Жанр: Любовные романы
Любовь и риск
...ю, Хокинс, — с
кокетливой улыбкой проговорила Лили.
— Просто я счастлив, — сказал Мэтт, и по тому, как серьезно он это
произнес, Лили почувствовала, что он говорит правду.
Глава 18
Уиллис сидел перед телевизором, вполуха слушая вечерние новости. Время было
уже позднее, но заснуть он не мог. В холле никого не было, если не считать
девушки за конторкой и Сьюзи, просматривающей бухгалтерские книги. Уиллис
смотрел в окно на полную луну, низко висевшую в небе. Цветом она была похожа
на старую кость.
Как поступить с этими двумя ребятами? В парне с накачанной мускулатурой
легко угадывается наемный телохранитель, а когда девушка сказала, что ее
зовут Лили, тут Уиллису сразу стало понятно, кто они и чего хотят.
Он посмотрел на скомканную бумажку, зажатую в руке. Это было телефонное
сообщение, которое его племянница, совершенно не понимая смысла, передала
ему:
Звонил Тони. Он сказал, что ты знаешь, по какому вопросу. Просил
перезвонить
.
Как бы человек ни старался, но есть вещи, которых невозможно избежать.
Если Уиллис не перезвонит, то этот псих пришлет сюда своих парней, а ему
вовсе не хочется, чтобы девушка пострадала. Ее наемный стрелок мог сам
позаботиться о себе. К тому же, судя по тому, что он видел, этот парень уже
успел залезть девице под юбку. Не очень правильно так поступать, хотя понять
парня легко: трудно оставаться равнодушным, находясь рядом с такой
аппетитной красоткой.
Что толку говорить им о туфлях. Лучше отгородить их от этой проблемы и взять
ее на себя. Это только его забота, и больше ничья. Не имеет никакого
значения, если парни Тони убьют его: он слишком долго живет на этом свете.
Лучше всего украсть туфли Роуз, когда
молодоженов
не будет дома, затем
позвать Тони, передать их ему, и конец всей истории. Никто не пострадает, и
все будет закончено.
У входной двери звякнул колокольчик, и Уиллис повернулся, чтобы посмотреть,
кто мог прийти в такой поздний час. Он совсем не удивился, увидев
хорошенькую темноволосую Лили и ее мускулистого спутника.
Телохранитель, обнимая Лили за талию, прошел мимо конторки, кивнув дежурной,
затем задержал свой взгляд на Уиллисе. Его спутница улыбнулась, заметив
старика.
Такая хорошенькая, подумал Уиллис и невольно выпрямился в кресле. Хорошо,
что он надел сегодня лучшие джинсы и красные подтяжки, так что выглядел
прилично для своего возраста.
— Так-так, а вот и наши гости! — радостно произнес Уиллис. —
Решили подышать свежим воздухом?
Взгляд телохранителя был настороженным, как у кота, пойманного на чужой
территории. Девушка вдруг вспыхнула от смущения. Румянец залил ее щеки нежно-
розовым цветом, что очень ей шло.
— Что-то вроде этого, — сухо ответил телохранитель, усаживаясь в
двойное кресло рядом с Уиллисом.
Лили тоже села, избегая взгляда старика. Она смотрела себе на руки, вертя
обручальное кольцо, такое простенькое и никак не подходящее такой леди, как
она. Это несоответствие Уиллис заметил с первого взгляда на девушку.
Надо отдать должное парочке: мнимое супружество было хорошим прикрытием, но,
по мнению Уиллиса, недостаточным.
— Что-нибудь интересное по телевизору? — как бы между прочим
спросил телохранитель, однако в его голосе чувствовалась настороженность.
— Ничего интересного. Все как всегда.
— Тогда почему же вы все время его смотрите?
— У меня нет таких развлечений, как у вас, — ответил Уиллис, криво
усмехнувшись. Телохранитель открыл рот, чтобы ответить, но Уиллис перебил
его: — Повтори свое имя, мальчик.
— Мэтт Хокинс, — ответил парень после небольшой заминки, и это не
ускользнуло от внимания Уиллиса.
Хокинс кивнул в сторону шахматной доски и колоды карт, лежавшей на столе, и
предложил:
— Если вы хотите скоротать время, мы можем поиграть с вами в карты.
Уиллис даже не попытался скрыть своего удивления:
— Неужели вы, только что поженившись, не можете найти занятия
поинтереснее, чем игра в карты со стариком? — Уиллис повернулся к Лили
и шепотом добавил: — Не понимаю, что происходит с молодыми людьми сегодня. В
мои дни парни знали, что делать с хорошенькой девушкой. Уж во всяком случае,
не играли с ней в карты.
Лили улыбнулась и недовольно взглянула на Мэтта:
— Я на своего мужа не жалуюсь, мистер Конрой.
— Зовите меня просто Уиллис, дорогая. Обращение
мистер
заставляет
меня чувствовать себя совсем старым.
Улыбка Лили стала еще шире, голубые глаза заблестели. Она напомнила Уиллису
о другой девушке, такой же красавице. Ее звали Роуз. Впервые он увидел ее в
опере: рыжеволосая девушка с длинной, стройной шеей, в светлом шелковом
платье, доходившем ей до щиколоток, в сверкающих туфлях, гармонирующих со
сверканием ее глаз. Она медленно спускалась по позолоченной спиральной
лестнице. Все мужчины, включая самого Уиллиса, останавливались и смотрели ей
вслед. Ее походка, легкая и изящная, напоминала порхание бабочки.
Куда бы Роуз ни приходила, ее всегда окружали мужчины. Если бы она не
влюбилась в плохого человека, из нее вышел бы толк.
— Хорошо, Уиллис, — весело проговорила Лили, — давайте играть
в карты.
Ее голос прервал печальные воспоминания Уиллиса. Он улыбнулся и сказал:
— Конечно. Но сначала кофе. Не могли бы вы приготовить его для меня?
Улыбка исчезла с лица Лили, и она вопросительно посмотрела на Хокинса. Он
едва заметно кивнул, и Лили, встав, отправилась на обеденную половину.
Уиллис снова посмотрел на Хокинса, скользнув взглядом по его груди, он
безошибочно определил, где под рубашкой у него спрятан пистолет.
— Ты что-то хочешь спросить у меня, мальчик?
— Прошу прощения? — Мэтт недоуменно изогнул дугой бровь.
— Я знаю, кто ты. Я много киллеров повидал на своем веку и чую их за
версту.
— Я не киллер, — ответил Хокинс, глядя на старика холодным, как
сталь, взглядом.
— Ой ли? — фыркнул Уиллис. — Продолжай в том же духе, если
тебе это надо.
Чувствовалось, что парень весь кипит внутри, хотя внешне остается абсолютно
спокойным. Глядя на него, Уиллис вспомнил себя семьдесят лет назад. Он был
таким же: независимым, стремившимся казаться значительнее.
— Я старый, но не глупый, — отрезал Уиллис, внезапно почувствовав
злость. — Запомни это, мальчик.
Мэтт продолжал смотреть на старика пристальным взглядом. Уиллис почти
физически ощущал, как лихорадочно работает его мозг, просчитывая очередной
ход.
— Если ты знаешь, чего я хочу, помоги мне это найти, — проговорил
Хокинс.
Прекрасно — он был настороженным, недоверчивым
.
— Не могу, — с сожалением в голосе ответил Уиллис.
— Назови мне причину, чтобы я в нее поверил.
Уиллис склонил голову и изучающе посмотрел на сидевшего перед ним молодого
человека. Он видел прежде сотни пар глаз, подобных этим, сотни мужчин,
похожих на него. Все они давным-давно мертвы.
— У тебя нет другого выбора, как поверить мне.
— У меня всегда есть выбор.
Уиллис снисходительно пожал плечами. Самоуверенность этого мальчишки
начинала всерьез злить его. Этому наглецу стоит внимательно посмотреть на
себя в зеркало.
— Если ты хочешь обеспечить ей безопасность, то его у тебя нет.
Взгляды обоих мужчин устремились в сторону Лили. Держа в руках чашку с кофе,
она оживленно беседовала со Сьюзи.
Повернувшись к Хокинсу, Уиллис посмотрел на него пронзительным взглядом:
— Те парни, которых подстрелили в Чикаго, были твоими друзьями?
— Да, — коротко ответил Мэтт, и Уиллис заметил, как в его глазах вспыхнули искорки злости.
— Я знаю, что ты думаешь, но это того не стоит, пусть даже они твои
друзья. Не вмешивай ее в это дело. Ничего хорошего из этого не
выйдет. — Уиллис снова посмотрел в сторону Лили и с грустью добавил: —
Совсем ничего хорошего. — Помолчав, он снова посмотрел на Хокинса: — Ты
не сможешь здесь долго находиться в безопасности, поэтому лучше
определиться, что для тебя важнее. Я знаю, ты не нуждаешься в моих советах,
но все равно дам тебе один. Увези эту девушку подальше отсюда и начни с ней
новую жизнь. Забудь о туфлях. Забудь о сумке. Забудь о мести.
— Я уже сказал: я не киллер. В отличие от тебя. Ты предал своего
партнера. Ты — сукин сын.
Уиллис отвернулся, чтобы Хокинс не мог видеть выражение его глаз.
— Или я его, или он меня.
— А Роуз? Она бросила тебя ради Джоуи, поэтому ты решил, что и ее надо
убить. Она получила по заслугам, не так ли?
Ярость переполняла Уиллиса, ярость, которую он не испытывал уже много лет. И
чувство вины.
— Она не сделала ничего плохого, — сказал он, и его голос дрожал
от едва сдерживаемой ярости. Если он не сумеет сдержать себя, тогда его
понесет. — Предполагалось, что она не будет убита. Я не хотел ей зла.
— Просто несчастный случай, так? Такой же, как с хозяином заправочной
станции, которого ты убил в тысяча девятьсот тридцатом году... Ему было
всего двадцать восемь лет, а его жена только родила.
Эти слова всколыхнули память Уиллиса, и он вспомнил свое тогдашнее
потрясение и желание кончить жизнь лучше, чем он ее начал.
— Послушай, мальчик, я сделал много вещей, которых мне не хотелось
делать, но в то время у меня не было выбора. Когда ты смотришь в дуло
пистолета, ты не думаешь. Ты действуешь. И если ты однажды убил человека, то
обратной дороги у тебя уже нет. Никогда. Но мне жаль, что тот человек умер.
Жаль и всех остальных.
— Похоже, ты сломался, Конрой.
— Ты не лучше меня, — огрызнулся Уиллис дрожащим от гнева
голосом. — Сидишь тут и делаешь вид, что не хочешь пристрелить тех
ребят, которые подстрелили твоих парней. Не пытайся внушить мне, что никого
не убьешь ради нее. — Уиллис снова посмотрел на Лили и Сьюзи. — Не
спорю, что некоторые люди заслуживают того, чтобы их убили, но убийство есть
убийство, даже если его делают в белых перчатках. Случись что — и ты не
остановишься перед убийством.
Хокинс смотрел куда-то Уиллису за спину, и по его взгляду старик догадался,
что это была Лили — козырная карта в игре, которую затеял телохранитель.
— Туфли могут мне помочь найти сумку Джоуи с деньгами?
Уиллис улыбнулся. Он не будет отвечать ради блага самого же парня, но он не
мог устоять, чтобы тоже не поиграть с ним:
— Джоуи всегда любил хорошую шутку.
Наклонившись ближе, Хокинс спросил:
— Что он украл у Райли, помимо денег? Я знаю, что в сумке было что-то
поважнее денег.
Уиллис удивленно посмотрел на него. В уме этому парню не откажешь. Его
нельзя недооценивать.
— Обручальное кольцо. —
Среди прочих вещей
, — но Уиллис
решил держать рот на замке. Он указал на кольцо на пальце Мэтта: — Простое
золотое, похожее на это. Совсем недорогое.
Дорогое только для одного человека, давно умершего, и сына этого человека
.
Недоверие и изумление одновременно появились на лице Хокинса. В это время
Лили, осторожно поставила чашки с дымящимся кофе на стол и села. Уиллис
ожидал, что Хокинс все ей расскажет, и хотел понаблюдать за ее реакцией.
Но Хокинс ничего не сказал.
— А вот и Лили, — радостно произнес Уиллис, изображая из себя
доброго дедушку из какого-то фильма. — Мне определенно нравится это
имя... Лили. Оно привлекает к себе внимание мужчин. — Уиллис взял со
стола колоду карт: — Давайте сыграем в дикого джокера. Это будет интересная
игра. Согласны?
— Согласны, — хмуро ответил Хокинс.
— Не будешь ли ты так добр рассказать мне, что там произошло между
тобой и Уиллисом? — попросила Лили, как только они вернулись с Мэттом в
свой домик. — Пока мы играли в карты, я поняла, что ты что-то от меня
скрываешь. Может, объяснишь мне?
Мэтт нахмурился. При тусклом освещении он выглядел измученным и уставшим.
— Конрой знает, кто мы.
— О Господи... ты уверен?! — потрясенно воскликнула Лили.
Мэтт утвердительно кивнул. Он был расстроен, но пытался скрыть это, хотя
Лили к этому времени уже хорошо его знала и легко догадывалась о его
настроении.
— У меня такое ощущение, что он специально дожидался нас. Твое имя было
ему знакомо. Как и многое другое.
Мэтт избегал смотреть на Лили. Она чувствовала, что он что-то
недоговаривает.
— Ты спросил его про сумку?
— Уиллис сказал, что не знает, где она. Я спросил его, что было в
сумке, помимо денег. Он дал мне понять, что не хочет говорить, а затем,
помолчав, добавил, что там было простенькое золотое обручальное колечко.
— Обручальное колечко? — удивленно переспросила Лили. — С
каждым днем это дело становится все более странным. Кому принадлежало это
кольцо?
— Старик не сказал. Когда я спросил его, какое отношение имеют к этому
делу туфли, он ответил, что Манкусо всегда любил хорошую шутку.
— Джоуи Джокер. Ну конечно. — Лили медленно подошла к креслу и
опустилась в него. — И что теперь?
— Не знаю, — ответил Мэтт. — Попробую разгадать мотивы
Конроя.
Лили передернула плечами:
— Здесь холодно.
— Хочешь, чтобы я разжег огонь?
— Было бы хорошо, спасибо. Может, нам следует снова просмотреть бумаги,
которые передала Моника. Возможно, мы найдем там что-то касающееся кольца.
Мэтт кивнул и отправился за дровами к небольшой поленнице, расположенной
рядом с домом. Ожидая его возвращения, Лили постаралась привести свои мысли
в порядок.
Уиллис Конрой, несомненно, поджидал их, но зачем?
Обручальное колечко?
Майк Райли был известен своей слабостью к женщинам, но чтобы он сходил с ума
по какому-то простому кольцу? Это было не в его характере. Имея дело с
капризной или обидчивой женщиной, Райли скорее всего сделал бы широкий жест
и, громко расхохотавшись, предложил бы купить что-нибудь кричащее и ужасно
дорогое, чтобы возместить похищенное кольцо.
Войдя в комнату, Мэтт ногой закрыл дверь и направился к камину. Сидя в
кресле, поджав под себя ноги, Лили наблюдала, как он разжигает огонь.
Мэтт казался Лили каким-то диким, первобытным человеком. Что-то внутри ее,
такое же дикое и первобытное, заставило ее острее чувствовать присутствие
рядом крепкого, молодого мужчины.
Лили заставила себя отвести от Мэтта взгляд, однако воображение рисовало ей
картины одна волнительнее другой: вот они у камина занимаются любовью.
Громко потрескивают дрова, и жар от них горячит их тела.
Лили с неохотой встала, включила свет, придвинув к себе поближе кофейный
столик, разложила на нем содержимое файла. Мэтт подошел и сел рядом с ней,
затем молча взял себе половину бумаг. От него пахло сосной и древесным
дымом. Лили захотелось уткнуться носом в его мягкую фланелевую рубашку.
— Готов поспорить, что Манкусо надул своего бывшего босса по личной
причине, — проговорил Мэтт. — Найди любое упоминание о туфлях,
обручальном кольце, Грациано и Райли за последний год перед убийством
Манкусо и Роуз.
— Ты думаешь, Конрой соврал относительно сумки?
— Трудно сказать. Такие, как он, предпочитают не знать правды, когда им
это выгодно. Возможно, он и не знает, где Джоуи спрятал сумку, но я уверен,
что ему известно, какое отношение имеют туфли ко всему этому делу. Я это
чувствую.
— Почему бы ему просто не сказать тебе об этом? Какая польза от того,
что он по прошествии стольких лет солгал тебе? Он должен знать, какая
опасность нам угрожает.
— Я не знаю мотивов, которыми руководствуется Конрой, но я не доверяю
ему.
— Ты считаешь, что нам надо спрятаться в другом месте?
— Нет, пока нет. У меня такое ощущение, что Конрой в ближайшее время не
собирается выдавать нас. Но мне надо быть сейчас особенно бдительным.
— Мне кажется, что по бдительности ты уже превзошел самого себя. Что ты
еще собираешься сделать, совсем не спать?
— Если понадобится, то да.
Лили не сомневалась в этом. Она с особым вниманием принялась рассматривать
разбросанные на столе бумаги. Прошел уже час, а она так и не обнаружила
ничего существенного. Лили встала, зевнула и потянулась. Мэтт мельком
взглянул на нее и снова сосредоточился на бумагах.
Лили подошла к камину и стала в задумчивости смотреть на красно-желтое
пламя.
— Интересно, что имел в виду Уиллис, сказав, что Джоуи всегда любил
хорошую шутку? — сказала она после короткого молчания.
— Я тоже думаю об этом, — ответил Мэтт у нее за спиной.
Лили слышала, как он встал и подошел к ней.
Положив руки ей на плечи, он большими пальцами пощекотал ей шею. Лили с
блаженным видом закрыла глаза.
— Я недостаточно знаю Манкусо, чтобы строить какие-то догадки, —
проговорил Мэтт. — Для этого мне нужен Конрой, а он по непонятным для
меня причинам не хочет помочь мне.
Обняв Лили за талию, Мэтт расстегнул нижнюю пуговицу ее кофты, затем
следующую и поцеловал Лили за ухом. Лили вся затрепетала от этой ласки.
— Может, Джоуи сделал что-то неожиданное, — прошептала она, когда
Мэтт расстегнул следующую пуговицу и коснулся ее груди.
— Забудь о Джоуи, — прошептал он, расстегнув последнюю пуговицу.
Мэтт снял с Лили кофту и повернул лицом к себе.
Отблески огня отражались на его лице. Это было лицо незнакомца, с резкими
чертами и ввалившимися глазами. Мэтт провел рукой по обнаженному телу Лили.
— У тебя такая чудесная кожа, — прошептал он. — Нежная и
гладкая. Мне так и хочется ласкать ее.
Мэтт улыбнулся, и у Лили снова возникло ощущение, что он очень одинок. Ей
захотелось защитить его, хотя бы от самого себя.
Как бы он смеялся, если бы знал, о чем она думает!
Лили поцеловала Мэтта в губы.
— Мне хочется заняться с тобой любовью прямо здесь, у камина.
— Я надеялся, что ты поймешь мой намек, — прошептал Мэтт.
— Намек был достаточно прозрачным.
Мэтт рассмеялся, снял с себя рубашку, кобуру и бросил все это на пол.
— Я хочу быть с тобой каждую минуту до того, как посажу тебя в самолет,
улетающий в Нью-Йорк.
Лили внутренне похолодела, но сумела выдавить из себя улыбку.
Мы еще
посмотрим...
— шептал ей внутренний голос.
Было три часа ночи, а Мэтт все еще не спал. И неудивительно, ведь последние
дни он был весь на нервах. Если так будет продолжаться дальше, он просто не
выдержит. Как только Лили вернется домой, он сядет на свою яхту и отправится
в плавание, бросит где-нибудь в тихом месте якорь и отдохнет несколько дней,
стараясь обо всем забыть.
Забыть!
Это маловероятно. Такие женщины, как Лили, никогда не забываются.
Мэтт беспокойно ворочался в постели, стараясь не потревожить Лили,
свернувшуюся калачиком у него за спиной. Он прислушивался в темноте к ее
дыханию, медленному и ровному, и старался не думать о том, что уже скоро им
придется расстаться. Мэтт устал, но разговор с Конроем не выходил у него из
головы. В этом деле было больше вопросов, чем ответов, каждый раз, когда
Мэтт ненадолго впадал в полудрему, новый вопрос выводил его из этого
состояния.
Обессиленный, измученный, он снова повернулся на бок. Лили вздохнула во сне,
и Мэтт замер, боясь разбудить ее.
Что Конрой имел в виду, говоря, что Манкусо любил хорошую шутку? И что он,
Мэтт, пропустил, исследуя туфли? Лили вынимала стельки, искала полость в
каблуках, но так ничего и не нашла. Джоуи Манкусо что-то сделал с ними, но
они с Лили обследовали каждый сантиметр...
И тут Мэтта словно что-то подбросила вверх. Лили моментально проснулась.
— Что? — спросила она встревоженно сонным голосом и села, натянув
простыню себе на обнаженную грудь. — Что-то случилось? Кто-то на улице?
— Нет. — Откинув одеяло, Мэтт вскочил, не обращая внимания на
холод в комнате. — Проклятие, мы смотрели на туфли так, как того хотел
Манкусо.
Включив свет, Мэтт вытащил туфли из-под кровати, куда Лили спрятала их.
— Мэтт, я не понимаю, о чем ты говоришь.
Мэтт сел на кровать, держа в руках туфли.
— Носок, Лили. Мы не исследовали носок.
— Но мне это и в голову не могло прийти... черт, — ругнулась Лили.
Сон с нее как рукой сняло. Она взяла в руки туфлю и стала внимательно
осматривать ее. — Он мог спрятать маленький клочок бумаги между
подкладкой и кожей. — Простыня упала, обнажив груди Лили. — О
Господи, — прошептала она, горя от возбуждения. — Именно эта
туфля! Это здесь... видишь? Нитка не черная, а какая-то коричневая, и стежки
гораздо больше, чем другие.
Мэтт достал из кармана нож и собрался было распороть кожу, но Лили попросила
его:
— Позволь мне сделать это, пожалуйста.
Она осторожно взяла из рук Мэтта нож и распорола несколько стежков. Медленно
отогнув кожу, Лили увидела кусочек пожелтевшей бумаги с неровными краями,
словно оторванный в спешке от большого листа.
— Спасибо тебе, Джоуи.
— Осторожно, — всполошился Мэтт, когда Лили стала вытаскивать
клочок бумаги. На нем что-то было написано. Мэтт взял бумагу из рук Лили и
попытался прочитать. Однако сделать это было не так просто: чернила от
времени поблекли.
— Что там написано? — в нетерпении спросила Лили.
Мэтт прочитал вслух:
—
Я оставлю тебе немного денег. Если тебе не удастся получить их, не
беспокойся. Я сам о них позабочусь. Моя последняя шутка: На тебе
. Потанцуй
для меня, детка. До свидания. Я тебя люблю
.
Мэтт взглянул на Лили. У нее было смущенное выражение лица, а в глазах
сверкали слезы. Господи, какая же она чувствительная!
До свидания. Я тебя люблю...
И однако, печаль не обошла стороной и его. Возможно, даже такие убийцы, как
Манкусо, имели сердце и могли полюбить женщину.
Но такое Мэтту было совершенно не понятно.
—
Моя последняя шутка:
На тебе, — повторил он. — Джоуи
выделяет эти слова.
— Он действительно имел в виду туфли? — спросила Лили.
Фальшивые бриллианты, сверкавшие в тусклом свете, привлекли внимание Мэтта.
Он сразу сообразил, что к чему, и выругался:
— Ну ты и сукин сын, Манкусо.
— Что? — взволнованно спросила Лили. — Что, черт возьми?
— Бриллианты, — ответил он, указывая на похожие на брошь украшения
на туфлях. — Я еще раньше заметил, что некоторые фальшивые бриллианты
едва держатся, и подумал, что это из-за долгой носки, но теперь готов
поспорить, что Манкусо заменил некоторые из них настоящими бриллиантами.
— Ты хочешь сказать, что я расхаживала повсюду, нося на себе целое
состояние?
— Конрой не догадывался о записке, но он знал, что на туфлях Роуз
бриллианты.
— А знала ли об этом сама Роуз? — спросила Лили, и Мэтт посмотрел
на нее. Господи, какой же сексуальной она выглядела с обнаженной грудью,
горевшими от возбуждения глазами!
— Скорее, нет, иначе Манкусо не оставил бы ей записку, — ответил
Мэтт, с трудом заставив себя вернуться мыслями к теме разговора.
— Почему же он ничего не сказал Роуз? Ведь она могла бы и не
догадаться.
— Он не сказал ей ради ее же безопасности. Она смело могла говорить
копам, что ничего не знает, как бы они ни давили на нее. — Заметив, что
Лили побледнела, Мэтт добавил: — В те времена закон о гражданских свободах
был весьма расплывчатым. Будь то мужчина или женщина — с ними могли
поступить как угодно.
— Господи! — испуганно прошептала Лили.
— Они бы заставили ее заговорить, — продолжил Мэтт, отводя
взгляд. — Джоуи догадывался, что его партнер может выдать его, и
планировал использовать эти бриллианты как финансовую основу. Если выживет.
Не думаю, что Конрой сказал копам о бриллиантах, так как в газетах не было
даже намека на них, но Райли и Грациано, должно быть, знали.
— Значит, Джоуи украл драгоценности, а не деньги?
Взгляд Мэтта снова задержался на обнаженной груди Лили.
— Он удрал с деньгами, прихватив также обручальное кольцо и, возможно,
эти бриллианты. Думаю, что эти драгоценности представляли личную ценность
для Майка Райли.
— Или Лу Грациано.
...Закладка в соц.сетях
