Жанр: Любовные романы
Просто неотразим
...рджина обдумывала разные варианты своего поведения, если
он скажет то или это, но ей ни разу не приходило в голову, что он может ей
не поверить.
— Ты не доверяешь мне?
Он взглянул на нее так, будто она была умалишенной.
— Ни капельки.
Джорджина решила, что они квиты, потому что она тоже не доверяла ему.
— Замечательно. Но мы и не обязаны доверять друг другу, потому что нас
объединяет желание сделать Лекси лучше.
— Я тоже не хочу травмировать ее, однако сомневаюсь, что мы придем к
единому мнению насчет того, что для нее лучше, Уверен, тебя очень устроило
бы, если бы завтра я вдруг умер. Мне же нужно, чтобы она узнала, кто я
такой. Но если ты считаешь, что я должен подождать, прежде чем рассказывать
ей, что я ее отец, хорошо, я подожду. Ты знаешь ее лучше меня.
— Джон, об этом ей должна рассказать я.
Джорджина ожидала, что он будет возражать, и очень удивилась, когда
возражений не последовало.
— Отлично.
— И я хочу, чтобы ты дал мне слово, что будешь ждать, сколько
потребуется, — сказала Джорджина.
Она не исключала, что через некоторое время Джон может решить, что роль отца
вредит его имиджу. И если это произойдет после того, как Лекси узнает, что
он ее отец, для девочки это станет тяжелейшим ударом. Джорджина по
собственному опыту знала, что лучше совсем не знать своих родителей, чем
испытать боль, когда они тебя бросают.
— Правду она должна узнать от меня, — повторила она.
— Но ведь мы не доверяем друг другу. Какой тебе прок от моего обещания?
В его словах был резон. Джорджина задумалась, но, придя к выводу, что выбора
у нее нет, сказала:
— Я поверю тебе, если ты дашь мне слово.
— Хорошо. Только не рассчитывай, что я буду ждать до бесконечности. Не
пытайся одурачить меня, — предупредил он. — Я хочу увидеться с
ней, когда вернусь в город.
— Об этом я тоже хотела тебе сказать, — проговорила Джорджина,
вставая. — В следующее воскресенье мы с Лекси собираемся устроить
пикник в Меримур-Парке. Приглашаю тебя присоединиться к нам, если у тебя нет
других планов.
— В котором часу?
— В полдень.
— Что мне взять с собой?
— Мы все приготовим сами, кроме алкогольных напитков. Если захочешь
выпить пива, прихвати его с собой, хотя я бы предпочла, чтобы ты этого не
делал.
— Без проблем, — сказал Джон и тоже поднялся. Джорджина посмотрела
на него снизу вверх.
— Со мной будет подруга, а ты можешь пригласить друга. — Лукаво
улыбнувшись, она добавила: — Только мне бы хотелось, чтобы этим другом был
не хоккеист.
— Это я уже решу сам, — буркнул Джон.
— Договорились. — Джорджина повернулась, чтобы уйти, но
остановилась и оглянулась: — Кстати, нам придется делать вид, будто мы
нравимся друг другу.
Джон хмуро взглянул на нее:
— А вот с этим могут быть проблемы.
Джорджина подоткнула со всех сторон одеяло и заглянула в сонные глаза
дочери. Темные волосы девочки разметались по подушке.
— Завтра мы сначала посмотрим
Больницу
, а потом устроим
чаепитие, — сказала Джорджина.
Они уже больше недели не имели возможности вместе смотреть свой любимый
сериал.
— Ладно, — зевнула Лекси.
— А где мой сахарочек? — спросила Джорджина. Лекси выпятила губы,
Джорджина поцеловала ее и пожелала спокойной ночи. — Обожаю твою
миленькую мордочку, — добавила она и встала.
— А Мей завтра придет на чай? — Лекси повернулась на бок и
подсунула под подбородок одеяло с героями
Маппет-шоу
, которым ее укрывали
еще тогда, когда она была совсем маленькой.
— Пойду у нее спрошу.
Джорджина подошла к двери и, оглянувшись, увидела, что глаза дочери уже
закрыты. Выключив свет, она покинула комнату.
Джорджина ощутила нетерпение Мей еще до того, как вошла в гостиную. Днем,
когда Мей приехала посидеть с Лекси, Джорджина вкратце описала своей подруге
и деловому партнеру ситуацию с Джоном, потом они ждали, когда настанет время
укладывать девочку спать, и сейчас Мей уже сгорала от любопытства, готовая
засыпать Джорджину кучей вопросов.
— Заснула? — шепотом спросила она.
Джорджина кивнула и опустилась рядом с Мей на диван. Взяв подушку с вышитыми
цветами и своей монограммой, она положила ее к себе на колени.
— Я тут сидела и думала обо всем этом, — начала Мей, повернувшись
к подруге. — Теперь многое обретает смысл.
— Что именно? — спросила Джорджина, решив, что с новой короткой
стрижкой Мей стала похожа на Мег Райан.
— Например, почему мы обе так не любим спортсменов. Ты знаешь, что я их
ненавижу, потому что они зверски избивали моего брата. И я всегда считала,
что ты их не любишь из-за своих сисек. — Она выставила перед грудью
руки и сложила ладони так, будто держала дыни. — Я предполагала, что
однажды тебя перелапала футбольная команда или произошло еще что-то не менее
мерзкое, но никогда не заговаривала об этом. — Она опустила
руки. — Я не думала, что отец Лекси — спортсмен. Но теперь становится
понятным, почему она физически более сильная, чем ты.
— Да, верно, — согласилась Джорджина. — Ну и что?
— Помнишь, когда Лекси было четыре, мы сняли страховочные колеса с ее
велосипеда?
— Я их не снимала, это ты их сняла. — Джорджина строго посмотрела
на подругу и напомнила: — Я хотела их оставить, чтобы Лекси не падала.
— Знаю, но они уже давно загнулись вверх и не касались земли. Они все
равно бы ей не помогли. — Мей отмахнулась от нее. — Помню, я тогда
подумала, что Лекси унаследовала свою отличную координацию от отца, потому
что от тебя она ее унаследовать не могла.
— Эй, это нечестно, — притворилась обиженной Джорджина, хотя на
самом деле не могла этого отрицать.
— Но я бы никогда в жизни не догадалась, что это Джон Ковальский,
Господи, Джорджина, он же хоккеист! — Она произнесла последнее слово с
таким же ужасающим презрением, с каким обычно говорят о серийных убийцах.
— Знаю.
— Ты когда-нибудь видела его в игре?
— Нет. — Джорджина опустила взгляд на подушку, лежавшую у нее на
коленях, и нахмурилась, обнаружив коричневое пятно в углу. — Хотя я
видела репортажи с матчей в вечерних новостях.
— Ну, а я видела, как он играет. Помнишь Дона Роджерса?
— Естественно, — ответила Джорджина, принимаясь соскребать
пятно. — Ты встречалась с ним несколько месяцев в прошлом году, а потом
послала куда подальше, потому что тебя насторожила его излишняя
привязанность к своей собаке. — Помолчав, она посмотрела на
подругу. — Ты сегодня разрешила Лекси есть в гостиной? По-моему, на
подушке пятно от шоколада.
— Забудь о подушке, — вздохнула Мей и провела рукой по коротким
светлым волосам. — Дон был фанатом
Чинуков
, поэтому я ходила с ним на
матчи. Меня ужасало, когда эти ребята били друг друга, причем сильнее всех
бил Джон Ковальский. Одному парню он наподдал так, что тот закувыркался в
воздухе! Джон же лишь пожал плечами и откатился в сторону.
Джорджина не понимала, к чему ведет ее подруга.
— А какое отношение это имеет ко мне?
— Ты же спала с ним! Просто не верится. Он не только профи, он еще и
подлец!
В душе Джорджина была с ней согласна, однако эти слова почему-то рассердили
ее.
— Это было давно. К тому же женщина, которая спала с Брюсом Нельсоном,
не имеет права судить кого бы то ни было.
Мей обиженно сложила на груди руки и вжалась в спинку дивана.
— Он был не так уж плох, — буркнула она.
— Разве? Он был маменькиным сыночком, и ты встречалась с ним только
ради того, чтобы третировать его, как ты третируешь всех своих кавалеров.
— Зато я вела нормальную половую жизнь.
Этот разговор повторялся у них неоднократно. Мей считала, что отсутствие
половой жизни пагубно влияет на здоровье Джорджины, а Джорджина считала, что
Мей должна почаще говорить
нет
.
Подруги немного помолчали. Затем Мей похлопала рукой по спинке дивана,
привлекая внимание Джорджины. Когда та подняла голову, она сказала:
— Ладно. Сдаюсь. Брюс был мне безразличен. Просто мне было жалко его, к
тому же у меня какое-то время не было секса, а это плохая причина для того,
чтобы ложиться с мужчиной в постель. Я бы не советовала руководствоваться
ею. Если тебе показалось, что я осуждаю тебя, прости. Клянусь, я не хотела
тебя обидеть.
— Знаю, — кивнула Джорджина.
— Вот и хорошо. А теперь расскажи мне все. Как ты познакомилась с
Джоном Ковальским?
— Ты хочешь услышать всю историю?
— Да.
— Ладно. Помнишь, когда мы с тобой встретились, я была в маленьком
розовом платьице?
— Помню. В этом платье ты должна была выйти замуж за Вирджила Даффи.
— Верно.
Джорджина рассказывала Мей, как она нарушила планы Вирджила Даффи, однако
тогда она умолчала об истории с Джоном. И поведала ее сейчас. Рассказала все
от начала до конца. Все, за исключением некоторых подробностей. Она была не
из тех, кто любит открыто и свободно говорить о сексе. Бабушка, естественно,
никогда не обсуждала с ней эту тему, и все, что Джорджине было известно об
отношениях между мужчиной и женщиной, она узнала на уроках здоровья в школе
да еще от неуклюжих приятелей, которые либо не умели доставлять удовольствие
партнерше, либо просто не задумывались об этом.
А потом она встретила Джона, и он научил ее всему тому, что раньше ей
казалось просто невозможным. Горячими руками и жадными губами он разжег в
ней бушующее пламя, она раскрылась и решилась прикасаться к нему в тех
местах, о которых всегда говорила только шепотом. Он заставил ее желать его,
желать так сильно, что она соглашалась на все, что он предлагал.
Но Джорджина не любила вспоминать о той ночи. Она уже не была той девушкой,
которая отдавала свое тело и свою любовь с такой легкостью. Той девушки
больше не существовало, и не было смысла обсуждать ее.
Опустив подробности той страстной ночи, Джорджина пересказала Мей их с
Джоном утренний разговор и условия принятого ими решения.
— Не знаю, что из этого получится, молю Бога только о том, чтобы Лекси
не была нанесена душевная травма, — закончила Джорджина, неожиданно
ощутив неимоверную усталость.
— А Чарлзу ты расскажешь? — поинтересовалась Мей.
— Не знаю, — ответила Джорджина. Прижав подушку к груди, она
откинула голову на спинку дивана и уставилась в потолок. — Я же всего
пару раз встречалась с ним.
— А ты собираешься продолжать встречаться с ним?
Джорджина задумалась. Недавно она познакомилась с мужчиной, который нанял их
фирму для обслуживания дня рождения своей дочери. На следующий день он
пригласил ее поужинать во
Времена года
.
— Надеюсь, — улыбнулась она.
Чарлз Монро был разведен. Он оказался милым и обходительным человеком. Чарлз
владел каналом кабельного телевидения, был богат и имел восхитительную
улыбку, от которой зажигались его серые глаза. Джорджине было с ним легко и
хорошо. Однако его поцелуи не разжигали в ней огонь страсти, они скорее
действовали на нее как теплый бриз — были приятны и умиротворяли.
Чарлз ни к чему ее не подталкивал и не пытался завоевать стремительным
натиском. Вполне вероятно, что по прошествии какого-то времени Джорджина
восприняла бы интимные отношения с ним как нечто привлекательное. Он
нравился ей, а самое главное — он понравился и Лекси, которая с ним уже
успела познакомиться.
— Наверное, я расскажу ему.
— Вряд ли ему понравится эта новость, — предсказала Мей.
Джорджина чуть наклонила голову и спросила:
— Почему?
— Потому что Джон Ковальский — самый настоящий жеребец. Я так считаю,
даже несмотря на свое отвращение к мужчинам. Так что Чарлз просто обречен на
ревность. Он будет думать, что между тобой и этим хоккеистом еще что-то
есть.
Джорджина предполагала, что Чарлз расстроится, когда узнает, что она наплела
ему стандартную ложь насчет отца Лекси, а вот о том, что он станет
ревновать, она совсем не тревожилась.
— Чарлзу не о чем беспокоиться, — заявила она с уверенностью
женщины, знавшей наверняка, что даже малейшей вероятности возобновления
близких отношений с Джоном не существует. — Даже если бы я повредилась
в рассудке и влюбилась в Джона, ничего бы не вышло, потому что он ненавидит
меня. Ему даже противно смотреть на меня. — Мысль о возобновлении
отношений с Джоном была настолько абсурдной, что Джорджина не желала даже
затрачивать мозговые усилия на ее обдумывание. — Я расскажу Чарлзу в
четверг, когда мы встретимся, чтобы пообедать.
Однако четыре дня спустя, когда Джорджина встретилась с Чарлзом в бистро на
Мэдисон-стрит, она так ничего ему и не рассказала. Прежде чем она успела
раскрыть рот, Чарлз огорошил ее предложением, которое напрочь лишило
Джорджину дара речи.
— Как ты смотришь на то, чтобы вести собственное шоу на
телевидении? — спросил он, приступая к сандвичу с копченой говядиной и
салату. — Что-то наподобие того, что ведет Марта Стюирт на Северо-
Западе. Мы бы поставили тебя в субботнюю сетку на двенадцать тридцать. Сразу
после
Гаража Марджи
и перед блоком спортивных передач. Ты была бы вольна
придумать все, что угодно. На одной передаче готовить, на другой — учить
составлять букеты или класть новую плитку на чьей-нибудь кухне.
— Я не умею класть плитку, — прошептала Джорджина, еще не
оправившаяся от шока.
— Я просто высказал тебе свою идею. Я доверяю тебе. У тебя природный
талант, и ты будешь потрясающе выглядеть на экране.
Джорджина прижала руку к груди и сдавленным голосом произнесла:
— Я?!
— Да, ты. Я уже поговорил об этом с управляющей каналом, и она считает, что это отличная идея.
Чарлз ободряюще улыбнулся ей, и Джорджина почти поверила, что сможет
нормально держаться перед камерой и вести собственное шоу. Предложение
Чарлза импонировало творческой стороне ее натуры, однако реальность ставила
на нем крест. Из-за дислексии. Она научилась компенсировать ее, но когда
теряла бдительность, продолжала читать слова неправильно. Если она
находилась в смятении или волновалась, ей все еще приходилось
останавливаться и вспоминать, где право, а где лево. К тому же встанет
вопрос о ее излишнем весе. Камера прибавляет не менее пяти фунтов. А у нее и
так уже есть несколько фунтов лишнего веса. Добавить к ним пять экранных, и
на телевидении появится толстуха, которая читает несуществующие слова.
Нельзя забывать и о Лекси. Джорджина сразу пришла в ужас, прикинув, сколько
часов ее дочь проведет в подготовительной группе или с приходящими нянями.
Она посмотрела Чарлзу в глаза и сказала:
— Нет, спасибо.
— Ты даже не хочешь обдумать мое предложение?
— Я уже обдумала, — ответила она, взяла вилку и занялась своим
салатом.
Ей больше не хотелось возвращаться к этому. Не хотелось думать о только что
отвергнутых ею возможностях и перспективах.
— Ты даже не хочешь узнать, сколько за это будут платить?
— Нет. — Все равно половину отберет государство, и она будет
выглядеть толстой идиоткой всего лишь за половину причитающейся ей суммы.
— А может, все же еще подумаешь?
Чарлз выглядел таким расстроенным, что Джорджина согласилась:
— Хорошо. — Но она знала, что не передумает.
После обеда Чарлз проводил ее до машины, и когда они остановились у темно-
бордовой
хонды
, он взял ключи из ее руки и сам вставил ключ в замок.
— Когда я снова тебя увижу?
— В эти выходные я занята, — сказала Джорджина. Ее мучила совесть
— ведь она так и не рассказала Чарлзу о Джоне. — Почему бы тебе и Эмбер
не поужинать у нас с Лекси во вторник вечером?
Чарлз взял ее руку и вложил в нее ключи.
— Звучит заманчиво, — сказал он, погладив ее по предплечью. —
Но мне хотелось бы почаще видеться с тобой наедине.
Чарлз поцеловал ее в губы. Его поцелуй был как приятная передышка в
суматошном дне, как короткий отдых или погружение в теплый бассейн. Ну и что
из того, что его поцелуи не сводят ее с ума? Ей не нужен мужчина, от
которого она теряет контроль над собой. Ей не нужен мужчина, который одним
прикосновением способен превратить ее в буйную нимфоманку. Она уже побывала
там и очень сильно обожглась.
Джорджина прикоснулась языком к его языку и услышала, как Чарлз судорожно
втянул в себя воздух. Его руки обвились вокруг ее талии, и он прижал ее к
груди. Было очевидно, что он хочет большего. Если бы они не стояли на
парковке в центре деловой части Сиэтла, возможно, Джорджина и дала бы ему
то, что он хочет.
Чарлз нравился ей, и она допускала, что со временем может влюбиться в него.
Прошли годы с тех пор, когда она в последний раз отдавалась мужчине.
Отстранившись, Джорджина заглянула Чарлзу в глаза и подумала, что, вероятно,
наступило время изменить ситуацию. Пришло время предпринять еще одну
попытку.
Глава 9
— Посмотри-ка сюда!
Мей подняла голову от аккуратно сложенных салфеток и посмотрела на Лекси,
которая пробегала мимо. За ней тянулся бумажный змей с нарисованной на нем
Барби.
— Просто неотразим.
Порыв ветра сорвал с головы девочки джинсовую шляпку с большим подсолнухом
на тулье, и та спланировала на траву.
— Потрясающе! — воскликнула Мей.
Она отложила салфетки и встала, чтобы критическим взглядом окинуть стол.
Края сине-белой полосатой скатерти колыхались на ветру. В центре стола на
перевернутой вверх дном, миске сидел игрушечный поросенок Лекси. На нем были
солнечные очки, вырезанные из плотной бумаги, и розовое кашне, завязанное на
шее.
— Что ты пытаешься доказать? — спросила Мей, возвращаясь к
разговору с Джорджиной.
— Я ничего не пытаюсь доказать, — ответила Джорджина, ставя на
стол поднос с рулетиками из лосося и спаржи, паштетом из копченого луфаря и
гренками.
В центре подноса почему-то оказался маленький фарфоровый кот, вылизывающий
лапы. На голове у кота была остроконечная шляпа из желтого фетра. Мей
достаточно хорошо знала Джорджину, чтобы понять: во всем этом должен быть
какой-то смысл, до которого она обязательно докопается.
Мей перевела взгляд с кота на разнообразные яства и сразу поняла, что это те
самые блюда, которые они подавали на выездных обслуживаниях на прошедшей
неделе.
— Создается впечатление, будто ты кому-то хочешь доказать, что умеешь
готовить.
— Я всего лишь освободила наш рабочий холодильник, — возразила
Джорджина.
Нет, это было не совсем так. Искусно уложенная башня из отполированных
фруктов была принесена не с работы. Яблоки, груши и бананы празднично сияли.
Персики и черешенки были тщательно разложены по своим местам. Конструкцию
венчали блестящие грозди белого и темного винограда, над которыми на насесте
восседала птица с синими перьями.
— Джорджина, ты никому не должна доказывать, что ты успешная
предпринимательница и хорошая мать. Я знаю, что это именно так, и ты тоже
это знаешь. Так как мы с тобой здесь единственные взрослые, для которых это
имеет значение, то стоит ли выворачиваться наизнанку, чтобы произвести
впечатление на тупоголового хоккеиста?
Джорджина оторвала взгляд от наряженной в гавайское платье хрустальной утки,
которую она пыталась втиснуть на стол.
— И вовсе я не пытаюсь произвести на него впечатление, и мне абсолютно
безразлично, что он подумает. Между прочим, Джон скорее всего придет не
один, а с приятелем.
Мей не стала с ней спорить, хотя она прекрасно понимала, что намеренно или
нет, но Джорджина все же хочет произвести впечатление на мужчину, бросившего
ее у аэропорта семь лет назад, и доказать ему, что она преуспела в жизни.
Однако Мей сомневалась, что дизайнерские шоколадные пирожные с орехами, над
которыми Джорджина столько трудилась, могут поспособствовать этому.
Кстати, и сама Джорджина выглядела слишком безупречно для пикника в парке.
Ее темные волосы были подобраны с боков вверх и заколоты золотыми
гребешками. Золотые серьги в виде колец сверкали на солнце, макияж был
безупречен. Изумрудно-зеленое платье с голой спиной и широкими бретельками,
которые завязывались на шее, оттеняло ее глаза. Ногти на ногах и руках были
покрашены розовым лаком. Она сбросила босоножки и ходила по траве,
посверкивая тоненьким золотым колечком на среднем пальце ноги.
Да, сегодня Джорджина выглядела чуть-чуть излишне совершенной для женщины,
которой безразлично, произведет она впечатление на отца своего ребенка или
нет.
В первое время после их знакомства Мей казалась себе рядом с Джорджиной
слишком тусклой, дворняжкой рядом с породистым пуделем. Однако это ощущение
собственной неполноценности длилось недолго. Джорджина существовала в образе
королевы гламура так же естественно, как Мей — в футболках и джинсах. Или в
обтрепанных шортах, сделанных из джинсов, и топе с узкими бретельками,
которые были на ней сегодня.
— Который час? — спросила Джорджина, наливая себе чай. Мей
посмотрела на большие наручные часы с изображением Микки-Мауса.
— Без двадцати двенадцать.
— Значит, у нас еще есть двадцать минут. А может, нам повезет, и он
вообще не придет.
— А что ты сказала Лекси? — осведомилась Мей, бросая кубик льда в
стакан.
— Предупредила, что, возможно, Джон приедет к нам на пикник.
Приложив руку козырьком ко лбу, Джорджина посмотрела на носившуюся с
воздушным змеем дочь.
Мей взяла кувшин с холодным чаем и наполнила свой стакан.
— Только возможно, а не точно?
Джорджина пожала плечами:
— Девочка будет надеяться. К тому же я не уверена, что Джон
действительно захочет стать частью жизни Лекси. Не могу избавиться от
опасения, что рано или поздно он устанет от роли отца. И если он бросит ее,
когда девочка полюбит его, для нее это станет тяжелейшей травмой. Ты же
знаешь, как я помешана на том, чтобы защитить ее, и в подобной ситуации я
теряю над собой контроль.
Мей считала, что приятнее человека, чем Джорджина, она в жизни не встречала,
однако она знала, какой может быть подруга, когда теряет над собой контроль.
Мей покачала головой. Она была всем сердцем предана Джорджине и ее дочери и считала их своей семьей.
К ним подошла Лекси, волоча за собой бумажного змея. Девочка плюхнулась на
землю у ног матери, и ее сарафан задрался так, что стали видны трусики. К
подошвам ее босоножек из прозрачной пластмассы прилипли пучки травы.
— Больше не могу бегать, — выдохнула она. Сегодня на ее личике не
было косметики.
— Солнышко мое, ты отлично потрудилась, — похвалила ее
Джорджина. — Хочешь сока?
— Нет. Лучше побегай со мной и помоги мне запустить змея.
— Мы уже говорили об этом. Ты же знаешь, что я не могу бегать.
— Знаю, — вздохнула девочка и выпрямилась. — Потому что от
этого у тебя болят сиси. — Она сдвинула шляпку на затылок и посмотрела
на Мей. — А ты можешь помочь мне?
— Я бы с радостью, но сегодня я без бюстгальтера.
— Почему? — сразу же заинтересовалась Лекси. — А мама в
бюстгальтере.
— Да, мама без него обойтись не может, а тетя Мей может. — Мей
несколько секунд изучающе смотрела на девочку, а потом спросила: — А где вся
штукатурка, которой ты обычно мажешь лицо?
У Лекси от возмущения округлились глаза.
— Это не штукатурка! Это моя косметика, и мама сказала, что если
сегодня я буду без нее, то получу в подарок игрушечного котенка.
— Я обещаю купить тебе котенка, если ты вообще перестанешь пользоваться
косметикой. — Джорджина помолчала, затем добавила, понизив голос и
обращаясь к Мей: — Думаю, это помогло бы ей избавиться от навязчивой идеи по
поводу моей... ну, ты понимаешь.
Да, Мей понимала. В течение нескольких месяцев девочка донимала Джорджину
просьбами о братике или
...Закладка в соц.сетях
