Жанр: Любовные романы
Анжелика и дьяволица
...ние которого остается неизвестным.
— Прошу вас не волноваться, — сказал он, — я не покину вас в
беде. Вы очень живо запечатлелись в моей памяти. И если вам сейчас снова
предстоит перепрыгнуть через огонь, я вам помогу. Я останусь здесь
неподалеку, пока не приедет граф де Пейрак. Кстати, это будет встреча с
земляком, уроженцем моей замечательной страны, и в случае необходимости я
окажу ему всякую, в том числе, и военную помощь.
Неистребимо жизнерадостная Марселина, Эрнани и его матросы четко держали под
контролем бретонцев и незаметно, но надежно следили за сообщниками
Амбруазины, которые, вооружившись мушкетами, заполнили поселок. Но теперь
Анжелика чувствовала не только моральную, но и материальную поддержку. И это
было так же важно, как и возросшая надежда, что Жоффрей ухе недалеко.
Видимо, Кантор разыскал его и объяснил, что надо торопиться.
И вот настал десятый день.
К этому времени распространились слухи, что индейцы под руководством
Пиксарета движутся к Тидмагушу с намерением снять скальпы со всех белых.
Наутро в поселке появился человек, рассказавший, что во главе индейцев стоит
не Пиксарет, а славный вождь Наррангасет, и что индейцы ранили стрелой
одного из его товарищей. Жители поселка, готовые организовать оборону, с
оружием вышли из домов. Женщинам и детям было рекомендовано собраться в
центре поселка. Никола Пари привел в готовность свои пушечки.
— За последние годы индейцы ни разу не проявляли такую враждебность по
отношению к нам, — объяснил он Анжелике, которая, благодаря уходу
Марселины и крепкому сну накануне ночью, чувствовала себя намного бодрее.
— Вообще, это беззаботные люди, нисколько не стремящиеся к войне. Но
бывает и так, что под влиянием алкоголя они могут слепо пойти за любым
авторитетным вождем, вроде сопровождающего вас сагамора. Мадам, я не знаю,
что он мог им сказать. Это его дело. Но возможны неприятности для нас.
Видимо, их очень много, и они полны решимости снять скальпы со всех белых
Тидмагуша. Для защиты нам придется открыть огонь, и это будет очень плохо.
Было бы очень важно успокоить их и особенно урезонить их вождя. Индейцы
считают его самым славным воином Акадии, человеком, которому дозволено
абсолютно все.
— С какой стороны они движутся?
— Они собираются спуститься к нам через вершину, где установлен
бретонский крест. Наши видели, как они, пройдя эту отметку, начали
рассредоточивать свои силы вправо и влево, чтобы взять нас в клещи.
— Тогда я должна выйти навстречу им, — сказала Анжелика.
— Виль д'Авре, а за ним Эрнани и Барсампюи выразили было желание
сопровождать ее, но она отклонила их предложение. Она опасалась, что
появление вооруженных мужчин может насторожить индейцев. Индейцы не были
расположены уступать ни губернатору, ни баскскому капитану, ни предводителям
пиратов, и вообще никаким инородцам, не связанным родством с ними. Детьми
Зари. Но Анжелика была уверена, что ей удастся найти убедительные аргументы,
чтобы остановить их.
Только она собралась идти к бретонскому кресту, как наперерез бросилась
Амбруазина.
— Не смейте туда ходить, — воскликнула она, — они убьют вас.
Ни шагу вперед.., я возражаю.., я не хочу, чтобы вы погибли!
И Амбруазина вцепилась в Анжелику с такой силой, что та почти задохнулась. В
этот день Амбруазина была одета так же, как и в день прибытия в Голдсборо:
красную блузку, желтую юбку, голубовато-серый плащ. Анжелика восприняла как
кошмарный сон безумное объятие, в которое ее заключила Амбруазина, как бы
подводя черту под смертельной дуэлью, которая казалась неизбежной между
ними.
— Только не вы, — кричала Амбруазина, — нет, не вы! Я не
хочу, чтобы они лишили вас жизни! О! Я умоляю вас, не ходите туда. Там вас
ждет смерть!
— Отпустите меня, — прошипела Анжелика сквозь сжатые зубы, с
трудом удержав себя от желания схватить герцогиню за волосы и отбросить ее
без всякой жалости со своего пути.
Впрочем, это было бы ей не по силам. Как раз в этот момент проявилась
неестественная мощь Амбруазины, которая вдруг обрела силу осьминога, силу
змеи, душащую жертву в своих тисках.
Оторвать ее от Анжелики удалось объединенными стараниями трех мужчин: Виль
д'Авре, Барсампюи и Дефура. Амбруазина пала на колени, и тут все мужчины
отошли в сторону, а Анжелика побежала вверх, к бретонскому кресту.
Господи, что же происходит? С одной стороны, сумасшедшая истеричка, с
другой — потерявший голову Пиксарет. Да поможет нам бог избавиться от всех
супостатов, пока мы не уподобились им
.
Необходимо было действовать с предельной решительностью, чтобы предотвратить
грандиозный взрыв эмоций. Продвигаясь вперед, Анжелика вскоре увидела
бретонский крест. Она на секунду приостановилась, чтобы перевести дыхание,
но вдруг произошло нечто такое, из-за чего она не пошла дальше: что-то, чего
не должно было быть!..
Бретонский крест. Именно здесь совершил свое преступление убийца Кроткой
Марии, здесь же проходили со своими свинцовыми дубинками матросы с двух
укрытых в прибрежных скалах кораблей. Анжелика вдруг почувствовала себя
прикованной к месту: важно было узнать, что остановило ее порыв и обрекло на
неподвижность.
Что-то такое, чего не должно было быть.
Было что-то ненормальное в спокойствии этой тропинки, ведущей к утесу, и в
лесах вокруг поселка. Анжелика поняла, что она разгадала секрет...
Пели птицы...
Она невольно вспомнила рассказы лесных охотников об опыте их общения с
индейцами:
Они могут двигаться так, что ни один из многочисленных воинов не
наступит с треском на веточку, не зашелестит сухими листьями. Только одно
может выдать их приближение: умолкнут птицы. Внезапная тишина в лесу должна
служить предостережением о приближении индейцев...
Между тем лесные птицы
продолжали петь.
Значит, никаких индейцев не было. Ни за деревьями, ни за кустами не было
никаких воинов.
Не было Пиксарета.
Кто же крикнул:
Пиксарет! Индейцы!
Да ведь это специально пустили слух,
чтобы выманить ее из поселка.
Западня... Почему же она, очертя голову, сама бросилась в нее?
Есть над чем задуматься. Пиксарет, индейцы — очередная мистификация. Зато
вместо них у бретонского креста ее наверняка ждут убийцы. Недаром Амбруазина
сказала прошлой ночью:
Вы погибнете
.
Прячась за деревьями, Анжелика продвигалась вперед.
И вот на опушке леса
они
открылись ее взору.
Их было пятеро.
Все были вооружены пистолетами и ножами, но еще у каждого в руках, как
опознавательный знак, была короткая черная дубинка — орудие смерти. Среди
пятерых она узнала человека с бледным лицом, о котором ей говорил Колен,
белого Демона со свинцовой дубинкой, сатанинского брата Дьяволицы.
Значит, если бы она пошла по тропинке, встречи с ними не миновать — она
обнаружила бы их слишком поздно.
И тогда с ней было бы покончено.
Если бы птицы не продолжали петь!
Конечно, у нее был пистолет, но разве она успела бы вовремя изготовиться?..
Теперь ей оставалось только одно: с максимальной осторожностью постараться
вернуться в поселок, не привлекая их внимания, но на всякий случай пистолет
держать наготове — вдруг они заметят ее в открытом подлеске.
Анжелика вынула пистолет с намерением зарядить его. Но напрасно ее пальцы
искали на поясе мешочек с пулями и коробочку с пистонами, которые она
приготовила утром.
Она с ужасом поняла, что Амбруазина заключила ее в свои объятия, чтобы
выкрасть боеприпасы.
Она провела меня, — со страхом подумала Анжелика. — Она обманула
меня, как последнюю дуру!..
Но и этот простонародный оборот показался ей
слишком мягким, чтобы передать всю свою досаду.
А ведь она прекрасно знала, была научена горьким опытом, как важно быть
предельно осторожной, когда рядом действует такое опасное создание, может
быть, самое опасное в истории рода человеческого, готовое в любую секунду
лишить другого жизни... Как же можно было позволить так обмануть себя?
Проклятая Амбруазина! Как умело она играет на простодушии людей, их
сердечных порывах, добиваясь того, чтобы они сами прыгали в расставленные ею
сети.
Если бы ее не остановило пение птиц, она оказалась бы совершенно безоружной при встрече с бандитами.
Но демоны никогда не принимают в расчет птиц.
Издали она увидела, что они заволновались и стали держать совет. Они были
явно удивлены, что ее нет так долго. Один из бандитов осторожно направился к
дороге, другой зашел слева в лес.
Анжелика спряталась за большой куст. Пока ей оставалось только одно — сидеть здесь, не шелохнувшись.
В этот критический момент издали донесся пушечный выстрел, затем еще
несколько. Возможно, с юга подошли корабли, и, по обыкновению, таким
способом оповещают туземцев о предстоящей торговле.
Но пушки продолжали стрелять, и бандиты засуетились. Они снова собрались на
совет и о чем-то жарко заспорили. Наконец они приняли решение снять засаду и
быстрым шагом двинулись в сторону канонады.
Анжелика решила, что непосредственная угроза для нее миновала, однако из
осторожности провела в неподвижности еще несколько долгих минут.
Можно было попытаться вернуться в Тидмагуш, но она была заинтригована
звуками канонады, которые доносились до нее, как эхо какой-то баталии.
Наконец она решилась выйти из своего укрытия, но, не успев сделать и
несколько робких шагов, увидела со стороны юга силуэт индейца, который
быстро и бесшумно пробирался между деревьями. Через мгновение в нескольких
шагах от нее появился... Пиксарет. Увидев Анжелику, он недовольно спросил:
— Что ты делаешь здесь? Это очень большая неосторожность — так далеко
уйти от поселка. Ведь я предупреждал тебя, что в лесу много твоих врагов.
Неужели ты не дорожишь своей жизнью?..
Анжелика не стала объяснять, как ее заманили в западню, и сразу же спросила:
— Что там происходит, Пиксарет?..
Физиономия индейца расплылась в улыбке. Протянув руку в сторону бухты,
откуда доносились выстрелы пушек и мушкетов, он сказал:
— Он приехал!
— Кто он?
— Твой муж. Человек-Гром. Разве ты не узнаешь его голос?
Анжелика, как безумная, бросилась бежать. Одним прыжком обогнав ее, Пиксарет
помчался вперед, показывая ей дорогу.
Звуки битвы становились все ближе, слышнее. Вдруг они оказались на краю
скалы за мысом, близ которого укрывались корабли бандитов. Дым и запах
пороха заполнили всю бухту и поднимались к лесу, но канонада почти
прекратилась, лишь изредка раздавались одиночные выстрелы, звук голосов,
отдающих приказы и мольбы о пощаде. Бандиты капитулировали...
Анжелика сразу заметила таинственный корабль с оранжевым вымпелом, взятый на
абордаж экипажем
Голдсборо
. На палубе пиратам уже связали руки. Выход из
бухты был полностью перекрыт еще четырьмя или пятью парусными кораблями
различного водоизмещения.
Анжелика жадно искала глазами графа де Пейрака. Пока его не было видно.
Но вот она увидела его — он бежал вдоль моря с пистолетом в руке во главе
группы солдат к опрокинутой барке, за которой спрятались бандиты.
Это был он!.. Нет, не он... Высокий силуэт стремительно мчался вперед среди
густых клубов дыма. Все было, как во сне... Сон наяву... Вот он исчезает,
вот появляется вновь... Он, вся ее жизнь... И так было всегда. Он,
возникавший и исчезавший в тумане воспоминаний, во сне.., образ любви..,
образ рая для нее... Она смотрела и узнавала его. Это был он. Он уже
подвешивал пистолет к поясу, а граф д'Урвилль занялся пленными. Он шел в
сторону Анжелики. Это был он!
Анжелика вдруг принялась кричать, призывая его изо всех сил, даже не зная,
как — по имени или еще как-то. В порыве радости она потеряла способность
двигаться, потом вдруг буквально полетела. Ей казалось, что она едва
прикоснется к земле. Летела по склону и все звала, звала его: страшно боясь
потерять из вида — вдруг снова исчезнет, оставит ее одну на земле...
Он услышал ее зов и раскрыл ей объятия.
Они бросились друг к другу.
Все стерлось — сомнение, страх, опасности; власть Зла отступила!..
Она ощущала силу его рук, прижималась к его груди, как к надежному щиту,
защищающему ее, вбирала в себя его тепло, растопившее лед одиночества. В
этом безумном страстном объятии она ощутила всю глубину его любви к ней,
любви неизмеримой и беспредельной, и это было, как поток, водоворот
невыразимого счастья и блаженства.
Вы живы.., живы, — повторял он прерывающимся голосом. — О! Какое
чудо! Сколько я выстрадал! Дорогая моя, сумасшедшая женщина! В какой же
ловушке вы опять оказались! Но нет! Больше такого не будет. Успокойтесь, не
плачьте...
— А я не плачу, — говорила Анжелика, забыв, что ее лицо все в
слезах.
— О, как долго длилось наше расставание, — говорила она, продолжая
рыдать,
— как долго я была без вас.., вдали от вас...
— Страшно, страшно долго!..
Он укачивал ее, как младенца, а она все выплакивала то, что накопилось в ней
за эти дни, но наконец сдержала слезы, чтобы сохранить какие-то силы.
Конец сомнениям! Вот он, живой, любящий! Какая безмерная радость! Он чуть
отстранил Анжелику от себя, стараясь лучше разглядеть ее. Над ними опаловое
небо. И они одни в море счастья.
— О чем говорят ваши глаза? — прошептал он. Теперь он страстно
целовал ее веки.
— ..Ваши глаза передают все ваши чувства, но почему эти синие круги?
Что произошло с вами, мое сокровище? Что вам сделали, любовь моя?..
— Не обращайте внимания, вы здесь, со мной, и я счастлива!
Они снова обнялись. Казалось, что Жоффрей сам не верит в свершенное чудо, в
то, что держит в своих объятиях живую и невредимую Анжелику. Сколько страхов
он испытал, узнав, что Анжелика в Тидмагуше, где плетет свои дьявольские
интриги ненавидящая ее, безумная, извращенная Амбрузина де Модрибур!
С именем этой женщины были связаны грозные опасности, невероятно тяжелые
испытания. Но в этот чудесный миг открывалась и их оборотная сторона. Целуя
волосы Анжелики, граф де Пейрак проникновенно сказал:
— Времени не существует. Есть часы, которые нам предстоит прожить, если
Господь Бог дарует их нам. Послушайте мое сердце. Когда мы встретились в
первый раз после пятнадцати лет разлуки, нам не было дано испытать такого
порыва любви, какой есть у нас сегодня. О, как дороги, как близки вы мне!
Глава 22
Анжелика стояла за домом, около открытого окна. Жоффрей де Пейрак приказал
ей:
Оставайтесь здесь
, а сам, обогнув дом, подошел к крыльцу и вошел
внутрь. Вот он появился в дверном проеме, вот Амбруазина подняла на него
глаза.
Ничего этого не видя, Анжелика точно угадала, какое выражение приняли
ангельские черты лица герцогини и как ярко вспыхнули ее чудесные, с
золотистыми искрами, черные глаза.
В это время люди де Пейрака, прибывшие по суше, окружали поселок и
завладевали фортом, а его флотилия с двумя захваченными кораблями входила в
бухту.
Стояла сильная жара. Все оцепенело, будто Тидмагуш окутали какие-то зловещие
чары.
Побережье и деревня были заняты почти бесшумно, без единого выстрела.
Люди Амбруазины, не успев толком понять, что происходит, оказались со
связанными руками. Но сама Дьяволица ничего пока об этом не знала.
Она смотрела на стоящего перед ней Пейрака. До Анжелики донесся ее нежный,
слегка приглушенный, слабый голос:
— Вот и вы!
Анжелика невольно вздрогнула. Какую же силу обрела над ней Амбруазина, если
от одного звука ее голоса она пришла в ужас?
Как вовремя он появился, — подумала Анжелика. — Без него она бы
уничтожила меня... О Жоффрей, любовь моя!
Анжелика услышала его уверенные,
спокойные шаги, когда он входил в комнату.
Она знала, что взгляд его прикован к восхитительному лицу женщины-демона, но
глаза ничем не выдавали его мыслей.
— Вы опоздали, — произнесла Амбруазина де Модрибур. Затем
наступила тишина, и Анжелика почувствовала, что вот-вот упадет в обморок.
Каждая секунда, от которой зависел исход решающей схватки, — победа или
поражение
— была напряжена до предела. Встретились две равные силы, одинаково
оснащенные, одинаково уверенные в себе и в своей мощи.
Первой заговорила Амбруазина. По ее голосу чувствовалось, что она нервничает
под непроницаемым взглядом графа.
— Да, вы пришли слишком поздно, месье де Пейрак. И тоном, выражающим
неуемное торжество и сатанинское ликование, повторила:
— Вы пришли слишком поздно! Она мертва! Произнося эти слова, она,
должно быть, улыбалась, и глаза ее сверкали.
— Охотник вручил вам ее сердце?.. — спросил Пейрак. Иронический
намек на известную сказку, в которой повествуется о том, как расстроились
злые замыслы королевы, вывел ее из себя.
— Нет.., но он принесет мне ее глаза. Таково было мое требование.
Безумная злоба, казалось, совсем помутила ее разум.
— ..Два настоящих изумруда! Я вставлю их в дорогую оправу и буду носить
на груди, у самого сердца.
Анжелика начала теперь понимать. Жоффрей де Пейрак всегда подозревал, что
Амбруазина де Модрибур была злым, сумасбродным созданием, а может быть, и
бесноватой. Сейчас у него на лице было, вероятно, такое же выражение, как
тогда, когда, стоя у изголовья герцогини, он задумчиво вслушивался в ее
бред. Жизненный опыт, а также особое, присущее мужчине, отношение к такого
рода женщинам, заранее подготовили его к этой схватке, заставили
насторожиться.
— Вы, кажется, не верите мне, — заговорила Амбруазина отрывистым и
пронзительным голосом, который появлялся у нее, когда она обращалась к тем,
кто не придавал особого значения ее словам. — Вы такой же, как и она.
Она никогда не хотела мне верить. Она смеялась... Да, да, смеялась! Теперь
ее смех затих навсегда. Она больше не будет смеяться! Никогда! И в этом
виноваты вы! Как и она, вы хотите заставить меня поверить в то, что Любовь
существует, что ваша любовь неуязвима. Безумцы... Любви нет... Наступила
расплата за то, что вы задумали доказать мне свою правоту, отстаивая
бредовую идею. Я разбила вашу любовь... Ваша Анжелика мертва, вы слышите,
мертва, мертва! Идите и убедитесь сами. Под прибрежной скалой вы найдете ее
израненное тело, а вместо глаз две черные дыры. Ах! наконец-то? Она больше
не будет смотреть на меня.., так, как умела смотреть только она. Никто,
никогда так не смотрел на меня... Она смотрела и видела не мой облик, а то,
что внутри у меня, Но она ни разу не уступила, не стала прятаться от меня. И
это было невыносимо. Она всегда смотрела мне прямо в глаза, но никогда я не
слышала от нее ни единого слова, обращенного ко мне, ко мне одной. Она
знала, с кем имеет дело, и все же не боялась. А теперь уже никто так больше
не посмотрит на меня и не увидит, какая я есть на самом деле... О горе,
горе!
Она была на грани нервного срыва. Жалобные стоны то и Дело прерывали
торопливый поток ее слов.
Анжелика была не в силах слушать дальше. Ей хотелось заткнуть уши.
— Она мертва, вы слышите? Мертва. Что же теперь будет со мной? Это вы
во всем виноваты, вы, проклятый человек! Почему вы отвергли меня? Почему вы
с таким презрением и такой насмешкой относились ко мне? Как вы только
посмели? А ведь вы ничто... Где теперь вы будете черпать свою силу?..
Если бы мне удалось подчинить вас, как других, я бы ее не убила. Видеть, как
она страдает, погибает от горя, доставляло бы наслаждение всему моему
существу...
Моя миссия в отношении вас была бы выполнена. А что теперь... Она мертва, а
вы торжествуете! Что со мной будет? Как мне дальше существовать на этой
омерзительной земле! Убейте меня! Покончим все разом! Убейте меня! Что же вы
медлите? Неужели ее смерть нисколько не взволновала вас? Вы даже не плачете!
А мне хотелось бы заплакать.., от такого поражения... Но не могу. Не могу!
Хриплый стон вырвался из груди дьяволицы, и похож он был на тот дикий,
нечеловеческий крик, который уже дважды раздавался в ночи. Бессильная злоба,
неуемная ненависть и бесконечное отчаяние эхом перекликались в этих звуках.
— Убейте меня!
Послышался спокойный, как будто даже безразличный, голос Пейрака, и сразу же
невыносимое напряжение исчезло.
— Почему вы так торопитесь умереть, мадам? И к тому же от моей руки? Не
потому ли, что вам захотелось еще одно злодеяние отнести на мой счет?
Последняя ловушка? Нет, я вам не предоставлю такой возможности... Смерть
придет к вам в свой час. А сейчас настало время разоблачить все ваши
преступления. Извольте следовать за мной. Пусть все вокруг увидят вас вместе
с вашими сообщниками.
— Моими сообщниками?
Похоже было, что к герцогине де Модрибур снова вдруг вернулась ее прежняя
самоуверенность.
— У меня нет сообщников! Что еще за новости!
— Извольте пройти со мной, — повторил граф. — Я сейчас сведу
вас с ними.
Анжелика услышала, как герцогиня поднялась с места. Когда Пейрак вместе с
ней вышел из дома, Амбруазина не сразу заметила Анжелику. Глаза ее
устремлялись то в сторону бухты, заполненной парусами и кораблями, то в
сторону песчаного берега, казавшегося черным от столпившихся там людей.
Среди матросов с разных судов, басков и бретонцев, издалека трудно было
различить людей де Пейрака и пленных.
— Прошу вас, будьте так добры, спуститесь со мной на берег, —
пригласил граф.
Он был подчеркнуто вежлив. Она повернулась к нему и тут только увидела стоявшую неподалеку Анжелику.
Ни единый мускул не дрогнул на ее лице. Она мгновенно отвела глаза в
сторону, словно отгоняя от себя явившееся ей видение.
Зябко поежившись, она провела руками по оголенным плечам.
— Подайте мне, пожалуйста, мой плащ, Дельфина, — сказала она
громким, спокойным голосом. — Стало прохладно.
Солнце припекало вовсю, но просьба эта не показалась странной.
Момент был настолько невыносимым, что сама Анжелика почувствовала, как
леденеет ее душа.
Плотно запахнувшись в широкий плащ из черного атласа с красной подкладкой,
на которой был вышит герб рода Модрибуров, изображающий когтистого льва,
герцогиня стала спускаться к берегу.
Потом остановилась и принялась разглядывать повернувшуюся к ней толпу. В
этой разноликой массе людей, совершенно незнакомых ей матросов, вооруженных
солдат, рыбаков и пленных, ей удалось все же выделить несколько человек. Вот
капитан Симон с юнгой, Кантор, Аристид и Жюльена, вот Жан ле Куеннек, Жак
Виньо, баск Эрнани д'Астигуерра, граф д'Урвилль, а вот там Барсампюи, маркиз
де Виль д'Авре, Энрико Энци, четыре испанских стража де Пейрака... — все они
были здесь.
Анжелика увидела среди них монаха, брата Марка. Он сопровождал группу
французов, из которых особенно выделялся один, хорошо, но не броско одетый,
человек с властным, суровым лицом. Он смотрел на все происходящее с
интересом, но несколько скептически. Поздоровавшись с Виль д'Авре, он
обменялся с ним несколькими словами. Позже Анжелика узнает, что это был не
кто иной, как интендант Карлон, высокопоставленный чиновник из Канады,
которого Пейрак сумел выручить в трудной ситуации на реке Святого Иоанна.
Другой француз оказался месье де Вовнаром, третий был охотник Большой Лес и
четвертый — картограф из Квебека. Его Анжелика встретила в Ката-Рунке.
Взгляд Амбруазины скользил по знакомым и незнакомым ей лицам, но ни разу
спокойствие не покинуло ее. Она лишь мельком взглянула на тех, кто стоял во
главе пленных. Среди них был и человек с бледным, как мрамор, лицом. Затем
она повернулась к Пейраку. С этой минуты он стал единственным, кто
удостаивался ее внимания. Обратившись к нему, она полушепотом, чтобы никто
не слышал, произнесла:
— Вы обладаете слишком большой силой, месье де Пейрак. Я начинаю
понимать, почему у вас так много врагов и, почему все они так ждут вашей
гибели.
Затем, несколько погромче, своим вкрадчивым, обольстительным голосом,
добавила:
— ..А что вам нужно от меня, дорогой граф, и к чему все это сборище? Я
полностью в вашей власти, но я хотела бы знать...
Пейрак сделал несколько шагов вперед.
— Мадам, вот месье Карлон, интендант из Новой Франции. Вы знакомы также
с месье де Виль д'Авре, губернатором Акадии. В присутствии этих двух
высокопоставленных лиц из Франции, я хочу предъявить вам, мадам, обвинение в
совершении в нашем крае, а также в районе Французской бухты, лично вами и
находящимися здесь людьми, которые действовали по вашим указаниям, многих
преступлений и растрат. По своей жестокости и коварству они все требуют
наказания и возмещения убытков перед судом, если уж не божьим, то, во всяком
случае, людским. Я обвиняю вас, среди всего прочего, в гибели
Единорога
,
кора
...Закладка в соц.сетях
