за ней и где
прячемся? — спросил Хью, озадаченно почесав затылок.
— Честно говоря, не знаю, — ответил Одо, пожимая плечами.
— Может быть, это нашептал ей ветер? — спросил Хью.
— Единственными в саду были вонючие ветры, которые ты выпустил, —
съязвил Одо.
— Я сделал это очень тихо, — стал оправдываться Хью.
— Возможно, но Кили, как и я, почувствовала запах, — сказал Одо.
Как обычно по утрам, Кили направилась в кабинет графа, где уже был накрыт
завтрак. Она всегда ела здесь, потому что в этом помещении чувствовалось
присутствие мужа.
На столе стояли два прибора — для нее и для графа, между которыми, как
всегда, красовался букетик шелковых цветов
любовь в тумане
. Завтрак
состоял из яиц, запеченных в тесте, хлеба, масла, сыра и кружки миндального
молока.
В кабинет вошел Дженнингз и объявил официальным тоном:
— Его сиятельство герцог Ладлоу просит принять его.
В тот же момент дверь распахнулась, и в кабинет ворвался отец Кили. Дочь с
радостным криком бросилась в его объятия.
— Папа! — воскликнула она. — Я очень скучала без тебя все эти
месяцы.
Поцеловав дочь в лоб, герцог усадил ее снова за стол и уселся напротив.
Вынув апельсин из кармана, он сказал с улыбкой:
— Это для моей внучки.
Кили с благодарностью взяла апельсин.
— Как ты узнала, что я приеду к тебе сегодня утром? — спросил
герцог, заметив лишний прибор на столе. — Или, может быть, ты ждешь
Генри к завтраку?
— Генри никогда не встает так рано, — ответила Кили. — Мы
каждый раз ставим прибор для Ричарда на случай, если он... Кстати, как у
него дела? У тебя есть какие-нибудь новости?
— Королева разрешила тебе сегодня после полудня навестить мужа в тюрьме, — сообщил герцог.
Кили, потянувшись через стол, положила ладони на руки отца. В ее глазах
блестели слезы.
— Спасибо, папа. Что заставило королеву изменить свое решение и
позволить мне встретиться с мужем?
Герцог засмеялся.
— Занимаясь финансовыми операциями, Ричард сделал несколько грубых
ошибок, которые дорого обошлись королеве. Эта небрежность и была причиной
вашей долгой разлуки.
Кили радостно улыбнулась отцу, и герцог невольно подумал, что нет ничего
прекраснее на свете, чем счастливая беременная женщина.
— Берли и я старались убедить королеву посадить его под домашний
арест, — продолжал герцог. — Я уверен, что твой муж не перестанет
делать грубых ошибок в финансовых операциях до тех пор, пока снова не
водворится в своей усадьбе. Итак, в одиннадцать часов мы отправляемся по
реке в Тауэр.
Кили хотела еще что-то сказать, но тут в кабинет вошел Генри и отвлек ее
внимание. Удрученный, с поникшей головой, он походил на потрепанного
мартовского кота, подравшегося со своими соперниками и обслужившего после
этого целую армию изнывающих от любовного томления кошечек.
— Клянусь своей задницей, что в постели она была... — начал он, но
тут же осекся, увидев своего разъяренного отца.
— Прости меня за грубость, дочка, — промолвил герцог и,
обернувшись к сыну, заорал: — Ты хочешь, чтобы твой сморчок больше не
вставал от чрезмерного усердия?!
— А ты хочешь, чтобы он атрофировался от бездействия? — возразил
ему Генри. Три месяца свободы сыграли свою роль и разбудили в нем бунтарский
дух.
Кили разразилась смехом.
— Не потворствуй ему, — бросил герцог дочери и с дергающейся от
нервного тика щекой, медленно встав из-за стола, стал надвигаться на сына.
Генри инстинктивно попятился.
— Папа! — воскликнула Кили, опасаясь, что он ударит брата.
— Убирайся вон, — приказал сыну герцог с угрозой в голосе. —
Через час я жду тебя в своем кабинете в усадьбе Толботов.
Генри быстро кивнул и поспешно покинул комнату.
— Это я виновата в том, что Генри совсем отбился от рук, —
промолвила Кили. — Я с головой ушла в собственные переживания и...
— Не бери на себя вину за возмутительное поведение брата, —
прервал ее герцог. — Он должен был охранять тебя, а не бегать по бабам.
Я буду ждать тебя на пристани в одиннадцать.
— Папа!
Герцог обернулся уже в дверях.
— Не будь слишком суров с ним, пожалуйста, — попросила она.
— Я не собираюсь убивать своего единственного сына, — заверил ее
герцог с улыбкой. — В это, наверное, сейчас трудно поверить, но я тоже
когда-то был молодым.
В назначенное время Кили вышла из дома и направилась через лужайку к
пристани, где ее уже ждал отец. Ее щеки раскраснелись от волнения, сердце
пело от предвкушения встречи с любимым. Великая богиня-мать наградила ее за
непоколебимую веру и преданность.
Беременность на исходе четвертого месяца сделалась заметной, многие наряды
стали тесны. Сегодня Кили надела свое самое красивое и самое свободное
повседневное платье из фиолетового бархата, со скромным неглубоким вырезом.
Поверх него она накинула легкий черный шерстяной плащ. В руках Кили несла
большую матерчатую сумку со священными предметами, необходимыми ей для
совершения магического ритуала, который должен был защитить Ричарда от злых
сил.
На ясном синем небе светило по-весеннему яркое солнце, припекавшее голову
Кили. Дул нежный ветерок, щекотавший ее лицо. И все это будило в ее памяти
воспоминания о ночах, когда они с мужем занимались любовью. Кили едва
преодолела искушение разуться и пройтись босиком по первой травке.
Герцог прыгнул в лодку, а затем помог дочери сесть в нее. Вскоре суденышко
уже скользило вниз по Темзе.
— Что у тебя в сумке? — спросил герцог.
— Несколько вещей, необходимых Ричарду, — ответила Кили, и на ее
губах заиграла загадочная улыбка. — А чем сейчас занят Генри?
— Раскаивается в грехах, — сурово ответил герцог.
Кили тронула отца за руку и, когда он повернулся к ней, взглянула ему прямо
в глаза.
— Я доверяю тебе, папа, — промолвила она.
Со слезами на глазах герцог обнял Кили и поцеловал в лоб.
— Спасибо, дитя мое, — сдавленным от переполнявших его чувств
голосом сказал он. — Я долго ждал, когда же ты наконец скажешь это.
— В день свадьбы я сказала, что люблю тебя, — напомнила ему Кили.
— Верно, но между любовью и доверием большая разница, — заметил
герцог. — Иногда тот, кого мы любим, оказывается ненадежным человеком.
С возрастом становишься мудрее и многое понимаешь.
— Ты еще молод, — промолвила Кили, а потом, помолчав, попросила
отца: — Расскажи мне о ваших с Меган отношениях, папа.
Глаза герцога затуманились, воспоминания о прошлом причиняли ему душевную
боль.
— Не будем сейчас об этом, — сказал он. — Как только
опасность, нависшая над твоим мужем, минует, я отвечу на все твои вопросы.
Ты можешь потерпеть?
Кили улыбнулась и кивнула. Герцог был таким отцом, о котором она всю жизнь
мечтала и иметь которого почитала за счастье. Но теперь весь мир для нее
перевернулся и жизнь отныне зависела от другого мужчины — ее супруга. Ах,
если бы Ричард был сейчас на свободе... если бы она могла стать своей в
привычном ему мире... если бы муж любил ее...
Поездка по реке на этот раз длилась дольше, чем обычно. Люди как будто
очнулись после зимней спячки, и движение по Темзе, главной транспортной
артерии города, было необычайно оживленным. Хотя лодки время от времени с
угрожающим треском сталкивались, лодочники выглядели совершенно беззаботными
и громкими криками приветствовали как старых приятелей, так и незнакомцев.
Лодка герцога проплыла под мостом и миновала стоянки судов, от которых по
всей округе распространялся смешанный запах специй, зерна и древесины.
Вскоре Кили увидела башенки и серые зловещие стены лондонского Тауэра. От
волнения она закусила нижнюю губу. В каком состоянии находится сейчас ее муж
после нескольких месяцев заточения? Как Ричард встретит ее? Скучает ли он по
ней? Вспоминает ли хоть изредка?
Наконец лодка причалила у водяных ворот башни Святого Томаса, известной
также как Ворота Предателя. Построенные еще в 1290-х годах при короле
Эдуарде I, водяные ворота вызывали страх у всех жителей Англии. Через них в
Тауэр, в частности, прибыли такие знаменитые узницы, как Анна Болейн и ее
дочь, будущая королева Елизавета. Одни из тех, кто проходил под их аркой,
направляясь в замок, вышли затем на свободу, другие сгинули без следа.
Башня Святого Томаса показалась Кили отвратительным монстром, ее похожие на
рот ворота поглотили Ричарда.
— Терзаемые вечными муками души прошли через эти ворота, —
промолвила Кили, когда отец помог ей сойти на берег.
— Да, — согласился с ней герцог, — но не надо думать об этом.
Печальные мысли могут отрицательно сказаться на здоровье ребенка в твоей
утробе.
— Неужели Ричарда тоже провели через...
— Бесполезно переживать о том, что уже произошло, — прервал ее
отец. — У твоего мужа отменное здоровье. Ему, правда, скучновато в
заточении и слегка жаль тех денег, которые он потерял.
— Ты имеешь в виду те неудачные финансовые операции, из-за которых
королева понесла большие убытки?
— Нет, дитя мое, — смеясь, ответил герцог. — Он проиграл эти
деньги своим тюремщикам, причем намеренно. Ничего не поделаешь, традиции
требуют этого от придворного такого высокого ранга, как твой муж. Это своего
рода взятка. Он проигрывает деньги за карточным столом или бросая кости, а
констебль заботится о том, чтобы граф ни в чем не испытывал недостатка.
Кили остановилась и с изумлением взглянула на отца.
— Ты хочешь сказать, что я, потеряв сон, все это время беспокоилась о
человеке, который в течение трех месяцев играл в карты и кости?
Пожав плечами, герцог ввел дочь на немощеный внутренний дворик, и Кили сразу
же узнала стоявшую в другом конце двора часовню Святого Петра, где они с
Ричардом однажды присутствовали на богослужении.
Направляясь к башне Бошан, которая возвышалась над Зеленым двориком и
расположенным на нем зловещим эшафотом, Кили бросила взгляд через плечо
туда, где при первом посещении Тауэра встретилась с призраком королевы, но
на этот раз никого не увидела.
У входа в башню их поджидал королевский капеллан.
— Вы готовы, ваше сиятельство? — спросил священник с радостно
горящим взором.
— Да, но я чувствую, что сегодня удача будет не на моей стороне, —
ответил герцог, пожимая руку капеллана.
Кивнув Кили, священник повел гостей по лестнице на второй ярус башни.
Кили провела кончиком языка по пересохшим от волнения губам. Три долгих
месяца она с нетерпением ждала этой минуты, но сейчас ее охватила
неуверенность, и Кили невольно замедлила шаг. Что, если муж не обрадуется,
увидев ее? Сможет ли она вынести такую боль?
И вот наконец Кили поднялась на второй ярус и оказалась в просторном
помещении. Здесь она сразу же увидела Ричарда. Улыбаясь, он раскинул руки.
Кили, сразу же почувствовав облегчение, с криком радости бросилась в его
объятия и разрыдалась.
Ричард прижал ее к себе и поцеловал.
— Не плачь, дорогая моя, — стал успокаивать он жену, поглаживая по
спине. — Я думал, что ты обрадуешься встрече со мной.
Кили улыбнулась ему сквозь слезы и, глядя на мужа снизу вверх фиалковыми
затуманенными глазами, промолвила:
— Это все из-за беременности. Я стала очень сентиментальной.
— Все будет хорошо, — сказал Ричард, не сводя с Кили пылких изумрудно-
зеленых глаз, в которых зажегся огонь неутоленного желания.
Привстав на цыпочки, Кили обвила шею мужа руками, и их губы слились в жадном
поцелуе.
Кили почувствовала, как почва уходит у нее из-под ног. Охваченные страстью,
они долго не размыкали объятий.
Герцог громко кашлянул, а находившиеся в помещении капеллан и констебль
засмеялись. Сделав над собой неимоверное усилие, Ричард прервал поцелуй и с
улыбкой кивнул тестю.
— Проходи, дорогая, — сказал Ричард и, сняв с жены плащ, протянул
его герцогу.
Взяв мужа под руку, Кили обвела взглядом его тюрьму. Хотя помещение не
блистало роскошью, оно было хорошо освещено, просторно и чисто убрано. В
камине горел огонь, а в центре комнаты стоял стол с тремя стульями.
— Добрый день, сэр, — поздоровалась Кили с констеблем.
— Вы прекрасно выглядите, миледи, — ответил Кингстон на ее
приветствие.
— Я признательна вам за то, что содержите мужа в хороших
условиях, — сказала Кили.
— Общение с графом доставляет мне истинное удовольствие, миледи.
— Я хочу показать тебе мою спальню, которая находится наверху, —
промолвил Ричард, беря Кили за руку.
Кили покраснела и, сжимая в руках матерчатую сумку, последовала за мужем по
винтовой лестнице в его спальню, расположенную на третьем ярусе башни.
Остановившись на пороге, Кили с удивлением обвела взглядом комнату. Спальня
Ричарда в тюрьме выглядела более уютной и хорошо обставленной, чем ее
собственная в доме Мэдока в Уэльсе.
У стены располагалась большая кровать под балдахином, застеленная меховым
одеялом. Около нее Кили увидела маленький столик с серебряным подносом, на
котором стояли графин с вином, два хрустальных бокала и тарелки с хлебом и
сыром. В камине пылал огонь. В комнату проникал солнечный свет сквозь два
расположенных здесь окна.
Придя в замешательство, Кили смущенно улыбнулась и, обернувшись к мужу,
воскликнула:
— Да тебе, похоже, вовсе не пришлось страдать от неудобств в заточении!
— Жизнь без тебя — это самая страшная пытка, — заметил Ричард,
обнимая жену. — Давай приляжем на кровать, дорогая.
— Терпение, милорд, — остановила его Кили. — Мы должны делать
все по порядку, если хотим, чтобы богиня защитила тебя от вреда.
Ричард изогнул медно-рыжую бровь. Он ждал встречи с женой долгих три месяца.
Неужели она станет теперь разыгрывать перед ним скромницу и не даст уложить
в постель?
— Постели, пожалуйста, одеяло на пол в середине комнаты, —
попросила Кили.
Ричард с готовностью выполнил ее просьбу. А Кили тем временем открыла свою
матерчатую сумку и достала два ритуальных одеяния и мешочек со священными
камнями.
— Сними свою одежду и облачись вот в это, — распорядилась она,
подавая ему один из двух белых балахонов.
Ричард бросил на нее скептический взгляд.
Тем не менее оба переоделись в ритуальные одеяния, набросив их прямо на
голое тело. Взяв мешочек с камнями, Кили достала из него восемь темных
сердоликов для защиты и храбрости. Выложив из них круг на меховом одеяле,
она оставила западную часть окружности разомкнутой и, не говоря ни слова,
протянула мужу руку.
Ричард пр
...Закладка в соц.сетях
