Жанр: Любовные романы
Клуб Первых Жен
...акие друзья, как вы. Друзья,
которым я могу довериться. — Она немного выждала. — Мне бы
хотелось рассказать вам о своем разводе.
Медленно и спокойно она рассказывала им о том, какие неприятные минуты она
пережила в гостинице
Карлайл
, о своем желании помириться, о своем
отчаянии, предательстве Аарона и, наконец, самом худшем, что могло
случиться, — о подслушивании их с Аароном разговора из другой комнаты
Лесли Розен, как раз тогда, когда она просила Аарона о примирении. Она была
благодарна, что смогла облегчить свое сердце.
— Ты рассказала Лесли Розен обо всем? — спросила Бренда. —
Анни кивнула. — Я надеюсь, ты сказала ей, что у Аарона по утрам пахнет
изо рта? Словом, что-нибудь такое, что она потом расскажет ему, и он будет
мучиться, — воскликнула Бренда. — Не могу поверить, что ты до сих
пор носишь обручальное кольцо!
Анни озадаченно посмотрела на свою руку.
— Но ты ведь тоже носишь свое! — сказала Бренде Элиз.
— Я просто не могу снять его, так у меня поправились руки. Что можешь
ты сказать в свое оправдание?
— То, что это я его купила. В дорогом и хорошем магазине. И вообще, мы,
кажется, говорили об Анни, — холодно произнесла Элиз. — И что же
ты сделала? — спросила она Анни с симпатией.
— Я убежала. — Элиз и Бренда покачали головами. — Но я устала
от этих бегов. Устала постоянно винить себя. Устала придумывать уважительные
причины для них обоих. Я устала любить человека, который не любит
меня. — Анни замолчала. — Я скажу вам больше: Аарон растратил
деньги из опекунского фонда Сильви, и я не знаю, когда он их вернет.
Бренда и Элиз посмотрели на Анни. Бренда знала о растрате, но не была в
курсе того, что Аарон отказался или не в состоянии возместить ущерб. А Элиз
и вовсе не знала. Анни ждала, что к ней придет чувство вины за содеянное
Аароном. Но впервые в жизни, вместо того чтобы проникнуться чувствами
Аарона, она почувствовала полный и безоговорочный разрыв с ним. Он ее
бросил, он больше не был частью ее самой, и содеянное им никак не отражается
на ней. Ей не было стыдно за него.
У нее жгло сердце, как будто его разрывали на части или у нее вытащили
ребро. Она машинально положила руку на сердце. Теперь это возможно, потому
что она все рассказала своим подругам. Стыда больше не было. Была боль. И
был гнев. Но только не стыд.
— Что-то произошло, — сказала она, зная, что это звучит
глупо. — Что-то изменилось. — Она замолчала, а они ждали. Она
наклонила голову и прикусила губу. Что же это такое? Что это? — Я
больше не люблю его, — просто произнесла она.
Бренда подняла руки в знак восторга. Она ликовала.
— Аллилуйя! Какой чудесный День благодарения! Всякому терпению приходит
конец! Успокоившись, она спросила:
— О каком количестве денег идет речь?
Анни не любила говорить на эту тему. Она считала ее более запретной, грязной
и постыдной, чем даже тема секса.
— Почти полтора миллиона долларов. Все деньги Сильви растрачены.
— Но ведь ты говорила, что он вернет их, — сказала Бренда. —
Он не такой дешевый лгун, как Морти. Он возместит убытки, не правда ли,
Анни? — Теперь Бренда говорила, как ребенок. Как маленькая девочка, не
теряющая надежды.
— Аарон теперь не так уверен в этом, как раньше. Он не знает, когда
сможет вернуть деньги. Говорит, что дела сейчас идут неважно.
— Лучше бы ты нам это не рассказывала! — сказала с упреком
Элиз. — Как он умудрился это сделать? Ведь запустить руку в опекунский
фонд не так-то просто.
Анни покачала головой.
— Он сделал это без моего согласия. Скорее всего, это незаконно и можно
обратиться в суд или того хуже, но что толку? — Она рассказала им о
своем визите к Джилу Гриффину и его угрозах. В глазах у нее стояли
слезы. — Я не могу подать на него в суд. Аарон не сможет платить за
обучение Сильви из тюрьмы.
— Я одолжу тебе денег, — предложила Бренда.
Элиз метнула на нее взгляд.
Почему люди с малым достатком обычно такие
щедрые?
— удивилась она. Она подумала о строгих правилах, которых
придерживалась ее мать. Она уже нарушила одно из них, доверившись этим
женщинам, так отличающимся от нее. Неужели она нарушит еще одно? Она слишком
любит Анни и не хочет терять ее дружбу. Но ведь Анни сделала им сегодня
подарок. Она подарила им свое доверие. И Элиз тоже захотелось внести свою
лепту.
— У меня тоже есть в чем признаться, — сказала Элиз и
замолчала. — Я занималась любовью с мужчиной, который вдвое младше
меня. Я была пьяна. Я была одинока. А теперь я думаю, что влюбилась в него.
Мне стыдно. И я боюсь, что об этом подумают люди.
— Они, вероятно, только позавидуют тебе. — Анни улыбнулась,
подумав о своих тайных мыслях в отношении Мигеля, который был тоже младше
нее на несколько лет и к тому же ниже по положению. От этого она испытывала
неловкость. Ей было очень трудно отойти от принятых в обществе условностей.
— Не обращай внимания на то, что они скажут, — сказала Бренда
Элиз. — Хрен с ними, если они не понимают шуток. А теперь держитесь!
Никто из вас еще не выиграл приз
Королева сегодняшнего дня
, —
добавила она, держа в руках обернутую в бумагу коробку. — Даже Джеку
Бейли еще не известно имя победительницы. Я еще могу выиграть машину для
мытья и сушки посуды и аплодисменты публики. У меня тоже есть за что
благодарить, но предупреждаю, что это может показаться довольно
странным. — Она замолчала.
— Морти рассказал моему отцу кое-что... тайну, которую я ему когда-то
поведала, — о моем романе с воспитателем в летнем лагере. — Элиз и
Анни смотрели на нее с удивлением. — Воспитателем была женщина. Вернее,
девушка. Инструктор по плаванию. — Наконец тайна стала явью!
— Когда Морти с отвращением рассказал об этом отцу, отец посмотрел на
меня, я же отвела от него глаза. Я не могла лгать отцу. Я никогда ему не
лгала.
Бренда посмотрела на Элиз и Анни.
— Отец никогда не вспоминал об этом, но он изменился. В корне. Отец
любил меня, и я это знала. Но с того дня он больше ни разу не посмотрел мне
в глаза. И когда спустя четыре месяца отец умер, я была в ужасе. Я обвиняла
в этом Морти. И до сих пор обвиняю его. Я не должна была ему это
рассказывать.
— Многие девушки в этом возрасте испытывают влечение к женщинам. Это
нормальное явление, — сказала успокаивающе Элиз. — Твой отец
просто не знал об этом.
В комнате воцарилась тишина, было слышно только потрескивание поленьев в
камине.
— Я думаю, что это гораздо серьезнее. — Бренда посмотрела прямо в
глаза своим подругам. — Я все пытаюсь разобраться в этом с тех пор, как
познакомилась с Дианой. Понимаете, тогда в лагере, с вожатой, я испытала
единственное в своей жизни физическое удовлетворение. Больше у меня не было
такого ни с кем... и с Морти, конечно, тоже. Я все думала, что это из-за
нашего неудачного брака. Так, по крайней мере, мне хотелось думать. Но все
оказалось серьезнее. — Она говорила спокойно, но убежденно.
— С Дианой я счастлива. Я люблю ее. И я благодарна. — Бренда
откинулась назад и сложила руки на коленях. Она осознала, впервые в жизни,
что ей не нужно больше ничего объяснять себе, находить какие-то оправдания,
словом, чувствовать себя виноватой. Это стало свершившимся фактом. Остальное
же было за ними.
Я себя воспринимаю такой, какая я есть
, — подумала
Бренда и ей сразу стало легче.
Элиз посмотрела на Бренду и сказала:
— Насколько я могу судить, Диана очень выразительная личность. Она
яркая, убежденная и чувственная женщина.
Элиз захохотала.
— Извини, мне тут пришла в голову одна мысль: ведь это все те качества,
которых лишен Морти.
Анни мягко произнесла:
— Надеюсь, ты получишь то, к чему стремишься. Ты заслуживаешь того,
чтобы в твоей жизни был человек, который бы любил тебя. Я очень рада за вас
обеих, Бренда.
Бренда прокашлялась.
— Итак, выиграла я посудомоечную машину или нет? — Женщины
рассмеялись. — Да, этот День благодарения — просто фантастика! Я
полагала, что буду хандрить и скучать по Тони и Анжеле. Я не знала, что мы
будем играть в правду. Думаю, что нам просто положено было хандрить.
— Давайте действовать, а не просто болтать, — сказала Анни. —
Один Господь Бог знает, как я устала от хандры. Давайте действительно что-
нибудь предпримем в отношении Аарона, Морти и Билла.
— Нам следовало начать действовать раньше, но попробуем сделать это
сейчас, — сказала Элиз. — Ты, Бренда, уже начала и лидируешь.
Помните наши задачи: увидеть Морти разоренным, Джила — бессильным, Билла —
кастрированным, Аарона — покинутым и одиноким. Я уже начала работать над
Джилом. Из источников, близких к Стюарту и дядюшке Бобу, мы знаем, что он
собирается приобрести контрольный пакет акций концерна
Митцуи
. Я попросила
дядю использовать все свои и мои резервы против Джила.
— Но как? — спросила Анни.
— Поддержать
Митцуи
. Скупить акции этой компании, много акций. И
сделать это с дальним прицелом. Разрекламировать их, сделать так, чтобы они
поднялись в цене. Убедить людей в том, что это надежное дело, что здесь не
может быть никакого надувательства. И мы заработаем столько, что сможем
купить для Сильви собственную школу.
— Повтори, пожалуйста, — попросила Бренда.
Элиз объяснила всю процедуру еще раз, Анни тоже внимательно слушала ее.
Как
она прекрасна
, — подумала она и была готова заплакать опять, но
сдержалась.
— Может, вы хотите, чтобы я внесла деньги, полученные от Морти? Это
может помочь нам расквитаться с Джилом, а мне — прекратить свои денежные
распри с Морти.
— Конечно, — согласилась Элиз. — Только будь осторожна,
действуй с умом. Ведь тебе нужно на что-то жить, поэтому мы бы могли часть
денег внести за тебя сами. Поскольку нам потребуется больше средств в
качестве оборотного капитала, мы попросим Джила дать их нам.
— Итак, мы начинаем операцию
Джил
. А как идут дела с расследованием
Комиссии по контролю за инвестициями? Что ты скажешь, Анни?
— Де Лос Сантос не очень продвинулся в этом направлении. Я увижу его
сразу после Дня благодарения. Я не думаю, что у нас что-нибудь получится, но
я ему верю. — У Анни не хватило смелости рассказать им, как ей нравился
Мигель. Она себе-то только начинала признаваться в этом. Придет время, и
очень скоро, и она расскажет им об этом. Пока же повременит. Она хотела быть
более уверенной в своих чувствах. И в его чувствах тоже.
— Что ты имеешь в виду, когда говоришь, что у вас ничего не получится? — настаивала Элиз.
— Не знаю, мне он кажется каким-то непонятным и недоступным.
— Не говори глупостей. Каждый человек по-своему доступен.
— Доступен? И это ты говоришь? — удивилась Анни.
— Да, это говорю я, — резко ответила Элиз. — Я имею в виду,
что каждый человек уязвим, к каждому можно найти подход.
— Знаешь, пожалуй, я знаю, что хотела сказать Анни, — вмешалась
Бренда. — То, что у Аарона и его психиатра-изв-ращенки, доктора Розен,
есть все: карьера, репутация. Они живут друг для друга, и они победили. А мы
— побежденные. И у Морти, этого жирного слюнтяя, тоже есть все: он загребает
миллионы, рядом с ним красотка блондинка из саванны или хрен ее знает,
откуда еще. Он теперь вращается в обществе утонченных людей искусства, и он
в расцвете сил, тогда как мне уже за сорок, я толста и со мной все кончено.
— Кто же в этом виноват? — сердито сказала Элиз. — Похоже,
единственным твоим упражнением стало поднятие вилки.
— Не будь со мной такой высокомерно ледяной, побереги лед для своего
виски, — сладко пропела Бренда. — Если я не в меру ем, то ты не в
меру пьешь, а Анни не в меру волнуется. Так в чем же разница?
Анни смотрела на них в изумлении. Еще мгновение, и они из друзей превратятся
во врагов. Они были похожи на кошек со вздыбленной на спине шерстью. На
очень разных кошек:
Элиз — на элегантную длинную сиамскую чистокровку, Бренда же — на пухлую
беспородную коротышку-полосатика с когтями. Неужели они вцепятся друг в
дружку и испортят весь праздник?
Но Элиз, мрачно улыбнувшись, сказала:
— Должно быть, ты права. Бренда улыбнулась в ответ.
— У меня там, наверху, кое-что припрятано. А у тебя? — Элиз
перестала улыбаться, но Бренда продолжила: — Знаешь, давай меняться. Даю
тебе шесть шоколадных батончиков
Милки Уэй
за бутылку
Столичной
.
Элиз колебалась с ответом. В эту минуту она была похожа на загнанную в угол
кошку. Потом, приняв вызов, она произнесла, подняв брови.
— А что еще у тебя есть?
Теперь перестала улыбаться Бренда.
— Леденцы, — призналась она и замолчала. Казалось, она борется с
собой. — И немного арахиса. Но это все.
— Да, конечно. Теперь скажи еще, что у тебя есть мост и ты хочешь
загнать его мне. Пойду принесу твои дары, а ты найди мои. Договорились?
— Ни капли спиртного с этой минуты, — предупредила Бренда.
— А тебе после обеда не будет десерта, — отпарировала Элиз.
Анни была вынуждена спрятать улыбку. Похоже, Бренда превзошла себя в своей
жертве. И Анни, в виде исключения, тоже не стала ворчать.
— Пошли, — вздохнула Бренда и потащилась наверх в спальную
комнату, а Элиз пошла в кабинет шарить в сумках Бренды. Анни осталась сидеть
в гостиной. Она с удивлением и восторгом наблюдала за триумфальным
возвращением женщин. Бренда размахивала над головой бутылкой водки, а Элиз
вывалила на кофейный столик кучу сладостей. Кроме батончиков, орехов и
леденцов она обнаружила еще и большой пакет с изюмом. Она торжественно
присовокупила его к остальным контрабандным сладостям.
— Ты почему-то забыла об этом. — Элиз улыбалась. Бренда свирепо
посмотрела на Элиз.
— Ох, садовая моя голова! Какая непростительная забывчивость! Итак, мы
будем лишены всего этого все оставшееся время? Бросаем резко и навсегда?
Исправляемся и начинаем новую жизнь?
— Я согласна, если согласна ты, ни капли спиртного, пока не отомстим
нашим мужьям.
— Сказано — сделано.
— Хорошо, а теперь за работу, — сказала Элиз, приготовив свой
блокнот и ручку с золотым пером. — Мы уже обсудили все насчет
Митцуи
,
Джила и Комиссии по контролю за инвестициями, отдали Морти на откуп
Федеральной налоговой службе. — Она подняла глаза. — А как насчет
Аарона?
Анни пожала плечами.
— Что Аарон? Не знаю, что и сказать.
— Мы должны наказать его за разбазаривание фонда Сильви. Мы вынуждены
это сделать, слышишь, Анни?
— Если только это не скажется на детях.
— С кем этот хрен моржовый сейчас? Только не со своим психиатром, я
уверена, — сказала Бренда. — Я видела ее фотографию в журнале, она
выглядела ужасно! Суровая женщина, ничего не скажешь!
Анни улыбнулась.
— Никак не вычислю, чего ему будет не хватать. Он не очень себя
обременяет Сильви, а я никогда не посвящу в наши дрязги мальчиков. Он всегда
был разборчивым, у него нет вредных привычек...
— Есть только привычка предавать жену.
— И пускать на ветер деньги дочери.
— Да, пожалуй, кроме этих.
— Были у него какие-либо устремления? — спросила Бренда. —
Что было для него по-настоящему значимым?
— Мальчики. Особенно Алекс. Но для него это запретная тема. Да,
пожалуй, мальчики. И еще его работа.
— А что насчет работы? — спросила Элиз, готовясь записывать.
— Думаю, что самое главное в жизни Аарона — это его агентство.
Насколько мне известно, он уже давно мечтает выкупить у своего партнера
Джерри его долю в агентстве. Сейчас у него просто нет на это денег. Во-
первых, наш развод влетел ему в копеечку, потом... — Она
замолчала. — Мы не можем лишить Аарона средств к существованию. Сильви
нужны будут деньги. Но я так зла на него. Я готова убить его.
Минуту Элиз раздумывала.
— Я думаю, что он никак не пострадает оттого, что его партнеру откроют
несколько новых счетов. Нужно сделать так, чтобы Аарону было труднее
откупиться от партнера. Почему бы тебе не позвонить Джерри и не поговорить с
ним? А я тем временем попрошу дядюшку Боба выяснить, не нуждаются ли в
услугах рекламного агентства компании, с которыми он сотрудничает. Мы
сделаем их клиентами агентства через Джерри. И Аарон при этом заработает и
сможет вернуть деньги Сильви. И если это даст Джерри какое-то преимущество
над Аароном, тем лучше. Анни вытерла слезы и кивнула.
— Джерри мог бы использовать эту возможность прямо сейчас. Элиз — ты
гениальна! Спасибо.
Элиз улыбнулась. Еще раз, на сей раз для того, чтобы заплатить за обучение
умственно отсталой девочки, она сделает исключение и нарушит правила своей
матери. Она сделает это для Анни. Она придумает способ вынудить Анни взять
деньги. Она повернулась к Бренде.
— Ну, что еще?
— Что касается Морти, то его конек, несомненно, деньги. Диана умирает
от желания насолить ему и подать на него в суд, как только узнала, что он
так бессовестно надул меня. Она рвет и мечет и готова пока работать
бесплатно.
— Подать на него в суд — это еще не все, — хмыкнула Элиз. —
Достаточно ли компромата в документах, которые мы послали в Федеральную
налоговую службу? Что сказал Кленденнинг?
— Для меня все оборачивается благополучно. — Бренда пожала
плечами. — Твой адвокат обещал, что меня не тронут и мне не грозит
положенный в таких случаях штраф.
— Если ты дашь показания и поможешь этим делу.
— Бренда Кушман в роли стукача-осведомителя?
— Это лучше, чем Бренда Кушман в роли жертвы обмана.
— Я никогда бы не сдала его в руки правосудия, если бы он не отказался
платить. Его адвокат сказал Диане, что Морти понес убытки. Акции упали в
цене. — Она замолчала, напряженно о чем-то думая.
— Анни, как ты думаешь, мог ли Морти дать совет Аарону купить
акции? — медленно спросила она.
Анни пристально посмотрела на Бренду.
— Не знаю. Это не исключено. — Какое-то мгновение она
раздумывала. — Он очень консервативен и не интересуется биржевыми
играми.
— Над этим стоит задуматься, — сказала Элиз, быстро записывая что-
то в блокнот. — Какие акции он скупил?
Вдруг Анни покраснела. Догадка осенила ее.
— Конечно, это был Неистовый Морти, — вымолвила она в изумлении.
— Эврика! — произнесла Элиз. И они с Брендой стали испускать
радостные крики.
— Почему ты нам раньше об этом не сказала? — закричала Бренда.
— Из-за своей глупости, — сказала Анни. — Могу ли я
рассказать об этом Мигелю де Лос Сантосу?
— Да, если хочешь увидеть Аарона в арестантской пижаме.
— Это не использование
своего
человека в биржевой игре! —
давилась от смеха Элиз.
— Я не хочу, чтоб его упекли в тюрьму, — прокричала Анни.
— Послушай, они у нас все могут за это ответить, — откровенно
сказала Бренда. — Я имею в виду то, что цены на акции были взвинчены
искусственно. Я знакома с подобного рода биржевыми операциями и знаю, как
они ненадежны. Это была самая настоящая афера. Разве мы не можем всех их
уличить в этом? Ведь Гриффин выступал гарантом, Билл составлял контракты,
Аарон покупал акции...
— Не надо, пожалуйста. Мне нужно подумать о Сильви. Я не могу ввергнуть
Аарона в такую беду, — проговорила Анни.
— Билл никогда бы не сделал такое, на чем бы его поймали, —
сказала Элиз. — Это настоящий филадельфийский законник. — Она
поджала губы. — Каждый из них получит наказание по заслугам. Как там
говорится в
Микадо
?
Наказание должно соответствовать преступлению
.
— Давай, Элиз, не таись! Я приму в этом участие при условии, что и ты
будешь с нами. Мы обязательно должны найти выход, — сказала Анни.
— Я слышала от дяди, что у Билла какие-то трудности с Феб.
— Может быть, за это и следует зацепиться, — радостно предложила
Бренда. — Хотя она, как бомба замедленного действия, все равно
уничтожит себя сама.
— В чем еще уязвим Билл?
— Конечно, самое слабое его место — женщины. Скажи ему, что он плох в
постели, и ему уже не оправиться от удара до конца жизни.
— Это на самом деле так? — спросила с надеждой в голосе Бренда.
Элиз посмотрела на нее, как бы раздумывая, отвечать ей на этот вопрос или
нет. Потом, вздохнув, сказала:
— К сожалению, нет. — И хихикнула. — Хотя, кто его знает,
ведь это было давно.
— Может быть, нам удастся полностью разрушить его планы с женитьбой.
Тогда-то ему уже не оправиться, — предложила Анни.
— Это не совсем так. Он годами собирал антиквариат, который сейчас
стоит больших денег. И потом, он и без того довольно прилично зарабатывает.
— Ему ничего не стоит очаровать еще какую-нибудь богатую
невесту, — сказала Бренда и осеклась, понимая, что могла этим обидеть
Элиз.
— Все в порядке, Бренда. — Элиз пожала плечами. — Твоя
правда. Но я уверена, что в чем-то мы все равно сможем его уличить.
Бренда встала и достала из-под сиденья папку.
— Чуть было не забыла. Угадай, какой у меня для тебя подарок? Что я
буду иметь, если покажу тебе копии счетов и отчеты о расходах клиентуры
Билла? Эти документы достала Анжеле одна из машинисток, работающих в его
адвокатской конторе. Не знаю, пригодятся ли они, но попробовать можно.
— Бренда, ты — гений, — сказала Элиз. — Это — многообещающее
начало.
— А как насчет Джила? Его машина еще цела, — напомнила
Бренда. — Я хочу, чтобы он был наказан физически. — И, узрев на
лицах подруг выражение брезгливого отвращения, она продолжила: — Я знаю, вы
не приемлете насилия. Но девизом итальянской семьи Морелли было
око за
око
. Вы должны помнить, что Джил причинил Синтии страдания. За это его
нужно как следует поколотить. Давайте дадим клятву и заключим договор,
скрепленный кровью, что мы это сделаем.
Анни замотала головой.
— Никакого насилия. Насилие абсолютно исключается, — твердо
произнесла она.
Потом, улыбнувшись, наполнила узкий тонкий бокал шампанским и поставила его
на стол. Сняв с руки обручальное кольцо, с которым она так долго не могла
расстаться, Анни с возгласом:
Вот!
бросила его на дно бокала.
— Ах, так! — воскликнула Элиз.
Она со смехом стащила с руки свое кольцо и тоже бросила его в бокал.
Бренда, ухмыляясь и прикладывая титанические усилия для того, чтобы
освободить от кольца свой толстый палец, наконец сняла его и бросила в
бокал. Шампанское перелилось через край и пролилось на пол.
Бренда засмеялась и одобрительно покачала головой.
— Мы можем гордиться собой.
— Да, это точно, — согласилась Анни.
— Итак, договорились, с этого момента никаких сладостей, — сказала
Элиз, повернувшись к Бренде.
— И никаких попоек, — напомнила ей Бренда. — Пока не закончим
начатое дело.
— А оно не закончится, пока не закончится, — напомнила им
Анни. — Счастливого вам Дня благодарения!
Этой ночью Анни, лежа
...Закладка в соц.сетях
