Жанр: Любовные романы
Летняя буря
...ояси! Убери лапы от моего мужчины. И еще — не
забыть бы одной вещи, как только Фил уйдет. А пока она посмотрела на него
взглядом ученицы младших классов и холодно пробормотала:
До свидания
. Фил,
насвистывая, ушел, а Эмилия, вся в мечтах, лениво прошествовала на кухню.
Чарли взяла скрипку и снова вернулась к своим бесконечным гаммам.
— Это продолжается уже битых два часа, — пожаловалась Эмилия, явившись
из кухни. — Нельзя ли прекратить этот вой?
Чарли играла с трудом, стараясь не порвать струны. Услышав Эмилию, она
опустила смычок и покачала головой.
— А вы играете, Эмилия? — кротко спросила она.
— Конечно, на пианино и аккордеоне. У нас в семье всегда уделяли
внимание культуре.
— Я так и думала. — Чарли сгибала и разгибала пальцы: после
шестинедельного безделья мышцы ослабли. — Могу я вам дать совет?
— С какой стати? — огрызнулась Эмилия. — Мы с вами, в конце концов, не
закадычные подруги. Вы скоро уйдете, а я приду, но на этот раз заполучу
кольцо на палец прежде, чем...
— Да, — прервала ее Чарли, — я вас понимаю. Но мы ведь обе женщины,
Эмилия, а живем в мире мужчин, и мне не хотелось бы, чтобы вы испытали то,
что испытала я.
— Например?
— Никогда не говорите ему, что вы умеете играть, — прошептала Чарли.
— Неужели? Вы хотите остаться единственной музыкальной звездой на
местном небосклоне?
— Я? — В смехе Чарли звучала горечь. — Поверьте, если бы я знала
заранее, я бы даже не заикнулась Филипу о музыке.
— Ну что ж, расскажите, — попросила красавица блондинка.
— Вы ведь, конечно, знаете, что у Фила нет слуха. Абсолютно. Вы
слышали, как он насвистывал, уходя. Он полагает, что это музыка.
Единственный жанр, который он признает, — это кантри.
— А если не играешь кантри?
— Он не отличит одну песню от другой, но, как типичный выходец из Новой
Англии, приходит в ярость, если ему говорят об этом. Как вы думаете, что
случилось у меня с ногой?
— Вы хотите сказать?..
— Ага. Я играла Римского-Корсакова, а он заявил, что я издеваюсь над
ним и...
— Господи, он вас снова побил?
— Не совсем, — ответила Чарли. Все-таки трудно врать, подумала она.
Выдавать ей порциями или выложить сразу, пока я в ударе? — Нет, не то чтобы
побил, он ударил меня ногой по колену и отшвырнул в сторону.
— Я не верю, — пробормотала Эмилия. — И почему вы мне все это
рассказываете?
— Я уже говорила. Я скоро уйду, Эмилия, и буду чувствовать себя
виноватой, не предупредив вас насчет Фила. Нам, женщинам, и так трудно жить,
а если еще мириться с хулиганом... — Здесь надо было бы уронить слезу, но не
получилось. Поэтому Чарли взяла скрипку и направилась в спальню. — А вообще,
не обращайте на меня внимания, дорогая. Вы старше и опытней меня. Но —
будьте осторожны!
И на этой высокой ноте Чарли удалилась, не испортив важного акта драмы.
Следующее утро было ясным и жарким. Но когда Чарли сообщила свою новость
Филу, и погода и разговор стали тягостными.
— Но почему вы вдруг хотите вернуться к себе? — сердито потребовал он
объяснения, глядя на нее в упор и забыв про ложку с кашей, которую не донес
до рта. Молоко расплескалось и потекло у него по подбородку.
— Боже мой, да не кричите на меня с утра! И вообще не смейте на меня
кричать. — Чарли отставила от себя тарелку и едва не швырнула ее. — Мне не
нужно ваше разрешение, чтобы вернуться в собственный дом.
Сцена грозила перерасти в грандиозный скандал, однако Фил, против своего
обыкновения, тут же замолк. Наступила тишина, только Бет Сатерленд осторожно
орудовала у плиты.
— Что ж, если вы не переносите жару, вам лучше уйти из кухни, — сказал
наконец Фил.
Чарли снова придвинула к себе тарелку с кашей и стала усердно ее уписывать.
Как раз сегодня она не собиралась уходить. Можно было бы еще поиграть в эти
игры, впрочем, все уже и так ясно.
— Ну что? — спросил Фил.
— Ничего, — ответила Чарли, плотно сжала губы и с трудом встала на
ноги. С рукой дело явно шло на поправку, она полагала, что врач сегодня
снимет повязку. Что же касается колена, то отек спал, и она вполне могла
передвигаться на костылях. — Итак, я ухожу, — сказала Чарли и вышла из
кухни.
— Счастливо. — Фил даже не встал из-за стола.
Странные отношения! — думала Чарли. То он Бог знает как со мной обращается,
а потом хочет, чтобы я с ним целовалась. Все было бы просто, если бы не эти
дьявольские поцелуи. В спальне Чарли попыталась решить, как ей переезжать, и
ответ не замедлил явиться в лице Бет Сатерленд.
— Спасибо вам за помощь, — поблагодарила Чарли. — Вы такая приятная
женщина, и как вам удается ладить с таким... — Чарли никак не могла
подыскать нужного слова.
— Противным, — подсказала Бет.
— Вот-вот. Противным человеком, — со вкусом произнесла Чарли.
Именно: противный, хотя и не во всем! Ведь не во всем, Шарлотта Макеннали?
Не во всем.
— Если вы упакуете мою сумку, Бет, я пойду во двор отпустить Хэнку.
— Хэнку?
— Мою чайку. Ветеринар сказал, что как раз сегодня можно отпустить ее
на волю.
— Уж лучше, душечка, я вытащу эту огромную клетку во двор, а вы сложите
вещи. К Чарли вернулось хорошее настроение.
— Терпеть не могу складывать вещи. Давайте...
— ..вместе выпустим эту несчастную птицу, — договорила экономка.
Они так и сделали. Когда крышку клетки открыли, чайка на миг забилась в
угол. Черные как смоль глазки следили за движениями женщин, и когда птица
убедилась, что они на безопасном расстоянии, еще неуверенно подпрыгнула,
мягко взмахнула крыльями и взвилась в небо, словно реактивный самолет.
Прикрыв глаза рукой, Чарли следила за ней. Чайка набрала высоту, потом
закружила над ними, спикировала вниз посмотреть на место своего заточения и
тотчас взмыла воздушные просторы звали ее к себе.
— Как вы думаете, она вернется? — спросила Чарли.
— Не думаю. Неспроста ведь говорят — птичьи мозги.
— А мне всегда грустно, когда что-то кончается, — объяснила Чарли. —
Что делать с клеткой? Она такая тяжелая.
— Оставьте ее до прихода хозяина. Мужчин надо использовать. А теперь
займемся чемоданами?
— Что здесь происходит? — раздался голос Эмилии, она сегодня встала
намного раньше обычного.
— Ваш счастливый день настал, — смеясь, объявила ей Чарли, — я
возвращаюсь к себе домой!
— Это уже кое-что, — сказала Эмилия и удивила Чарли и Бет, предложив:
— Раз вы отбываете, я помогу вам уложиться!
Один только Сэм не выказал ни малейшей радости. Когда Чарли, возглавляя
процессию, вышла из дома, он уселся перед ней и жалобно завизжал.
— Но я должна, Сэм. Это часть моего плана.
Чарли прохромала мимо него, а он, визжа, пошел следом. К полудню переезд был
завершен. Бет по-матерински обняла ее, Эмилия шутливо отсалютовала, а Сэма
прогнали домой. Чарли устала. Она приготовила себе чашку чая, а в старой
жестянке, куда не заглядывала неделями, нашла пару крекеров. Потом оделась в
синюю юбку и скромную кружевную блузку и, бегло оглядев комнаты, вышла на
веранду, где, конечно же, сидел Сэм. Он встал и пошел вместе с ней к машине.
— Нет, Сэм. Иди домой.
Сэм сделал вид, что не слышит. Повторив приказ, Чарли обошла вокруг машины и
быстро села за руль. Сэм не успел за ней и увидел только, как хлопнула
дверца у него перед носом. Сидя на обочине дороги, он горестно завизжал.
Медсестра взглянула на талон Чарли и сделала ей выговор:
— Вы опоздали, а у доктора каждая минута на счету.
— Я пришла на пятнадцать минут раньше, — твердо возразила Чарли.
Ох уж эти врачи и юристы, мысленно негодовала она, сидя в приемной, с ними
надо обращаться на манер древних римлян: сделать их муниципальными рабами.
Этот ужасный день никак не кончался. Наконец, после того как она прождала
пятьдесят минут, мимо нее, насвистывая, прошел врач. Бормоча себе под нос,
он осмотрел ее руку. На это ушло три минуты. Продолжая бормотать, осмотрел
колено. Четыре минуты. Затем он сказал Чарли что-то на своем непонятном
медицинском языке и исчез.
— Повязку сейчас снимем, — перевела сестра. — Колено совсем неплохо, но
вы слишком его утруждаете. Приходите через две недели.
После этого Чарли уже в другом кабинете сняли гипсовую повязку. Она еще не
дошла до входной двери, как счет уже был готов. Но когда выяснилось, что
Чарли — член организации содействия здравоохранению, которая и будет
оплачивать счет, служащая улыбнулась и даже перекинулась с ней парой слов.
Потом Чарли заехала в супермаркет. Хозяин — молодой человек лет двадцати
четырех и большой любитель женщин с хорошей фигурой — знал Чарли и велел
своему помощнику выгрузить тележку с продуктами в ее машину, а сам вышел на
порог магазина проводить ее.
— Мы должны с вами как-нибудь отправиться на танцы, мисс Макеннали,
предложил он.
Чарли посмотрела на костыли, пожала плечами и поехала к себе на остров.
— Как продвигается кампания? — Клодия Сильвия, как обычно в конце
рабочего дня, обходила комнату, осматривая цветы.
— Не блестяще, — ответил Фил, откинувшись в кресле и водрузив ноги на
стол. — Кажется, сегодня утром я перестарался. А когда она заговорила о
переезде, я понял, что все лопнуло. Не знаю, почему меня это так волнует. В
конце концов, она всего лишь рыжая пиликалка. Подумаешь, скрипач!
— Что ты имеешь в виду, говоря, что перестарался? — Клодия взяла кувшин
с водой. Кактусы поливать было не нужно, но она не осмеливалась повернуться
к Филу лицом, чтобы он не увидел ее смеющихся глаз.
— В одном журнале я прочел про парня, у которого есть девушка, но она
не очень-то им увлечена, вот он и изображает то пыл, то холодность, чтобы
совершенно сбить ее с толку, тогда — раз! — и совращает ее! Поняла?
— Конечно, поняла, — ответила Клодия. — Он ее околдовал. Но для этого
надо точно знать, кто именно сбит с толку. Пыл и холодность?
— Да. Только сегодня утром я перебрал по части холода. Я думал, что
присутствие Эмилии вызовет хотя бы маленькую ревность.
— И не получилось?
— Знаешь, ухаживать за женщиной — это все равно что поступить учеником
к волшебнику, — задумчиво размышлял Фил. — Приходится быть очень осторожным
с дозами яда и магией. Более двух недель я старался изо всех сил, и что
получилось: Эмилия на стену лезет от ревности, а Чарли словно посторонний
зритель.
— Интересно, из каких журналов ты черпаешь эти сведения, — удивилась
Клодия. — Полгода назад, если ты ухаживал за девушкой, тебе не нужны были
учебные пособия.
— Нет-нет, — запротестовал он. — Я многих расспрашивал. К несчастью, все давали разные советы.
— Вот почему среди рыбаков не много женатых.
— Наверное. Я, пожалуй, пойду.
— Иди, — сказала Клодия. Из окна она увидела, как его машина выехала из
подземного гаража, и, обращаясь к цветам, решительно заявила:
— Надо поговорить с этой девочкой — у нее нет матери, а Фил известный
донжуан. Судя по всему, она не знает, как ей быть. Воображаю себе брачную
ночь, когда молодые понятия не имеют, что делать!
При этих словах даже розы покраснели.
Выехав на солнечную сторону, Фил вспомнил, что всегда хотел иметь автомобиль
с откидным верхом. Движение постепенно становилось интенсивнее. В июне
рабочий день заканчивался рано, в школах занятий уже не было, а пляжи
переполнены. Самое время залить танкеры, подумал он, — летом, в период
затишья, цены на горючее заметно падают. Свернув на дорогу номер шесть,
ведущую к перешейку, он позвонил из машины в нефтяную компанию и сделал
заказ.
На острове все выглядит мирно, отметил Фил, въезжая вверх по холму. Когда он
вышел из машины, его встретил Сэм, но вид у любимца был унылый.
— Что случилось, старина? — Фил почесал его за ухом, Сэм разок лизнул
ему руку и побрел в сторону.
Тоскует, понял Фил и вошел в дом. Бет Сатерленд сидела за кухонным столом и
пила чай. Обычно при виде хозяина она вставала, но сегодня, подперев
подбородок ладонями, только вздохнула.
— Похоже, я попал на похороны, правда, не знаю, кто умер, — сказал Фил.
— Мы все, — еле слышно ответила Бет. — Эмилия еще здесь, а Чарли ушла.
— Не беспокойтесь, скоро будет как раз наоборот, — пообещал он. — Когда
Чарли возвращается?
— Насколько я поняла — никогда.
— Никогда? — У него засосало под ложечкой. — Как так?
— Она забрала все свои вещи, — ответила Бет, — отпустила чайку и ушла.
Потом я видела, как она вернулась, что-то вынесла из машины и уехала по
южной дороге.
— Обратно к мосту?
— Нет, поехала по этой грязной дороге, что идет вокруг острова.
Ты в этом виноват, кричала его совесть. Ты слишком увлекся игрой, влюбленный
дурак. Что теперь делать?
— Поешьте супа, — Бет поставила перед ним тарелку.
Фил взял ложку и машинально поднес ее ко рту, зачерпнув из пустой тарелки.
— Подождите, пока я налью, — проворчала Бет. — Вы, я вижу, расстроены
не меньше, чем Чарли после разговора с Эмилией.
— Чарли разговаривала с Эмилией? — Имя
Эмилия
вернуло его к
действительности.
Бет кивнула, а Фил кинулся из-за стола в гостиную и заорал, задрав вверх
голову:
— Эмилия!
Из комнаты наверху донеслось какое-то царапанье, и на лестнице появилась
Эмилия.
— Фил? Ты ведь не сердишься на меня, не так ли, Фил?
— Я тебе сейчас покажу, как не сержусь, — пробормотал он. — Спускайся
вниз и признавайся, что ты сказала сегодня Чарли.
— Так ты о Чарли? Честное слово, я не умею играть, Филип. Не возьму ни
единой ноты!
— Ты можешь играть хоть на свистульке, мне наплевать, — кричал он. — Я
хочу знать, что ты сказала Чарли сегодня утром?
— Я.., я ничего ей не говорила, — пропищала Эмилия, — Это она
сказала...
— Что она сказала?
— Пожалуйста, не кричи на меня, Филип. Она сказала, что уходит, а я...
— Черт побери, да прекрати ты шмыгать носом и спускайся вниз!
Но Эмилия, собрав остатки мужества, закричала в ответ:
— Не спущусь! Ты не смеешь так обращаться со мной!
— Как обращаться? — Он старался говорить спокойно, но собеседница на
верху лестницы начала рыдать, опрометью побежала в свою комнату, хлопнула
дверью и заперлась.
— У вас неприятности? — спросила Бет, стоя в дверях кухни и одеваясь,
чтобы уходить.
— Даже не представляете какие, — вздохнул Фил. — Но по-моему, за вами
никто не приехал. Как вы доберетесь домой?
— Просто не знаю, — ответила экономка. — Элли должна была приехать еще
полчаса назад. Что там...
— Вот что, — заявил Фил, — сегодня больше никто не хочет со мной
разговаривать, так что я вас отвезу.
— Это было бы замечательно, мистер Этмор. Довезите меня до автобусной
остановки.
— Не говорите глупостей, — сказал Фил, помогая ей сесть в
перше
. — Я
довезу вас до самого дома, миссис Бет, вот так. Вы моя единственная любовь.
— Будет вам. — Экономка даже покраснела. Пусть это послужит тебе
уроком, подумал Фил, включая зажигание, — нашей миссис Бет шестьдесят пять,
не меньше, а она все еще умеет краснеть. В недоумении он покачал головой,
выехал на дорогу и свернул к понтонному мосту.
— О Боже! — вдруг воскликнул Фил и резко затормозил.
— Господи, — вторила Бет Сатерленд и, забыв всю свою скромность,
впилась ему в плечо.
Эмилия Фрейтас, все еще дрожа от страха, подглядывала из окна своей спальни
на втором этаже и видела, как
порш
отъехал от дома. Должно быть. Фил
уезжал ненадолго, а когда вернется, она окажется с ним наедине, и этого
Эмилия не могла представить.
— Благодарение Господу за то, что послал мне Чарли Макеннали, —
бормотала Эмилия, запихивая наиболее ценные из своих вещей в простую
пластиковую сумку. Она знала, что в доме, кроме нее, никого нет, но
спустилась по лестнице, словно ночной воришка; крадучись, вышла через
боковую дверь и тихо прикрыла ее за собой.
Ни в коем случае нельзя идти к мосту — Фил может вернуться в любой момент. К
мосту она пойдет позже, после его возвращения, а сейчас надо спрятаться.
Может быть, попросить убежища у Чарли? Но просить не пришлось: дом Чарли
оказался пуст, дверь открыта, но на веранде сторожил Сэм. Минут десять с
безопасного расстояния Эмилия пыталась уговорить его отойти от двери. И лишь
когда подъехал
порш
и Сэм убежал ему навстречу, тихонько юркнула внутрь,
заперла за собой дверь и упала в кресло, трясясь от страха.
Глава 9
Часам к четырем Чарли начала сожалеть о предпринятом путешествии. Больше
часа у нее ушло, чтобы вытащить лодку-плоскодонку на берег. Еще час на
законопачивание швов. В пособии, приобретенном в магазине скобяных товаров,
все выглядело очень просто, но оно не учитывало случаев, когда работник
стоял на костылях и с одной его руки был только что снят гипс.
Теперь ей оставалось лишь прибить гвоздями доски пирса. А перед этим можно
съесть бутерброд, что она и сделала, улегшись на песке. Тут, само собой, ее
и выследил Сэм.
— Ах ты, бедняжка, — пожалела его Чарли, — совсем исхудал. Неужели тебя
никто не кормит?
Сэм согласно заворчал и уселся рядом, требуя бутерброд. Он ел все у всех и в
любое время, как настоящий пролетарий. Кулинарные же способности Чарли не
простирались дальше бутербродов.
— А где капитан Филип Синяя Борода? — спросила она. Сэм посмотрел на
нее, уклончиво хрюкнул и полез пятачком в пустые бумажные пакеты. — Все
съедено, малыш, — призналась Чарли. — Я на диете.
Это слово Сэм знал. Он возмущенно взвизгнул и убрался в тенек под пирс.
— Тебя это тоже касается, — весело крикнула ему вслед Чарли.
Она снова осмотрела лодку и столкнула ее с песка. Лодка выглядела пригодной
для плаванья, но в этом Чарли разбиралась не лучше, чем в японских драконах.
К тому же в ее положении она ничего больше сделать не могла. Лодке
полагалось иметь два весла, но нашлось только одно.
— Подумаешь! — крикнула она Сэму. — Это ведь не яхта, а рабочая
посудина, понял? Сэм затаил обиду на диету и не отвечал.
— Буду разговаривать сама с собой, — объявила Чарли. — Ты ведь знаешь
старинную песенку про даму, которая гуляла по дороге и увидела спящих в
канаве мужчину и свинью?
Чарли спела песню, а Сэм этого не вынес — свирепо посмотрел на нее,
проворчал что-то свинячье в ответ и медленно ушел. Чарли так и не поняла,
что ему не понравилось: слова песни или исполнение.
Солнце еще не зашло, поэтому она взялась за молоток и стала укреплять
расшатанный старый пирс.
В летние дни в Новой Англии солнце заходит в половине восьмого, но уже в
пять оно перемещается к западу, прикрытое дымкой загрязненного воздуха,
которая обволакивает Фэрхейвен, гавань и Нью-Бедфорд. Стайка чаек следовала
за двумя рыболовецкими судами, которые на подходе к гавани сбрасывали мусор
с кормы.
Законом это было запрещено: птицы быстро теряли способность охотиться, а
люди избавлялись от отходов без всяких затрат. И все же во всей этой
неприглядной картине было какое-то колдовское очарование, когда лучи солнца
пробивались сквозь дым и копоть. Чарли села в позу йоги, насколько позволяло
колено, и с сентиментальным волнением наслаждалась пейзажем. Если бы не визг
Сэма, она бы не услышала шагов у себя за спиной. Чарли обернулась.
— Эмилия? Что случилось? У вас такой вид, будто вас волоком протащили
через ограду!
В голосе Чарли было достаточно сочувствия, чтобы вызвать слезы, и они,
словно муссонный дождь, покатились по лицу Эмилии. Когда она кинулась бегом
к Чарли, та поднялась ей навстречу.
— Я должна была послушаться вас, — выпалила Эмилия. — Я вам не
поверила, но он ругался как сумасшедший. Я думала, он прибьет меня на месте.
Господи, какой негодяй!
С этим Чарли согласилась. Вещи надо называть своими именами, но Эмилия не
это хотела услышать.
— Ну, ну. Я уверена, он на самом деле не думает всего того, что
наговорил. Может, вы его не так поняли.
— Ну уж нет, каждое его слово имело свой смысл. Я сказала, что не смею
взять ни одной ноты, а он заорал на меня что-то насчет игры на грошовой
флейте, чтобы я что-то сделала с этой флейтой... Точно не помню, но это было
ужасно. Я бы и не смогла ничего подобного... И как, скажите, вы сыграете на
флейте, если вы?.. Господи, что за негодяй!
— Что ж, возможно, вы правы, — вздохнула Чарли. — Волк оказался волком.
— Да. — Блондинка уселась на пирсе и стала изучать горизонт. — Мне надо
убираться с этого острова!
— Но мост в противоположной стороне, — объяснила Чарли, — в четверти
мили отсюда. Почему бы вам просто...
— Я не могу, — не дослушала Эмилия. Она снова была на грани истерики.
Если она не прекратит рыдать, прилив сегодня ночью будет сильнее обычного,
подумала Чарли. Эмилия поднялась. Вся ее утонченность куда-то исчезла:
тонкое хлопчатобумажное платье порвалось наверху, белая шейка была чем-то
испачкана, а длинные белокурые волосы спутались.
— Я переждала у вас в доме, пока он не съехал с моста. — Эмилия
вопросительно посмотрела на Чарли и умолкла.
— Не возражаю, — сказала Чарли. — В беде любой выход хорош. А что вы
сделали потом?
— Потом я осторожно вышла из дома и пошла к мосту. О Боже! — Снова
слезы, но уже не такие обильные. Кажется, все выплакала, подумала Чарли.
Эмилия вздрогнула, потом все же взяла себя в руки и быстро заговорила почему-
то шепотом:
— Мост сломался, на него въехала одна из этих огромных цистерн с
нефтью, ее колеса проломили доски, и мост оказался под водой, вернее, то,
что от него осталось. Там две пожарные машины и буксир, но я даже и не
пыталась пройти по этим перекладинам.
— А я-то думала, что у меня бурная жизнь, — сказала Чарли. — Не хватает
только урагана, и сюжет готов. Я вам даже завидую.
— Ураган? Начинается ураган? Мне нужно поскорее удирать отсюда!
воскликнула Эмилия. — После Филипа мне только этого не хватало! Как вы
считаете, он может меня выследить?
— Сомневаюсь, — ответила Чарли. — Единственная ищейка на острове — это
Сэм, а он прячется под пирсом.
Эмилия заглянула под пирс.
— Я знала, что с этим Филипом не все в порядке. Еще когда мы были
помолвлены, я замечала за ним некоторые странности. А теперь: взрослый
мужчина и домашняя свинья? Да кто про такое слышал?
— Действительно, — согласилась Чарли. Ей уже полюбились и Филип, и его
свинья, но не будешь же говорить это особе, от которой хочешь отделаться!
— А на этой лодке можно плыть? — спросила Эмилия.
— Не знаю, — задумчиво ответила Чарли. — Вы умеете плавать?
— Немного.
— Возможно, лодка и поплывет. — Хотя Эмилия все еще пребывала в
паническом состоянии, она уловила в голосе Чарли нотки сомнения. — Видите
ли, я впервые смолила лодку, — продолжала Чарли удрученным тоном. — Я
старалась, как могла, но не опробовала ее, так как совсем не умею плавать.
У бедняжки Эмилии было в роду десять поколений моряков, и на Чарли она
посмотрела подозрительно.
— Тут только одно весло, — сказала Эмилия.
— Да, — ответила Чарли. — Я не знаю, можно ли грести одним веслом.
Может, лучше не пытаться?
Вопрос повис в воздухе. Эмилия, несомненно, хотела удрать отсюда, и только
страх удерживал ее. От пирса до материка было каких-нибудь сто ярдов — длина
футбольного поля. Небольшие волны пенились у берега.
Вдруг громко завизжал Сэм — он что-то услышал и оповещал о чьем-то прибытии,
потом быстро потрусил по пляжу.
— Он уже здесь, — печально объявила Чарли.
— Кто?
— Филип Этмор. У них с Сэмом
...Закладка в соц.сетях
