Жанр: Любовные романы
Клуб Первых Жен
... Думаю, я снова буду сниматься в фильме, может быть, даже буду его
продюсером.
— Великолепно, — ответила Анни. — Это как раз то, что тебе
нужно, Элиз. Сделай что-нибудь для себя.
— Молодчина, — сказала Бренда. — Ты собираешься сниматься в
новом фильме или переснимать
Бульвар на закате солнца
?
Элиз засмеялась.
— Да, у меня есть новый сценарий. Но, прежде чем взяться за него, мне
нужно разобраться с другим незавершенным делом. Позвольте мне узнать: что вы
тут замышляете? Бренда, ты похожа на кошку, которая только что съела
канарейку.
— Пусть это будет крыса, — ответила Бренда. — Дело вот в чем:
Морти не сдержал данного им обещания. Он не собирается выдавать мне второй
чек. Поэтому я все вычисляю, что же является самым лучшим на свете после
денег? Думаю, что отмщение. Давайте отдадим его на откуп налоговой службе. Я
готова. Я вылью на него целый ушат грязи. Уж я смогу ему нагадить.
Она взяла из конфетницы, которую Элиз теперь всегда держала наполненной на
столике для кофе, пригоршню мармеладного пата и закинула его в рот.
— А что по этому поводу думаете вы? Элиз без колебаний сказала:
— Я думаю, ты должна это сделать. Если ты действительно уверена, что не
получишь этих денег, брось его на съедение львам. Может быть, тогда он что-
нибудь поймет. — Она откинулась на спинку стула, тряхнула головой и
произнесла:
— Ну и ублюдок!
— Диана предлагает нанять специалиста по налогам для того, чтобы он
помог мне разобраться в наших с Морти совместных доходах и определить, как
это может сказаться на мне. Диана предполагает, что меня не тронут, если я
сама сдам его налоговой службе.
Прежде чем Бренда продолжила, в разговор вступила Элиз:
— А почему бы тебе не привлечь к этому делу моего адвоката, специалиста
по налогам? Он очень хороший специалист, Бренда.
Бренда была счастлива. Элиз предложила свою помощь раньше, чем она попросила
об этом.
— Да, Элиз, пожалуйста. И чем скорее, тем лучше.
Анни наблюдала за Брендой. Она потеряла миллион долларов и может смеяться.
Почему она так не может? Сегодня утром звонил Аарон, чтобы сказать, что
произошел
небольшой сбой
и он не сможет возместить ущерб до конца года. А
между тем Анни должна была заплатить за обучение Сильви в этой четверти.
Плата за следующую четверть должна быть внесена до конца года. Аарон был
строг с ней. Он называл ее ворчуньей. Она пригрозила, что подаст на него в
суд или пойдет к Джилу Гриффину. Он же предостерег ее не делать этого.
— Анни, ты где? С нами? — спросила Бренда, чувствуя, что мысли
Анни витают где-то очень далеко.
— Да, конечно. — Она кивнула и произнесла с передразнивающим
бруклинским акцентом, как бы за всех: — У нас все в порядке или как?
И они рассмеялись, все трое, как если бы они были сестрами.
Билл вышел из лифта на сороковом этаже административного здания Уэйда Ван
Гельдера и почувствовал, что храбрость его куда-то улетучилась.
Направляясь в сторону сияющей чистотой конторки администратора на другом
конце большой, покрытой коврами комнаты, он вспоминал, зачем он здесь.
Прошлой ночью, лежа рядом с Феб и прислушиваясь к ее дыханию, он вдруг
понял, что его будущему с Феб грозит серьезная опасность, если он не
предпримет каких-либо шагов. Единственным человеком, стоящим на его пути,
был дядя Феб, Уэйд,
спикер
семьи Ван Гельдеров и попечитель их огромного
треста.
Утром Билл первым делом позвонил, чтобы договориться о встрече и был немало
удивлен тем, как скоро его приняли.
— Спасибо за то, что принял меня сразу, Уэйд, — сказал Билл,
усаживаясь в кожаное кресло, стоящее у стола из красного дерева, отделанного
кожей. Он посмотрел поверх головы Уэйда, заметив на стене коллекцию
старинных кремневых ружей.
— Я предполагал, что скоро услышу о тебе, — ответил Уэйд.
— Думаю, у нас есть кое-какие общие заботы, — несколько поспешно
произнес Билл, — поэтому я решил, что будет лучше прийти и все
выложить. Меня не покидает чувство, что нас связывают общие проблемы.
Уэйд посмотрел на свои руки, скрещенные на круглом животе, потом на Билла.
— Я не думаю, что это так. Мои тревоги касаются благополучия Феб.
Честно говоря, то, что Феб увеличила потребление наркотиков, а также ее,
мягко говоря, творческий застой каким-то образом совпали с началом ее связи
с тобой. Руки Уэйда пытались подровнять стопку промокательной бумаги,
которая и без того находилась в безупречном порядке. — И это
совпадение, как ты понимаешь, приводит к очень неблагоприятному заключению о
том, что ты не тот мужчина, который нужен Феб.
Он откинулся назад в своем вращающемся кресле. Билл был готов к такому
повороту событий.
— Сказать по правде, меня все больше начинает волновать то, что Феб
принимает наркотики. Я настолько встревожен, что наконец заручился ее
согласием проконсультироваться с очень известным психиатром. Я не
сомневаюсь, что с помощью доктора Розен Феб удастся постепенно прекратить
употреблять наркотики. — Билл опустил глаза. Втайне он боялся, что
наркотики связаны с их сексуальными проблемами более, чем он придавал тому
значения. — Больно смотреть на это. — Он поднял глаза и,
улыбнувшись, сказал: — Но теперь, когда Феб согласилась на лечение, я
настроен гораздо оптимистичнее. Это только начало.
Уэйд разжал большие пальцы своих стиснутых рук. Билл видел, что начинает
производить на него впечатление.
— А ты видел обзорную статью Джона Розена в
Таймс
о выставке
Феб? — продолжал Билл, стараясь не упустить свой шанс, пока перевес на
его стороне. — Розен пишет, что искусство Феб питает того, кто лишен
эмоций. Уэйд, — Билл засмеялся сдавленным смехом, — может быть,
это не то, что мы называем искусством, но у Розена большое влияние и
наметанный глаз.
Уэйд долго молчал. Билл не показывал, что беспокоится, но ощущал
беспокойство по влажности в подмышках. Он думал, что от этой встречи зависит
очень многое и, самое главное, судьба Феб.
Я не могу позволить им разлучить
ее со мной
.
— Билл, — произнес Уэйд, хмуря лоб, — тут есть еще один
момент. Ты, должно быть, знаешь, что Ван Гельдеры дружны с Эллиотами уже не
одно поколение. Нас связывает дело, мы общались, женились друг на друге.
Поэтому мы более чем встревожены тем, как Элиз отнесется к разводу.
Билл почувствовал, как глаза Уэйда буравят его, и понял, что в
действительности тревожит Уэйда.
— Я преклоняюсь перед Элиз, уважаю ее и по-своему люблю ее. Я уверяю
тебя, что ни в коей мере не обижу ее. Я не беру с нее ни цента на
организацию развода. Все мое имущество составляют коллекции японского
фарфора имари и монет. — Бросив взгляд на старинные ружья Уэйда, он
продолжал: — А также моя коллекция мушкетов и, конечно, средневекового
итальянского оружия. Я попросил Элиз продать его для меня по своему
усмотрению и выслать мне сумму, оставшуюся после вычета комиссионных. Она
согласилась. Я никогда не пытался что-то выгадать в нашем браке. — От
серьезности ситуации у него нахмурились брови. — В конце концов, я ведь
джентльмен. — Уэйд широко улыбнулся. — И я уверен, мне не нужно
говорить тебе, что я имею довольно значительные доходы. Что ни
говори, — Билл скрестил ноги, — а я ведь являюсь партнером
компании
Кромвель Рид
.
— Билл, мне кажется, что ты на правильном пути. — Уэйд дотянулся
до увлажнителя на своем столе и включил его. Предлагая Биллу сигару, он
продолжил: — Если ты можешь заверить меня, что Элиз не пройдет через
унижение уплаты расходов на организацию развода и готов подписать
предварительный брачный контракт, я не вижу дальнейших препятствий для вашей
с Феб совместной жизни.
Уэйд отрезал щипцами концы двух сигар, передал одну Биллу и зажег свою.
Медленно затянувшись несколько раз, он сказал:
— Добро пожаловать в нашу семью, Билл.
Билл выпустил большое кольцо дыма и подумал, что в жизни еще не курил лучшей
сигары.
13
ВИЗИТ То, что Аарон растратил деньги опекунского фонда Сильви, имело, по крайней
мере, один положительный момент: Анни была в гневе, и она знала, что этот
гнев был источником энергии. Энергии, которая могла помочь ей сделать то,
что она должна была сегодня сделать. Сегодня она собиралась увидеться с
Джилом Гриффином, а потом позавтракать с Джерри Лоэстом и выяснить у него,
как обстоят финансовые дела агентства. Она должна была узнать, на что ей
можно рассчитывать.
Она осознавала, что это становится навязчивой идеей, но не могла думать ни о
чем другом, кроме как о своем визите к Джилу Гриффину. Уставясь в
пространство, она медленно жевала свой завтрак. Вдруг до нее дошло, что она
даже не знает, что ест. Ей пришлось посмотреть в тарелку, стоящую перед ней,
для того чтобы вспомнить, что же это все-таки было, клубника? О, да. И
йогурт. Боже, она совершенно потеряла связь с реальностью!
Ей, вероятно, следовало рассказать Элиз о том, что сделал Аарон с фондом
Сильви, но она просто не смогла признаться в этом. Бренда уже презирала его;
она не смогла рассказать об этом Элиз еще и потому, что в их кругу не было
принято стирать свое грязное белье на публике. Все они предстали бы в самом
невыгодном свете: она как жертва, Аарон как простофиля, Джил как обманщик и
проходимец. Нет, она попытается сама все уладить.
Готовясь к выезду в город, Анни чувствовала несвойственную ей усталость. Она
была благодарна Хадсону за предоставленные им услуги шофера и лимузин, в
котором могла бы укрыться от неприятностей до той минуты, пока не будет
вынуждена встретиться лицом к лицу с олицетворением этих неприятностей в
образе Джила Гриффина. Внезапно она вспомнила, что не может позволить себе
воспользоваться услугами Хадсона, иначе во сколько же ей обойдется
сегодняшняя поездка в город?
Войдя в здание Объединенных фондов, Анни обнаружила, что ее фамилия есть в
списке ожидаемых посетителей, но ей пришлось прождать почти полчаса, чтобы
увидеть Джила. Она нервничала, а из-за кондиционера ее и вовсе бросало в
дрожь.
К чему этот кондиционер в ноябре?
И решила, что он, вероятно,
существует потому, что в это время года нельзя открыть окна.
Сколько энергии расходуется попусту
, — подумала она. Она полистала
свежий номер
Бизнес Уик
, не придавая значения тому, что читает. Могла ли
ее сейчас волновать проблема прорыва в технологии производства
микропроцессоров?
Наконец портье одарил ее скупой улыбкой:
Мистер Гриффин желает вас видеть.
Миссис Роджерс проводит вас к нему
.
Появилась пожилая женщина и повела ее по безлюдному коридору, покрытому
синей дорожкой.
Анни впервые была в офисе Джила, и ее поразили размеры помещения.
Южная и восточная стороны офиса состояли из зеркальных стен, отсюда же
открывался захватывающий вид на Манхэттенскую бухту. Она заставила себя
оторваться от этой живописной картины и посмотрела на человека, который
встал, чтобы поприветствовать ее. Она ждала какой-либо светской фразы, что-
то вроде:
Ну как идут дела?
, что могло бы помочь разговору между ними, но
Джил и не подумал это сделать.
— У тебя, как я понимаю, возникла какая-то проблема, — сказал он,
даже не дожидаясь, пока она сядет. Он внимательно рассматривал ее. И она
пожалела, что не надела что-нибудь более деловое, а не это простое черное
платье от Кэлвина Клайна. Он смотрел на нее так, как если бы она была в
купальном костюме. Он щурил глаза и скупо улыбался.
— Да, Джил, и я очень расстроена, — начала Анни. Она говорила
медленно и спокойно. — Ты знаешь, что я и Аарон учредили опекунский
фонд для Сильви. Это было почти двенадцать лет тому назад. Для Сильви этот
фонд значит очень много: Без него ей будет трудно рассчитывать на сносное
существование.
— Да, я помню, — ответил он. Его ледяные бледно-голубые глаза
холодно смотрели на Анни. Затем он перевел свой взгляд и стал осматривать
комнату.
— И этот фонд Аарон, не без твоей помощи, растратил и аннулировал.
Джил выслушал это обвинение, не шелохнувшись. Анни ждала его реакции, но ее
не последовало. Не было вообще никакой реакции. Они сидели в большой комнате
и молчали. Анни решила, что больше не заговорит первой, подождет, когда он
что-нибудь скажет. Она была смущена, хотя и знала, что ей не следует
смущаться. А он просто сидел, уставясь на нее, и не проявлял никаких
признаков волнения. Она чувствовала, как в ней нарастает гнев.
Анни не могла предположить, что он поведет себя так холодно и бесстрастно.
Вдруг она вспомнила письмо Синтии, и гнев заставил ее заговорить.
— Ты не имел юридического права позволить Аарону распоряжаться этим
счетом. Для этого требовалось мое согласие, а я его не давала и никогда бы
не дала. — Голос Анни стал набирать силу, и Джил жестом попросил ее
остановиться. Теперь он хотел говорить. Ну уж нет! Не тут-то было! — Не
прерывай меня, Джил, и не пытайся меня успокоить. Я разгневана и не
остановлюсь, пока не закончу. Я считаю, что по закону ты несешь
ответственность за потерю этих денег, а значит, их нужно вернуть каким-то
образом. Если их не вернут, я заставлю вас уплатить издержки.
Джил одарил ее презрительной улыбкой.
— Кого ты собираешься заставить это сделать? Аарона? Ведь именно он
растратил деньги фонда. Полагаю, что он уже достаточно взрослый, чтобы
отвечать по закону.
Она почувствовала, как внутри у нее все перевернулось.
— Я подам на тебя в суд.
— Все понапрасну, ты проиграешь. Я скажу, что он меня обманул. Что он
уверил меня в том, что действует с твоего согласия, а я поверил ему. В конце
концов, мы ведь с ним старые друзья. Я доверял ему. И я не первый, кого он
обманул. Он обманул и тебя.
Анни показалось, что он смотрит на нее с вожделением, а может, это плод ее
воображения? Так или иначе, но он был мерзок и достоин презрения. И если он
солжет в суде, ему, скорее всего, поверят. Но она попробует еще, в последний
раз. Она крепко сжала руки, надеясь, что это успокоит ее, и произнесла:
— Джил, то, что ты сделал, противозаконно. Что ты думаешь?..
Она не закончила фразу и отвернулась. Она не могла продолжать, не могла
смотреть на это бесстрастное лицо хищника. Стюарт был прав, когда говорил,
что в нем нет ничего человеческого.
— Я просто облегчил своему коллеге осуществление деловой
операции. — Джил говорил подчеркнуто вежливо, словно издеваясь над
Анни. — Это довольно-таки частая практика в бизнесе. Аарон является
президентом собственной фирмы. И он не является несовершеннолетним или
несведущим в этих делах.
— Возраст и компетентность Аарона тут ни при чем! Для того чтобы
аннулировать или продать акции этого фонда, нужны были две подписи, Джил.
Боже, неужели все это ничего не значит? Зачем тогда придумывать законы, если
они ничего не значат? Каким делом занимаешься ты?
Джил закрыл глаза и вздохнул.
— Итак, что же вы от меня хотите, миссис Парадиз? Вернуть вам деньги,
которые пустил по ветру ваш муж? Значит ли это, что я должен выложить их из
своего собственного кармана?
На мгновение Анни растерялась. Она вспомнила, что ей говорил о Джиле Стюарт:
ему необходимо заставлять людей страдать. Она заставила себя заговорить
спокойно.
— Да, Джил. Это как раз то, что тебе следует сделать. Верни деньги, не
благотворительности ради и не потому, что Сильви нуждается в них, а потому,
что ты в безнадежном положении. Возмести мне убытки, Джил.
Джил посмотрел на нее как на сумасшедшую.
— Хорошая шутка, Анни. Умная. А теперь давай спустимся на землю, и
побыстрее, пожалуйста. — Он посмотрел на часы. — Через десять
минут у меня назначена игра в сквош.
Анни не хотелось, чтобы Джил заметил, как он обидел ее. Она не собиралась
торопиться.
Я пришла сюда для того, чтобы что-то сказать, и я скажу это что-
то
, — думала она. Анни глубоко вздохнула.
— Джил, я устроила Сильви туда, где ей хорошо. Это стоит денег. Больших
денег. Для этого и был создан ее фонд. И если ты думаешь, что я это так
оставлю, ты действительно сошел с ума.
Она встала и обнаружила, что у нее трясутся ноги. Джил холодно посмотрел на
нее.
— Делай то, что ты считаешь нужным... и ты увидишь, что из этого
получится. — Он встал и растворил двери с помощью пульта дистанционного
управления.
Анни повернулась, чтобы уйти. Если она и хотела что-либо добавить, то было
уже слишком поздно. Вошла Нэнси Роджерс. Да, у Джила был крепкий тыл. Анни
понимала, что миссис Роджерс стоит за своего шефа горой. Они и порознь были
достаточно гнусными, но вместе представляли такую стену, которую Анни
разрушить было не по силам. Ей хотелось подойти к его столу, взять пресс-
папье, и ударить им Джила по голове. Вместо этого она вышла, не произнеся
больше ни слова.
В машине, которую вел Хадсон, гнев прошел, и она заплакала. Они были слишком
могущественны для нее. Если бы даже она попыталась подать на них в суд, они
бы привлекли своих адвокатов и выиграли дело. Могла ли она втоптать имя
Аарона в такую грязь? Это им обоим дорого бы обошлось, а у нее нет денег.
Денег, которые Аарон клятвенно обещал вернуть. Но когда он вернет их? И
каким образом? Что ей делать? Очень скоро за пребывание Сильви в школе нужно
будет заплатить. Доктор Геншер пообещала дать ей небольшую отсрочку, но Анни
не знала, сколько времени ей понадобится, чтобы достать деньги.
Миссис Роджерс, держа наготове свою записную книжку, провожала Джила по
коридору к выходу. Джил торопился на матч по сквошу. По тому, как отрывисто
он говорил, миссис Роджерс поняла, что он зол.
— Отмените обед с Джилхули, — сказал он. — И не назначайте
его вновь. Мы позвоним ему как-нибудь на следующей неделе. Не забудьте к
моему возвращению положить мне на подпись документы наших партнеров из
Митцуи
.
— Хорошо, мистер Гриффин.
— И позвоните Гибсону из отдела маркетинга. Мне нужен обзор нашей
рекламной программы. Я просмотрел один из наших рекламных роликов прошлой
ночью и считаю, что его нужно переделать.
— Хорошо, сэр, — произнесла она, чувствуя симпатию к Гибсону.
— Очевидно, для снятия рекламных роликов следует привлечь в
Объединенные фонды новое рекламное агентство. Никаких встреч с
представителем компании
Парадиз — Лоэст
. И скажите ему, что это я так
распорядился.
Анни скользнула в кабинку и села напротив Джерри Ло-эста. Магазин сладостей
Пита на пересечении Лексингтон-авеню и Восемьдесят третьей улицы совсем не
изменился с тех пор, как бабушка Анни приводила ее сюда тридцать лет тому
назад. Так и казалось, что сейчас Арчи и Вероника взберутся на металлические
стулья и закажут вишневую
Коку
. После встречи с Джилом это было как раз то
место, где можно было посидеть в безопасности и успокоиться.
Она посмотрела на Джерри. С ним она также чувствовала себя в безопасности.
Хотя выглядел он не очень здорово.
Я, наверное, выгляжу так же
, —
подумала она и улыбнулась Джерри.
— Спасибо за то, что отклонился от своего маршрута, чтобы встретиться
со мной, Джерри. — Джерри и его жена Юнис жили в Джерси, а офисы
компании
Парадиз — ЛОэст
находились на Двадцать третьей улице.
— Рад видеть тебя, Анни. Не очень-то часто мы теперь встречаемся.
— Как Юнис? В последнее время Аарон мне почти ничего не рассказывает.
Мы довольно давно с ним не беседовали.
— Мы с ним тоже не часто беседуем, — ответил Джерри, печально
улыбаясь.
— Вероятно, это сказывается на вашем деле.
— Если послушать Аарона, то на работу это влияет не более, чем когда-
либо.
Анни облокотилась на спинку стула. Подошла официантка, и она заказала себе
бутерброд с листьями салата и помидором и стакан лимонада. Джерри ничего не
заказал.
— Кстати, Крис преуспевает. Он у тебя молодчина. Он заменяет мне сына,
которого мне всегда не хватало, — произнес Джерри, улыбнувшись.
Анни кивнула. У Джерри с Юнис были дочери-близнецы. Она всегда подозревала,
что Джерри хотел иметь сына.
— Джерри, я хочу знать, как у вас идут дела. Мне очень неловко
спрашивать об этом тебя, но мне не хочется вовлекать в свои проблемы Криса,
а от Аарона я не могу получить прямого ответа.
— Дела идут в гору, но и расходы растут. Аарону удалось хорошо
заработать, но позже мы много потеряли, — сказал Джерри и замолчал.
Потом он посмотрел на стол и снова на Анни. — Я чувствую себя так, как
будто работаю у Аарона из милости. Мое партнерство с Аароном распалось. Мы с
ним почти не разговариваем. — Анни видела, как расстроен Джерри. —
Думаю, что он просто пытается избавиться от меня. И ему удастся это сделать
с помощью денег.
— Это, скорее всего, лишь прессинг, Джерри. Я не верю, что Аарон может
предать тебя. Нет, Джерри, ты нужен Аарону.
Джерри покачал головой.
— Больше не нужен. Он изменился. Теперь ты знаешь, что ты не
единственная, кого предал Аарон.
ШАГ ЗА ШАГОМ Наутро Анни проснулась рано, полная сил. После хорошего сна все казалось не
таким уж мрачным. Прямо в пижаме она вскочила на велотренажер, затем в
течение двадцати минут занималась аэробикой. Она чувствовала себя сильной, и
эту силу ей придавал гнев. Сегодня она должна была посетить господина де Лос
Сантоса в Комиссии по контролю за инвестициями. Собираясь переодеться, она
зажгла свет, обнаруживший великолепно подобранный гардероб простой и
элегантной одежды, в основном черного цвета, цвета слоновой кости и
бежевого. В эту гамму вкрапливался розовый цвет ее летней хлопчатобумажной и
шелковой одежды.
Что ей надеть в Комиссию по контролю за инвестициями? Анни вспомнила, как ей
было неловко в своем простом маленьком черном платье под взглядами Джила, и
с каким вожделением он на нее смотрел. Она подумала, что ей следует
выглядеть по-деловому. Ведь это старое бюрократическое заведение. Скорее
всего, там будет душно. Они занимаются финансовыми проблемами, законами и
правопорядками, и ей хотелось, чтобы ее восприняли всерьез. Ей нужно
выглядеть не очень молодой и консервативной.
Она остановилась на стареньком классическом твидовом костюме от Шанель,
бежевом с черным, единственном костюме от Шанель в ее гардеробе. Подобрав к
нему шелковую бежевую блузку и бежевые с черным лодочки от Шанель, она
подумала, не надеть ли ей черную шляпку с вуалькой-паутинкой, которую она
надевала на похороны Синтии.
В лимузине по пути к Федерал-Плаза Анни обдумывала, что скажет. Она
надеялась, что не растеряется, как в офисе Джила.
Надеюсь, он не какой-
нибудь тупой бюрократ или коррумпированный ублюдок. Думаю, мы найдем с ним
общий язык
.
В здании на Федерал-Плаза оказалось не так просто найти нужного ей человека.
Просторные холлы и современные офисы сменились лабиринтами маленьких
коридоров и крошечными старомодными офисами подвального этажа с дверями из
матированного стекла. В одном из таких офисов она наконец нашла Мигеля де
Лос Сантоса.
Сердце ее екнуло при виде плакатов и лозунгов левого толка семидесятых
годов, которые, неизвестно почему, до сих пор здесь висели. Но сам адвокат
производил впечатление живого и довольно современного парня, поэтому она
воздержалась от скоропалительных выводов. Он был высок, с черными волосами,
как у Аарона, и оливковой кожей, с большими глубоко посаженными глазами на
длинном и худом лице. К приходу Анни Мигель де Лос Сантос уже осушил пару
стаканов виски. Он встал, рассматривая ее с головы до ног. На мгновение ей
показалось, что что-то вспыхнуло и погасло в его глазах. Первой ее мыслью
было то, что она чересчур разодета. Должно быть, это шляпа. И она пожалела,
что надела ее.
— Я Мигель де Лос Сантос.
— Анни Парадиз. Означает ли Мигель де Лос Сантос
святой Михаил
?
— Если переводить очень приблизительно, — ответил он. — Итак,
вы пришли поговорить о Джиле Гриффине.
— Да, вы его знаете?
— Кто же его не знает? — Мигель пожал плечами. — Конечно, я
не знаком с ним лично, если вы это имели в виду. Полагаю, что вы знакомы с
ним лично?
— Да. Это
...Закладка в соц.сетях
