Жанр: Любовные романы
Любовь и риск
...жену.
— Никаких проблем. Вы же не могли предвидеть, что у вас возникнут
неприятности. Моя жена уже привыкла к этому. К тому же я всегда звоню ей при
первой возможности.
— А как у вас обстоят дела, Мэнни? Есть ли в вашей жизни какая-нибудь
леди?
Лили игнорировала взгляд Мэтта. Возможно, она была излишне любопытной, но ей
хотелось понять, как жены телохранителей или их девушки переносят постоянное
отсутствие своих мужчин и ту опасность, которая связана с их профессией. Почему-
то именно сегодня ей было важно выяснить это.
Мэнни посмотрел на Лили, и в полумраке машины блеснули его белые зубы.
— Есть постоянная женщина, но ничего серьезного. Я еще не готов к тому,
чтобы обзавестись семьей.
Лили улыбнулась ему в ответ, и в машине воцарилась тишина. Лили не могла
забыть предупреждения Пиппы и того, как быстро и без усилий Мэтт расправился
с пьяным бизнесменом. Она пока не знала, как к этому отнестись: где-то в
глубине души Лили была благодарна ему за защиту, но ее беспокоила его почти
неконтролируемая злость.
Интересно, думает ли жена Дала, глядя на мужа:
Сегодня он может уйти и кого-
нибудь убить... или его самого убьют
?
Словно прочитав ее мысли, Мэтт вдруг повернулся к Лили лицом. Они долго
смотрели друг на друга, но Лили в конце концов не выдержала и первой отвела
взгляд.
Причиной ее мрачных мыслей был, несомненно, алкоголь. А какое это имеет
значение? Мэтт Хокинс и его такая же способная команда вовсе не нуждаются в
ее жалости или беспокойстве за них. Их никто не заставлял идти в этот
бизнес. Они сами сделали свой выбор.
Ее это тоже не касается, так как можно сказать со всей определенностью, что
у нее никогда не будет свиданий ни с кем из них.
Хотя почему бы ей не позволить себе немного пококетничать с Мэттом. Вполне
нормальная ситуация. Все эти годы у нее на первом месте всегда была работа.
Она отказывала себе в том, чтобы завести семью, а сейчас еще и это
напряжение, балансирование между жизнью и смертью. Как она может не
реагировать на красивого мужчину, в компании которого постоянно находится,
не говоря уж о том, что он охраняет ее жизнь?
Основной биологический инстинкт — вот что это такое.
Войдя в отель, Лили улыбнулась охраннику у лифта, пожелала спокойной ночи
Мэнни и вошла в свой номер. Больше всего ее беспокоили волосы, пропитавшиеся
запахом табачного дыма в баре. Мэтт уже разложил на столе свои материалы,
готовясь к ночной работе, поэтому, не говоря ни слова, Лили пошла в ванную
комнату и долго стояла под горячим душем.
Она не стала высушивать волосы и, босоногая, в белом махровом халате поверх
голубой атласной, отделанной кружевом ночной рубашки, вошла в гостиную. Мэтт
склонился над своими бумагами, сбросив с себя пиджак и ослабив галстук. На
боку у него висела кобура с пистолетом. Он быстро взглянул на Лили и кивнул,
отметив тем самым ее присутствие.
Лили молча принялась ходить по комнате. Тысячи мыслей роились у нее в
голове: разговор с Пиппой, предстоящая на следующий день лекция. Ей вдруг
вспомнился испуганный и сердитый взгляд бизнесмена, когда Мэтт вывернул ему
руку.
Под его несомненным профессионализмом скрывалось что-то темное, неистовое.
Лили видела это в его глазах в те моменты, когда украдкой наблюдала за ним,
и это ее интриговало. Лили не могла заставить себя перестать думать о том,
как пробиться через его броню холодности, сдержанности, чтобы почувствовать
спрятанные за ней тепло и страсть.
— Все нормально?
Услышав вопрос Мэтта, Лили остановилась и обернулась.
— Конечно. А почему вы спрашиваете?
— Вы снова бродите по комнате.
— Это я так. Дурная привычка. Моя голова полна мыслей. Я вам мешаю?
— Не больше, чем всегда, — с улыбкой ответил Мэтт.
Помолчав, Лили спросила:
— Тот мужчина в баре... почему вы это сделали?
— Именно за это вы мне платите, — сухо ответил Мэтт, и его лицо
вдруг стало непроницаемым. — Сожалею, если напугал вас.
— Я не привыкла к такому жестокому обращению. Мне кажется, что в этом
не было необходимости. Он был не опасным, а просто пьяным.
— Он мог стать опасным. Для меня каждый человек потенциальная угроза.
— Это похоже на паранойю, Мэтт.
— Возможно. Но это часть работы телохранителя.
Какую жизнь надо было прожить, чтобы довести себя до паранойи?
Лили хотела
задать Мэтту этот вопрос, но передумала и спросила:
— Мужчина, который пытался проникнуть в мою комнату... вы думаете, что
он снова попытается напасть на меня?
Мэтт долгое время смотрел на Лили, словно решая, стоит ей отвечать или нет.
— По всей вероятности, — наконец сказал он.
От его слов у Лили все внутри похолодело, хотя она была благодарна за
честный ответ.
— У вас есть хоть малейшее представление, где он сможет это сделать?
Или каким образом?
— Я предполагаю, что он использует любую возможность, а моя работа
состоит в том, чтобы исключить такую возможность. А если мне не удастся
сделать это, то я должен ограничить ее рамки.
Лили почувствовала напряжение в голосе Мэтта, словно он подбирал слова,
прежде чем произнести их вслух. Лили не стала развивать дальше эту тему, не
будучи уверенной, что ей уж так все хочется знать. Она еще несколько минут
походила по комнате, наблюдая за Мэттом, затем остановилась.
— Пожалуй, мне стоит еще раз просмотреть материалы, подготовленные к
завтрашней лекции, чтобы убедиться, что я ничего не забыла.
— О чем вы будете рассказывать? — спросил Мэтт, подняв взгляд от
бумаг. — Вы снова собираетесь вставать на стол?
Он упоминал об этом уже во второй раз. По какой-то причине этот факт
произвел на него впечатление.
— Никаких стояний на столах. Я буду рассказывать об историческом
аспекте моей коллекции, акцентируя внимание на туфлях Роуз Макинтайр.
Лили вытащила из-под кресла портфель и села рядом с Мэттом.
— Не возражаете, если мы будем сидеть за одним столом?
— Это ваш номер, а не мой, — сухо ответил Мэтт и отодвинулся как
можно дальше. От взгляда Лили не ускользнул тот факт, что он слегка
покраснел.
Она почувствовала легкое угрызение совести оттого, что помешала ему. Но
дразнить Мэтта доставляло удовольствие. Хотелось вывести его из равновесия,
посмотреть, сможет ли она разжечь пламя из искры, пробежавшей между ними,
понять, что это происходит в действительности, а не в ее воображении.
Несколько минут Лили работала молча, пытаясь сконцентрироваться на своих
заметках, но едва уловимый запах, исходивший от Мэтта — смесь табачного
дыма, лесного одеколона и мужского пота, — отвлекал ее. Лили так
захотелось наклониться и понюхать его кожу в том месте, где он расстегнул
верхнюю пуговицу рубашки.
Судорожно сглотнув, она вернулась к своим бумагам.
— Вы знаете, что ей было только семнадцать лет, когда они
встретились? — вдруг сказала Лили.
— Что? — рассеянно переспросил Мэтт.
— Роуз было только семнадцать лет, когда она познакомилась с Джоуи
Манкусо. — Мэтт ничего не ответил. — Полагаю, на такую юную
девушку Джоуи произвел сильное впечатление, — добавила Лили. — Он
был красив смуглой итальянской красотой и уже два раза отсидел в тюрьме,
хотя ему был всего двадцать один год.
— Плохо, что ее мать не была достаточно умной, чтобы запереть ее
дома, — сухо заметил Мэтт.
Он вернулся к финансовому отчету, над составлением которого трудился, но
Лили успела заметить, как он посмотрел на распахнутые полы ее халата, из-под
которого была видна атласная ночная рубашка голубого цвета.
— Ее мать управляла публичным домом, принадлежавшим Майку Райли,
который в то время был боссом Джоуи, поэтому, как мне кажется, ей было
наплевать, что происходит с ее дочерью, — сказала Лили и плотнее
запахнула халат.
Мэтт поднял голову, его зрачки при тусклом освещении казались расширенными.
На какое-то мгновение выражение его лица смягчилось, но затем он снова
перевел взгляд на бумаги.
Удивленная вспышкой сострадания в его глазах, Лили добавила:
— Бедная Роуз, должно быть, искала выход из создавшегося положения, и
Джоуи, возможно, стал ответом на ее молитвы.
— Хорош ответ. Он убил ее.
— Я думаю, что он любил ее. У него были положительные качества.
— Джоуи Манкусо убивал людей. Они оба не похожи на пару избалованных
ребятишек, которые не знают разницы между плохим и хорошим.
Страстный тон Мэтта поразил Лили, как и прозвучавшая в нем горечь. И хотя
Лили признавала правдивость его слов, она не могла подавить в себе желание
защитить Роуз.
— Она была просто ребенком, поэтому вы не можете не понять то чувство
возбуждения, которое она испытывала. В разные периоды нашей жизни мы все
испытываем это чувство возбуждения.
— Но не от такого парня, как Джоуи. Конечно, если вы умны.
Лили задумалась.
— Возможно, даже убийцы и неудачники могут влюбляться.
Мэтт что-то проворчал и вернулся к своим бумагам.
Лили сделала еще одну попытку привлечь его внимание:
— Ал Капоне и Джон Диллинджер, тратившие миллионы, стали легендами, а
Джоуи обладал небольшим капиталом, полученным от торговли контрабандным
товаром. Он был застрелен прежде, чем успел рассказать кому-то, где спрятал
мешок, полный денег, который до сих пор так никто и не нашел.
— Складывается впечатление, что вы все это изучали, — заметил Мэтт
равнодушным тоном. К тому же он незаметно отодвинулся от Лили еще немного.
Этот факт вместе с возникшими у нее подозрениями, что он насмехается над
ней, удержал Лили от дальнейшего развития темы, хотя ей этого очень
хотелось. История Роуз и Джоуи завораживала ее.
Она прочитала все книги о гангстерах-любовниках, которые смогла найти, хотя
Джоуи и Роуз не были так известны. Джоуи не достиг такой известности, как
Джон Диллинджер или Клайд Бэрроу, и умер за год до того, как Дж. Эдгар Гувер
объявил войну гангстерам и банковским грабителям. Если бы Джоуи попал в руки
законников, и особенно к агентам мистера Гувера, он, возможно, приобрел бы
большую известность.
Однако она нашла достаточно материалов для того, чтобы использовать их во
время лекций, к тому же одна женщина из Исторического общества Чикаго
рассказала ей несколько анекдотов, которые Лили тоже использует, чтобы
придать пикантность своей лекции.
— Чему вы улыбаетесь?
Вопрос Мэтта вывел Лили из задумчивости.
Господи, он сидит совсем близко. Ей действительно надо подняться и отойти на
более безопасное расстояние, но если она это сделает, то все заметят, что
между ними возникла напряженность. Лучше оставаться на месте и делать вид,
что ничего не происходит.
— Мне не хотелось бы довести вас до смертной скуки, — ответила
Лили.
Мэтт скривил рот в улыбке. Его взгляд упал на полы халата, которые снова
распахнулись. Он посмотрел Лили в лицо. На этот раз она не стала запахивать
халат.
Пусть смотрит. Именно этого я и хочу
.
— Хорошо. Сдаюсь. Что вас так развеселило?
— Не развеселило, — поправила Лили раздраженно. — Просто кое-
что мне кажется странным.
Мэтт выжидающе уставился на нее.
— Вы знаете, что напарник Джоуи все еще жив?
— Я даже не знал, что у него был напарник.
Он насмехался над ней, но старался делать это вежливо. Лили вдруг поймала
себя на мысли, что Мэтт делает это специально.
— Да, у него был напарник, и теперь вы об этом знаете. Его имя Уиллис
Конрой, и сейчас ему должно быть лет сто или что-то около этого. Он живет в
доме престарелых в северной части Висконсина.
Улыбка Мэтта стала шире.
— Даже пользующиеся дурной славой гангстеры когда-то стареют.
Нахмурившись, Лили продолжила:
— Отец Конроя и его дядя несколько лет зарабатывали себе тем, что
показывали туристам место убийства. Люди до сих пор считают отверстия от
пуль в стене. Одна из девушек Конроя влюбилась в местного парня, и они
построили дом отдыха рядом с тем местом, где парни дяди Уиллиса зарабатывали
свою славу. Вам, должно быть, интересно, что Конрой думает на этот счет.
— Возможно, сожалеет, что сидел в тюрьме, а не стриг купоны с туристов.
Сколько там было насчитано фальшивых отверстий от пуль?
Скрестив ноги, Лили начала покачивать одной ногой, что моментально привлекло
его внимание к ее распахнутому халату.
Никогда не надо недооценивать силу воображения
.
— Уверена, что много, — согласилась Лили, когда Мэтт перевел
взгляд на ее лицо. Она улыбнулась, заметив, как он нахмурился. В конце
концов, он не был совсем холодным. — Но прекратите издеваться надо
мной. Знаете, вы уж слишком серьезный.
Мэтт вдруг сделал смешную гримасу.
— Не смотрите на меня так. Я уверена, что вы умеете иногда
расслабляться и адекватно реагировать на шутку. Так скажите мне: когда
мистер Хокинс решает хорошо провести время, куда он идет?
Бросив на стол ручку, Мэтт слегка повернулся к Лили. Его нога коснулась ее
ноги, и Лили замерла, чувствуя, как ее бросает в жар.
Хорошо. Значит, она не такая холодная, какой старается казаться...
— Он вынимает из холодильника банку пива, садится в кресло и включает
телевизор.
— Неужели бедняжка никуда не выходит, чтобы немного развлечься?
— Он иногда ходит в бар с друзьями, катается по озеру на яхте, играет в
травяной хоккей или ходит в кино. Фактически Мэтт Хокинс живет очень скучной
жизнью, когда не играет роль секретного агента.
— Мне нравится парень с чувством юмора, особенно когда он изображает
самоуничижение.
— А мне нравится леди, которая так легко бросается словами.
Лили усмехнулась:
Неужели он тоже флиртует? Хоть немного?
— Готова поспорить, что вы человек веселый, когда не на работе.
— Большую часть времени я работаю. Столько разных дел, что я почти
всегда занят.
Возможно, это не флирт. Возможно, он просто старается быть
вежливым
, — разочарованно подумала Лили.
Мэтт не отводил взгляда, и в тусклом свете его лицо казалось грубее. Лили
вдруг вспомнила предупреждение Пиппы, которое, в свою очередь, напомнило ей
о другом.
— Кстати, в субботу я иду на костюмированный вечер.
— Я знаю. — Мэтт выглядел немного удивленным от такой смены
разговора. — И?..
— И если вы собираетесь меня туда сопровождать, я хочу, чтобы вы были
соответствующе одеты.
— Хорошо.
— Я не хочу, чтобы вы вели себя как телохранитель. Там будет много
важных людей, людей, на которых я хочу произвести впечатление. Не могли бы
вы взять на себя роль моего сопровождающего?
— Если вы этого хотите, — ответил Мэтт, немного подумав. — Вы
моя хозяйка.
— Мне бы не хотелось, чтобы меня замучили расспросами. — Мэтт
понимающе кивнул, и она добавила: — Я позабочусь о вашем костюме. Здесь не
будет проблем; я знаю, чего хочу.
— Боюсь даже спрашивать.
Лили рассмеялась, заметив беспокойство в глазах Мэтта.
— На мне будет платье двадцатых годов и туфли Роуз...
— Почему?
— Потому что туфли печально известной подружки бандита привлекут ко мне
больше внимания, а для моей работы это очень важно.
Не говоря уже о том, что они просто потрясающие, хотя немного маловаты Лили.
К концу вечера у нее будут болеть ноги.
— Во всяком случае, мне кажется забавным, что вы будете играть роль
наемного силача, обольстителя. Костюм гангстера в узкую полоску, мягкая
фетровая шляпа, узконосые ботинки... гвоздика в петлице. Что вы скажете на
это, дружище?
Мэтт слабо улыбнулся и замолчал. Встревоженная, Лили поняла, что обидела
его, хотя и не знала почему. Он продолжал молчать, а она ждала ответа,
уверенная, что он откажется. Мэтт пожал плечами и наконец сказал:
— Все, что угодно. Для меня это не имеет значения.
Все еще не понимая его настроения, Лили спросила:
— Вы умеете танцевать?
— Вальс, фокстрот и несколько других бальных танцев. — Мэтт снова
наклонился к кофейному столику и взял ручку. Красноречивый жест, говорящий о
том, что ему надо работать. — В школе телохранителей мы учились танцам
факультативно.
Лили с подозрением посмотрела на Мэтта:
— Я вам не верю.
— Но это правда. — Губы Мэтта изогнулись, словно он хотел
улыбнуться, но не мог себе этого позволить. — Откровенно говоря, я
хорошо танцую.
— Докажите это.
— Лили...
— Осчастливьте вашу клиентку. Помните — клиент всегда прав. Довольный
клиент...
— Хорошо-хорошо, — прервал ее Мэтт и вскочил на ноги. — Я
готов.
Он вышел на середину комнаты, глаза его потемнели, подбородок отливал
синевой от короткой щетины, расстегнутый ворот рубашки позволял видеть
черные курчавые волосы на груди. На нем все еще была портупея с пистолетом в
кобуре. Мэтт поманил к себе Лили пальцем:
— Идите сюда.
По телу Лили вдруг пробежал холодок. Ей захотелось стать безрассудной. Она
приняла брошенный им вызов, хотя внутренний голос все время твердил:
Будь
осторожна... думай, думай!
— Хорошо. — Лили с вызовом вздернула подбородок. — Докажите
мне.
— Близкая позиция или на расстоянии?
— Как угодно.
— Никогда не обманывайте телохранителя, тем самым вы только теряете
время.
— Близкая позиция, — с вызовом произнесла Лили. — Я
предпочитаю более традиционную.
Мэтт привлек Лили к себе, и, когда он взял ее правую руку в свою левую, у
нее перехватило дыхание.
Его поза была абсолютно совершенной. Да и сам он был само совершенство.
Их разделяли какие-то шесть дюймов. Лили подняла глаза и встретилась с его
взглядом — пристальным, проницательным и спокойным.
— Но у нас нет никакой музыки, — заметила Лили.
— А зачем она нам? — Слегка наклонившись вперед, от чего она
непроизвольно отшатнулась, Мэтт замурлыкал: — Бум-тик-тик... бум-тик-тик...
Лили рассмеялась и грациозно сделала первый шаг, подчиняясь его движениям.
— Бум-тик-тик?
— Так лучше запоминается.
От его дыхания у Лили защекотало за ухом, а по телу пробежала легкая дрожь.
Под тонкой ночной рубашкой ее соски затвердели от болезненного желания. Она
вдруг осознала, что почти раздетая и их отделяет друг от друга лишь узел на
поясе ее халата.
И его
упаковка
. Портупея, или
оснастка
, как он изволил
выразиться, — потертая, темно-коричневая, пахнущая кожей. В том, что
Лили танцует с человеком с пистолетом на бедре, было что-то не совсем
обычное.
Она ощущала под своими пальцами игру его мускулов при движении, а его рука
была теплой и сильной. Ей нравился сегодня его запах: такой мужской, такой
земной, такой возбуждающий. Лили глубоко вздохнула и закрыла глаза, стараясь
подавить в себе желание теснее прижаться к Мэтту, погладить его по спине,
запустить пальцы в его короткие темные волосы, притянуть к себе его голову и
слиться с ним в одном долгом поцелуе.
О Господи! Как жаль, что она протрезвела — теперь она не может отнести эти
шальные мысли на счет мартини. Возможно, Пиппа была права: ее влечение к
своему телохранителю было не больше чем к запретному плоду.
Однако Лили ничего не могла с собой поделать, она стала подпевать Мэтту:
Бум-тик-
тик
. Они кружили по комнате под импровизированную музыку, и Лили, не
выдержав и поддавшись искушению, прижалась еще теснее к Мэтту. Он сразу же
весь напрягся и стал сбиваться с темпа. Их взгляды встретились.
Не соображая, что делает, Лили не отводила взгляда. Ее губы были всего в
нескольких дюймах от его губ, и только одна мысль билась в ее голове:
Поцелуй меня. Поцелуй меня. Поцелуй меня...
— Мэтт, — тихо позвала Лили.
Он остановился, не выпуская ее из своих объятий, и спросил хриплым от
волнения голосом:
— Что?
Сердце Лили бешено колотилось, кровь шумела в висках. Она открыла рот, чтобы
спросить его о том, о чем хотела, но внезапное осознание того, что его лицо
так близко от нее, быстро привело Лили в чувство.
— Ничего, — ответила она, вздохнув. — Просто у меня один из
тех случаев, когда я сначала делаю, а уж потом думаю.
Словно ничего не случилось, она сделала вид, что желает продолжить танец, и погладила Мэтта по руке.
Он решительно, но не резко оттолкнул ее от себя:
— Я думаю, что вам лучше лечь спать, Лили.
Мэтт отвернулся и пошел к ближайшему креслу. Сев, он опустил руки между
коленями и посмотрел на Лили.
Его лицо было непроницаемым, и она почувствовала внезапную враждебность и
напряжение... напряжение, вызванное желанием, таким сильным и таким горячим.
Не глядя на Мэтта, Лили кивнула, чувствуя, что краснеет, и направилась в
спальню. Уже на пороге ее Лили оглянулась и посмотрела на напряженную спину
Мэтта, его широкие плечи, обтянутые рубашкой.
По его позе она поняла, что он злится, но его злость направлена не на нее, а скорее на самого себя.
Чувство вины охватило Лили. Он злится на себя, потому что перешел границы
дозволенного, забыв о своем профессиональном долге. Лили подумала, к чему
могут привести ее заигрывания.
— Мэтт, я...
— Отправляйтесь в постель, — резко оборвал Мэтт.
— Я просто хотела пожелать спокойной ночи.
Мэтт повернулся. Их взгляды встретились — его сердитый, ее виноватый, —
и какая-то искра пробежала между ними. Его взгляд скользнул по ней снизу
вверх, и ей захотелось запахнуть полы халата.
— Спокойной ночи, Лили, — произнес он низким голосом. —
Приятных сновидений.
Глава 7
Минула еще одна длинная отвратительная ночь в кресле на двоих, где Мэтт
проспал от силы часа три. Еще одна ночь метаний и беспокойства из-за мыслей
о женщине, находившейся всего в нескольких дюймах от него. Она тоже не
спала. Мэтт слышал, как она беспокойно ворочается с боку на бок на своей
скрипучей кровати. Уже под утро она наконец уснула и затихла.
Мэтт стоял у окна, глядя на озеро и позвякивая мелочью в карманах, пока
резко не остановился, осознав, что он делает. Он выругался про себя.
У него не было настроения провести еще один день, борясь с чертовски сильным
желанием уложить Лили в постель, ощутить нежное тепло ее тела, сладость ее
губ.
Не говоря уж о желании выяснить, действительно ли она немного распущенная
или это только одна видимость. Он не мог быть ни в чем уверен, и это сводило
его с ума, отвлекало и явилось причиной почти бессонной ночи.
Такой личный интерес к клиентке случался временами, несмотря на четкую
установку избегать подобных ситуаций, и надо быть просто дураком, чтобы
думать, будто Лили может заинтересоваться каким-то там Мэттом Хокинсом —
парнем, который получил чеки за выполненную им работу.
Опасность и гормоны — ненадежная смесь. Он знает это, черт возьми, так же
как знает, что воспользоваться сложившейся ситуацией не выход из положения,
пусть даже он не может заставить себя не думать о ней. Он всего лишь
человек, в конце концов, но он также хорошо тренированный профессионал.
Он...
— Доброе утро, — послышался сзади голос Лили. Мэтт повернулся и
посмотрел на нее:
— Доброе.
Он намеренно говорил холодным тоном, хотя это стоило ему больших усилий. На
Лили было узкое платье с подобранным в тон жакетом со складкой и большим
бантом на пояснице, напоминавшее Мэтту платье с турнюрами моды прошлых лет.
Красный цвет чертовски шел Лили. Она собрала волосы в строгий секретарский
пучок с отдельными локонами, обрамлявшими ее лицо, — не слишком
вызывающе, но и не слишком строго. Мэтт непроизвольно взглянул на ее ноги и
увидел, что она в шлепанцах.
Что за сигнал, черт возьми, она посылает мне?
С чувством отвращения к
самому себе Мэтт отошел от окна.
Возможно, это вовсе не сигнал. Она решила
пока не надевать туфли
.
Лили улыбнулась, но взгляд ее глаз был беспокойным.
— Где Мэнни и Дал?
— Разговаривают с одним из охранников отеля, — ответил Мэтт
гораздо резче, чем намеривался.
— О! — Лили на минуту отвела взгляд, затем снова посмотрела на
Мэтта. — Вы уже провели утреннее совещание?
Мэтт кивнул и после короткого взгляда на ноги снова посмотрел ей в глаза,
напомнив себе, что он должен притвориться, словно вчера ничего не произошло.
А впрочем, ничего и не произошло, если не считать, как бли
...Закладка в соц.сетях
