До разговора с Лолли Рам, кумир девчонок, никогда публично не высказывался
обо всем этом. Чтобы услышать эту историю, она пообещала агенту этого
мальчишки написать благожелательную статью и изложить это запутанное дело,
строго придерживаясь версии самого актера. Такой ценой Лолли добилась того,
что имя красавчика Кико Рама появится в средствах массовой информации наряду
с именами Вуди, Миа и Мэрфи Брауна.
Теперь, независимо от того, подтвердятся ли полученные ею сведения, авторы
других публикаций будут ссылаться на полученный ею эксклюзив. Как бы ни
относились к ней лично, но, если речь идет о быстром получении информации из
первых рук, способности Лолли Пайнс не подвергаются сомнению, ибо тут ей нет
равных.
Немало влиятельных лиц из избранного круга Лолли Пайнс будут этим вечером на
приеме в Хэмптоне. Лолли входила в число тех приглашенных, кому предложили
остаться погостить в доме. Значит, в субботу вечером, когда первое
воскресное издание
Курьера
появится на улицах, наверняка Лолли, а не Тита
Гарн, художник-модельер, зарабатывающая два миллиона, станет звездой уик-
энда.
После сенсационного брака с миллиардером Джорданом Гарном, заключенного
несколько лет назад, Тита давно не появлялась в свете. То, что Джордан
раньше был женат на дочери Титы, отнюдь не улучшило репутацию этой дамы.
Лолли уже складывала вещи, когда позвонил ее редактор и сообщил ей, что
сегодня рано утром Кико Рам, находясь под воздействием пилюль фенциклидина,
сбросил девушку с балкона третьего этажа мотеля
Ренессанс
в центре Санта-
Моники.
Курьер
обладает исключительным правом на публикацию материала об
этом происшествии, для чего предоставляется первая полоса воскресного
номера. Эксклюзивным интервью с Кико придется пожертвовать, и за день Лолли
должна написать новую статью для вечернего выпуска.
В долю секунды уик-энд в доме Гарна потерял для Лолли всякую
привлекательность. Позвонив Абнеру, она устало сказала, что их планы
меняются. К сожалению, она на весь день отпустила свою помощницу.
Когда она поднялась в кабинет, головная боль, начавшаяся со звонком
редактора, стала нестерпимой. Стараясь не замечать ее, Лолли расположилась
за столом, включила компьютер и уставилась на экран. Когда он засветился,
Лолли болезненно сощурилась.
Все равно придется смотреть на экран. Может, надеть темные очки, подумала
Лолли, тогда, должно быть, ей удастся поработать. Вспомнив, что где-то на
полке стоит коробка, в которой, возможно, окажутся и очки, она принялась
искать их, пока не обнаружила красный лакированный ящичек под пыльным,
марципанового цвета бюстом Ким Бессинджер в натуральную величину,
изготовленным для презентации какого-то фильма.
Лолли стоило такого труда приподнять увесистый торс Ким Бессинджер и
высвободить ящичек, что она, потеряв равновесие, поняла, что падает.
Испугавшись, она инстинктивно ухватилась за край полки, та покачнулась, и на
Лолли рухнул бюст. Она успела заметить устремленные на нее сладко
прищуренные невидящие глаза Ким, когда полка отделилась от облупившейся
штукатурки стены.
Когда Кик Батлер рысцой промчалась между колоннами вестибюля здания в
Баррингтоне, лифтер Майк улыбнулся ей. Влетев в кабину, она прислонилась к
стенке и перевела дух.
— Привет, Майк, — сказала она и, выпятив нижнюю губу, подула на влажную
челку. Казалось, что даже в самый дикий зной двадцативосьмилетняя Кик с ее
свежим веснушчатым лицом и короткими рыжими волосами источает прохладу.
Майк, стоявший спиной к Кик, заметил:
— Жарковато, чтобы так бегать, подружка.
— Ничего не поделаешь, — отозвалась она, — вечная суета: то туда, то
сюда, какие-то встречи. У помощницы всемирно известной журналистки, ведущей
отдел светской хроники, нет ни минуты покоя.
— Ясно, ясно, — мрачно сказал Майк. — Не знаю, сколько она тебе платит,
малышка, но, посули мне стопроцентный выигрыш в лотерее
Выбери четыре", я и
то не поменялся бы с тобой местами.
— Ну, работать с ней не так уж плохо, — возразила Кик, пожав плечами.
Впрочем, она не особенно горячо защищала свою патронессу. Она знала, что
служащие не слишком расположены к Лолли, всегда полагавшей, что ее
рождественская статья, где она поименно поминала всю обслугу дома, вполне
заменяет этим маленьким людям праздничный подарок. Однако Кик не считала
необходимым сообщать Лолли, что думают эти люди об ее подарках
, поскольку
та не слишком щедро оплачивала ее услуги.
— Приехали, — сказал Майк, когда лифт остановился на верхнем этаже.
— Спасибо, Майк. — Выйдя на площадку, Кик порылась в поисках ключей и
вытащила из заднего кармана длинный шнурок от ботинок, который приспособила
вместо цепочки.
Постепенно открывая один за другим четыре замка системы Сегал
в квартире
Лолли, Кик слышала, как опускается лифт. Потом она отперла еще одну дверь:
когда Лолли предложила ей эту работу, Кик соблазнилась приманкой в виде
комнаты и питания. Кик понимала, что попадет в круглосуточное рабство, но
сейчас ей было необходимо жилье.
Задержавшись в длинной галерее, Кик прислушалась. Иногда днем она слышала,
как на третьем этаже Лолли что-то кричит в трубку. Но сегодня единственным
звуком было тиканье часов в высоком футляре на площадке первого этажа.
Может, Лолли уже отбыла в Хэмптон с Абнером Хуном? Было уже около двух
часов, а Лолли всегда предпочитала уезжать пораньше.
Спальня Кик находилась у лестницы на втором этаже, и окна ее выходили на
Центральный парк.
Высунувшись из правого окна, можно было увидеть ногу одной из двух каменных
статуй на внешнем карнизе. Кик называла эти уродливые создания Тельмой и
Луизой. Из окна она видела Тельму. Когда она перебралась в эти апартаменты,
чтобы работать у Лолли ассистенткой и
прислугой за все", первые несколько
недель Тельма казалась ей химерой-стражницей, подсматривающей за ней. И по
ночам Кик рассказывала именно Тельме о бедах, преследовавших ее до того, как
она оказалась у Лолли. На первых порах ей не верилось, что эта боль когда-
нибудь оставит ее.
Кик знала, не будь она в таком состоянии, чуть ли не на грани
помешательства, она бы ни за что не согласилась перебраться в этот зловещий
старый дом. Впрочем, теперь Кик была рада, что оказалась здесь.
За год, который она провела у Лолли, Кик ощутила, что чему-то научилась,
почти безотлучно находясь рядом с такой профессионалкой. Теперь она
разобралась, что к чему, поняла, как и отчего туманные слухи, попав в
печать, производят такое ошеломляющее впечатление. На первых порах ее
терзали сомнения; собирать сплетни не казалось ей настоящим делом, а Кик
считала себя опытной журналисткой. Но со временем она убедилась, какое
влияние на людей во всем мире оказывают колонки Лолли. Тогда, изменив свою
точку зрения, Кик стала предоставлять в распоряжение Лолли едва ли не самые
ценные материалы, которые они в шутку называли списком Кик".
В детстве Кик нравилось делать разнообразные записи. Она много
путешествовала с бабушкой и за эти годы составила огромный список имен и
телефонов сотен людей, с которыми знакомилась легко и без всяких
условностей: швейцаров лучших отелей, барменов сверхмодных клубов,
метрдотелей в ресторанах, не меньше чем трехзвездных, модных парикмахерш и
фотографов, водителей лимузинов, которые возили знаменитостей не только в
Нью-Йорке, но и, к удивлению Лолли, в Лондоне, Париже, Риме. Она знала все
таверны, где толклась золотая молодежь. В этом подпольном мире знали
подноготную каждого, о ком стоило упомянуть в прессе. За годы работы Лолли
обзавелась своим списком нужных людей. Конечно, она с ним основательно
запоздала, да и вообще не в ее правилах было проявлять интерес к тем, кого
Лолли считала пустым местом".
Поймав себя на том, что все чаще прибегает к списку Кик, чтобы сэкономить на
взятках или выйти на чей-то след, Лолли спросила, как возник список. Кик
пожала плечами и, улыбнувшись, ответила, что ее всегда интересовали люди и
она коллекционирует их. Жизнь казалась Кик нескончаемой игрой Соедини точку
с точкой". Подозревая, что каждый что-то знает или с кем-то знаком, она
считала нелишним иметь под рукой список, указывающий, кто есть кто.
Кик вытащила чистую белую футболку из ящика комода и, натянув ее, решила
отправиться в кабинет и привести в порядок свой стол. Поскольку Лолли нет на
месте, она может позволить себе слушать во время работы свою любимую
станцию, передающую рок-музыку. Кик двинулась вверх по лестнице, где
хранились странные и никому не нужные предметы, присланные Лолли теми, кто
надеялся, что она упомянет о них в своих колонках.
В кабинете зазвонил телефон. Не успела Кик подойти, как включился
автоответчик. Она услышала хрипловатый голос знаменитого юриста Ирвинга
Форбраца. Он сказал, что у него есть потрясающая новость, но он вот-вот
покидает свои апартаменты в Трамп-Тауэр
и с ним не удастся связаться, пока
он не доберется до Лос-Анджелеса.
Вдруг Кик застыла как вкопанная, не дослушав последних слов и в ужасе
вытаращив глаза.
На полу перед своим столом лежала распростертая Лолли. Плечо ее придавили
остатки бюста Ким Бессинджер. Вокруг Лолли валялись груды обломков. Похоже
было, что на нее рухнула полка.
За пределами бетонных лабиринтов нью-йоркской подземки Кик никогда не видела
мертвых, но, едва бросив взгляд на Лолли, тотчас поняла, что ей уже не
подняться.
Она опустилась на колени рядом с ее телом. В синеватом свете, струящемся из-
под купола, Кик увидела вздувшийся красноватый порез, пересекавший левый
глаз Лолли. Одна из накладных ресниц отклеилась.
Кик до боли стиснула зубы. Протянув руку, она осторожно водрузила ресницу на
место, затем коснулась щеки Лолли. Холодная, она напоминала автомобильную
камеру.
Даже при этом свете Кик заметила застывшее на лице Лолли выражение изумления
и растерянности. От ужаса одиночества и этого синеватого света Кик прошиб
холодный пот. Ее отношения с Лолли были чисто профессиональными, вполне
корректными, но суховатыми и лишенными сантиментов. Кик почувствовала
смущение и неловкость, прикоснувшись к беспомощному, обмякшему телу Лолли.
Он прокрался в ванную, не разбудив ее, и тихонько прикрыл за собой дверь.
Телефон на стене рядом с аптечкой напомнил ему, что он должен позвонить
Лолли и проверить, как дела с ее колонкой. Заметки не было на его столе,
когда он отправлялся к Бэби. Если он будет медлить и дальше, на него
обрушится масса проблем, а решать их придется ему самому.
О, черт, ведь Сэм знает, где он. Добрый старый Сэм. Единственный человек из
отдела репортажа, да и во всей газете, с которым он мог поделиться этой
историей с Бэби, а ведь она тянется вот уже два месяца. Бэби считала, что ее
непосредственная начальница Петра Вимс, редактор полосы
Виноградинка
, что-
то подозревает, но Бэби никогда не утруждала себя доказательствами. Тем не
менее все старались не нарушать правил, установленных владельцем и
председателем совета директоров компании
Курьер Паблишинг" Таннером
Дайсоном.
Джо вздрогнул, услышав телефонный звонок, тотчас схватил трубку, отошел в
дальний угол просторной старой ванной и только тогда пробормотал:
— Алло.
— Джо? Это Сэм. Прости, что... беспокою тебя. У нас проблема.
— О, черт побери! В чем дело?
— Лолли Пайнс умерла.
Джо опустился на крышку стульчака.
— Что? — изумленно переспросил он. — Я же только говорил с ней утром.
Она была в порядке. Господи Иисусе, Сэм. Проклятье, что же случилось?
— Она погибла в своей квартире. Я еще не знаю подробностей. Звонила ее
помощница. Мы только что послали туда машину.
Джо Стоун встал и прижал телефон плечом к уху, благодаря Бога за то, что
может расхаживать по просторной ванной.
— Вы уже звонили старику?
— Еще нет. Дайсон уехал к себе на ранчо. Сомневаюсь, что следует
нарушать отдых издателя, если только никто не выстрелит в Президента.
— Ну, эта ситуация не многим лучше. Так что, пожалуй, позвони ему, пока
он не узнал об этом из других источников.
— Не напишешь ли несколько слов для некролога, если вдруг я с ним не
свяжусь?
— Попытайся первым делом найти Таннера, — сказал Джо, обдумывая все это
на ходу. — Что с ее статьей? Только не говори мне, что она не успела ее
написать.
Сэм выразительно помолчал, потом ответил:
— Она ее не написала.
— Проклятье! — взорвался Стоун. — Она же знала, что мне нужна эта
чертова статья к четырем. Что же мне теперь делать?
— Ты на редкость отзывчив, — саркастически заметил Сэм. — Кажется,
смерть вполне уважительная причина. Впрочем, можешь вынести ей выговор за
срыв материала.
— Мда... Что ж, Лолли скончалась, а мы с тобой живы, Сэм, — философски
произнес Джо.
— Что ты имеешь в виду?
— Только то, что у Лолли больше нет никаких проблем, а у нас они есть,
— устало отозвался Джо. — Похоже, что с этой колонкой нам придется
расстаться.
Вешая трубку, Джо пнул ногой табурет на колесиках, и он загремел по
кафельному полу.
Из-за двери послышался детский голосок Бэби: она всегда говорила им, когда
чего-то хотела.
— Джо... ох... ох. Скорее, ми-и-илый. Мне ужасно хочется...
О, Господи, только не это, подумал Джо, закрывая глаза.
— ...сделать пипи.
— Вот дерьмо, — прошипел он сквозь зубы. — Секундочку, Бэби. Я только
что закончил разговор. Потерпи немного.
Встав над унитазом, Джо помочился, стараясь делать это по возможности шумно,
чтобы заглушить голос Бэби. Похоже, что она приникла к дверной щели.
Покончив со своими делами, Джо открыл дверь.
— Отливай, Бэби, — бросил он. — Я ухожу.
— Но ведь ты мог воспользоваться телефоном и на кухне, — фыркнула она, проскользнув мимо него.
Рухнув на диван, Джо поискал на ночном столике сигареты. Мятая пачка лежала
в лужице вина: рядом с ней в беспорядке, свойственном Бэби, валялись
флакончики лака для ногтей, наушники, журналы Космополитен
, сережки и
браслеты.
Он вытащил последнюю сигарету из пачки, начатой после завтрака. Господи, —
подумал он, — закуривая: целая пачка, три бутылки содовой и две вина — и все
это после ленча. С ума сойти".
Взглянув на часы, он прикинул, что они занимались любовью не меньше трех
раз, после того как, закончив ленч, оказались в этой квартире. Во всяком
случае, три раза он кончил, а как Бэби, не знал. На людях она вела себя так,
словно ей вечно не хватало. Она всегда со всеми заигрывала, то вскидывая
брови, то опуская ресницы. О чем бы ни заходил разговор, Бэби неизменно
сводила его к сексу.
