Жанр: Любовные романы
Ловушка для мужа
... Боба зазвонил телефон, он отошел подальше от Сэма и приложил трубку к уху.
— Алло, Боб Шиффер слушает. Ах, это ты... — Он понизил
голос. — Здравствуй, любимая. Не могу сейчас разговаривать. Нет,
правда, в самом деле, не могу.
Боб огляделся. Фил, прислонившись к автомобилю, старательно плел сеть вокруг
потенциальной покупательницы. Сэм в следующем ряду осматривал автомобиль
изнутри.
— Но, милая, ты же знаешь, что здесь неподходящее место для
разговора, — тихо сказал он и тут же рассмеялся. — Тогда спеть?
Представляю, как все удивятся, если я вдруг запою!
Она часто заставляла его смеяться, но и после четырех месяцев знакомства он
не мог понять, получалось это у нее случайно или намеренно. Однако следовало
признаться, что в этом состояла часть ее неотразимого обаяния.
— Ну, хорошо, только потом мне надо идти, — Боб начал тихонько,
без слов выводить какой-то мотив, а потом запел, стараясь подражать Стиву
Вандеру: —
Я позвонил, чтобы сказать, что люблю...
Кто-то коснулся его плеча, и Боб чуть не подпрыгнул от неожиданности. Рядом
с ним стоял их с Сильвией общий друг Джон Спенсер.
— Я должен идти, — сдавленно проговорил в трубку Боб. — Нет,
не сейчас. Проследите, чтобы кран в час дня был на месте. — Последние
слова он произнес уже своим обычным уверенным тоном.
Боб опустил трубку в карман, повернулся к Джону и, стараясь изо всех сил
держаться непринужденно, по своему обыкновению хлопнул приятеля по плечу.
Но Джона не так просто было провести.
— А ты хитрая бестия, Боб! Можешь не строить передо мной святошу.
Боб сделал круглые глаза, пытаясь изобразить удивление, но сам чувствовал,
что притворщик он никудышный. Ему стало не по себе.
— Ты о чем? Я звонил в аварийную службу... — запротестовал он.
— И напевал им признание в любви? Я, конечно, не ясновидец, а всего
лишь врач-терапевт, но все же не дурак. Да и ты, Боб, актер неважный, так
что рассказывай, что и как.
— Мне нечего рассказывать, — ответил Боб, чувствуя, что говорит,
как провинившийся ребенок. Вот так же вели себя их близнецы, когда им было
лет по восемь. Он поднял глаза на друга, на лице которого явно отразилось
сомнение. — Ну ладно. Есть одно обстоятельство... — признался
Боб. — Но ничего серьезного! — Он закусил губу. — Я не хочу
расстраивать Сильвию. И ты ведь тоже этого не хочешь, правда?
— Я ничего ей не скажу, если ты это имеешь в виду. — Джон
внимательно смотрел Бобу в глаза. — Но учти: и обманывать ее я не буду.
Она тоже мой друг, мы с ней дружили еще до того, как она с тобой
познакомилась.
— Знаю, знаю, ты не упускаешь случая, чтобы мне об этом не напомнить.
Но я и не прощу тебя меня покрывать. Это все... временное явление.
— Вот как? Временное? Значит, ты считаешь, что это простительно?
Боб почувствовал, что его загнали в угол, и сказал, пытаясь хоть как-то
оправдаться:
— Перестань, Джон, не строй из себя ханжу. Этим занимается каждый
второй мужчина, что не мешает им прекрасно жить со своими женами.
— Хорошенькое оправдание! — фыркнул Джон. — У тебя перед
глазами пример Фила. Он делает то, что подсказывает ему не голова, а член,
стал просто его безвольным придатком. И к чему это привело? А ведь его женой
была не Сильвия.
Боб смущенно отвернулся. Жена Джона, Нора, умерла три года назад. И хотя при
ее жизни их брак не казался Джону таким уж счастливым и удачным, но в его
памяти он запечатлелся идеальным. С тех пор Джон целиком отдался работе и
определил для себя роль безутешного вдовца. Иногда Бобу казалось, что Джон
даже испытывает какое-то своеобразное удовольствие, предаваясь своему горю.
Кроме того, в Шейкер Хайте не было недостатка в сердобольных дамах, готовых
пригласить доктора на ужин, так что его жизнь, в сущности, была не таким уж
и адом, как Джон обычно описывал.
Но вот моя вполне может превратиться в ад, — думал Боб. —
Определенно может, если я потеряю Сильвию
.
Как ни странно, подобная мысль впервые пришла ему в голову, и он испугался.
Разумеется, он собирался рано или поздно расстаться с той женщиной, вот
только не знал, как лучше это сделать: у него никогда раньше не было
любовных связей. Он решил, что будет лучше все рассказать Джону.
— Ты прав, — признался Боб. — Сам не знаю, что со мной
происходит. Я совершенно потерял голову, чувствую себя последним
подлецом. — Он помолчал, а когда взглянул на Джона, не заметил в его
глазах особого доверия. — Нет, правда, я просто падаль, отвратительная
падаль! Слушай, может, подвезешь меня домой? Поговорим по дороге. Я не
достоин сидеть за рулем Прелестной Малютки.
— Признаться, не ожидал, что голос совести заставит тебя в первую очередь подумать о машине...
— Ну, пожалуйста, подвези!
— Хорошо, думаю, моей машине пропахнуть падалью не грозит.
Они сели в седан Джона, который Боб на очень выгодных условиях продал ему
три года назад — после того как использовал эту машину в качестве
выставочного образца. Боб искоса поглядывал на Джона, и ему уже было
неприятно, что пришлось каяться перед ним. В конце концов, Джон всего лишь
врач, а не судья!
— Только не надо говорить, что у тебя никогда ничего такого не было.
Никакой интрижки с пациентками. Или с кем-либо из твоих горячих поклонниц.
— Ну, положим, с пациентками у меня действительно никогда ничего не
было... — Джон вырулил на выездную дорожку.
— А с кем было? Давай, выкладывай! Я же вижу, что ты тоже не устоял.
— Это случилось только один раз, — после некоторого колебания
признался Джон.
— Я так и знал! Нечего корчить из себя святошу.
— Ладно, ладно, оправдываться не буду. Правда, я был тогда пьян... Это
произошло во время командировки. Она была не пациенткой, а фармакологом.
Должен сказать, я сразу пожалел об этом.
— Потом сожалеть просто! Я тоже потом всегда жалею.
— Я же говорю, что не оправдываюсь. Но дело в том, что это все
случилось десять лет назад, а я жалею до сих пор. Хотя Норы нет уже почти
четыре года, мне все равно стыдно за ту слабость... — Боб ободряюще
похлопал друга по плечу, и Джон оторвался от воспоминаний. — Ладно,
речь не обо мне. Ты лучше на своего родственника посмотри.
— Ты что же, хочешь сказать, что я такой же, как Фил?
— Я хочу сказать, что перед тобой пример того, как можно испортить себе
жизнь. Его ненавидит бывшая жена, от него отвернулись дети. Да и с финансами
у него неважно.
— Можешь мне этого не говорить. Знаешь, боюсь, что я еще хуже, чем Фил.
У него есть смягчающее обстоятельство: он был женат на Розали.
— И что это меняет?
— Розали сама виновата, что Фил стал ей изменять. Она же его к этому и
подтолкнула. А я... сам не понимаю, почему я это сделал, — искренне
проговорил Боб. — Я не искал специально связи на стороне. Эта женщина
как-то неожиданно оказалась рядом. Такая соблазнительная розовая голышка...
— Ты что же, так и встретил ее сразу обнаженной?
— Нет, конечно. Но, думаю, ей хотелось... Ну ладно. Ты считаешь, мне
приятно обманывать жену?
— Нет, я так не считаю. — В голосе Джона впервые промелькнуло
участие. — Полагаю, твоё положение весьма незавидное.
— Ты даже представить себе не можешь, Внимание Джона привлекла
обогнавшая их гоночная машина.
— Неплохая вещь, — заметил он.
— Ничего хорошего, — категорично заявил Боб. — Внутри один
заменитель, ничего натурального. Это не для тебя. Если хочешь получить
выгоду, покупай лучшее!
Джон перестроился в крайний правый ряд. Впереди замаячил грузовик, но Джон
не стал его обгонять, и Боб нетерпеливо заерзал. Сам бы он обязательно пошел
на обгон, поэтому ему никогда не нравилось ездить пассажиром.
— Ты же знаешь, Боб, Сильвия замечательная женщина. Стоит ли идти на
риск ее потерять?
— Да все я прекрасно знаю! — Боб прерывисто вздохнул. — Все-
таки мужчины такие свиньи... Хочешь не хочешь, а приходится это признать.
— Худшая форма разумной жизни, — подтвердил Джон.
— Просто дерьмо! — Боб решил воспользоваться моментом и переменить
тему. — Слушай, а у тебя есть женщина?
— Нет, — покачал головой Джон. — Знаешь, после смерти Норы не
могу ни с кем встречаться. Может быть, дает о себе знать чувство вины за
тот... давний случай? — Он задумался, не отрывая глаз от дороги. —
В этом месяце мы бы отметили двадцатилетие свадьбы. Я так мало уделял ей
внимания, когда мы жили вместе! Простить себе не могу. Сначала мы оба
учились в медицинском институте, потом я поступил в интернатуру, а когда
кончил, стал заботиться о том, как расширить практику... Господи, как же
глупы мужчины!
— Точно, — поддакнул Боб и подумал, что женщины зато способны на
безрассудные поступки.
Джон остановился на желтый свет, и Боб отметил про себя, что лично он бы
обязательно проскочил. Да, Джон осторожный водитель. Осторожный во всем. Боб
взглянул на своего друга: вид у того был угрюмый.
— Прости, я как-то не подумал, что тебе тяжело все это вспоминать.
Джон кивнул.
— Да, непросто. Угрызения совести не облегчают жизнь, — он
многозначительно взглянул на Боба. — Ты понимаешь, о чем я.
Зажегся зеленый свет, но Джон остался сидеть, уставившись в пустоту, —
может быть, вглядываясь в далекое прошлое. Бобу пришлось тронуть его за
плечо, чтобы Джон очнулся.
— Я знаю, что должен остановиться. И собираюсь с этим покончить, как только будет возможность.
— Эти возможности так обманчивы, — сухо заметил Джон.
— Ладно, хватит грустить! — Боб снова шутливо ткнул Джона в
плечо. — Я знаю, как поднять тебе настроение. Пришло время перемен! Ты
не хочешь сменить машину? Самое подходящее занятие для мужчины, когда его
начинают одолевать мысли о бренности мира. Я предлагаю тебе отличную сделку
— но в обмен на небольшое одолжение.
— Ради Бога, — пожал плечами Джон.
— Мне хочется, чтобы ты встретился с Сильвией и поговорил с ней как
специалист.
— Зачем?
— Может быть, ты назначишь ей гормональное лечение или что-нибудь в
этом роде. Она в последнее время на себя не похожа. Честно говоря, она меня
сильно беспокоит.
— Почему сразу гормональное? Я не раздаю сильнодействующие препараты,
как конфеты. В любом случае ей сначала надо пройти обследование.
— Вот и пусть пройдет. Уговори ее сделать это.
— А, собственно, что такое с Сильвией? Насколько я знаю, это у тебя
проблемы, а у нее, кажется, все нормально.
— Нормально? Интересно, что бы ты сказал, если бы увидел, как она
утопила в бассейне свою новую машину!
В этот момент у Боба зазвонил телефон, он достал его, а Джон между тем
уставился на него с открытым ртом вместо того, чтобы следить за дорогой.
— Да? — резко сказал в трубку Боб. — Все правильно, кран
подойдет к моему дому со стороны улицы и через двор. А как еще вы
предлагаете подъехать к бассейну? — Он вздохнул. — Пожалуйста, не
заставляйте меня все повторять сто раз. — Боб закончил разговор и
раздраженно сунул телефон в карман.
— Так она загнала машину в бассейн... — задумчиво произнес Джон.
Они помолчали. Джон слишком медленно вел машину через Хайлекд Хайтс. —
Послушай, а ты не допускаешь мысли, что на Сильвию влияет твоя любовная
связь?
— Сильвия ничего не знает, — убежденно заявил Боб.
— Перестань. Даже если она пока еще не в курсе дела, Шейкер Хайтс —
пространство довольно замкнутое. Рано или поздно здесь все обо всем узнают.
Кроме того, существует такая вещь, как внутреннее чутье. Не исключено, что
Сильвия подсознательно чувствует скрытую опасность. Я уже не говорю о том,
что к этому могла приложить руку твоя подруга. Что, если она позвонила
Сильвии без твоего ведома?
Боб ощутил в желудке резкий спазм и вслед за этим почувствовал во рту вкус
горечи.
— Ты с ума сошел! Она не могла так поступить.
Джон пожал плечами.
— Будем надеяться. Кстати, а что, если масонам станет известно о твоих
похождениях? Они ведь тебя с треском выгонят — или как там они поступают со
своими проштрафившимися братьями.
— Это все ерунда. Вся эпопея с масонством — только прикрытие, чтобы
иметь возможность отлучаться по вечерам. Боже мой, какая же я скотина! Такой
еще свет не видел.
— Ну, у тебя просто мания величия, — охладил его пыл Джон. —
Ты самый заурядный, банальный неверный муж. Мне встречаются такие на каждом
шагу. В какой-то момент в тебе заговорил голос плоти, и ты не смог с ним
справиться.
— Ты прав, — угрюмо подтвердил Боб, и у него вырвался тяжелый
вздох. — Надо бы мне кое-что отрезать — а лучше бы он сам отпал. У меня
вся жизнь из-за этого рушится!
— Евнухам живется совсем несладко, Боб, — хмыкнул Джон.
Он свернул за угол, и Боб инстинктивно нажал воображаемую педаль тормоза.
Подъехав к дому, они обнаружили, что двор стал похож на площадку, где начал
разворачиваться передвижной цирк.
— Вижу, мой зять уже сел на своего конька, — заметил Боб и не
ошибся: Фил действительно махал руками, как мельница, стараясь руководить
всем сразу.
— Пусть поработает, ему полезно, — откликнулся Джон. — А ты,
Боб, подумай о моих словах. Твоя жизнь выходит из-под контроля.
— Нет, что ты! — возразил Боб. — Бог свидетель, я со всем
этим кончаю. Сильвия заслуживает лучшего. Да и та женщина заслуживает
лучшего. — Он посмотрел на друга. — Как ты думаешь, смогу я сам
себя когда-нибудь простить?
— Мне кажется, ты справишься, Боб, — сказал Джон и
рассмеялся. — Поцелуй от меня Сильвию, а то дождешься, что я сам это
сделаю.
Боб вышел из машины. На газоне и дорожке стояли фургон, пара грузовиков и
кран, повсюду сновали люди. Царила полная неразбериха.
Боб отправился в сад за домом, поминутно останавливаясь, чтобы
поприветствовать всех знакомых, встречавшихся на пути. Фил уже был у
бассейна и что-то в запале кричал, наблюдая, как кран поднимает машину. Боб
задумчиво посмотрел на зависший в воздухе автомобиль, и ему пришло в голову,
что Джон прав. Его жизнь действительно начала выходить из-под контроля...
6
Сильвии предстоял напряженный день. Во-первых, он был плотно заполнен
занятиями с учениками, а во-вторых, она твердо решила объясниться с Бобом.
Ей хотелось, чтобы он все-таки понял, почему ей вздумалось превратить свою
машину в подводную лодку. Но, слава Богу, разговор должен был состояться
только вечером, а сейчас все ее внимание принадлежало Луи — старшему из
учеников.
Вообще-то Сильвия не слишком любила заниматься со взрослыми, а Луи был,
прямо сказать, весьма пожилым человеком. В данный момент с грехом пополам
пытался исполнить мелодию
Ты не даришь мне больше цветов
, причем играл
так, как будто это было одно из первых занятий, хотя на самом деле их число
перевалило за пятый десяток. Они занимались дважды в неделю уже несколько
месяцев, но ни особенного прогресса, ни желания с его стороны Сильвия
отметить не могла. Эти уроки Луи стал брать по совету врача. Именно Джон
Спенсер направил его к Сильвии, поскольку после ухода на пенсию Луи никак не
мог адаптироваться к новой жизненной ситуации. Слушать его игру было для
Сильвии большим испытанием, но она изо всех сил старалась ободрить его.
Луи пропустил две ноты, не взял диез и, прервав игру, поднял глаза на
Сильвию.
— У меня ничего не выходит, — подытожил он, обреченно роняя руки
на колени.
— Ну что вы! — возразила Сильвия, подходя к роялю.
— Нет, не утешайте меня, я никогда не научусь. А ведь это моя последняя
попытка чем-то заполнить жизнь.
— Вы не забыли сегодня принять лекарство, Луи? — участливо
спросила Сильвия.
— Нет, но что толку в антидепрессантах, если от них мне ничуть не
лучше?
Сильвия заметила за окном какое-то движение в саду, но не успела понять, что
это было. Она мысленно молила Бога, чтобы это не оказалась Розали. Сильвия
положила руку Луи на плечо, желая его ободрить. В это время за окном опять
что-то промелькнуло. На этот раз Сильвия вовремя подняла глаза: во дворе по-
хозяйски распоряжается группа людей в рабочих комбинезонах. Они деловито
тащили вдоль зеленой изгороди какое-то устройство внушительных размеров. Это
еще что такое?
Она вернулась к Луи и, стараясь говорить убедительно, попыталась его
поддержать:
— Ну же, Луи, перемены в жизни всем даются нелегко. Особенно —
мужчинам. Им непросто расставаться с холостяцкой жизнью, их ждут трудности,
когда появляются дети. Потом становится тяжело, когда дети вырастают и
покидают родительский дом. Уход на пенсию тоже связан с определенными
сложностями... Но любые перемены приносят с собой и радость обновления.
— Дорогая моя, единственный период жизни, который не приносит радости
обновления, это старость. Придет время, и вы сами в этом убедитесь.
Луи горестно вздохнул и положил руки на клавиши, Сильвия была уверена, что
он решил попробовать еще раз, и надеялась, что эта попытка окажется более
удачной. Но она ошиблась: Луи внезапно сжал пальцы в кулаки и в отчаянии
забарабанил по клавишам.
Сильвия мягко, но решительно убрала его руки от своего драгоценного
инструмента и закрыла крышку.
— А вы не хотели бы отправиться в какое-нибудь путешествие? —
спросила она, поглаживая его по плечу.
— Я слишком стар для этого, — ответил Луи. — И потом, мне
хочется умереть в своей постели, а не в чужом краю.
Он сидел не шевелясь, и Сильвия больше не пыталась вывести его из унылого
оцепенения. Все ее внимание сосредоточилось на бурной деятельности,
разворачивающейся во дворе.
Спустя некоторое время Луи поднял крышку и заиграл. На этот раз ему удалось
верно уловить ритм мелодии, и Сильвия подумала о муже, Он тоже, как в этой
песне, больше не дарил ей цветов... Почувствовав минутную слабость, она
обессилено прислонилась лбом к прохладному стеклу.
Сильвия болезненно поморщилась: соната Шуберта исполнялась в непозволительно
быстром темпе. Но она удержалась от замечания, продолжая смотреть в окно. К
этому времени у бассейна, наконец, появился кран. Вокруг суетилось несколько
человек, и теперь уже было ясно, что они устанавливают аппаратуру для
съемок. Неужели утопленный автомобиль привлек внимание телевизионщиков?
Сильвия отвернулась от окна и посмотрела на свою двенадцатилетнюю ученицу,
продолжавшую играть в прежнем темпе. Она явно переусердствовала.
— Не так быстро, Дженнифер, за тобой никто не гонится.
Даже такое незначительное замечание уязвило самолюбие девочки. В ее глазах
отразилась обида, хотя она старалась ее скрыть. Дженнифер была способной
ученицей; Сильвия знала, что она также добилась заметных успехов в
гимнастике, а кроме того, являлась признанным лидером в команде пловцов.
Ничего удивительного, что девочка так торопилась: ей хотелось везде успеть и
во всем быть первой.
Сильвия оторвалась от разворачивающегося за окном интригующего зрелища и
подошла к Дженнифер. Она положила руку девочке на плечо и попыталась как
можно мягче объяснить, в чем ошибка и как ее следовало исправить.
— Представь, что ты в первый раз влюбилась, и попробуй сыграть с этим
чувством, — предложила Сильвия.
Она села рядом с Дженнифер и коснулась клавиш. Из-под ее пальцев полилась
нежная, исполненная томления и грез мелодия, в который раз пленяя Сильвию
своим очарованием.
— Старайся чувствовать то, что играешь, Дженнифер.
— Но я ничего такого не чувствую, — ответила девочка и застыла,
неестественно выпрямившись и внутренне сжавшись. — По-моему, вся эта
любовь — сплошные выдумки.
— Придет время, и ты поймешь, что это не так, — улыбнулась Сильвия
и добавила, заметив отразившееся на лице Дженнифер сомнение: — Любовь
обостряет чувства, порой заставляет нас совершать удивительные
поступки. — она понизила голос, — и становится так хорошо...
Поразительное ощущение! Но и тогда тоже не следует торопиться.
Сильвия спохватилась, осознав, что беседует с ученицей, и мгновенно
вернулась к действительности из мира грез, навеянных музыкой. Надо было
срочно закрывать тему.
— Не беспокойся, Дженнифер, после первого поцелуя ты все поймешь
сама, — ободряющим тоном сказала она. — Попробуй сыграть все еще
раз.
— Я уже целовалась целых три раза! — внезапно выпалила Дженнифер.
— Тогда, может быть, ты целовалась не с тем мальчиком?
Дженнифер хихикнула, явно оживившись, и заиграла медленнее, с большим
чувством. Сильвия вздохнула с облегчением: ей всегда хотелось, чтобы занятия
музыкой доставляли радость ученикам. У Дженнифер определенно был талант, ей
только не хватало умения воспользоваться им в полной мере.
Отзвучали заключительные аккорды сонаты, и Сильвия предложила девочке вместе
полюбоваться видом из окна:
— Ты только взгляни на все это! — Двор тем временем еще сильнее
стал напоминать цирк.
Изрядно разворотивший газон кран стоял у края бассейна, рабочие в касках
ожесточенно жестикулировали.
— А как там оказалась ваша машина? — в голосе Дженнифер слышалось
неподдельное любопытство.
— Не знаю, может быть, ей захотелось поплавать напоследок — ведь скоро
зима, — отшутилась Сильвия.
Дженнифер оценила шутку и весело рассмеялась. В это время на дорожке
появилась ее мать, миссис Миллер. Она принадлежала к числу тех любвеобильных
сверх меры матерей, которые не только спят и видят своих детей
вундеркиндами, но и считают своим долгом лично следить за всеми занятиями.
— Извините, я немного задержалась, — проговорила она, слегка
запыхавшись. — У вас во дворе настоящее столпотворение! Как прошел
урок? — живо поинтересовалась миссис Миллер.
— Мне сказали, что я не умею целоваться, — выпалила Дженнифер,
переводя взгляд с крана на мать. — А когда научусь, буду играть лучше.
Миссис Миллер повернулась к Сильвии, широко раскрыла глаза от изумления,
Сильвия почувствовала, что мучительно краснеет, и поспешила внести ясность:
— Что ты, Дженнифер, я совсем не это говорила! Разговор у нас шел всего
лишь о темпе исполнения, — постаралась она успокоить миссис
Миллер. — Но мне кажется, вам стоит обратить внимание, какие передачи
смотрит Дженнифер, — добавила она, понизив голос.
Миссис Миллер ничего ей на это не ответила, поджала губы, взяла дочь за руку
и отправилась с ней домой, а Сильвия вышла во двор. Везде было полно людей.
Фил что-то доказывал с пеной у рта парню с видеокамерой. Сильвия уже не
сомневалась, что попала на съемочную площадку.
— Что здесь происходит? — поинтересовалась у брата Сильвия.
— Мы снимаем рекламный ролик.
— Здесь?! Но почему у меня во дворе?
— Сначала было запланировано, что съемки пройдут непосредственно на
стоянке, возле нашего центра, но это место значительно удачнее. Разве можно
упускать такой сюжет? У нас все готово, ждем только Боба.
Фил весело рассмеялся и повернулся к гаражу.
Сильвия проследила за его взглядом и увидела, как ее мужу какая-то женщина
укладывает волосы.
— Он станет настоящим Гаррисоном Фордом рекламы авто! —
ухмыльнулся Фил. — Ну, ты, сестричка, и учудила. Женщина за рулем —
этим все сказано, — он с откровенным осуждением покачал головой, —
но отец решил, что, раз уж ты не справилась с управлением, нужно извлечь из
этого максимум пользы.
К ним, сконфуженно улыбаясь, подошел Боб. Сильвия критическим взглядом
...Закладка в соц.сетях
