Скандалы
...". Я это откладывала, сомневаясь, что она сообщит мне что-то новое.
Набралось уже столько фактов, что Ирвинга вполне можно повесить.
— Нельзя ли мне ознакомиться с ними? — спросила Нива.
— Знай же, что Ирвинг в свое время занимался настоящим вымогательством.
Поэтому, думаю, развод ты получишь без особых сложностей.
— Бедный Ирвинг, — вздохнула Нива.
— Который живет у меня в левом предсердии, — фыркнула Кик, собирая свои
вещи и вставая. — Он заслужил все — сполна! Подожди, ты еще прочтешь мой
материал.
Нива снова обняла Кик.
— Утром Джефф позвонит тебе. Скажешь ему, куда подогнать грузовик.
Кик удивленно взглянула на Ниву.
— Грузовик?
— С деньгами. Кик рассмеялась.
— Господи, еще и деньги! Кажется, я все еще не могу привыкнуть к этому.
Нива обняла Кик за плечи.
— Ты уже думала, что делать с ними?
— Мне придется найти себе приличную квартиру. В конце года дом будут
перестраивать, и мне надо убираться оттуда. Потом, конечно, хочется
побаловать маленького мистера или мисс Дансмор.
— О, Кик, — сказала Нива, взяв ее за руку. — Только подумай, ребенок! Я
никогда не знала, что это такое. Ирвинг не хотел даже слышать об этом, а я
не могла просить его. Но как же я люблю детей! У них такой запах! Я работала
с одной женщиной, и она дала мне подержать своего малыша после купания. Как
это замечательно!
Нива выпустила руку Кик.
— Пока, радость моя. Завтра поговорим.
На полпути Кик обернулась. В лучах света стояли обнявшись Нива и Джеффри.
Кик поняла, что не успеет дойти пешком до виллы Дайсонов на Парк-авеню.
Стоял промозглый и холодный октябрьский вечер. Только что высыпали звезды, и
Кик вспомнила о раздвинутой крыше в башне Лолли, о том, как они с Джо
занимались в ту ночь любовью, укрывшись стегаными одеялами, которые он
привез с собой.
Джо стал главным смыслом ее жизни. Она и представить себе не могла, как бы
она без его помощи взялась за материал об Ирвинге. Он связал ее с людьми,
которые не стали бы и говорить с ней, если бы не Джо. Дай Бог, чтобы
материал получился, в этом будет немалая заслуга Джо.
— Мы с тобой — прекрасная команда, — сказал он прошлой ночью, когда она
лежала в его объятиях. — И так должно быть всегда. Ты скоро останешься без
крыши над головой, а у меня прекрасная теплая квартира. Что ты об этом
думаешь?
Испугавшись того, что может за этим последовать, Кик отодвинулась и закрыла
ему рукой рот.
— Не надо, — сказала она. — Пока не надо.
— Хорошо, — шепнул он, целуя ее пальцы. — Я подожду.
В тот день, когда он встретил ее в аэропорту, она поняла, что рано или
поздно он задаст ей этот вопрос. Она знала, что он любит ее. И она тоже
нежно любила его, но это не было страстью, такой, какую возбуждал в ней
Лионель.
— Вот черт! — вырвалось у нее, когда она поскользнулась, наступив на
мокрые осенние листья. Почему она не может забыть Лионеля? Почему не может
раз и навсегда изгнать его из сердца? Несколько раз ей казалось, что она с
этим справилась. Теперь, когда она подписывалась полным именем и трудилась
не разгибая спины, чтобы опубликовать свою работу, ее снова начали
преследовать воспоминания о Лионеле. Каждый раз, садясь за компьютер, она
представляла себе, будто он читает и дает оценку тому, что она пишет. Это
было нехорошо по отношению к Джо. Она честно рассказала ему о Лионеле. Он
слушал внимательно и терпеливо, хотя она чувствовала, что ему больно. Он
понимал, что она невольно сравнивает его с Лионелем, но мирился с этим.
Швейцар Дайсона прикоснулся к козырьку фуражки и придержал дверь.
— К Дайсонам, — сказала она, — мисс Батлер.
— Прямо наверх, — сказал он. — Миссис Дайсон ждет вас.
Кик надеялась, что не слишком задержится здесь.
Из-за плеча горничной Кик увидела, что навстречу ей идет потрясающе красивая
блондинка.
— Здравствуйте, — сказала Кик, когда горничная исчезла с ее плащом.
На блондинке было длинное бархатное платье изумрудно-зеленого цвета.
— Джорджина Дайсон, — сказала она, пожав руку Кик и одарив ее
ослепительной улыбкой.
— Здравствуйте, — улыбнулась Кик.
— Прошу вас в гостиную. Я хочу познакомить вас с моей подругой и
коллегой.
Проследовав за Джорджиной через холл, Кик оказалась в такой красивой
комнате, какую ей не случалось видеть не только в жизни, но даже в
Архитектурном обозрении". Отсветы заката падали сквозь высокие окна. Кик
казалось, что ее окружает интерьер одного из старых мюзиклов Фреда Астора.
Стены были почти белые, может, чуть розоватые. В этой комнате хотелось ко
всему прикоснуться.
— Это Рона Фридман, — сказала Джорджина, и маленькая женщина лет
тридцати с небольшим поднялась с дивана. В отличие от элегантной Джорджины,
Рона была в джинсовом костюмчике и белой рубашке с мелкими цветочками.
— Привет, Кик, — пожала ей руку Рона. — Я слышала, вы работали с Лолли
Пайнс?
— Я мелкая сошка по сравнению с Лолли, — сказала Кик, присаживаясь на
другой конец дивана. — А вы знали ее?
— Мы хотели, чтобы она сделала нам книгу. Это было года три назад. Мы
несколько раз встречались в связи с этим. Она любила вести переговоры за
ленчем, то ли в
Ла Кот Баск", то ли в Ла Гренуиль". Однажды я побывала в
ее огромном старом доме над Центральным парком. Там я впервые и увиделась с
Ирвингом Форбрацем.
— Был ли там кто-нибудь еще? — спросила Кик, подумав, стоит ли
вытаскивать блокнот.
Рона подняла глаза к потолку.
— Дайте-ка припомнить... я, мой босс, помощница Лолли и Ирвинг. Он
тогда был ее агентом.
— Да, и к тому же поверенным, — добавила Кик.
Джорджина, слушая их, тихо сидела в кресле по другую сторону кофейного
столика.
— Кик, не хотите ли выпить?
Кик уже готова была отказаться, но вдруг увидела дворецкого: он внес поднос
с напитками. Направившись к ней, он поставил поднос с разнообразными соками
и шампанским, высокими бокалами и низкими рюмочками, охлажденным виски и
содовой. Это разнообразие впечатляло.
Кик взяла содовую, и дворецкий направился к Роне и Джорджине. Последняя,
взяв бокал шампанского, сказала дворецкому:
— Если Сельма все закончила на кухне, я хотела бы показать нашей гостье
дизайн до того, как все растает.
— Она все закончила, мэм, — ответил дворецкий.
— Кик, простите, что прерываю вас, но мне хочется кое-что вам показать.
— Джорджина поднялась. — Возьмите с собой стакан. Это займет несколько
минут.
Заинтригованная Кик, захватив содовую, последовала за дамами.
Кухня была очень далеко. Они прошли через огромную буфетную со множеством
шкафов, за стеклянными дверцами которых стояло столько фарфоровой посуды,
что ее хватило бы на правительственный прием.
На кухне Кик увидела рабочий стол более четырех метров длиной. Она даже не
сразу поняла, что перед ней. На столе стояли корзинки со связками сосисок и
салями; пирамиды из темно-золотистых батонов, глиняные миски с паштетами,
фрикадельками, жареными кабачками, листиками салата, маринованным красным и
желтым перцем, блюда с дольками баклажанов в оливковом масле; тарелки с
сардинами и копченой лососиной; равиоли со шпинатом и ризотто; крупные
креветки с каперсами и темно-коричневый кусок жареной телятины.
На все это изобилие изысканных блюд падал невероятно яркий свет высоких ламп
на треножниках, стоящих вокруг стола.
— Одно из самых удивительных зрелищ, какие я только видела, — сказала Кик. — У вас будет прием?
Обменявшись взглядами, Джорджина и Рона рассмеялись.
— Сомневаюсь, чтобы кто-то отважился отведать это, — улыбнулась Рона. —
Телятину пришлось смазать машинным маслом. Хлебные корочки подкрашены.
Видите, как блестят баклажаны?
Кик, кивнув, подошла поближе.
Рона повернулась к Джорджине.
— Забыла, как это тебе удалось?
— С помощью розового фломастера и лака для волос, — гордо ответила
Джорджина.
— Может, вы объясните, что все это значит? — спросила Кик.
Джорджина широким жестом указала на стол.
— Январская обложка журнала Восхитительная пища".
— Таннер сказал, что у вас с Роной есть какой-то бизнес, — вспомнила
Кик. — Значит, этим вы и занимаетесь?
— Одна из разновидностей дизайна, — подтвердила Джорджина.
Как и предполагала Кик, эти дамы хотели, чтобы она, увидев все это,
упомянула об их начинании в своем материале. Ну что ж, она так и сделает.
Это не более безнравственно, чем купить Марии Лопес билет на поезд. Кого это
заденет? А ей может принести пользу.
— Разве Восхитительная пища" не входит в состав группы Бартли? —
спросила Кик, надеясь, что они вернутся в гостиную и ей удастся взять
интервью.
— Уже не входит, — улыбнулась Джорджина, поглядев на Рону. — Теперь
журнал принадлежит нам и кое-каким еще приятным людям из Объединенного
банка.
— Конечно, нам пришлось по горло влезть в долги, но мы пробьемся, — с
непреклонной уверенностью сказала Рона.
Сложив руки на груди, Кик неторопливо обошла вокруг стола, восхищенная этим
зрелищем.
— Простите, Джорджина, это, конечно, не мое дело, но неужели миссис
Таннер Дайсон пришлось просить в банке заем?
— Вы совершенно правы, Кик, — просто сказала та. — Но мы с Роной,
покупая журнал, договорились, что мой муж не будет иметь к нам никакого
отношения.
— Это вызвало некоторую напряженность в отношениях Джорджины с мужем, —
пояснила Рона. — Она недавно задумала одно дело, которое Таннер решил
невообразимо раздуть. Из-за этого и возникли трудности.
— Но они продолжались, — вставила Джорджина, — пока Рона не вразумила
меня. Давайте вернемся в гостиную, а Гровер выключит здесь освещение.
Экспозиция должна продержаться до завтрашнего утра.
По пути в гостиную Рона рассказала, как они с Джорджиной несколько лет назад
работали в журнале, который сейчас купили, и как возобновилось их
знакомство, когда Джорджина прислала рукопись в
Уинслоу-Хаус
.
— Мне отчасти известна эта история, — сказала Кик. — Может, и неуместно
сейчас говорить об этом, но из-за вашего рекламного материала в
Курьере
не
пошла моя статья о Лолли Пайнс.
— О, Боже, как неприятно, — сказала Джорджина. — Боюсь, в этом виноват
мой муж.
— А что с вашей книгой? — спросила Кик. — Кажется, в начале месяца
должен был состояться какой-то грандиозный прием в связи с ее презентацией?
Помнится, его отменили в последнюю минуту.
— Он был мне совершенно не нужен, — сказала Джорджина.
— Джорджи не любит греться в лучах славы. Прежде муж не понимал ее, —
сказала Рона, взглянув на Джорджину.
— А я так старалась угодить ему, что боялась даже поделиться с ним своими мыслями и чувствами.
— Обычно мужчины, привыкшие всем руководить, не меняются, — заметила
Кик. — Так что же было дальше?
Джорджина не могла удержаться от смеха.
— Все это очень забавно. Я чувствовала себя ужасно, не знала, куда
деться, а оказалось, что все очень просто. Я сказала Таннеру, что ужасно
несчастлива, чувствую себя беспомощной и все валится у меня из рук. Сказала,
что не сомневаюсь в его любви, но хотела бы сама заниматься своими делами.
— Неужели понял? — удивилась Кик.
— Как будто, — щелкнула пальцами Рона. — Ему и в голову не приходило,
что она несчастна из-за его стараний облегчить ей жизнь. Он-то считал, что
усыпает ее путь розами. Но она набралась храбрости и все рассказала ему, а
он далеко не глуп и обожает ее. Поэтому все понял.
Улыбаясь, Кик покачала головой.
— А вдруг вы вылетите в трубу со своей затеей? Поможет ли он вам?
— Ни в коем случае! — в один голос воскликнули женщины.
Внезапно они услышали звонок в дверь. Кик видела, что дворецкий впустил высокого молодого человека.
— Ага! — радостно вскрикнула Рона. — Он точен.
Вылетев из гостиной, она вернулась с высоким юношей.
— Джорджи, ты уже знакома с Джейсоном, — сказала она, легонько
подталкивая его в спину. — Кик, это Джейсон Форбрац. Мы с ним работали в
Уинслоу-
Хаус". В основном из-за него я и хотела встретиться с вами.
Едва только Джейсон Форбрац сел, Кик, перевернув страницу в блокноте, стала лихорадочно записывать.
Молодой человек был просто кладезем информации. Ненавидя отца, он почти всю
жизнь шел по следу Ирвинга. То, о чем он рассказал Кик, было для нее полным
откровением. Он подтвердил многое из того, что она выяснила раньше. Джейсон
показал ей старые фотографии и вырезки из газет, назвал имена людей, с
которыми советовал ей встретиться.
Подняв глаза от блокнота, Кик заметила, что Рона и Джорджина оставили их
наедине, чтобы не мешать им.
Наконец, улучив минуту, она спросила его о матери.
— Джейсон, мне бы хотелось упомянуть и вашу мать. Она ведь писательница
и продолжает творческую работу?
— Да, — подтвердил он. — Пишет книги и кое-что делает для клиентов
отца.
— Что же она делает для его клиентов? — не отрываясь от записей,
спросила Кик.
— Сочиняет за них романы, — сказал Джейсон. Он явно смягчился,
заговорив о матери. — Сначала было нелегко, потому что ей приходилось
подлаживаться под стиль каждого из них, но одна из этих книг была удостоена
национальной премии и ее автор стал широко известен. Тот почил на лаврах и
не написал больше ни слова. Она сделала еще две книги для этого подонка.
— Лионель Малтби, — ровным, безжизненным голосом зомби произнесла Кик,
назвав это имя скорее для себя, чем для Джейсона.
— Точно, — подтвердил Джейсон. — Вы его знаете?
— Да.
— По-моему, он мошенник и его задница заслуживает лишь пинка. Он
никогда и не подумал, что моя мать — не рабыня. Когда она писала для него
книги, он ни разу не позвонил ей. Все шло через отца.
Груда газет у ее порога производила сильное впечатление. Рабочие потешались,
что она получает шесть газет, но это было необходимо. Война Бэби с
конкурентами так забавляла Кик, что она не хотела упустить ни одной детали.
Бэби занимала новую должность уже вторую неделю. Для начала она обрушилась
на Лиз Смит из
Ньюсдей
, старейшую нью-йоркскую колумнистку. Бэби
утверждала, что Мадонна платит Лиз за упоминания о ней в ее колонке. Кроме
того, Бэби написала пародию на колонку Лиз Смит, в которой постоянно
фигурировали два имени: Фрэнк Синатра и Элизабет Тейлор.
Бэби продолжала нападки на Лиз Смит, пока та не выпустила когти и не взялась
за конкурентку, выложив историю с Пако, о которой узнала от своего
информатора. Кик не сомневалась, что им был Абнер Хун.
То, что Лиз Смит поведала публике о ее незадачливом романе, было для Бэби
ударом. После того как Бэби покинула Лондон, Мария Лопес, частенько
болтавшаяся в
Эль Вино", познакомилась с Пако и отправилась с ним в Сент-
Тропез. Там ему удалось взять на мушку своего объектива Брижит Бардо,
которая недавно опять вышла замуж. Актриса была в костюмчике, сшитом ко дню
ее пятидесятивосьмилетия.
Зализывая раны после контратаки Лиз Смит, пришибленная Бэби выбрала более
безобидную мишень. Она накинулась на Билли Норвича из Поста
, истинного
джентльмена. С наигранным простодушием Бэби заметила в своей колонке, что
Билли не вполне бескорыстно упоминает в своих статьях собаку одного из своих
приятелей-рестораторов. Пассаж Бэби начинался так: Щенку следовало бы
пописать на туфли дяде-литератору". Потрясенный Норвич пришел в себя лишь
через несколько дней и тогда поведал читателям о том, как Бэби пользовалась
номером Яна Макколли для интимных встреч с одним известным юристом, притом
состоящим в браке. Норвич, видимо, слышал о новом хобби Ирвинга обращаться в
суд, а потому проявил осторожность.
Затем Бэби сделала отчаянный шаг, напустившись на Синди Адамс из Нью-Йорк
Пост", о которой говорили, что она отражает нападения быстрее, чем
израильские военно-воздушные силы. Синди немедленно обвинила Бэби в том, что
та давно уже докучает всем, рекламируя рестораны и не находя для этого
ничего, кроме избитой фразы: Единственное место в Нью-Йорке". Отправившись
на представление Джоан Риверс", Адамс с живописными подробностями
рассказала о том, как на приеме у Титы Гарн некто
застал Бэби в тот
момент, когда она запихивала себе под юбку чужую вещь.
Значит, и тут не обошлось без Абнера Хуна.
Читатели пяти районов Нью-Йорка наслаждались этими скандалами; средства
массовой информации пристально заинтересовались Бэби и требовали, чтобы она
в любой форме, в виде интервью или статьи, рассказала о своей жизни. В
Тайм
и Ньюсуик
появились статьи с заголовками типа: Нью-йоркские
колумнисты навалились на Байер" и тому подобное. Кик понравилась статья в
Вэрайэти
Злая мышка-малышка терроризирует титанов прессы".
Так или иначе, Бэби была в своей стихии. Она привела в ужас Таннера Дайсона,
наняв двух огромных бритоголовых негров: один из них шествовал перед ней,
другой — позади, когда она входила в издательство, держась так, словно на
нее устремлены лучи прожекторов.
Кик и Джо откровенно потешались над ней. Поскольку слухи выплеснулись за
стены Курьера
, Фиддл попросила Кик написать о Бэби.
Кик обдумывала статью, когда развернула Курьер
и заметила колонку Бэби.
На самом верху страницы крупными буквами было набрано название колонки:
Люди говорят". Рядом подмигивал веселый карикатурный медвежонок с длинными
ресницами.
Чуть ниже улыбалась сама Бэби, одетая в изделие одного из молодых
дизайнеров": атласный камзол с аксельбантами и россыпью блесток, на плечах
красовались внушительные золотые эполеты. Волосы были уложены в пышную
прическу, с макушки падали пряди на щеки и лоб.
Сколько раз может ошибаться колумнист? Давайте-ка подсчитаем..." — так
начала Бэби, на сей раз набросившись на Ричарда Джонсона из Дейли Ньюс".
Отложив Курьер
, Кик решила просмотреть остальные газеты за кофе в
растерзанной кухне. По пути туда она заглянула в гостиную. Обойщики
обнаружили над камином два выступающих крюка: отличное место для портрета!
Завернутый в коричневую бумагу, он стоял у дальней стены.
Просмотрев у стойки на кухне остальные газеты, Кик поняла, что сегодня они
не уделили Бэби особого внимания, так что в них не было ничего захватывающе-
интересного.
Как бы ни хотелось Кик побездельничать, сейчас она не могла себе этого
позволить. Ее новый материал о Лионеле Малтби должен был выйти в
понедельник. Жена застала его в постели с девочкой-стажеркой из Коламбия
Джорнализм Ревью" и пыталась убить обоих из малокалиберного охотничьего
ружья. Фиддл считала, что это происшествие, равно как и отказ Малтби
прокомментировать обвинения, выдвинутые против него в статье Кик о Форбраце,
снова вызвали интерес к личности писателя. По крайней мере теперь Ирвинг не
станет во все это вмешиваться.
На этот раз Кик не собиралась интервьюировать бывшего романиста. Она
использовала информацию, поступавшую от его прежних любовниц и Службы
внутренних доходов. Пригодились и записи, которые Кик сделала два года
назад.
