Анжелика и дьяволица
...оказывать в
богатых салонах. А теперь, когда я узнала, что вы тоже отправляетесь в
Квебек и берете с собой Иоланду, я решила отпустить его хотя бы на год,
доставив удовольствие и месье губернатору. Зная, что малыш будет там с
сестрой и под вашей опекой, я поняла, что мне не стоит беспокоиться. Но я
поставила одно условие: вы, и никто другой, будете распоряжаться его
судьбой...
На горизонте показался парус
Ларошельца
. Наступал миг всеобщего ликования.
Жители, собравшись на берегу, с нетерпением поджидали шлюпку с пассажирами,
среди которых уже можно было разглядеть белый капор Эльвиры Малапрад и
маленькую фигурку Онорины, закутанную в широкую и длинную накидку.
Анжелика первой вошла в воду. Ей не терпелось поскорее обнять свою дочурку,
прижать ее к сердцу. Не переставая целовать ее, она любовалась ею, радуясь,
что девочка повзрослела и стала еще красивее.
Жизнь постепенно входила в свою колею, наполняясь мирными семейными
радостями.
Октав Малапрад вместе с очаровательной супругой, протестанткой из Ла-Рошели,
вызвался лично сопроводить Онорину до конечного пункта ее путешествия. Они
привезли из Вапассу массу всяких новостей. Дальше их путь лежал в Голдсборо,
где их ожидали два сына, Тома и Бартоломе, с которыми они собирались
провести зиму. Октябрь был уже на подходе, и возвращение в Верхний Кеннебек
без особой на то надобности могло оказаться рискованным.
В Тидмагуше так много говорили об Онорине, что те, кто не знал девочку, в
частности королевские невесты, очень обрадовались ее приезду. Она то и дело
переходила из рук в руки. Все любовались ее очаровательным личиком и
падавшими на плечи чудесными, цвета меди, кудрями.
Прибежал Кантор, а вслед за ним Вольверина.
— А! Вот и наш Рыжик! — закричал он. — Как вы себя
чувствуете, красавица?
Он схватил сестричку на руки и принялся отплясывать джигу, приговаривая:
— Мы едем в Квебек! Мы едем в Квебек!.. Когда радостное волнение
немного улеглось, Онорина, Отдышавшись, подошла к Анжелике и торжественно
заявила:
— А котенок тоже здесь, со мной! Я его привезла тебе. Ему так хотелось
повидать тебя!
Итак, все заканчивалось хорошо.
Котенок теперь был здесь вместе со всеми. Тот самый жалкий, но бесстрашный
котенок с корабля, который появился перед Анжеликой в тот далекий вечер,
когда она дежурила у постели герцогини де Модрибур. Чистая шаловливая душа,
воплотившись в котеночка, пришла в этот мир, чтобы служить людям своего рода
защитой и предупреждением.
Котенок устроился на столе капитанской каюты и тщательно занимался своим
туалетом. А сидящие по обеим сторонам стола Онорина и Херувим наблюдали за
им. Он тоже за это время подрос. У него был красивый пушистый хвост,
длинная шея и очаровательная мордочка. Привязанность и любовь к Анжелике
чувствовались во всем его поведении.
Раздув паруса навстречу северным ветрам, красавец Голдсборо
, мерно
покачиваясь на волнах, проплывал мимо островов залива Святого Спасителя.
По пути они сделали остановку в Шедиаке. Маркизу де Виль д'Авре нужно было
забрать оттуда свой чудом уцелевший багаж и в первую очередь голландскую
печку. Ящики и тюки лежали на месте нетронутыми. Было видно, что Александр
уже давно не появлялся здесь.
— Не переживайте, — обратился к губернатору Акадии сходивший на
берег Дефур. — Пришлем мы вам вашего белокурого парня.., наступит
день.., и он наконец устанет от этих сумасшедших спусков по речным порогам.
Что вы хотите! Молодость есть молодость!..
Флотилия, которую граф де Пейрак вел в Квебек, состояла из пяти кораблей.
Это были Голдсборо
, захваченные у пиратов Амбруазины два корабля, которыми
командовали граф д'Урвилль я Барсампюи, и с ними две небольшие голландские
шхуны. Одной из них, Ларошельцем
, управлял Кантор, а другую вел Ванно.
В качестве гостей на борту Голдсборо
находились Кар-лон, его географ м
Виль д'Авре.
— В качестве гостей или.., заложников? — полушутя-полусерьезно то и дело спрашивал Карлон.
Маркиз только пожимал плечами. Настроение у него было прекрасное. Все со
временем уладится! А пока он издалека внимательно изучал свой
корабль и
думал, как украсить его я какое дать ему имя.
— А что стало с вашим корабельным священником? — спросила как-то
Анжелика. — Он ведь нашел вас в Голдсборо, а потом словно испарился в
воздухе.
— Примерно так оно и есть... Он не захотел поехать со мной в Тантамар.
Ему, видите ли, не нравится Марселина. А когда он вздумал возвратиться в
Квебек, я ему сказал: Меня это не волнует! Если хотите, отправляйтесь в
Квебек пешком
. Он так м сделал. Пошел.., пешком. В самом воздухе Акадии,
наверное, есть что-то такое, что даже самых степенных священнослужителей
заставляет совершать безрассудные поступки. Но не беспокойтесь. Он прекрасно
дойдет. Держу пари, что первым, кого мы увидим на набережной в Квебеке,
будет он...
По пути им встретилась флотилия северных индейцев, и они как следует их
разглядели. Это были люди маленького роста, какие-то невзрачные, с желтой
кожей. Говорили, что они людоеды, и называли их эскимосами, что означает
пожиратели сырого мяса
. За мизерную порцию водки им удалось выменять у них
великолепную шкуру белого медведя. Граф де Пейрак велел сделать из нее шубу
для Анжелики, а заодно и для Онорины. Девочка была очаровательна в этом
наряде, настоящая снежная принцесса с волосами цвета червонного золота.
— Ваша дочь восхитительна, граф, — заметил Виль д'Авре. — У
нее осанка королевы, а лицо необыкновенной красоты. И откуда у нее это
золото в волосах?
Он с нежностью посмотрел на Херувима.
— Я обязательно закажу для него костюм из голубого бархата... Ах,
семейная жизнь! Что и говорить, это так хорошо... Что вы скажете, если я
женюсь на Марселине?
Все начали возражать. Марселина в Квебеке! Невозможно! Французский залив
потеряет тогда одну из самых лучших своих представительниц.
К Онорине и Херувиму, играющим с котенком, присоединился еще один ребенок.
Это был Аббиал, сирота из Швеции, которого отец де Верной подобрал на
набережной Нью-Йорка.
Когда, в день прибытия Онорины, он вышел вместе с ней из шлюпки, все с
облегчением вздохнули. Маленький иностранец, как оказалось, не стал жертвой
сообщников Амбруазины.
В Голдсборо его увидели уже после отплытия Амбруазины и Анжелики в Порт-
Руаяль, когда он выходил из леса. Его привели к Колену Патюрелю, и он
рассказал, как сбежал, испугавшись этой демонической женщины, против которой
его в свое время предостерегал отец де Верной. Он же попросил мальчика в
случае, если с ним что-то случится, багаж и письмо передать в собственные
руки мадам де Пейрак. Видимо, иезуит уже тогда предчувствовал близкую
смерть. После неожиданного исчезновения своего защитника мальчик пытался
проникнуть в Голдсборо и увидеться там с Анжеликой. Однажды к нему подошел
какой-то человек, но мальчик почувствовал, что намерения у него были отнюдь
не добрые, и сразу же убежал. Несколько дней подряд опасный незнакомец
выслеживал его. Наконец мальчику все-таки удалось пробраться в форт и найти
там Анжелику. Но в тот самый момент, когда он передавал ей письмо,
Амбруазина снова возникла перед ним. Охваченный ужасом, он пустился наутек и
спрятался в лесу, где и жил как дикий зверь, изредка выходя на опушку близ
форта. Узнав, что злая фурия уехала насовсем, он сразу же отправился к
губернатору Колену Патюрелю.
Теперь мальчика везли в Квебек, потому что он был крещеным и потому что
такова была воля отца де Вернона. А его свидетельства, хотя и по-детски
наивные, подтверждающие текст письма, написанного известным иезуитом, могли
оказаться в какой-то степени полезными.
Итак, фигуры в начатой этим летом партии постепенно занимали свои места на
шахматной доске. Кантор вспомнил, как он, выполняя поручение отца,
обследовал острова в заливе у горы Мон-Дезер, неподалеку от Голдсборо.
Высадившись на одном из этих островов, недавно покинутом командой,
закончившей ремонт своего корабля, он обнаружил флаг с изображением
когтистого льва. Вероятно, это был тот самый корабль с оранжевым вымпелом,
где дьяволица встретилась со своим братом, чтобы забрать у него плащ с алой
подкладкой и красные чулки...
— Почему же ты не рассказал мне об этом раньше? — спросила
Анжелика сына. — Мне ведь с таким трудом удалось узнать, что у нее были
сообщники... Нам бы тогда это очень помогло... И мы выиграли бы время.
— Но она бы тогда всполошилась и стала бы, наверное, настороженно
относиться ко мне. Вы в то время еще ни в чем ее не подозревали, а мое
положение было очень шатким.
В ходе разговора многое стало проясняться, но оставалось и немало загадок.
Требовалось определенное время, чтобы до конца распутать весь клубок интриг,
зародившихся в извращенном уме Амбруазины и понять, каковы же были ее
истинные намерения. С полной уверенностью можно было сказать лишь одно: этот
заговор против Голдсборо, против душевного покоя людей, его основавших,
замышлялся уже давно, еще до появления Анжелики в этих краях. Ее прибытие и
приезд вслед за ней протестантов только ускорили события. Надо было поскорее
уничтожить поселение, которое заявило о себе как самостоятельное
государство, выступающее в союзе с англичанами. В Париже уже успели продать
все здешние земли корсару по имени Золотая Борода, с условием, что он там
закрепится. А герцогиню, в отпущение грехов, уговорили доставить туда
королевских невест. К тому же она должна была получить полную свободу
действий, чтобы прочно обосноваться в Голдсборо. Несомненно, выбор лица,
способного осуществить такой замысел, был весьма удачен. Разве мог бедняга
Пон-Бриан, подосланный к Анжелике с целью склонить ее к неверности,
сравниться с таким шедевром соблазна, каким была Амбруазина?
Соблазнительница на любой вкус
, — так с иронией отозвался о ней Виль
д'Авре.
Разве представлял себе тогда отец д'Оржеваль, какая буря жгучей ненависти
разыграется в душе
раскаявшейся грешницы
, какая сила толкнет ее, когда она
окажется лицом к лицу с неожиданно стойкой соперницей, на то, чтобы
превысить данные ей полномочия. Все это предстояло выяснить уже в Квебеке,
встретившись с трезвомыслящими, добропорядочными людьми.
Пока же Анжелика то и дело мысленно переносилась в город, который ей
предстояло покорить, в город на красном гранитовом берегу большой реки. Они
уже плыли по зыбким волнам по-зимнему холодного моря, в свете пурпурных
закатов и перламутровых полярных зорь.
Неподалеку от большого острова Антикости, населенного белыми медведями и
крикливыми птицами, Жоффрей де Пейрак приказал собрать весь свой флот.
Требовалось определенное время для того, чтобы рассеянные по водному
пространству корабли смогли собраться в одном месте. Граф де Пейрак,
воспользовавшись этой паузой, пригласил Анжелику в роскошную капитанскую
каюту, служившую им местом уединения во время плавания.
Каюта капитана! Сколько воспоминаний навевала она им обоим! Здесь Анжелика
слезно умоляла Рескатора спасти ее друзей-протестантов, здесь, в другой раз,
она, стоя на коленях, умоляла помиловать их, здесь Пейрак впервые, сорвав
маску, показал ей — о, сколь ошеломляющей была радость! — свое
воскресшее к жизни лицо, здесь после пятнадцатилетней разлуки, заключив ее в
объятия, он вернул ей утерянное счастье. Эта великолепно, с восточной
роскошью и комфортом обставленная комната, освещенная блеклым светом,
проникающим через огромное окно в золоченой раме, всегда будет напоминать им
о столь мучительных и так сказочно прекрасных мгновениях возвратившейся к
ним весны.
— У меня для вас приготовлен подарок, — сказал Жоффрей де Пейрак,
указывая на футляр для драгоценностей, лежащий на столе. — Вы не
забыли, что мы сказали друг Другу в тот далекий памятный день?.. Что никогда
больше не расстанемся...
— Может быть, это было самонадеянно с моей стороны, но я почувствовала
тогда, что, если жизнь и заставит нас еще раз надолго разлучиться, то все
равно соединяющие нас узы никогда уже не смогут порваться.
— То же самое подумал и я. Мне кажется, наступил момент...
Он замолчал и, взяв руки Анжелики в свои, нежно, задумчиво посмотрел на нее,
словно собираясь с мыслями.
— ..Мне кажется, наступил момент, когда следует перед всем миром
подтвердить существование священных уз, уже давно соединяющих нас, и символ
которых был некогда так безжалостно отнят у нас.
Граф открыл футляр, и она увидела два сверкающих на черном бархате золотых
обручальных кольца. Надев одно из них на безымянный палец своей левой руки,
он также, как когда-то, стоя под благословением тулузского епископа, надел
другое кольцо на палец Анжелики. Потом, склонившись, поцеловал ее руки и
страстно прошептал:
— На всю жизнь, до самой смерти, навсегда... Не так ли, мое сокровище,
моя любовь, моя возлюбленная жена?
Ветер крепко надул паруса. По сигналу суда снялись с якорей и продолжили
свой путь на северо-запад. Второго ноября, ясным, по-зимнему холодным утром,
корабли обогнули мыс Гаспе и вошли в устье реки Святого Лаврентия.
Закладка в соц.сетях
