Жанр: Любовные романы
Золотая Венеция
...; Можете не сомневаться, обязательно прослежу, — с готовностью
заверил его тот.
Оставшуюся часть пути до палаццо Контини они проделали молча. И поднявшись
на второй этаж, остановились перед комнатой Гарри.
— Подожди, я возьму зажигалку, — тихо проговорил он, вдруг
вспомнив, что в ее комнате нет электричества.
Гарри отворил дверь и включил ночную лампу, пытаясь отыскать куда-то
запропастившуюся зажигалку. Мария вошла в комнату следом за ним и осторожно
прикрыла дверь. Понаблюдав несколько секунд за его безрезультатными
поисками, она медленно приблизилась к нему и посмотрела прямо в глаза.
— Ты хочешь оставить меня одну? — без всякого выражения спросила
она.
— Ты же знаешь, что нет, — стараясь не смотреть на нее, ответил
Гарри. — Но я должен завтра вылететь в Бостон. А если ты снова будешь
этой ночью со мной... то я просто не смогу этого сделать... — в
замешательстве проговорил он.
Они немного помолчали.
— Ты прав, — наконец согласилась Мария. — Тебе рано вставать,
и потом, мы оба слишком много выпили сегодня... Да еще и моя выходка...
Прости, сама не знаю, что на меня нашло. — Она пожала плечами и,
немного помедлив, направилась к двери.
Гарри смотрел, как она удаляется от него, и чувствовал, что не сможет
отпустить ее, что желание быть с этой женщиной — сильнее всего. Догнав Марию
уже у двери, он осторожно взял ее за руку и повернул к себе.
— Это ты меня прости, — прошептал Гарри.
— Ну вот мы и в расчете, — шутливо откликнулась она и улыбнулась
своей особенной, обворожительной улыбкой, при виде которой Гарри каждый раз
терял разум.
Вот как сейчас, подумал он, глядя на ее губы. Как в этот момент, когда я еще
существую в реальном мире, но уже чувствую, как он начинает потихоньку
ускользать от меня, все дальше... с каждой минутой, с каждым мгновением...
Гарри медленно, будто все это происходило во сне, дотронулся до молнии ее
платья, плавно опуская руку все ниже. И струящаяся ткань так же медленно
заскользила с груди Марии вслед за его ладонью. Когда ткань немного
замедлила свой бег у ее точеной талии, Гарри, увидел, что на ней снова нет
белья.
— Я так начну ревновать, — прошептал он, мягко привлекая ее к
себе.
— И напрасно, — тоже шепотом ответила Мария. — Ведь это
только для тебя... Для тебя одного...
Гарри отступил немного назад, и розовое платье упало к ее ногам. Мария
почувствовала, как он легко поднял ее на руки и осторожно уложил на кровать.
Она видела, как медленно склоняется над нею его такое привычное, и такое
незнакомое лицо. Незнакомое с этим выражением бездонной страсти и
бесконечной нежности... незнакомое каждый раз, когда он вот так смотрел на
нее... когда вот так шептал горячими губами безумные слова...
Вот как сейчас, думала Мария, прижимаясь к его щеке и слушая его страстный,
прерывистый шепот. Как в этот момент, когда я еще существую в реальном мире,
но уже чувствую, как он начинает потихоньку ускользать от меня, все
дальше... с каждой минутой, с каждым мгновением...
— Так нечестно, — прошептала она, медленно снимая с него
майку, — в следующий раз надень рубашку...
— Я сделаю все... все, что ты захочешь... когда захочешь и как
захочешь, — тихо добавил он.
Мария еще раз заглянула в его глаза, чувствуя, как стремительно тонет в этом
ласкающем ее взгляде.
— Хочу тебя... сейчас... без остатка, — медленно прошептала она и
в ту же секунду почувствовала, что ее желание сбылось...
Гарри каждой клеточкой своего тела ощущал, с какой страстью Мария отвечает
на его ласки, и целовал ее все неспешней, все бережней.
И вот я уже очутился в ином измерении, думал он, стараясь сохранить этот
ускользающий миг. Вновь с нею, как тогда... Нет, по-другому... Это измерение
еще выше, еще дальше от земли... Ее кожа еще более шелковистая... губы еще
более нежные... ласки еще более пылкие... поцелуи еще более обжигающие... ее
страсть еще сильнее сводит меня с ума... Я раб, раб ее трепета, ее вздоха...
И хочу быть им всегда, всегда...
Мария чувствовала, как губы Гарри повторяют каждый изгиб ее тела, словно
рисуя ее портрет красками безумного желания, и все исступленнее отзывалась
на эти прикосновения.
И вот я уже очутилась в ином измерении, думала она, стараясь остановить этот
ускользающий миг. Вновь с ним, как тогда... Нет, по-другому... Это измерение
еще выше, еще дальше от земли... Его тело еще более упругое... губы еще
более властные... ласки еще более смелые... поцелуи еще более безумные...
его страсть еще сильнее захватывает меня в плен истомы... Я раба, раба его
желания, его вздоха... И хочу быть ею всегда, всегда...
9
Разумеется, на утро они просто не смогли расстаться. Так же, как и на
следующее утро, и на утро третьего дня... Артур слал эсэмэски одну за
другой, настаивая на ее приезде. Мария небрежно ссылалась на нездоровье.
Неизвестно, сколько прошло времени — они давно перестали считать дни. Но
надо было что-то решать, и Гарри взял это на себя. Однажды вечером, к концу
второй недели их затянувшейся ночи любви, он вышел в магазин и вернулся
только через час, с билетом на самолет.
Утро следующего дня они встретили в объятиях друг друга. Они лежали в
полутемной комнате, молча глядя на тени узких ажурных окон, освещаемых
розовыми отблесками рассвета. С Большого канала долетал легкий прохладный
бриз и первые звуки просыпающегося города. Гарри медленно повернул голову и
легко прикоснулся губами к щеке Марии.
— Мне пора в аэропорт, — тихо проговорил он.
Мария молча наблюдала за его неспешными сборами.
— Может быть, ты отложишь свой отъезд до завтра? — наконец
решилась предложить она. — Сегодня суббота, а это день, когда Артур
обычно отправлялся на уик-энд в Нью-Йорк, насладиться духом мегаполиса. И
теперь, после приобретения им и Кэрол официального статуса влюбленной пары,
он наверняка не упустит случая продемонстрировать ей все грани нью-йоркской
жизни... Впрочем, у меня вовсе нет уверенности в том, что он уже не делал
этого раньше.
— Ничего, учитывая время на перелет, время на возвращение в привычный
ритм американского города... Время оно вообще во многом помогает. — Он
бросил на Марию осторожный взгляд.
Она задумчиво смотрела на тихую игру волн Большого канала.
— Тогда возьми меня с собой, — не глядя на Гарри, попросила она.
Гарри немного помедлил, застегивая манжеты белой жаккардовой рубашки, затем
медленно приблизился к Марии и присел рядом с ней на краешек постели.
— Бегство еще никому не помогало в решении проблем, — убежденно
заметил он. — Оно лишь откладывает принятие этого решения на
неопределенное время...
Он положил руки на плечи Марии и внимательно посмотрел ей в глаза.
— Я ведь тебе уже говорил. Каким бы оно ни было, я всегда буду на твоей
стороне. Я на всю жизнь останусь твоим союзником, твоим другом... и безумно
влюбленным в тебя мужчиной, — тихо добавил он.
Мария уже несколько долгих минут стояла в здании аэропорта, стараясь быть
незаметной, спрятавшись за спину широкоплечего мужчины, который раздраженной
итальянской скороговоркой объяснял кому-то по телефону, что он находится в
данный момент в отпуске и не намерен обсуждать условия какого-то договора.
Гарри не позволил ей провожать его, сказав, что не любит подобные сцены даже
в кинофильмах. Но Мария, немного повременив после его ухода, все же приехала
в аэропорт, соблюдая все возможные предосторожности, чтобы Гарри случайно ее
не заметил. Она тоже не любила расставаний, ей казалось, что в этот миг
любые слова, даже самые искренние, звучат фальшиво. Но ей было необходимо
взглянуть на Гарри еще раз перед отлетом, проводить его удаляющуюся фигуру
мысленным пожеланием доброго пути.
Мария смотрела на его, всегда казавшееся ей немного ребяческим лицо, и
подмечала теперь все произошедшие с ним за эти недели изменения. Она
понимала, что эти изменения были настолько тонкими и неуловимыми, что
почувствовать их могла только душа любящего человека. И эта мысль, внезапно
пришедшая Марии в голову, чуть было не заставила ее броситься к нему и
сказать, что она уже приняла свое решение, прямо сейчас, в эту минуту... Но
она усилием воли удержала себя.
Нет, нет, остановись. Ты только все испортишь, в замешательстве повторяла
она себе. Это будет выглядеть так, словно ты боишься остаться в Венеции,
словно ты боишься испытания временем... И тогда Гарри перестанет доверять
тебе, а страшнее этого для тебя теперь ничего нет и быть не может...
Мария вдруг заметила, как Гарри, перекинув через плечо небольшую дорожную
сумку, направился к окошку паспортного контроля, и встала на цыпочки,
выглядывая из-за плеча все еще спорившего с кем-то по телефону здоровяка,
чтобы как можно дольше провожать его взглядом. И в эту минуту незнакомец
вдруг обернулся и смерил Марию заинтересованным взглядом.
— Синьоре чем-то помочь? — спросил он, выключая наконец телефон.
Мария в ответ натянуто улыбнулась.
— Нет, благодарю вас.
Мужчина огляделся вокруг, видимо, пытаясь понять, куда устремлен ее взгляд.
— Вы кого-то ищите? — поинтересовался он.
— Уже нет, — не скрывая раздражения, проговорила Мария, потерявшая
из виду Гарри.
— Зачем вы все время куда-то смотрите? Ведь я перед вами, —
шутливо удивился здоровяк.
— Именно поэтому я и смотрю куда-то, — откликнулась Мария, делая
ударение на последнем слове.
И надо же ему было испортить последние минуты, с досадой подумала она,
быстрой походкой направляясь к выходу.
Мария долго и бесцельно бродила по городу, и гнетущая мысль об испорченных
последних минутах ее прощания с Гарри не давала ей покоя. Ей приходилось
расставаться и прежде. С Артуром, когда он отправлялся в многочисленные и
долгосрочные деловые поездки. Но это было не так. Не так больно, не так
горько, не так тоскливо... Нет, не так. Это было совсем не тоскливо, совсем
не горько и, уж конечно, совсем не больно. Во время разлуки с Артуром Мария
чувствовала лишь легкую скуку. А теперь... Она вновь и вновь вспоминала
удаляющийся силуэт Гарри, и ей казалось, что вместе с ним ушла частичка ее
души. Главная частичка, частичка, без которой она не сможет больше
чувствовать ни боли, ни радости. Без которой она больше не сможет
чувствовать вообще...
Она неспешно прогуливалась по маленьким улочкам и площадям, сознательно
отдаляя свой маршрут от многочисленных каналов и не пытаясь объяснить себе
причину этого подсознательного нежелания — встретиться с водой.
Впрочем, с водой ли? — невесело усмехнувшись, подумала Мария. Или с
тем, кто по ней плавает? Ответить на этот вопрос я должна только однажды, и
только честно. Ответить себе и... Гарри.
И тут, словно давая ей подсказку, у одной из сувенирных лавок появилась та
самая девушка, которую она видела в лодке Лоренцо. Девушка увлеченно
торговалась с продавцом, выбирая альбом в кожаной обложке. Договорившись,
наконец, о цене, она выбрала ярко-малиновый и отошла от лавки. Повинуясь какому-
то необъяснимому инстинкту, Мария последовала за ней. Она долго шла за этой
незнакомой девушкой, не понимая, что именно ей нужно о ней узнать и для чего
ей вообще что-то знать о ней, когда незнакомка вдруг остановилась возле
афишной тумбы маленького театра, носившего таинственное название
Маска
богини
и располагавшегося в старинном здании эпохи барокко. Девушка долго
изучала немногочисленные названия спектаклей, и наконец, окончательно
определившись с выбором, зашла внутрь. Мария, пробежав быстрым взглядом
афиши и увидев на одной из них интригующее название
Брак по конкурсу
,
бросила задумчивый взгляд на дверь театра.
А ведь это название в тему, отметила она про себя. И, похоже, не только для
меня.
Купив в кассе билет в третий ряд, Мария прошла в зрительный зал и, найдя
глазами заинтересовавшую ее незнакомку, снова подумала о возможной схожести
любовных ситуаций в их жизни. Девушка сидела в середине зала, задумчиво
глядя на дисплей мобильного. Хотя спектакль еще не начался, было очевидно,
что свободных мест будет немало. И Мария решила занять одно из них, в
десятом ряду, поближе к
девушке из лодки
, как она называла ее про себя.
Между ними было всего лишь три незанятых сиденья, так что Мария могла
видеть, как девушка в нерешительности нажимает клавиши мобильного, видимо,
раздумывая, стоит ли ей позвонить самой или подождать еще какое-то время.
Нетерпение все же взяло верх, и девушка, нажав кнопку вызова, поднесла
мобильный к уху.
— Джим, дорогой, — с волнением заговорила она, — почему ты
мне не звонишь?
Ответ, по всей видимости, ее не очень убедил, так как она недоверчиво
покачала головой.
— Я звонила сегодня утром Стиву, и он сказал, что не видел тебя уже два
дня. Что ты совершенно забросил работу над проектом и все время куда-то
убегаешь...
Она какое-то время молча слушала объяснения своего друга, затем проговорила
саркастическим тоном:
— А может быть, в отсутствии у тебя творческих мыслей виновата вовсе не
простуда, а та девица из спортзала? Как, кстати, проходят ваши тренировки?
Надеюсь, ты развиваешь не только верхние мышцы... Нет, я была глупой раньше,
когда не замечала, вернее, старалась делать вид, будто не замечаю твоих
выходок... Отдых как раз идет мне только на пользу. За время пребывания в
Венеции я многое поняла. Например, что хочу видеть рядом с собой только
настоящего мужчину. А также то, каким именно он должен быть. Ты под эту
категорию не подходишь... Нет, не замолчу. Тебе придется меня выслушать...
Джим, видимо, отключил телефон, так как девушка внезапно умолкла и, устремив
на опущенный занавес полный ярости взгляд, бросила мобильник на соседнее
сиденье.
В это время в зале погас свет, раздались звуки музыки, и на сцене начало
разворачиваться театральное действо.
Комедия так любимого венецианцами их земляка Карло Гольдони рассказывала
зрителям о необычном конкурсе, объявленном итальянским коммерсантом
Пандольфо на руку и сердце его дочери Лизетты. Мария примеряла эту забавную
ситуацию на себя, только, разумеется, с существенными коррективами. Ее мысли
после услышанного разговора
девушки из лодки
вновь, вопреки здравому
смыслу и воспоминаниям о проведенных с Гарри днях, заметались по этому
любовному, теперь уже скорее четырехугольнику, заставляя ее, параллельно с
действием пьесы, размышлять и о действе ее жизни... Еще более интригующем,
но куда менее забавном.
Интересно, не Лоренцо ли она имела в виду, когда говорила, что поняла за
время пребывания в Венеции, каким должен быть настоящий мужчина? —
думала Мария, незаметно поглядывая в сторону девушки. Похоже, и она попала
под очарование его необъяснимого притяжения... И перед нею тоже возникла
проблема выбора... Но поскольку ее Джим — явный ловелас и отъявленный лжец,
чем-то, по всей видимости, напоминающий Артура, то ее проблема гораздо
проще. Ведь Лоренцо полная их противоположность... Как и Гарри, мысленно
добавила она.
Искренне порадовавшись в финале за благоприятный исход брачного конкурса и
благополучно устроенные судьбы героев, Мария покинула театр и, выйдя на
улицу, поискала глазами в небольшой группе зрителей
девушку из лодки
. Она
стояла чуть поодаль, вновь набирая чей-то номер на мобильном. Безрезультатно
подождав несколько минут ответа, она положила телефон в сумочку и, в
раздумье оглядевшись по сторонам, направилась в сторону пристани. Мария
вновь последовала за нею. Девушка уверенно меняла направление, поворачивая
то направо, то налево, пересекая площади и маленькие дворики, видимо,
достаточно хорошо зная местонахождение цели своего пути. Наконец она в
последний раз свернула с извилистой улочки направо и вошла в магазин
женского белья.
Мария с интересом рассматривала представленные здесь модели, не упуская при
этом из виду
девушку из лодки
. Но, заметив вдруг изящный комплект
кораллового цвета, сосредоточила все свое внимание на этом шедевре
кружевного искусства и вновь вспомнила о девушке только тогда, когда он уже
был упакован в красивую коробку.
— Благодарю за покупку, — проговорила, улыбаясь, внимательная
продавщица. — Приходите к нам еще. У нас часто проходит обновление
коллекций.
— Спасибо вам. Непременно загляну, — улыбнулась в ответ Мария и,
быстро оглядевшись по сторонам, увидела, что ее беспокойство было напрасным:
девушка по-прежнему медленно переходила от одной модели к другой, не зная,
чему отдать предпочтение.
Наконец она попросила продавца показать ей комплект лавандового цвета, затем
отошла на несколько шагов назад, чтобы лучше рассмотреть его оттенок, и
согласно кивнула. Выйдя вслед за ней из магазина, Мария проводила ее до
ближайшего кафе и, решив, что заглядывать в него без Гарри было бы только
лишним испытанием, возвратилась домой.
Эти две восхитительные недели Мария и Гарри прожили в его апартаментах.
Перед его отъездом они договорились, что она там пока и останется. В его
комнате было все в порядке с электричеством, чуть меньше пекло солнце... Но
главным было для Марии то, что здесь незримо ощущалось его присутствие. Его
вещи хранили для Марии тепло и запах его тела, его постель хранила для нее
его объятия. Здесь была частичка Гарри, которую он, сам того не ведая,
оставил Марии в утешение на время их разлуки.
В этот день исполнилась неделя с тех пор, как уехал Гарри. Они ни разу не
созванивались, так как по договоренности Мария должна была позвонить
первой... когда примет решение.
Проснувшись, она приняла душ, потом достала апельсиновый сок из сумки-
холодильника, которую Гарри предусмотрительно захватил с собой из Бостона,
и, сделав несколько глотков, принялась листать купленные по дороге журналы
мод. Но красивая одежда ее сегодня не привлекала. Отшвырнув журналы в
сторону, Мария некоторое время бесцельно слонялась по комнате, затем легла
на кровать, включив музыкальный канал. Посмотрев без всякого интереса
несколько клипов, она взяла в руки мобильный и, отыскав номер Лоренцо,
несколько секунд задумчиво смотрела на дисплей. Затем нажала клавишу с
цифрой два, где был записан номер Гарри, и тут же отключила телефон, с
досадой отбросив его в сторону. Ведь они договорились, что она позвонит
только тогда, когда примет окончательное решение.
Что я ему скажу? — размышляла Мария. Ведь на самом деле за это время
ровно ничего не произошло, а решение... решение неизвестно пока мне самой.
Но почему же он сам не звонит? Неужели он без меня не скучает?
Она закрыла глаза, пытаясь успокоиться, остановить хоть ненадолго эти
мучительные размышления, и вдруг рывком села на кровати, приложив ладони к
пылающим щекам.
А вдруг он меня разлюбит? — яркой молнией пронеслась в ее голове
пугающая до холодной испарины мысль. Вдруг он найдет другую и больше никогда
ко мне не вернется?
Мария вскочила с постели и бросилась в ванную. Набрав пригоршню ледяной
воды, она лихорадочно ополоснула горящее огнем лицо и, медленно подняв
голову, посмотрела в зеркало.
— Ну что ты, ведь Гарри тебя любит, — проговорила она успокаивающе
вслух своему отражению и приложила холодную ладонь к груди, пытаясь унять
бешеный стук сердца.
Этой ночью ей снился Гарри, их медленный танец в баре, когда они впервые так
искренне и нежно отдавались ласкам друг друга. Снилась их первая ночь в
гостинице, его губы, его шепот, трепет его страсти...
Мария проснулась на заре, сжимая дрожащими руками смятую простыню и
чувствуя, как вновь бешено колотится ее сердце. Она взглянула на дисплей
мобильного и, не увидев ни одной пропущенной эсэмэски, вновь медленно
опустилась на подушки. За окном постепенно вступал в права такой же ясный,
солнечный день, как и все предыдущие, проведенные ею в этом городе. Но ей
казалось, будто она находится в плену вязкого тумана, который окутывает и ее
сознание, и эту комнату, и это палаццо, и каждую улицу, и каждый канал... И
вдруг мобильный громко залился латиноамериканской мелодией. Мария
приподнялась на подушках, с надеждой взглянув на его дисплей, но это была
всего лишь Линда.
— Привет, милая. Чем ты сейчас занимаешься? — услышала Мария ее,
как всегда, не уступающий по силе звучания любой зажигательной мелодии,
радостный голос.
— Пробуждением, — кратко ответила Мария.
— Ой, прости, я совсем забыла, что у тебя там сейчас утро...
— Но у вас-то сейчас ночь...
— Да, и просто потрясающая. Мы с Брэдом отрываемся в ночном клубе. Там
такой шум, что я вышла на улицу, чтобы поговорить с тобой... Скажи, а кроме
разницы во времени, какие еще есть различия между нашим городом и Венецией?
— Разные...
— Ты что-то не очень разговорчива. Видимо, как раз из-за различий...
Гарри вообще приехал какой-то потерянный. Вид более скорбный, чем у
кающегося грешника, ни с кем не разговаривает, даже не здоровается... Что ты
с ним сделала?
Мария, привстав на постели, слушала, затаив дыхание.
— Я? Ничего... — в замешательстве проговорила она. — Это он, должно быть, от жары...
— Да, то, что вам обоим там было жарко, это я поняла с первого взгляда
на него, — многозначительно заметила Линда. — А вот что произошло
потом, этого я никак взять в толк не могу... Да, кстати, я видела Гарри у
банка Артура. Он что, решил хранить там свои сбережения?
— Нет, он приехал в Бостон, чтобы поговорить с ним.
— Ты шутишь? О чем?
— О нашем разводе и о моих встречах с Дэвидом. Кстати, ты не знаешь, у
него все в порядке? Я не могу позвонить домой, потому что трубку непременно
поднимет Кэрол...
— Да, у него все нормально. Я часто вижу их в парке... Постой, а при
чем тут Гарри? Почему именно он... Хотя... я, кажется, начинаю
догадываться... Он претендует на звание твоего нового мужа, ведь так? Нет,
что-то здесь не складывается, — тут же ответила Линда на свой
собственный вопрос. — Почему тогда у него вид, как у приговоренного к
пожизненному заключению?
— Линда, я потом тебе все расскажу, как-нибудь в другой раз, —
устало проговорила Мария.
— Ага, я все поняла, — протянула Линда лукавым тоном. —
Другого раза ждать незачем. У тебя есть еще один мужчина. Знойный,
мускулистый венецианец, — убежденно заявила она.
— Как ты догадалась? — растерянно спросила Мария.
— Ты забываешь, что я прекрасно разбираюсь в таких вещах. Ну и как он?
Хорош собой?
— Ну... он именно такой, каким ты его сейчас описала.
— А в постели? — поинтересовалась Линда.
— Линда, перестань... — с упреком одернула ее Мария.
— А как в этом смысле Гарри? — не унималась ее подруга.
— Линда, я прошу тебя...
— А что я такого сказала? Если уж ты не знаешь, на ком остановить свой
выбор, то должна всесторонне узнать качество обоих, чтобы исключить брак...
В смысле, дефект, — уточнила Линда. — Ведь ты же примеряешь
платье, чтобы определить, подходит оно тебе или нет. Иначе его придется
выбрасывать и тратить время на поиски нового. Точно так же и с мужчинами.
— А как ты определила, что Брэд тебе подходит? — с интересом
спросила Мария.
— Ты меня не слушаешь? — возмутилась Линда. — Я же тебе
сказала: точно так же, как платье.
Мария немного помолчала.
— Послушай, а ты не видела Гарри после его разговора с Артуром? Я очень
за него волнуюсь...
— А он что, тебе не звонил?
— Нет. Наверное, устал... — поникшим голосом предположила Мария.
— Ну так позвони сама.
— Не могу.
— Почему?
— Это одно из условий нашего договора, — немного замявшись,
ответила Мария.
— О боже. Надеюсь, не брачного, — растерянно проговорила Линда.
— Если ты вдруг снова его увидишь, пожалуйста, не говори ему ничего о
нашем разговоре, — попросила Мария.
— Я буду нема и непоколебима, как скала, — с пафосом ответила
Линда. — Ой, прости, пожалуйста, но я не могу больше говорить
...Закладка в соц.сетях
