Жанр: Любовные романы
Любовь и риск
...зок он был к тому,
чтобы поцеловать ее.
— Мы обговорили все детали, и ребята обеспечат дополнительную охрану в
аудитории в Историческом обществе, — сказал он. — Вы все еще
хотите пойти после этого в музей?
— Да, но мне надо будет вернуться а отель, чтобы переодеться.
Лили пересекла комнату, сохраняя дистанцию между ними. Он краем глаза следил
за каждым ее движением и слышал каждый ее вдох и выдох.
— Не могли бы ваши парни одеться более тщательно для похода в музей.
Мне бы не хотелось слишком выделяться среди местных туристов.
— Я против этого.
На лице Лили появилось разочарование.
— Почему? Мэтт, я устала бояться и...
— Вы предпочитаете быть убитой? — резко оборвал ее Мэтт, и когда
ее глаза потемнели от боли, ему захотелось ударить себя.
У него не было причины так с ней себя вести. Его физический дискомфорт — его
проблема, а не ее, хотя именно она вызвала его.
— Послушайте, я сожалею... Я почти не спал ночью и чувствую себя
уставшим. Я не должен был вам грубить.
Немного поколебавшись, Лили кивнула, принимая его извинения.
— Почему вы против этого?
— Потому что образ, который я задумал, когда я в черном костюме и с
радионаушниками, действует чисто психологически. Это — предупреждение
любому, замыслившему против вас что-то плохое, что я защищу вас с
применением всей необходимой силы. На профессиональном жаргоне это
называется
укрепление защиты мишени
.
— А мне отводится роль мишени?
— Да.
Лили не побледнела и не расстроилась, как ожидал Мэтт.
— Понимаю, — кивнула она. — В этом есть смысл. Спасибо, что
объяснили мне.
Мэтт мягко добавил:
— Здесь важна каждая деталь. Обычно все, что мне нужно делать, —
это просто стоять и зорко наблюдать за всем происходящим. Но в ситуации, как
ваша, где риск очень велик, лучше подойдет демонстрация силы. Моя команда и
я сделаем все возможное, чтобы защитить вас, но иногда нельзя быть абсолютно
уверенным.
Лили снова кивнула и начала расхаживать по комнате. Яркое цветное пятно в
движении. Ее присутствие действовало на Мэтта как глоток хорошего крепкого
кофе.
— Думаю, нам пора идти, — сказал он, протягивая руку за
пиджаком. — Движение в это время дня очень интенсивное.
— Мы пойдем, как только я решу, какие туфли надеть.
Такое заявление развеселило Мэтта, и, несмотря на томительное напряжение и
чувство дискомфорта, он улыбнулся.
— Вы смеетесь надо мной? — спросила Лили.
— Нет. Туфли — это целая проблема для вас. Для меня туфли — это просто
туфли. Но для вас это... религия или что-то в этом духе.
— Гм! — Лили направилась к постели. — Филистер.
Думая, что обидел ее — он вел себя сегодня не лучшим образом, — Мэтт
пошел вслед за ней, чтобы загладить свою вину. Увидев на ее кровати открытый
чемодан, полный туфель, он застыл в изумлении.
— Сколько же пар туфель вы привезли с собой? — спросил Мэтт.
— Пятнадцать, — ответила Лили, слегка покраснев.
— Пятнадцать?! Вы же приехали сюда всего на неделю! Господи, Лили, это
же... — Мэтт поспешил закрыть рот, чтобы не сморозить какую-нибудь
глупость, и только покачал головой.
— Так что же? — с вызовом в голосе спросила Лили, скрестив на
груди руки и вздернув подбородок.
— Ничего.
— Продолжайте, Мэтт. Что вы собирались сказать? Смелее.
Он потер нос и усмехнулся:
— Вы такая девушка.
На лице Лили появилось выражение удивления, а затем она рассмеялась и снисходительно пожала плечами:
— Девушка как девушка. В нашем бизнесе принято говорить:
Если туфли
тебе впору, покупай их в каждом цвете
.
— Похоже на то, что вы так и поступаете.
— Ха-ха. Очень смешно.
Мэтт подошел поближе и внимательно оглядел все туфли.
— Неудивительно, что вам приходится ломать голову, какие из них
выбрать. Сколько же черных туфель вам надо?
Лили бросила на него игривый взгляд и вытащила туфлю с узким каблуком-
шпилькой. Он поднял руки, делая вид, что сдается:
— Эй, я просто спросил.
Лили повернулась к нему лицом, и ему в ноздри ударил крепкий запах ее духов.
Внутренний голос тотчас же поднял тревогу. Он стоял слишком близко к ней, а
позади нее была постель, все еще неприбранная. Она манила к себе.
Мэтт едва сдерживал в себе страстное желание упасть на эту кровать вместе с
Лили.
— А вы такой мальчик, — улыбаясь, Лили принялась поправлять у
Мэтта на шее галстук, — такой хорошенький.
Ее прикосновения и слова застали его врасплох.
Два дня. Всего два дня, и если он все не испортит и не выставит себя
идиотом, то будет свободен от ее чар.
Он почесал в затылке и отступил на безопасное расстояние:
— Мне надо кое-что сказать вам.
Продолжая улыбаться, Лили внимательно посмотрела на Хокинса:
— Я знаю. Я не должна флиртовать с вами. Это против правил, правильно?
Мэтту оставалось только добавить:
— В таком случае соблюдайте их.
— Гм-м. — Лили села на кровать. Подняв одну ногу, она надела на
нее черную туфлю на высоком каблуке и с красным носком. — У вас слишком
много правил.
— Правила необходимы, — ответил Мэтт, подавляя в себе внезапно
возникшее раздражение. — Поверьте мне, я не был бы здесь сегодня с
вами, если бы не соблюдал их.
Не говоря уж о том, что, возможно, был бы уже мертв
.
— Возможно. — Лили, надевая вторую туфлю, с интересом смотрела на
Мэтта. — Я просто пытаюсь быть дружелюбной.
— Вам не надо пытаться быть дружелюбной, — осторожно заметил
он. — В воскресенье вы уезжаете. Между нами не должно быть никаких
других отношений, кроме профессиональных.
Этот ответ напугал самого Хокинса; он хотел сказать
взаимодействие
, а не
отношения
.
Отношения
звучит слишком интимно.
Лили посмотрела на Хокинса пристальным взглядом.
— Я не буду хуже о вас думать, если вы покажете мне свою человеческую
сторону. Такие чувства, как доброта и дружелюбие, не являются криминальными.
В них есть смысл.
— Но они отвлекают внимание, — тихо заметил Мэтт. — Когда я
отвечаю за чью-то жизнь и безопасность, я не могу себе позволить
отвлекаться.
— Чем меньше внимания вы мне уделяете, тем лучше вы можете защитить
меня? Какая в этом логика? — фыркнула Лили. — По моему разумению,
вы отвечаете за меня независимо от того, нравлюсь я вам или нет, поэтому,
как мне кажется, мы могли бы постараться быть приятнее друг другу.
— Я стараюсь быть приятным. — Откинув полы пиджака и положив руки
на бедра, Мэтт смотрел на Лили, стараясь не выказывать своего раздражения.
— В самом деле? А я вижу только парня, который на минуту-другую
становится человеком, а затем снова обдает меня ушатом холодной воды. Для
меня этот контрастный душ
горячее — холоднее, горячее — холоднее
словно
удары хлыстом.
— Лили...
— О, успокойтесь и послушайте меня хоть немного.
Лили смотрела на Мэтта изучающим взглядом. Тон ее голоса оставался ровным,
но Мэтт чувствовал, что она сердится.
— Расскажите мне немного о себе, Мэтт.
— Что именно?
— Что-нибудь. К примеру... где вы живете?
Мэтт не торопился с ответом.
С годами он научился не доверять людям ничего личного.
— Вы ведь где-то живете, правильно? — вновь спросила Лили через
какое-то время.
— Я не даю свой адрес и номер телефона никому, кроме членов моей
команды и работодателя.
— Разве я спрашиваю ваш адрес или номер телефона? — Тон ее голоса
оставался холодным. — Я только спросила, где вы живете. В доме?
Квартире? В городе или пригороде? Есть ли у вас двор? Сад? Собака?
— У меня городской дом в районе Линкольн-Парка. У меня есть двор, но
нет домашних животных и сада. Я редко бываю дома.
— Вы живете в красивой части города. — На высоких каблуках Лили
была на уровне его глаз. — Позволительно ли мне спросить, почему вы не
даете вашего адреса?
— Иногда мне приходится охранять людей, чей образ жизни, политическая
или профессиональная деятельность весьма спорны... к примеру, врачей,
делающих аборты, или адвокатов, защищающих убийц детей. Это вовсе не значит,
что я разделяю их убеждения или действия, я просто делаю свою работу. —
Мэтт помолчал. — Но существуют люди, которые не видят разницы и которые
переносят свою ненависть на агента или его семью. С самого начала мы
выработали привычку не давать о себе никакой личной информации.
Лили долго смотрела на Мэтта, затем покачала головой и спросила:
— Какой у вас уровень жизни, Мэтт?
— Я зарабатываю сумму в шестизначное число в год. Отсюда и мой уровень
жизни.
Лили его не поняла, он видел это по ее глазам. Разочарование больно задело
Мэтта за живое. Так было и прошлой ночью, когда она сказала, что будет
забавно привести на костюмированную вечеринку такого, как он, — груду
наемных мускулов.
— Есть вещи, которые гораздо важнее денег, — наконец сказала Лили.
Ей легко поучать, имея деньги своей семьи, отца-хирурга и мать-профессора.
Горячая волна гнева, еще больше подогретая чем-то похожим на стыд, накатила
на Мэтта.
— Пора идти. Я пошлю Дала за машиной, — резко произнес он, затем
повернулся и вышел.
Глава 8
Мэтт наблюдал, как ночь опускалась на город. В сгущающихся сумерках потоки
машин казались бесконечными светящимися лентами, устремленными вдоль улиц.
Тротуары внизу кишели любителями походов по магазинам, рабочими и туристами,
идущими по своим делам и желавшими поскорее попасть домой или уехать за
город, как планировали они с Лили.
Она была в ванной комнате, что-то напевала себе под нос, наряжаясь. Они
собирались на благотворительный вечер, и Мэтт вдруг почувствовал острую
боль, осознав, что это их последний вечер вместе.
Он будет скучать по ее улыбке, выразительным глазам, по игре в карты по
ночам, не говоря уже о ее татуировке и потрясающих ногах.
Мэтт все еще удивлялся, как она сумела сделать так, чтобы за короткий период
их знакомства он чувствовал себя легко и комфортно рядом с ней. Ему
оставалось только постоянно следить за собой, чтобы ни словом, ни жестом не
дать ей понять, что его интерес к ней вышел за пределы профессионального
долга.
Лили заставила его думать, и ему это шло только на пользу.
В данный момент Мэтт думал о своем дорогом доме из желтого кирпича в
престижном районе с полами из твердых пород дерева. О
БМВ-323
четырехгодичной давности, стоявшей в гараже. В доме было три спальни, две из
них пустовали, была и семейная комната, но у него не было семьи. В доме
отзывалось эхо, когда он разгуливал по нему в те редкие дни, когда бывал в
нем.
Все напоказ, признавался Мэтт сам себе, а для кого? Все, что он
сделал, — так это купил себе дорогую сцену, на которой мог играть,
изображая из себя нормального парня с нормальной жизнью.
А затем жизнь свела его с Лили Кавано, заставив думать, что пора прекратить
играть. Его неудовлетворенность собой и своей жизнью не возникла внезапно в
день, когда он познакомился с Лили, она существовала задолго до нее, но
рядом с ней стала яснее и сильнее.
Ему было тридцать пять, и моложе он не станет — работа, подобная его,
ускоряет старение и ослабляет рефлексы, но жизнь не остановится, когда он
достигнет сорока лет.
Черт! Даже если у него что-то получится с Лили, худшего времени он выбрать
не мог. Как только он уйдет с работы, его положение будет менее стабильным.
Он не должен входить в какие-либо отношения с такой женщиной, как Лили, пока
не сможет предложить ей что-то существенное.
Однако искушение что-то предпринять преследовало Мэтта каждую минуту.
Искушение даже вопреки здравому смыслу говорило ему, что и одной ночи будет
достаточно. Особенно искусительным было то, что он чувствовал, что ее
влечение к нему столь же глубоко, как и его, а сопротивляться искушению было
непосильной задачей.
Мэтт засунул руки в карманы брюк и как бы со стороны посмотрел на себя. На
нем были костюм в узкую полоску, с солидным серым жилетом, белая рубашка и
широкий галстук в темно-бордовую и черную полоску. Брюки были немного
мешковатыми, по моде тех дней, и Лили подобрала к ним пару полуботинок, а
также купила в цветочном магазине отеля красную гвоздику и сунула в его
нагрудный карман. Мэтт уже надел портупею и сейчас, глядя на мягкую фетровую
шляпу цвета оружейного металла, улыбался.
Он выглядел совсем как гангстер из окружения Ал Капоне и едва подавлял в
себе искушение говорить только одной стороной рта и называть Лили куколкой
или сестричкой.
Когда Мэнни увидел его в полном гангстерском облачении, то смеялся так
долго, что его глаза стали мокрыми от слез. Мэтт дружески ударил его по
плечу и сказал, что быть главным в команде означает, что иногда приходится
делать вещи, от которых чувствуешь себя полным идиотом.
Сейчас, когда Мэнни и Дал в смокингах стояли в коридоре, ожидая приказа
Мэтта, и смеялись над какой-то шуткой, сам Мэтт ждал, когда Лили закончит
делать то, на что у женщин уходят многие часы.
В этот момент дверь ванной со скрипом открылась.
— Мэтт! — раздался голос Лили.
Мэтт повернулся:
— Да?
— Погасите везде свет, за исключением туалета.
— Зачем?
— Просто сделайте это, пожалуйста, и вы увидите это платье в освещении,
в каком его надо видеть. Я абсолютно влюблена в него! Мне просто не хочется
возвращать его.
Ах да, платье. Лили не позволила Мэтту посмотреть на него раньше, когда его
доставили, чтобы, как она выразилась, подогреть его любопытство. Номер
постепенно погружался в темноту, только из туалета проникал в комнату слабый
свет.
— Все сделано, — проговорил Мэтт и отступил немного в сторону,
сложив руки на груди.
Погасив свет в ванной, Лили вышла к Мэтту. Онемевший, он стоял и разглядывал
ее платье. Оно было без рукавов, с заниженной талией, юбка едва прикрывала
колени. Сшитое из мягкой светло-серой ткани — шифона, подумал Мэтт, —
оно было украшено цветочным узором из бисера серебряных и перламутровых
оттенков.
Лили стояла перед Мэттом, улыбаясь от восхищения и возбуждения. Расшитая
бисером юбка-клеш сверкала, и ее отражение падало на стены и потолок. При
ходьбе тяжелая юбка раскачивалась из стороны в сторону и шуршала.
— Что вы о нем думаете? Разве оно не прекрасно?
— Я никогда не видел ничего подобного, — честно признался Мэтт,
хотя женщина, на которой было это платье, была гораздо прекраснее. Лили
уложила волосы в тугой шиньон, а на ногах у нее были туфли Роуз. На любой
другой женщине это было бы слишком, но на Лили хорошо. — Оно потрясающе
идет вам.
— Оно немного мало мне. Та, которая носила его раньше, весила на десять
фунтов меньше меня. Мне повезло, что тогда в моде были свободные платья.
Хотя мои сиськи слишком большие. — Она указала на свою грудь. —
Такими они были с самого начала... но идея упрятывать их претит мне.
Грубое замечание привлекло внимание Мэтта к пышной груди Лили. Он смотрел на
нее с явным вожделением, думая, что стягивать такую грудь было бы
несправедливо.
— Мне она кажется хорошей, — чуть хрипловатым голосом проговорил
Мэтт после короткой паузы.
— Правда? — Голос Лили звучал взволнованно.
— Правда. — На верхней губе Мэтта выступили от волнения капельки
пота. Он снова рискнул посмотреть на грудь Лили, ее стройную шею, на
оголенные руки и, медленно вздохнув, спросил: — Для октября сейчас тепло, но
не будет ли вам холодно в таком легком платье?
— У меня с собой черная атласная пелерина. Она согреет меня. —
Улыбнувшись, Лили протянула к Мэтту руки: — Давайте сделаем круг вальса. Я
хочу попрактиковаться и посмотреть, как будет выглядеть мое платье. —
И, рассмеявшись низким хриплым смехом, добавила: — Контрольная проверка.
— Что вас так развеселило?
— Это просто шутка. Давайте, Мэтт. Я рассчитываю на вас сегодня. Не
разочаровывайте меня.
Мэтт колебался, чувствуя какой-то скрытый намек в словах и игривом блеске
глаз Лили. Помявшись с минуту, он протянул руку.
Держать ее в своих объятиях в этот последний вечер перед тем, как посадить в
самолет до Нью-Йорка, не есть нарушение каких-то правил.
Прижав Лили к себе, Мэтт положил ей руку на спину. Выражение удивления
промелькнуло на ее лице, затем она улыбнулась и начала напевать мелодию.
Несколько минут Мэтт кружил ее в вальсе по гостиной.
Их взгляды были устремлены друг к другу, а губы были так близко, что в какой-
то момент переполнявшее Мэтта желание снесло последний барьер в его с таким
трудом принятом решении держать себя в руках.
Черт с ними, со всеми этими ограничительными правилами. Это его последний
вечер и последняя возможность. Он хочет эту женщину, которую держит сейчас в
объятиях. Если он даст ей шанс и она воспользуется им, он уложит ее в
постель.
— Вы именно этого хотите? — спросил Мэтт хрипловатым голосом.
— Вы этого добиваетесь? — с улыбкой ответила вопросом на вопрос
Лили.
Усевшись рядом с Мэттом в машину, она украдкой бросила на него быстрый
взгляд и с восхищением отметила, как хорошо сидел на нем костюм. Не каждый
мужчина мог выглядеть столь элегантно в мягкой фетровой шляпе. Мэтт же
казался загадочным.
В машине было тихо, лишь едва слышно звучала музыка в наушниках Дала. Что-то
изменилось в ее отношениях с Мэттом, и женское чутье подсказывало Лили, что
она наконец обратила на себя внимание мужчины, а не телохранителя.
Близость на одну ночь не устраивала ее, однако такой мужчина, как Мэтт
Хокинс, не встречается на ее жизненном пути каждый день. Лили сильно влекло
к нему. Не только к его красивой внешности, но и к его спокойной силе,
скромной интеллигентности, своеобразному чувству юмора, к тому, что он дал
ей возможность почувствовать себя женщиной, и особенно к тому, что она
чувствовала себя защищенной, хотя он только выполнял свою работу.
Если она упустит возможность вступить с ним в интимные отношения, то потом
будет жалеть об этом.
Поднапрягшись, она заставила себя перестать думать о Мэтте и незаметно сняла
с ног туфли Роуз. К концу вечера у нее будут болеть пальцы ног, но она
надеялась заработать упоминание о себе в разделе моды местной газеты, а
также установить несколько деловых контактов.
В конце концов, она приехала в Чикаго для того, чтобы продавать свои туфли, а не почивать на лаврах.
К тому же три разных музея в Чикаго хотели получить туфли Роуз для своих
выставок, и хотя Лили было жаль расставаться с ними, она чувствовала себя
щедрой и великодушной. Сегодня у нее было желание торговаться, и, возможно,
ей удастся заключить сделку, которая сделает всех счастливыми.
Сегодня вечер возможностей. Кто знает, что может случиться?
— Мы подъезжаем к зданию, — сообщил Дал. — Что ты хочешь,
чтобы я сделал?
— Сделаем еще круг, — приказал Мэтт, наклонившись вперед.
Дал выполнил его приказ. Лили посмотрела сначала на Мэтта, потом на Мэнни.
Оба мужчины внимательно смотрели в окна машины, когда они ехали по
запруженным народом улицам. Наконец Дал подъехал к заднему выходу из здания,
со стороны Линкольн-Парка.
— Что происходит? — недоуменно спросила Лили.
— Проверочная поездка, — ответил Мэтт, продолжая смотреть в окно. — Снижай скорость.
— Здесь нет хорошей стоянки, — проворчал Мэнни, пока Дал медленно
вел машину. — Но все же лучше, чем с передней стороны здания, так как
они закрыли там все двери.
— Мэтт? В чем проблема? — спросила Лили.
— Мне не нравится обстановка. — Мэтт оторвал взгляд от
окна. — Вход только в задней части здания, и кто-нибудь может легко
укрыться в парке.
— Но и передняя часть здания не лучше, — заметил Мэнни. —
Много пешеходов и интенсивное дорожное движение, а это затрудняет хорошо
организовать вашу безопасность.
— Другими словами, вы чувствуете, что я хорошая мишень и легко уязвима?
— Да, — ответил Мэтт.
— Так где же мне остановиться? — Голос Дала звучал спокойно.
— На изгибе подъездной дороги, как мы и планировали. Мы будем всего в
пяти минутах от лестницы. Лили, вы должны точно выполнять все, что я скажу
вам.
— Вы считаете, что что-то может случиться?
— Место патрулирует дополнительная группа охранников, поэтому не должно
быть никаких проблем. Но мы не можем исключить любую возможность.
Дал подъехал к указанному месту и остановил машину, а Мэтт тем временем
расстегнул кобуру.
Лили вдруг охватил страх. Она собралась было просить Дала вернуться обратно
в отель, но тут вспомнила слова Мэтта: не позволять страху управлять своей
жизнью. Не дав возможности этому человеку терроризировать ее, она вернет
себе прежнюю уверенность.
— Я буду выходить с вами на связь каждые полчаса, — сказал Мэтт,
когда Мэнни начал вылезать из машины.
— Хорошо. — Дал улыбнулся. — Веселитесь.
Мэтт промолчал и открыл дверцу. Лили ждала, пока он и Мэнни осмотрят место.
Наконец он открыл дверцу машины с ее стороны и пригласил на выход. Пока она
вылезала, Мэтт заслонял ее своим телом. Мэнни занял позицию перед ней, и
Лили медленно двинулась по слабо освещенной аллее к особняку с широкой
лестницей, ведущей к галерее с колоннами, расположенной на втором этаже.
Еще находясь в машине, она увидела столики, расставленные на открытом
воздухе. Октябрь был не по сезону теплым, и большинство гостей предпочли
расположиться снаружи.
Какое-то время Лили ничего не видела, кроме спины Мэнни. Идти между двумя
мужчинами, прикрывавшими ее, было затруднительно. Ей приходилось укорачивать
шаг, чтобы не наступить Мэнни на пятки.
На полпути к зданию их встретил вооруженный охранник и сопроводил дальше.
Из-за широких мужских плеч Лили видела собравшихся людей и столики, покрытые
белыми скатертями, вздувавшимися на ветру. Одетые в форму официанты с
напитками на подносах расхаживали среди гостей.
Часть из них была одета в костюмы героев шекспировских пьес, другие — в
костюмы знаменитостей, популярных киноактеров и книжных героев. Однако Мэтт
не дал Лили рассмотреть все поподробнее. Слегка касаясь ее спины, он быстро
провел ее вперед по лестнице. Лили показала свое приглашение и прошла через
дверь в восточный холл, стуча каблуками туфель Роуз по мраморному полу в черно-
белую шашечку.
Эти пять минут казались Лили вечностью. Она вдруг заметила, что у нее дрожат
руки.
Господи, как она устала жить в постоянном страхе!
Лили глубоко вздохнула, пытаясь таким образом успокоиться, а Мэтт тем
временем поблагодарил охранника отеля и направился к двери. Бросив взгляд в
открытую дверь, Лили увидела вдали сидящую фигуру Авраама Линкольна и свет
фар проезжавших мимо машин.
— Оставайся здесь, — сказал Мэтт Мэнни. — Не впускай никого.
Мэнни кивнул и, скрестив на груди руки, встал у входа. Лили улыбнулась ему и
помахала рукой. Мэнни в ответ тоже улыбнулся и приступил к своим
обязанностям телохранителя.
Болтая и улыбаясь, обмениваясь рукопожатиями в знак приветствия, Лили
медленно шла сквозь толпу людей. Она замедлила шаг, проходя по грациозно
изогнутой мраморной лестнице, украшенной гирляндами белых роз, лентами цвета
слоновой кости и огромными бантами из прозрачной ткани золотистого цвета,
освещенной мягким светом висевшей на потолке хрустальной люстры.
Зал выглядел красивым, и Лили улыбнулась, разглядывая белые колонны высотой
в два этажа. Стены украшали акварели в элегантных рамках, отражавшие сцены
со всемирной чикагской выставки тысяча восемьсот девяносто третьего года.
Повсюду были расставлены столики, накрытые белыми, украшенными роскошными
букетами в золотистой гамме скатертями, свисавшими до пола. На них стояли
столовые приборы из фарфора, серебра и хрусталя.
— Посмотрите на потолок, Лил.
Мэтт стоял с ней рядом, положив ей на спину руку, но его прикосновение было
сегодня скорее прикосновением собственника-любовника, а не телохранителя.
Улыбаясь, Лили
...Закладка в соц.сетях
