Жанр: Любовные романы
Небесные девушки
...ный, очень приятный отель. Не
новый, замечу вам. Построен два-три года назад. Пусть это вас не беспокоит. Он действительно удобен. Между прочим,
Максвелл Куртене - мой старый друг. Хороший парень. Максвелл.
- Он управляющий отелем?
- Да.- Он доверительно наклонился ко мне.- Вот что я вам скажу. Меня зовут Нат Брангуин. Когда вы будете
регистрироваться в "Шалеруа", скажите Максвеллу, что знаете меня. Он сделает все, чтобы вам было удобно.
- Что же, спасибо.
Он слегка покраснел.
- Я бываю в "Шалеруа" каждый день. Я, должно быть, увижусь с вами, а?
- Ну, надеюсь, мистер Брангуин.
- Там хороший бар, "Сувенир-бар". Мы могли бы выпить.
- Что ж, спасибо.- Но все это подтверждало мое правило -если у вас нет профессиональной причины так поступать,
никогда не принимайте безобидную сигарету от незнакомца. Я знала мистера Брангуина две минуты, и вот, пожалуйста, он
строил далеко идущие планы на будущее.
Он становился все румянее.
- Как насчет сегодняшнего вечера?
- Простите,- сказала я.- Сегодня не получится.- И я начала объяснять, что в Майами буду учиться в школе
стюардесс международной авиакомпании, и сегодня вечером будет проверка, и я должна быть на месте. Почему нет? Если он
ежедневно бывает в "Шалеруа", он сам скоро все узнает.
- Это правда? - спросил он удивленно. - Вы собираетесь учиться на стюардессу?
- Да.
- И вы будете жить в "Шалеруа"? - Да.
Я не могла понять, почему он удивляется и недоуменно моргает красивыми голубыми глазами.
- Но почему "Шалеруа"?
- Что вас удивляет? Я полагаю, что там будут жить все девушки, с которыми я буду учиться.
- Так, значит, будет целая группа?
Я не могла понять его реакции.
- По крайней мере,- сказала я,- на этом самолете летят еще четыре девушки.
Он широко улыбался:
- Я понял.
- Что вы поняли?
- Максвелла. Я знаю, что он замышляет. Он сдал в аренду авиакомпании четырнадцатый этаж.
- Это что, забавно?
- Дело вот в чем, - сказал он мягко. - Четырнадцатый этаж - это на самом деле тринадцатый этаж. Посчитать снизу,
это так и есть. Тринадцатый этаж. Но никто не хочет спать на тринадцатом этаже, потому что это несчастливое число.
Понятно?
- Да.- Это доходило, как слабое мерцание.
- Таким образом, вместо того чтобы ставить номер тринадцатого этажа, они пометили его четырнадцатым этажом. Но
все знают, что в действительности это тринадцатый, и не будут ни за что на свете спать на этом этаже. Понятно теперь?
- Да.
- Максвелл таким образом решил свою проблему. Он избавляется от этажа через авиакомпанию, сдавая его группе
стюардесс, и умывает руки. Это гениальный ход. Он отобьется от них.
- Отобьется от нас?
- Нет, от парней.
- Каких парней?
- Мисс,- сказал он с упреком, как будто я вела себя слишком жеманно.
- Меня зовут Кэрол Томпсон,- сказала я.- Какие парни?
- Вы знаете. Любой одинокий парень с побережья. Не считая всех женатых парней, которые думают, что им не мешало
бы слегка расслабиться вдали от дома.
- Мистер Брангуин, своим заявлением вы чуточку снижаете приятное впечатление.
Он заерзал на кресле.
- Поверьте, я не хотел, чтобы это так прозвучало.
Одна из стюардесс прервала нас мягким голосом:
- Простите, мы сейчас предлагаем бесплатные напитки. Может быть, вы хотите чего-нибудь, мистер Брангуин?
- Обязательно. Бурбон и немного воды. А вы, мисс Томпсон?
- Нет, спасибо,- ответила я.
- Давайте, может быть, мартини?
- Нет-нет, не надо, прошу вас.
- Принесите мартини молодой леди,- сказал он.
Стюардесса сказала очень спокойно:
- Мне жаль, сэр, но мисс Томпсон летит как особый пассажир и мне запрещено подавать ей бесплатные напитки.
Он возмутился:
- Почему нет? Она такой же человек, как любой другой.
- Правда, я не хочу пить. Честно, я не хочу,- сказала я.
Стюардесса улыбнулась. Это была для нее неловкая ситуация, и я очень сожалела, что так произошло. Люди могут
причинять подобные неприятности из самых лучших побуждений. Они спорят и спорят, защищая ваши права на жизнь,
свободу и поиски счастья, но все, чего они добиваются, это возмущение общественного спокойствия.
- Не понимаю,- сказал мистер Брангуин.- Какой ущерб может произойти, если вам принесут просто маленькую
рюмочку мартини? Вы думаете, авиакомпания разорится?
- Таково правило, вот и все,- сказала я.- Правило есть правило.
- Да. Но если правило есть правило, тогда оно должно быть разумным.
Он мне нравился. Я не хотела, чтобы он мне нравился, но в нем было что-то привлекательное. Он был эдаким худощавым,
резковатым и живым. Он, конечно, не хирург, возможно, что и не дантист,- Бог знает, кто он, и он не красноречив, как сэр
Лоренс Оливье, но он определенно симпатичен...
Мне не хотелось оставаться на своем месте, когда стюардесса возвратилась с его бурбоном и водой, поэтому я извинилась
и начала пробираться в глубь самолета. Донна Стюарт сидела впереди меня, и она подала мне знак, чтобы я наклонилась.
Рядом с ней сидел самый крошечный человек, которого я когда-либо видела. Он был одет в кремового цвета шелковый
костюм с белым галстуком, который был заколот огромной старомодной жемчужной булавкой.
Она зашептала мне на ухо:
- Представляешь, он мне сделал предложение. Представляешь?
- Ты имеешь в виду этого маленького парня?
- Он жокей. Сказал, что ему нравятся большие лошади и большие женщины.
- Продолжай, милая,- сказала я. - Ты преуспеваешь.
Я пошла дальше, в пассажирский салон. Аннетт Моррис и Мэри Рут Джурдженс сидели рядом. Аннетт сказала:
- Привет, разве не здорово лететь на настоящем реактивном лайнере?
- Конечно, да,- ответила я. Потом я спросила другую девушку: - Тебе тоже весело?
Выражение ее лица оставалось явно холодным.
- Да,- ответила она хрипло.
Этим и закончился разговор, Я прошла к нашей прекрасной итальянской красавице Альме ди Лукка.
- Привет, - сказала я, В этот раз я ничем не рисковала: я говорила на своем языке. Она не ответила. Она сидела на
сиденье у прохода, а рядом громко храпела крупная пожилая женщина.
Я предприняла новую попытку установить контакт.
- Привет, Альма.
Красавица презрительно фыркнула, показывая, что больше всего на свете не хочет разговаривать с кем-либо вроде меня.
Какая ж она злючка! Но я не отступала.
- Какая муха тебя укусила? - спросила я.
- Меня оскорбили,- ответила она.
- Это правда? Кто тебя оскорбил в этот раз?
- Какое тебе до этого дело, черт возьми?
- Давай, детка, давай. В чем дело?
- Посмотри сама,- сказала она.- Где ты сидишь? В первом классе. А где я сижу? Со свиньями.
Я даже не стала спорить с нею. Я сказала:
- Милая, просто считай, что тебе повезло припарковаться.- И я пошла дальше.
Я не вернулась на свое место. Я двинулась прямо на кухню в передней части самолета. Я хотела извиниться перед
стюардессой за неприятности с мистером Брангуином из-за того дурацкого напитка. Я также думала, что девушки разрешат
мне взглянуть на оборудование, которое у них там. И если они не будут очень заняты, возможно, они мне немного расскажут
о том, чего ждать в Майами. По правде сказать, я ехала туда вслепую - никто (кроме мистера Брангуина) ничего мне не
рассказал.
На кухне были две стюардессы, они разговаривали вполголоса. Они повернулись, когда я подошла, и перестали говорить.
Девушка, которая была вовлечена в историю с мистером Брангуином, сказала:
- О, это ты.
- Да, я только хотела извиниться за то...
- Забудь это,- сказала она.
Обе они были достаточно бледны и напряжены, подумалось мне. Я спросила:
- Что-то случилось?
- Ты правда хочешь знать? - поинтересовалась она. Другая девушка сказала:
- Оставь ее, Люсиль.
Неожиданно возникло странное замешательство между нами тремя. Я не могла понять почему.
- Она хочет знать - значит, она должна знать,- сказала Люсиль.- Во всяком случае, это будет на первых страницах
майамских газет.- Она посмотрела на меня с легкой улыбкой.- Капитал только что получил радиосводку. Один из наших
самолетов разбился в аэропорту Токио.
- О, нет! - воскликнула я.- Один из наших?
- Да.
- О Господи, как ужасно.
- Да, какой ужас. Там на борту были три наши девочки плюс команда...
Другая стюардесса опять сказала:
- Люсиль, оставь ребенка в покое.
- Почему она не должна знать? Почему она не должна знать, что это не одна романтика?
Другая стюардесса сказала мне:
- Иди назад и сядь, милая. Не говори об этом другим пассажирам, хорошо?
- Разумеется,- сказала я и пошла на свое место. Великолепно. Просто замечательно. Хорошенькое начало.
3
Мы прилетели в международный аэропорт Майами, огромным белым голубем мягко плюхнулись, немного прогрохотали
и покатились к свободному трапу.
- Вот мы и долетели,- сказал мистер Брангуин.- Было приятно поговорить с вами, мисс Томпсон. А если я натолкнусь
на вас в отеле "Чалерой"...- Он неожиданно застеснялся. Его голос сник.
- Так что же?
- Возможно, нам нужно вместе выпить, а?
- Я думаю, что да.
- Правда?
- Да, правда.
Я одержала победу. И это было хорошо, потому что он нравился мне. В нем было что-то очень необычное, я не знаю, что
именно, но мне было уютно сидеть рядом с ним.
Мы освободились от ремней, встали и приготовились к выходу. Мистер Брангуин посмотрел на люк в потолке над нами и
проговорил с улыбкой:
- Я сказал вам, чтобы вы не беспокоились насчет кислорода, не так ли?
- Да, вы говорили.
- Это для птиц.
Я ждала Донну у трапа, наслаждаясь приятным горячим запахом самолета, только что закончившего длинный перелет.
Мистер Брангуин сказал:
- У меня здесь машина. Я мог бы подвезти вас в отель.
- Спасибо, но я должна ждать других девушек.
Он не спорил.
- Что ж, - сказал он.- До свидания.- Он пошел быстрой, легкой, подпрыгивающей походкой, опустив голову.
Потом ко мне присоединилась Донна со своим завоеванием - жокеем. Он был настоящей миниатюрой. Она не
представила его, а только сказала: "Ну, мистер Майрхед, это моя подруга, я прощаюсь. Спасибо за то, что вы сделали полет
просто удовольствием".
Настоящая речь. Он, казалось, пришел в замешательство. Он смотрел снизу вверх на нее с томлением - она буквально
возвышалась над ним - и сказал патетическим пискливым голосом:
- Спасибо. Спасибо. Бай-бай. До скорого. Да?
- Надеюсь, мистер Майрхед.
Он сказал значительно:
- Помните, теперь. Помните.
Она засмеялась:
- Еще бы, я буду помнить.
Он ушел, а, я не сдержала своего любопытства:
- Помнить - что?
- Предложение, которое он мне сделал.
- Какое предложение?
- Ну, у него есть номер "люкс" в гостинице под названием "Де Винн". И он сказал, как только я почувствую, что мне
нужно побыть одной, я могу сразу прийти и пожить в этом номере. В любое время.
- Днем или ночью, значит.
- Именно так.
Мы подходили к зданию аэропорта, и вдруг я ощутила бездонное ясное небо над собой, чистоту воздуха, тонкий сладкий
аромат, аромат мандарин.
- Донна! - сказала я.- Ты во Флориде.
- Именно так,- сказала она и просияла.- О, дружище! Флорида! Она втягивала носом воздух: - Господи, понюхай
этот воздух.
- Разве это не великолепно!
- Апельсины,- сказала она.- Я чую апельсины.
- Я тоже. Или мандарины.
Я могла ощущать запах солнечного света, пальм и кокосовых орехов, и когда большая бабочка кружила над моей головой,
я могла ощущать этот запах тоже - очень слабо, как новый сорт клея на обратной стороне почтовых марок. Причудливый,
но приятный.
- Кстати,- сказала Донна,- ты имела успех, у Ната Брангуина, не так ли?
- Откуда ты знаешь его имя?
- Мистер Майрхед сказал мне. Он знает мистера Брангуина. Я думаю, что все в Майами знают мистера Брангуина.
- О? С чего это? Он что - мэр или что-то в этом роде?
- Он - игрок.
- Кто?
- Он - игрок. Он играет на ипподроме, в карточные игры и тому подобное.
- Это правда?
- Это то, что сказал мне мистер Майрхед. Он сказал, что мистер Брангуин старается для себя. Налоговая комиссия
пыталась получить с него сто пятьдесят тысяч долларов, но он ловкий парень и сумел ускользнуть из их лап.
- Серьезно?
- Милая, это то, что сказал мне малыш,- произнесла Донна.- Я не могла проверить этого. Но малыш так говорил, и,
похоже, он знает. Вот и все.
И все-таки я была права. Он не хирург и даже не дантист. Игрок. Никогда не встречала игрока раньше и просидела два с
половиной часа рядом с ним, не зная этого. Могла попросить его научить меня играть в пинокль, я даже не знаю, как
правильно произнести название этой карточной игры.
В здании аэропорта мы пошли к стойке "Магна интернэшнл эйрлайнз", как инструктировал в письме мистер Гаррисон.
Клерк не выказал никакой радости в связи с нашим прибытием.
- За вами придет автобус, который вас и довезет в "Шалеруа". Подождите на улице, - сказал он.
- Кэрол! - завопила Альма издалека.
Все повернулись, уставившись на нее, потом на меня.
Она двигалась большими шагами к нам, ее грудь с возмущением подпрыгивала.
- Они посадили меня в третьем классе, как животное во дворе фермы,- сказала она.- Теперь ты убегаешь от меня, как
будто от меня воняет. Почему?
Я сказала ей по-итальянски:
- Придержи свой язык. Я здесь, разве нет? Ты что думаешь, что я буду ждать тебя, как служанка?
Неожиданно ее красивые золотисто-коричневые глаза наполнились слезами.
- Кэрол,- сказала она.
Я перешла на родной язык.
- О'кей. Мы пойдем получать багаж. Будь рядом.
Автобус, который нам подали, был настолько нелепым, что я чуть не расхохоталась. Вот уж никогда не знала, что один
вид этого транспортного средства может вызвать приступ смеха. Он был в два раза меньше обычного автобуса, и у вас
создавалось впечатление, что он только что побывал в косметическом салоне, где ему подщипали брови, сделали массаж
лица и маникюр, наложили макияж в нежно-голубых и нежно-розовых тонах. На боку аккуратными золотыми буковками
было выведено:
Магна интернэшнл эйрлайнз
Школа подготовки стюардесс
Наверное, чтобы все поняли, почему он такой славный, женственный. Единственное, чего в нем не хватало - это
занавесочек в цветочек на окнах. И с оборочками.
- Он похож на передвижной публичный дом,- поделилась Донна своими впечатлениями.
- Ш-ш-ш,- прижала я палец к губам.
- Не шикай на меня. Я ведь права?
- Ты права, но это страшная тайна.
Донна не унималась:
- Никогда прежде не видела автобус, который столь явно подстрекает к изнасилованию.
Шофер был невысокий, коренастый человек по имени Гарри. Он ни в малейшей степени не был женоподобен, слава Богу,
хотя и носил рубашку в цветочек с короткими рукавами, на которую нельзя было смотреть без слез. Его шея была как у
морщинистого быка, а руки были мощными и смуглыми, и он даже не повернул голову, когда увидел весь наш багаж,
громоздившийся на тротуаре. У Донны было семь чемоданов, не меньше; у Альмы - шесть, у Аннетт и у меня по три; у
Мэри Рут Джурдженс - два чемодана. Кроме того, там были коробки для шляп и картонные коробки, и радиоприемники, и
проигрыватели. Но Гарри не возражал. Он погрузил все в багажное отделение, посмеиваясь, будто никогда так не
развлекался. Казалось, он понимает простую правду, что девушки не могут никуда поехать, не взяв с собой практически
всего своего имущества.
Потом мы поехали, и я впервые увидела Майами-Бич.
Это повергает вас в шок. Я должна признать это. Я явно пресыщена достопримечательностями после поездок с моим
отцом. Я ухитрилась повидать большую часть курортов на Средиземном море, Сан-Ремо, и Канны, и Ниццу, и Монте-Карло,
и Портофино, и т. д., и все эти места глубоко волновали меня. Хотя мой отец презирал их, и время от времени мне
приходилось делать вид, что я тоже их презираю. Майами-Бич взволновал меня несколько по-другому, и меня охватил более
сильный трепет, чем тот, который я испытывала всегда при виде Центра Рокфеллера на Рождество. К тому же здесь
субтропики. Мы приехали сюда ранним вечером через Венецианскую дамбу, и это было чем-то невероятным. Ее формы
были восхитительны, контрастно-белые по сравнению с кристальной голубизной воды и темно-голубым небом; под нами -
маленькие пышные острова, и фантастические крейсеры, и огромные медленно плывущие пеликаны - все это дополняло
цвета, и тени, и движения.
- Кэрол, это как Неаполь, это совершенно как Неаполь,- сказала Альма с восторгом.
- Ты с ума сошла? Ничего похожего на Неаполь.
- Я имею в виду краски. И все выглядит так богато.
- Что ты имеешь в виду под "богато"?
- Так много денег.
- Вбей себе в голову,- сказала ей Донна,- в Америке каждый - миллионер. Даже шофер такси.
Альма с радостью откликнулась:
- Да, я знаю.
Мы въехали на Коллин-авеню - один за другим мелькали огромные отели, а мы жадными глазами уставились в окна.
Эти отели были просто фантастически сверкающими, безупречными; каждый бросал вызов своему соседу. Тротуары были
переполнены. Дороги изобиловали "кадиллаками", "линкольнами" и "ягуарами".
- Честно,- сказала Донна.- Я не верю в это.
- Ах,- вздохнула Альма.
Гарри неожиданно повернул автобус на широкую дорогу, обсаженную пальмами - совершенно прямыми пальмами,
королевскими. Мы объехали вокруг, безукоризненно аккуратной лужайки, на которой находились три фонтана, высоко
бьющих водой, и затем остановились возле огромного портика, заполненного колоннами, и стеклянными дверьми, и атласнохромированными
светильниками, и швейцарами в великолепной голубой форме.
- Вот вы и приехали, девочки,- весело сказал Гарри.- Высадка.
Альма выпалила:
- Это отель "Шалеруа"?
- Да, мэм. Это он.
- О, парень,- сказала Донна.- Вот это да!
Люди, подобные Гарри,- соль Земли. Они действительно, самые доброжелательные, дружелюбные и самые полезные
люди на свете. Он сказал:
- Послушайте, девочки. В вестибюле будет множество бездельников, но вы постарайтесь не привлекать их внимания.
Идите сразу прямо к лифту и поднимайтесь на четырнадцатый этаж. Там вы найдете мисс Пирс и мисс Уэбли, сидящих за
маленьким столиком, и они позаботятся о вас. Я с ребятами поднимусь с вашим багажом, как только мы его выгрузим.
И вот, как падающие с осины листья, мы высыпали из автобуса. Два улыбающихся швейцара в голубой форме помогли
нам выйти. Два улыбающихся швейцара держали две стеклянные двери открытыми, чтобы мы могли войти. Внутри в
огромном роскошном вестибюле стояло множество мужчин, улыбаясь нам, как идиоты. Мы промаршировали к лифтам.
Диспетчер, одетый, как французский адмирал, улыбался нам; один из лифтов ожидал с открытой дверью, и лифтер, высунув
голову, улыбался нам. Я бы хотела, Господи, чтобы кто-нибудь объяснил мне словами в один слог, что такого смехотворновеселого
было в пяти девушках, идущих в отель. Усмехайтесь, усмехайтесь, усмехайтесь,- можно подумать, что мы
татуированы с ног до головы грязными историями.
- Четырнадцатый этаж? - спросил лифтер, скалясь, как осел.
Мне хотелось пошлепать его по большим ушам.
- Да,- сказала я.
Двери лифта мягко сомкнулись, как будто были сделаны из шелка. Лифт пошел, по-моему, вверх, но не было заметно ни
малейшей вибрации, и было тихо, как в могиле. Потом двери шелковисто заскользили, и бам! После нескольких секунд
жизни в бесшумном вакууме мне показалось, что я шагнула в сумасшедший дом. Девушки. Тысячи девушек, бегающих
вокруг во всех направлениях, быстро говорящих одновременно; девушки, и девушки, и девушки, как в гареме султана. Все
они были молодыми, и все они хорошо выглядели, и у всех были прекрасные фигуры, и у меня тут же развился комплекс
неполноценности. Вот так-так, соревнования здесь обещали быть свирепыми.
- Ад кромешный, ей-Богу,- сказала Донна.
- Будь со мной, Кэрол,- попросила Альма,- не теряй меня.
Я прекрасно знала, что она имела в виду. Аннетт и Мэри Рут не говорили; они просто смотрели.
Давайте найдем мисс Пирс и мисс Уэбли.- Это первый мой деловой приказ.
Они сидели за маленьким столом в коридоре, слегка вспотевшие, но вполне безмятежные. Одна из них, красивая
брюнетка лет двадцати шести, посмотрела на нас и сказала:
- Привет, девочки. Вы только что приехали? Хорошо, Я - Джанет Пирс, а это - Пег Уэбли.
Мисс Уэбли была такой светлой, какой только может быть блондинка, и хорошенькой, как картинка. У нее были мягкие,
волнистые золотые волосы - не такие тяжелые и прямые, как у меня,- и нежные голубые глаза, и настоящий персиковокремовый
цвет лица, и миловидные ямочки на щеках. Она была мягче, чем мисс Пирс, но по-своему деловая.
- Привет, девочки,- сказала она.- Это бедлам, я знаю, но не волнуйтесь. Все скоро успокоится. Скажите ваши имена и
откуда вы, чтобы я могла проверить вас.
Нас проверили. Альма ди Лукка, Рим, Италия (они ее тепло приветствовали); Аннетт Моррис, Олбани, штат Нью-Йорк;
Мэри Рут Джурдженс, Буффало, Нью-Йорк; Донна Стюарт, Конкорд, Нью-Гэмпшир; и я, Кэрол Томпсон, Гринпорт,
Коннектикут (потому что это был мой домашний адрес).
- Теперь,- сказала мисс Уэбли,- посмотрим, где вас разместить.- Она и мисс Пирс, нахмурившись, склонили головы
над большим неряшливым листом бумаги, разделенным на клетки. План этажа, заключала я.
- Пожалуйста, - сказала Альма. - Я хочу быть с Кэрол, с мисс Томпсон.
- Почему? - сразу спросила мисс Пирс.
- Потому что я чужая в этой стране. Кэрол, мисс Томпсон, понимает меня, я понимаю ее. Мы уже успели полюбить друг
друга.
Мисс Пирс посмотрела на меня подозрительно. Я не могла ее винить. Я объяснила:
- Альма имеет в виду, что я говорю немного по-итальянски. Вот и все. Я думаю, что смогу помочь ей с языком.
- Вы хотите жить с ней в одной комнате? - спросила мисс Пирс.
- Как скажете, мисс Пирс,- я старалась говорить небрежно, но я не могла не почувствовать горечь: всегда одно и то же.
Я всегда вляпаюсь лицом в грязь. Я имею в виду то, что я едва открыла рот, как меня уже подозревают в лесбиянских
наклонностях. Мой старый друг Энн умерла бы со смеху.
Мисс Уэбли сказала своим ясным, мягким голосом: - Я думаю, мы можем устроить Альму и Кэрол вместе. Посмотрим.
Так, у нас всего одна девушка в номере тысяча четыреста двенадцать. Мы можем поместить там еще четверых - мы селим
по пять девушек в каждом номере. Альма, Кэрол, Аннетт и Мэри Рут, вы будете в двенадцатом номере. А вы, Донна, в
первом.
- Спасибо,- любезно отозвалась Донна.
- О'кей, девушки,- сказала мисс Пирс,- идите и ищите свои комнаты. Ваш багаж будет доставлен на грузовом лифте в
самом конце коридора.- Она, нахмурившись, посмотрела на меня, как будто уже обозначила меня мировым нарушителем
спокойствия номер один.- Я хочу обратить ваше внимание вот на что: вы не должны покидать отель сегодня вечером. Мы
не хотим, чтобы вы выходили прогуляться и посмотреть достопримечательности - у вас будет для этого много времени.
Майами-Бич останется на месте и в следующем месяце. Сегодня же вечером мы бы хотели, чтобы вы занялись распаковкой
вещей и устройством, так как, поверьте мне, у вас впереди трудная неделя. К тому же мы хотим собрать вас здесь в семь
тридцать вечера. Вы запомнили время? Ровно семь тридцать.
- Семь тридцать, - хором повторили мы.
Мы побрели к своим номерам. Мне было грустно оттого, что я потеряла Донну. Мы естественно нашли друг друга, и у
меня было чувство, что мне нужен будет друг.
Дверь номера тысяча четыреста двенадцать была закрыта. Я постучала.
- Кто там?- услышали мы громкий голос.
- Мы,- сказала я и вошла. Рослая девушка с длинными красными волосами стояла возле кровати, распаковывая
чемодан. Она смотрела на нас с удивлением, и мы смотрели на нее с удивлением. На ней ничего не было надето, кроме
черного пояса с подвязками.
Я сказала:
- Привет,- и объяснила, что мисс Уэбли и мисс Пирс направили нас сюда. Она не выказала особой радости по этому
поводу. Возможно, рассчитывала, что весь номер будет для нее одной. Мельком оглядев нас, небрежно кинула:
- О, хорошо. Располагайтесь. Меня зовут Мерси Маттью.
Она мне не понравилась. Я ничего не могла поделать. Я просто чувствовала это интуитивно. Она продолжала
распаковывать вещи с довольно уверенным видом и даже не двинулась, чтобы накинуть халат. Это меня не очень
беспокоило, хотя, говоря по правде, я не думаю, что для демонстрации женской фигуры ее следует как можно больше
обнажить. По моему мнению, все это весьма пошло. Я восхищаюсь тем, что поэты, художники и скульпторы и вообще
мужчины имеют обыкновение впадать в экстаз от девичьей плоти (что еще, черт возьми, связанное с женщиной, может
повергнуть их в экстаз? их стряпня?), но женская нагота оставляет меня совершенно холодной.
Совсем не так реагировала Альма. Она разозлилась. В Италии девушки воспитываются достаточно строго, обычно
монахинями; они до безумия консервативны в определенных вещах, хотя неожиданно земные в отношении других. Она
ходила, фыркая, по комнате, наконец, подошла к Мерси и сказала:
- Эй! Ты! Ми-и-сс! Ты думаешь, здесь турецкие бани?
- А? - спросила Маттью, отступая в испуге;
- Ты все время будешь разгуливать, выставив все напоказ?
- В чем дело? - удивилась Мерси.
Альма наклонилась вперед и понюхала ее. И тут же отшатнулась, зажав нос.
- Фу,- громко воскликнула она.- Пахнет рыбой!
- Не смей! - закричала Мерси.
Хорошо известно, что любая итальянская девушка может превзойти в оскорблении десяток других девушек мира. Я
оттащила Альму, прежде чем она успела сказать еще что-нибудь. Маттью поспешно надела халат, а я повела Альму к
грузовому лифту за багажом.
- Послушай,- сказала я ей,- не затевай драку с этой девушкой, мы должны жить с ней целый месяц.
- Пуф,- ответила она презрительно.- В Италии мы выбросили бы ее в реку.
Мы как раз заносили в номер последний чемодан, когда вошла Донна с суровым видом.
Бросив на меня предупреждающий взгляд, она спросила властным голосом:
- Здесь есть особа по имени Маттью?
- Да. Это я,- отозвалась наша соседка.
Донна посмотрела на нее сурово:
- Вы Маттью?
- Да, Мерси Маттью.
- Милочка, - назидательно сказала Донна,- вы ведь все перепутали. Предполагалось, что вы будете в номере тысяча
четыреста один. Какого черта вы делаете здесь?
- Но...- пыталась возразить Маттью.
- Мисс Уэбли сбилась с ног,- продолжала Донна. - Не говоря уже о мисс Пирс. Дружочек, ты, видимо, встала
...Закладка в соц.сетях
