Жанр: Любовные романы
Небесные девушки
... схватив, держать их в своих жирных толстых руках
Бог знает для какой цели.
Это изрядно возбуждает, но я должна признать, что вращение кисточек дало мне повод пересмотреть мои взгляды. Эта
девица могла вращать две кисточки быстро и могла вращать их в разных направлениях, она могла их вращать в одном и том
же направлении, она могла на лету остановить их вращение и заставить их вращаться в противоположных направлениях без
всякой паузы. Я не могла увидеть, что это имеет какое-либо применение для процесса кормления новорожденного - больше
похоже, что вы этими вращениями вызвали бы газы в животе или колики, - но это до смерти поразило меня как искусство.
Большинство критиков, я чувствую, согласились бы со мной. Это ничего не выражает, это не имеет какой-либо
функциональной цели; это было чисто абстрактное искусство. И это придавало "Болеро" Равеля совершенно иное измерение.
Я сидела там, наблюдая за ней с широко открытым ртом.
Я не могла смириться с тем, что она остановилась. Я старалась выяснить, как, черт побери, она заставляет вращаться свои
соски, потому что, если она была сложена, как и я, это было просто невозможно. И это, однако же, было возможным, потому
что она была здесь прямо перед моим носом, вращающаяся столь плавно, что, я уверена, Равель гордился бы ею. Так что,
когда она наконец остановилась, я поспешно глянула вокруг, не было ли кого из начальников "Магны интернэшнл эйрлайнз"
поблизости (меня не удивило бы, если бы я обнаружила, по меньшей мере, мистера Гаррисона, который, закутавшись в
турецкое полотенце, сурово наблюдает за мной из угла), подошла к девушке и заговорила с ней. Она была мила, приятна и
скромна, насколько только возможно; и после того как мы недолго поговорили с ней и она обнаружила мою
заинтересованность, она сказала:
- А вы не хотели бы попробовать сами, милочка? Это, конечно, было практически за пределами моей самой дикой
мечты, но она подошла к своей полосатой пляжной сумке, вынула красную пластиковую коробку и нашла в ней пару
кисточек, прикрепила их на моем теле- они обладали какой-то магической клейкостью, подобно ленте скотча. Я посмотрела
на них, застонала и хрюкнула, стараясь заставить их вращаться. Но, конечно, ничего не произошло. Они просто свисали, как
две свинцовые гирьки в безветренный день. Я не могла даже раскачать их из стороны в сторону, как маятник. Я сказала:
- Как долго вы учились их вращать?
Она рассмеялась:
- Около двенадцати лет.
Я сказала:
- Я думаю, что двенадцати минут каждый вечер будет явно недостаточно?
- Конечно, милочка.
Кисточки чуть-чуть колыхались, когда она сняла их с меня. Я сожалела, когда она их убрала. Но глянем правде в лицо.
Двенадцать лет - это жутко долго. К тому времени, подумала я, доктор Дьюер утратил бы интерес.
Во всяком случае, все это помогло провести утро и удержало меня от глупостей.
Где-то после полудня я начала понимать, что обязала сделать что-то действительно решительное, чтобы повысить рейтинг
своей популярности. При моих намерениях и целях я оказалась покинутой в "Шалеруа" - жестокий удар по самолюбию той,
у которой в прошлом всегда было назначено на уик-энд столько свиданий, что ей не на все удавалось успеть. Альма исчезла
без следа; Донна была в Пальм-Бич; Джурди осматривала брахманский скот. Аннетт отправилась на экскурсию. Я осталась с
группой калифорнийских девушек, у которых зреет обида против "Магны интернэшнл эйрлайнз" из-за того, что их
притащили в эти ужасные трущобы, Флорида. Наконец я оставила их и села у бассейна с маленькой черной книжечкой, читая
о "Мартине-404" и обязанностях королевы-пчелы.
Я погрузилась в проблемы аварийной ситуации, когда почувствовала, что кто-то смотрит на меня. Я подняла голову и
увидела Ната Брангуина в десяти ярдах от себя с тремя крупными, довольно упитанными мужчинами. Они все курили
сигары, и вокруг них витала та странная необъяснимая атмосфера процветания, которой обладают некоторые люди, хотя,
согласно стандартам Тома Ричи, они и не были безусловно прекрасно одеты. Я не знаю, как некоторые умеют мгновенно
распознать их, но они были того сорта люди, которым стоит только щелкнуть пальцами в шикарном ресторане, и шесть
официантов со всех ног бросаются к их столу. Я видела это достаточно часто.
Н. Б. махнул мне, и я не могла притвориться, что его здесь нет. Я в ответ ему слегка улыбнулась. Он сказал что-то
остальным и подошел ко мне с дружеской ухмылкой:
- Привет, мисс Томпсон, вас не было видно несколько дней, как вы себя чувствуете?
- Прекрасно.- Что еще я могла ему ответить? - А как вы себя чувствуете, мистер Брангуин?
- Замечательно, просто замечательно. Вы хорошо провели время?
- Очень хорошо, спасибо.
Тогда он сказал:
- Могу ли я присесть на минутку?
Это был не мой отель. И я не могла сказать ему откровенно: "Сэр, мне запрещено общаться с вами". Я должна была
поступить как человеческое существо.
Я сказала:
- Пожалуйста.
Он пододвинул кресло и сел. Он внезапно занервничал, как будто не знал, что сказать дальше. Он сжал свои руки и
посмотрел на них, а затем улыбнулся мне снова и сказал:
- Извините за автомобиль.
- Извините меня.- Я не могла и думать о неопределенном ответе. Это была та тема, которую я не могла обсуждать.
И он стал милым, как обычно. Он засмеялся и сказал:
- Если бы я хоть на минуту задумался, я понял бы, какого вы сорта девушка.- Затем он перестал смеяться, его глаза
стали серьезными, он посмотрел вниз на свои руки и сказал:
- Я не об этом хотел поговорить с вами, мисс Томпсон.
Я ждала.
Он сказал:
- Я прошлой ночью видел одну из ваших девушек, ту итальяночку. Хорошенькая брюнетка. Вы представили ее мне в
"Комнате Короля-Солнца".
- Альма.
- Да. Я видел ее в ночном клубе с типом по имени Сонни Ки. Вы знаете Сонни Ки?
Я покачала головой.
- Поймите, мисс Томпсон, это не мое дело, но сделайте мне одолжение. Скажите вашей подруге, этот Сонни Ки не очень
приятный парень. О'кей? Ей не следует встречаться с ним.
Я спросила:
- Почему?
Он покачал головой.
- Я не хочу вдаваться в детали. Только верьте мне. У этого парня неприятный характер, он не подходит для такой
девушки.
- Она мне сказала, что он боксер.
- Да, он раньше участвовал в матчах. Но больше не участвует - вы понимаете мой намек, не так ли? Честно, кое-кто из
ваших друзей мог бы подыскать кого-нибудь много лучше, чем Сонни Ки.
- Большое вам спасибо, мистер Брангуин. Я скажу ей.
- Да, скажите ей. Вот и все. Я уверен, она послушает вас.- Он улыбнулся.- Вы все еще называете меня Мистером
Брангуином. Я думал, мы старые друзья. Не могли бы вы меня называть Нат или Н. Б. и как еще?
Я засмеялась, чтобы скрыть свое замешательство. Он посмотрел на свои часы.
- Ой. Уже время коктейля. Как насчет того, чтобы взглянуть в "Сувенир-бар" и слегка освежиться?
- На днях я сказала вам, мистер Брангуин, Н. Б., нам это не разрешено. Нам не разрешается пить, пока мы учимся.
- Жаль.
- Извините меня.
- Хорошо,- сказал он.- А как насчет того, чтобы встретиться чуть позже перед ужином? Что вы думаете об этом? Мы
могли бы пойти в маленький клуб, который я знаю...
Я подняла маленькую черную книжечку.
- Мистер Брангуин... я хочу сказать - Н. Б., я не могу сделать этого. Я должна все это выучить. Каждое утро у нас
тесты. Мне ужасно жаль.
- О'кей,- сказал он, поднимаясь.- Скажите вашей подруге о Сонни Ки, не забудьте. И я надеюсь, что вскоре снова с
вами повстречаюсь, а?
- О, да.
Он выглядел обиженным. Он выглядел отвергнутым.
- Ну, до свидания,- сказал он, и я ответил: "До свидания", и он быстро ушел.
Рой Дьюер сидел за столом по ту сторону бассейна.
Я могла это знать. Я могла догадаться, что ни на одну минуту не могу скрыться от шпионов "Магны интернэшнл
эйрлайнз", я могла бы знать, что они следовали за мной по пятам все двадцать четыре часа в сутки. Я закурила сигарету и
курила в течение пяти минут; затем я загасила ее, взяла учебник и пошла вокруг бассейна к столику Роя Дьюера.
- Хелло, Кэрол,- сказал он радушно.
- Доктор Дьюер, вы знаете того мужчину, с которым я только что разговаривала?
Он не ответил.
- Доктор Дьюер, это был Нат Брангуин, известный игрок, который должен федеральному правительству сто пятьдесят
тысяч долларов налога с дохода.
- Да, я узнал его.
- Доктор Дьюер, мистер Брангуин только что пригласил меня выпить с ним в "Сувенир-баре". Он просил меня
поужинать с ним. Он пригласил меня пойти с ним в ночной клуб. У меня не было свидания за весь уик-энд, но я вспомнила,
что я не должна, принести ущерба школе подготовки стюардесс связью с ним, потому я отказалась. Как вы думаете, я
хорошая девушка, доктор Дьюер, сэр?
- Кэрол...
- Только, пожалуйста, позвольте мне закончить. Я не подходила к мистеру Брангуину. Он подошел ко мне. Я сидела
здесь, поглощенная своим собственным делом - изучением учебника, ей-Богу, когда он подошел и пригласил меня выпить с
ним. Теперь я хотела бы знать следующее: что я обязана делать весь уик-энд, чтобы избежать встреч с мистером
Брангуином? Запереться у себя в комнате, как монашенка? Или надеть маску? Или что? Сэр?
- Кэрол, мы понимаем...
- Доктор Дьюер, значит, вы понимаете. Это все, что я хотела знать. Спасибо. До свидания, сэр.
Он подпрыгнул.
- Кэрол. Послушайте меня.
Я не хотела слушать его. Я хотела, чтобы он обнял меня, поцеловал меня и любил меня, а все, что он делал - это
говорил, говорил, говорил. Говорил, говорил, говорил, говорил, говорил. Я с достоинством отправилась в номер. Там не
было ни души, так что я могла броситься на кровать и хорошенько выплакаться, пока никто не мешает. Затем я открыла
банку консервов тунца и сделала себе чашку чая, чтобы запить рыбу. Я начала думать о тех счастливых, беззаботных днях в
Гриниче, Коннектикут, как весело было выйти с юным Томом Ричи, скакать с ним верхом, танцевать в кантри-клубе и каким
нежным и заботливым он был в ту ночь, когда он вывел меня в сад, потому что у меня началась икота; и я желала себе
смерти.
Аннетт первой возвратилась домой. Она была бездыханной от осмотра достопримечательностей. Я не могла ей помочь.
Джурди пришла следующей. Она была очень бледной.
Я сказала:
- Джурди, что случилось?
- Что случилось?
- Ты выглядишь такой бледной...
- Со мной все о'кей.
"Этот старый хрыч,-думала я,- он нашел к ней подход".
- Ты посмотрела брахманский скот? - поинтересовалась я.
- Да.
- Было интересно?
- Да.
- Ты хорошо провела время?
- Да.
Вот и все, что я могла вытянуть из нее. Но не требовалось ума Эйнштейна, чтобы понять, что ей пришлось отбиваться от
старого хрыча. Бедная Джурди. У нее жизнь была очень похожа на мою.
Затем, к десяти часам, пришла Альма с волосами в беспорядке и с пятицентовой улыбкой на губах, как у Моны Лизы. Я
хотела сразу же перейти к предупреждению Н. Б., но я не могла это сделать в присутствии других девушек. Я сказала:
- Привет, Альма. Как твое свидание?
- Очень милый парень. Настоящий джентльмен.
- Ты провела хорошо время?
- Каждую минуту. Обаятельный парень.
- Собираешься снова с ним встречаться?
Ее улыбка убила меня. Она сказала:
- Может быть. Возможно.
И, наконец, во втором часу, чуть покачиваясь, вошла Донна. Мы были все к этому времени в постели, но я оставила для
нее свет в комнате, чтобы она знала куда идти.
Она на цыпочках подошла ко мне.
- Кэрол. Ты не спишь?
- Привет, Донна.
- Привет, милочка.
- Ты хорошо провела время со своими кузенами?
- Превосходно.
Я сказала:
- Уже поздно, ты знаешь. Тебе лучше лечь спать.
- О'кей. Поплаваем завтра утром?
- Конечно.
- Добрая, старушка Кэрол,- сказала она.- Добрая старая верная подружка,- и, пошатываясь, отошла. Я была
удивлена тем, что она не бросила мне сухарь.
9
Мисс Уэбли безжалостно накинулась на нас на следующее утро. Как только мы собрались, она оглядела нас и затем
надула свои губы.
- Ну! - сказала она. - Некоторые из вас, уверена, провели свой уик-энд отвратительно. Элизабет, ты прогладила свое
платье, прежде чем надела его сегодня утром?
Элизабет, приятная брюнетка из Невады, залепетала:
- Но, мисс Уэбли, я не думала, что его нужно гладить...
- Ты никогда не придешь снова в класс в платье, которое только что не отглажено. Ты понимаешь это?
- Д-да, мисс Уэбли.
- Джоан, что случилось с твоими волосами?
- Но, мисс Уэбли, я вчера купалась в океане...
- Без шапочки?
- Я забыла ее взять...
- Луиза, ты совсем не спала в течение всего уикэнда?
- Мисс Уэбли, почему, конечно...
- Сколько часов?
- Я не могу сказать точно...
- По-моему ты не можешь удержать глаза открытыми.
И так далее, и так далее. Наконец, когда она накричала на дюжину девушек, она накричала на всех нас вместе. Она стояла
перед нами очень прямо, руки за спиной.
- Пожалуйста, девушки,- сказала она.- Давайте будем откровенными, прежде чем мы двинемся дальше. Майами-Бич
- удивительное место для отдыха. Здесь вы действительно можете повеселиться - целый день сияние солнца, и танцы, и
развлечения всю ночь. К несчастью, девушки, вы здесь не на отдыхе. Вы здесь, чтобы работать. Никто не возражает против
ваших развлечений во время уик-энда, конечно, нет. Вы нуждаетесь в отдыхе и восстановлении сил. Но мы просто не можем
терпеть какое-либо злоупотребление воскресными привилегиями. Ну посмотрите только на себя! Половина из вас еле
проснулась! Мы просто не сможем пройти наш курс, если каждый понедельник будет таким, как этот,- днем, когда вы
будете оправляться от ваших воскресных проказ. Девушки, я ожидаю, что вы придете в класс утром в будущий понедельник
не утомленные, а отдохнувшие. Это понятно?
- Да, мисс Уэбли.
Теперь только до меня дошло, где зарыта собака. Она ни слова не сказала об этих воскресных соблазнах, когда класс
закончил учебу в пятницу. Логически ей следовало бы предупредить тогда, спокойно и доброжелательно, что она хотела
видеть утром в понедельник нас энергичными и подтянутыми и т. д. Я готова поставить пари на десять центов, что она
приготовила свою речь до последней запятой еще до того, как вступила в классную комнату, даже прежде, чем бросила на
нас взгляд. Она знала, что мы будем выглядеть как обломки Венеры; и она устроила эту маленькую сценку для того, чтобы в
каждую девичью душу глубоко вонзилось жало, и она могла быть абсолютно уверена, что каждая из нас полностью осознает,
какого сорта неприятности готовятся для нас, если мы осмелимся и после следующего уикэнда прийти в таком растрепанном
виде. Я должна была восхититься ею.
- Ну, девушки. Сядьте прямее. Попытайтесь сосредоточиться.
Мы сделали такое усилие. Затем, без какой-либо паузы, мы погрузились в работу. На прошлой неделе мы учились, как
стать пчелой-королевой на одностюардессовом "Мартине". Я полагаю, что мысль заключалась в том, чтобы дать нам
широкую картину всех обязанностей стюардессы. Теперь же мы перешли к самолетам с двумя и тремя стюардессами,
например, как "Констелейшн". Когда мы изучили бы и их, мы перешли бы к реактивным самолетам с четырьмя
стюардессами. Очень просто. Все мы должны были усвоить и выучить наизусть тысячи страниц маленькой черной книжечки.
Но она касалась только поршневых самолетов. Затем, разумеется, если бы мы остались в живых, мы переключились бы на
совершенно новый учебник, приблизительно того же размера и веса, касающийся реактивных лайнеров. Такова программа.
День прошел невероятно быстро. Все было настолько новым, все было настолько сложным, что не оставалось никакого
шанса почувствовать себя скучающей. Все клеточки моего мозга, которые были подобны инертной массе влажного серого
вещества, были принуждены к действию, и к концу учебного дня моя голова по-настоящему заболела. По-моему, это
походило на вывих локтя, который ты можешь получить из-за слишком энергичной игры в теннис, или бурсит, который ты
можешь получить от слишком энергичного плавания. Бурсит мозга, вот что я имею в виду.
Когда мы возвратились в номер, все мы трое были изрядно изнурены. Донна и я согласились с тем, что окунуться в
бассейне - это может нам помочь, но прежде чем я сумела снять мое платье, Джурди позвала меня из своей комнаты.
- Эй, Кэрол.
Я вошла взглянуть на нее. Она сидела на своей кровати и была зеленой, действительно зеленой.
- В чем дело? - удивилась я. ;
- Аннетт.
- Что случилось с Аннетт?
- Она ушла.
Я спросила:
- Ушла? Куда ушла?
- Домой, я думаю. Все ее вещи отсутствуют. Ее платья. Ее багаж. Все.
Я сказала:
- Но почему? Что случилось?
- Ее сегодня утром вызвали из класса, - сказала Джурди.- Назад она не вернулась. Я думаю, она виделась с мистером
Гаррисоном или миссис Монтгомери.
- Не может быть! Ты считаешь, что ее выгнали?
Джурди кивнула с несчастным видом.
Это казалось невозможным. И все же, до некоторой степени, это имело смысл. Аннетт была милой, кроткой девочкой; но
не раз мне хотелось узнать, достаточно ли точно придерживается она того образа жизни, который нам навязали. Она была
слишком мягкой, слишком нежной.
- Тогда же вызвали еще трех девушек,- добавила Джурди.
Я внезапно вспомнила.
- Мой Бог, этим утром в нашем классе вызвали трех девушек. Я удивилась этому - они не вернулись назад.
- Давай узнаем,- сказала Джурди.
Мы прошли комнату за комнатой и выяснили. Их было точно семь. Семь девушек ушли или были отосланы домой. Никто
из них не оставил записки. Я могла понять почему -я бы тоже не оставила записки. Чувству собственного достоинства у
меня был нанесен удар. И тогда я вспомнила еще кое-что - Рой Дьюер вчера утром в "Салоне Фрагонара" рассказал мне,
что собирается на совещание к мистеру Гаррисону. Возможно, именно там было принято окончательное решение, именно
там были определены их имена. Было ли это правдой или нет, здесь, во всяком случае, налицо было живое доказательство
того, что мистер Г., доктор Д., миссис Монтгомери, мисс Уэбли, мисс Пирс, представляющие "Магну интернэшнл эйрлайнз",
были неумолимо серьезны, и в наших куриных клетках на четырнадцатом этаже воцарился ужас.
Мы сидели, обсуждая это практически шепотом, и через некоторое время Джурди покинула нас. Она все еще выглядела
зеленой, очень странной, пугающего цвета, и я проводила ее в комнату и спросила:
- Джурди, у тебя все в порядке?
- Конечно.- Она сгорбилась на своей кровати.
- Ты не возражаешь побыть здесь одной, без соседок?
- Нет. Не возражаю.
Я стояла, глядя на нее. Она сидела совершенно неподвижно, болезненно зеленая, глядя в никуда. Затем она проговорила:
- Закрой дверь, Кэрол.
Я закрыла ее.
Она сказала:
- Запри ее.
- Запереть?
- Да.
Я ее заперла.
Она сказала:
- Когда я сегодня вернулась сюда, я обнаружила это.- Она изогнулась и извлекла ярко декорированную коробочку изпод
своей подушки.
- Что это, Джурди?
- Посмотри сама.
Она протянула ее мне, я подошла, взяла из ее рук и открыла. Внутри был синий бархатный футляр. Она сказала:
- Давай. Открой его.
Я взяла синий бархатный футляр, открыла его и воскликнула:
- Ох, мой Бог.- В бархатном футляре лежал золотой браслет с богатым современным узором. О таком браслете я всегда
мечтала, я им восхищалась.
- Ну как? - холодно спросила Джурди.
- От кого это? Кто прислал его?
- Люк.
- Ты имеешь в виду старого мистера Лукаса?
- Да.
- Джурди!
- Он золотой, правда? - спросила она.
- Мой Бог, я не знаю.- Я взяла браслет из футляра. - Боже, он весит тонну. Мой Бог, Джурди, это, должно быть,
золото.
- Вскоре мы сможем узнать это. - сказала она,- Ты видишь название внутри футляра?
На белой шелковой подкладке внутри крышки готическими буквами было написано: "Коробка для драгоценностей. Отель
"Шалеруа". Майами-Бич. Флорида".
Я сказала:
- Это маленькая шикарная лавка драгоценностей в вестибюле. Мой Бог, да здесь дороже, чем у Тиффани.
- Они сказали бы нам, золото это или нет, не так ли?
- Я думаю, да.
- К чему терять наше время,- сказала она.- Он золотой. Я знаю, что он золотой.
Она, казалось, стала еще более бледной и зеленой и более суровой.
- Джурди, что ты собираешься делать с ним? - спросила я.- Собираешься ты оставить его или что? Мой Бог, он
должен стоить тысячу долларов.
- Сегодня он улетел в Канзас, так что я не могу вернуть его. Он будет здесь снова в конце недели, ночью в пятницу.-
Она повернула голову и посмотрела на меня.- Ты думаешь, я должна его отдать?
Она некоторым образом испытывала меня, прощупывала меня, стремясь заставить меня произнести приговор. Я сказала:
- Решать тебе. Ты собираешься увидеться с ним на следующем уикэнде?
- Да.
- Снова осмотр брахманского скота?
- Нет,- ответила она.- Он хочет взять меня с собой на шлюпку. На весь уик-энд.- Она мрачно улыбнулась.- Не
гляди так испуганно. С нами будут и другие люди.- Она начала раскачиваться взад и вперед.- Я не знаю, черт побери, что
делать. До сих пор со мной такого не случалось. Черт возьми, что мне делать, Кэрол?
- Ты думаешь о браслете?
- Браслет, уикэнд, все.
- Решать надо тебе.
Она снова жалобно посмотрела на меня.
- Он старый человек, пятьдесят шесть лет. Девушка не может брать подарка от старого человека, а?
Я не ответила. Она сказала:
- Единственное, что беспокоит...- Она остановилась и несколько мгновений смотрела в никуда. Затем она тяжело
вздохнула.- Думаю, я должна подумать об этом, вот и все. Спасибо, Кэрол. Не нужно об этом говорить остальным
девушкам.
- Конечно, нет,- сказала я и покинула ее.
Этим вечером Донна забыла о своем девятичасовом мартини. Она была более потрясена, чем любая из нас, спокойной
безжалостностью "Магны интернэшнл эйрлайнз". Недооценила ее. Я думала, что она была какой-то обалдевшей, что ей было
в высшей степени наплевать на все, она ничего не проклинала и т. д. Но это было не так. Мы разговаривали с ней об этом
ночью, когда просто решили сделать часовую передышку от множества страниц, посвященных аварийному оборудованию
"Констелейшн", и спустились вниз к бассейну, чтоб окунуться, прежде чем на нас не обрушился гром в десять тридцать. Мы
были в воде в десять десять, а это означало, что у нас было время выкурить сигарету, прежде чем мы возвратимся в номер. Я
сказала что-то легкомысленное относительно того, как она всю себя отдает "Магне", и она произнесла в ответ настоящую
речь очень серьезным голосом. Она заявила:
- Пойми, милочка, это все хорошо для тебя. Ты была повсюду, у тебя различные занятия, и если Гаррисон исключил бы
тебя, ну, ты нашла бы какую-нибудь другую работу и могла бы уйти, хлопнув дверью. Со мной все по-другому. Все, что
когда-либо у меня было, это лыжная база. Я не могу печатать на машинке. Я не имею представления даже об азах работы в
офисе. Я умерла бы, если бы мне пришлось работать за стойкой в магазине, я даже не могу себе представить, что, черт
возьми, могла бы делать. Думаю, я должна была бы торговать своим телом или что-то в этом роде.
- Ты могла бы возвратиться на лыжную базу, Донна.
Она резко ответила:
- Если мой старик женится на этой сучке Мариан? Нет, подружка, с этим покончено. У нас с отцом все эти годы были
очень хорошие отношения, и если она станет новым боссом, мне там нет места. Нет, сэр.- Она сидела, размышляя.- И я не
могу больше обращаться к моему старику за деньгами. Я понимаю, что он снимет ради меня последнюю рубашку, он один из
самых великодушных парней во всем этом огромном мире; но я знаю ситуацию. У него предстоят большие расходы -
новый буксировочный канат для лыж, ну и всякое такое. Так что, черт побери, отныне я обязана идти своим собственным
путем.
- Не беспокойся. Ты пойдешь курсом по ветру.
- Я беспокоюсь,- сказала она. - Нехорошо говорить мне, чтобы я не беспокоилась. Кэрол, для этого есть основания.
Ты видела мир. Ты путешествовала. Я же не была нигде, совсем нигде. Боже, это же мой главный шанс. Я готова стереть
свои ноги до костей, чтобы только суметь увидеть Лондон, Париж и Рим. Представь это! Уик-энд в Париже! Господи, помоги
мне.
Я сказала:
- Кстати об уик-энде. Ты планируешь предпринять небольшую поездку в Пальм-Бич, чтобы посетить своих гак
называемых кузенов?
Она рассмеялась, а потом сказала, надув губы:
- Нет. Думаю, лучше мне погрузиться в этот проклятый учебник.
Она изменилась. Она совершенно переменилась. Я вспомнила, как она возмущалась после моей битвы с мистером
Гаррисоном в наше первое утро, когда она сказала: "Они намерены обращаться со мной, как с бедной сиротой". Сейчас она
встала на стартовую линию. У меня есть теория, что она втайне восхищалась дисциплиной в подготовительной школе: это
был новый опыт, и я думаю, что она решила испытать это просто для того, чтобы доказать самой себе, что она может
выдержать все.
Что касается Альмы, то она фактически свила себе гнездо внутри маленькой черной книжечки, и ее невозможно было
оттуда извлечь. Новый сюрприз. Физически она была настолько сексуальна, что любой мог сделать единственное разумное
предположение: все свое время она проводит, выставляя напоказ свои формы перед восхищенной публикой. Ничего
подобного. Она вкалывала, как лошадь. Она почти не выходила. Она просто сидела на своей кровати, хмурясь над
диаграммами камбузов и входных рукояток "Констелейшн", стремясь вобрать в себя все. Относительно нее у меня тоже была
теория: что она из бедной римской семьи и, несмотря ни все ее романы с "друзьями", она хотела чего-то добиться своими
собственными силами. Это могло быть действительно важной ступенькой на пути к профессии международной стюардессы.
Это могло бы ее привести куда угодно. Она бы знакомилась с дипломатами, адвокатами, крупными игроками, похитителями
драгоценностей, людьми со всевозможными привлекательными характерами, в то время как дома она в лучшем случае могла
стать брошенной любовницей торговца автомобилями. При этих обстоятельствах предупреждение Н. Б. относительно Сонни
Ки мне казалось лишенным смысла. Она действовала, как если бы, встретив человека, не хотела ничего о нем знать.
В четверг днем мы получили детально изложенную инструкцию, которую мисс Уэбли обещала нам еще в самом начале
курса; и впервые в своей жизн
...Закладка в соц.сетях
