Жанр: Любовные романы
Дразнящий аромат
...ная прохладная глубина манила к себе, мелкие волны нашептывали что-то
невнятное и ласковое. Пирс покачнулся под чьим-то перемещением, и Лукас
поднял голову. Это Кевин протянул ему руку. Он принял ее и выпрямился — не
без труда. Пальцы сами собой легли на длинный глубокий шрам на правой ноге и
стали массировать одеревеневшие мышцы.
Нога по-прежнему начинала ныть к непогоде. Сколько бы он ни плавал, боли не
проходили, и Лукас с тревогой думал о том, как будет хромать по палубе
Талисина
в туманный и сырой день. Ни дать ни взять — капитан Ахав!
Вряд ли это произведет хорошее впечатление на Ди Стенхоп!
— Когда вы снова уходите в плавание? — спросил Кевин.
— В пятницу.
Два дня спокойной жизни — вот все, что у него осталось. Он собирался
провести их вдали от людей, полеживая на солнце и набираясь сил для нового
плавания, в котором не совершит ни одной ошибки. Такой, к примеру, как
поцелуи с первым помощником.
— И сколько оно продлится?
— Около недели. Мы посетим Чикаго и Гранд-Хейвен, а потом возьмем курс
на Траверс-Бей, чтобы устроить экскурсию по всем городам на острове
Макино. — Лукас натянул на себя футболку. Ее горячая ткань неприятно
сушила кожу. — Затем я поведу корабль в Грин-Бей, прежде чем вернуться
в Милуоки. Если повезет с погодой и мы покажем хорошую скорость, у нас
останется несколько дней до очередного плавания.
— Похоже, этим летом у тебя будет по горло хлопот!
— Мы встанем на зимнюю стоянку не раньше середины октября.
Октябрь. Ему предстоит еще три месяца постоянно видеться с Тессой Жардин,
помня об этом чертовом поцелуе.
— Что это с тобой? — спросил Кевин.
— Ничего.
— Тогда откуда этот зверский взгляд?
Прежде чем Лукас успел ответить, в воздухе зазвенели чистые детские голоса,
и он оглянулся на четырех своих племянников и племянниц. Как матрешки из
одного набора — мал мала меньше — они выкатились на берег и с криками
понеслись к воде.
Лукас смотрел, как ребятня один за другим прыгает с пирса в воду. Даже Сара,
самая младшая, всего трех лет от роду, уже умела плавать и нырять, как рыба.
Кевин с Дианой имели на берегу озера клочок земли с небольшим летним домиком
— сейчас его занимал Лукас, — и все их дети научились плавать прежде,
чем ходить.
— Эй, Люк! Не хочешь прыгнуть с ними? — поддразнила его младшая
сестра, Диана.
Она немного располнела в последнее время и носила купальник с юбочкой, чтобы
это скрыть. Между полными грудями, приподнятыми тугой лайкрой, залегла
четкая глубокая ложбинка.
Лукас то и дело ловил Кевина на том, как жадно тот засматривается на свою
жену. После десяти лет брака и четырех детей Лукасу казалось поразительным
столь страстное влечение.
— Я подумаю. — Краем глаза Лукас не переставал следить за детьми,
хотя вел себя совершенно спокойно, зевая и потягиваясь, словно разморенный
на солнышке ленивый кот. — Я уже проплыл свои две мили. Но лишняя
разминка никогда не помешает.
Диана многозначительно посмотрела на его мускулистую грудь, уютно
пристроившись под боком у своего высокого нескладного мужа.
— Кто бы говорил! У тебя на животе уже можно готовить отбивные!
Лукас улыбнулся и снова посмотрел на озеро. Дно в этом месте было пологое и
песчаное. На протяжении добрых двадцати пяти футов вода едва доставала до
колен — и все равно он старался не выпускать детей из поля зрения.
Пересчитав головы в очередной раз, он замер и насторожился: куда пропал
Кайл?
— Помогите!!!
Отчаянный вопль разом разрушил мир и тишину. Схваченный ледяными щупальцами
страха, он в оцепенении уставился на воду.
— Помогите! Лизи, я тону!
Ох, мистер, ради всего святого! Помогите мне, не дайте умереть!
Скорее, скорее, скорее! Все, что сейчас можно сделать, — это двигаться
как можно быстрее, плыть изо всех сил к тонущему племяннику!.. Но вместо
этого Лукас застыл на месте, парализованный беспомощной яростью.
Легкие наполнил душный, прилипчивый запах пролитого бензина, хотя он отдавал
себе отчет в том, что это лишь галлюцинация. Липкие капли пота мелким
бисером покрыли лоб и верхнюю губу, сделав ладони влажными и скользкими. В
ушах оглушительно стучала кровь.
И все же Лукас заставил себя сделать один шаг, затем еще один. Он двигался
неуклюжими рывками, как кукла, но не успел дойти до края пирса, как снова
замер на месте, услышав веселый хохот.
— Ага, Лиз, как я тебя одурачил! — Кайл прыгал в воде, поднимая
руками тучи брызг. — Обманули дурака на четыре пятака!
Шутка. Господи, он же пошутил...
Лукас зажмурился, и по его телу волной прошла дрожь. Колени стали ватными, и
он плюхнулся на нагретые солнцем доски причала. Нужно дышать как можно
глубже. Вот так: вдох-выдох. Не спеша, ровно, до отказа наполняя воздухом
легкие, чтобы кислород разошелся по всему телу, до самых кончиков пальцев,
мало-помалу вытесняя судорожное напряжение и дрожь.
Посмотри в лицо своему страху. Схвати его. Посади в клетку. Не давай
вырваться на свободу...
— Кайл! — Погруженный в свои мысли, Лукас словно издалека услышал
разъяренный голос сестры. — Сколько раз тебе повторять: не смей так
глупо шутить, особенно когда с нами дядя Лукас!
Хохот и плеск воды моментально прекратились. У него за спиной тяжело
вздохнула Диана. Все молчали, не зная, что сказать.
Чтобы скрыть дрожь рук, Лукас принялся массировать шрам на ноге: вверх-вниз по длинной белой линии.
— Эй! — На его плечо легла тяжелая мозолистая рука. — Люк, ты
пришел в себя?
В себя? Ему уже никогда не удастся окончательно прийти в себя, и они отлично
это знают!
Лукас сердито вскинулся и уставился на Кевина — и на жалостную мину на его
лице.
— Черт побери, хватит меня жалеть!
— Вот болван! Да кто тебя жалеет? Мы просто тебе сочувствуем! —
Кевин выдержал его взгляд и даже крякнул от обиды. — Послушай, еще не
поздно все переиграть! Подумай хорошенько! Мы готовы поддержать любое твое
решение, но ты же знаешь, что найдется добрая сотня отличных парней, которые
будут счастливы занять на
Талисине
твое место, а ты...
— Нет.
Диана поспешно отвернулась и стала собирать разбросанные на досках купальные
полотенца. Это давало ей повод не смотреть на Лукаса. Вот и слава Богу. У
нее и без того глаза на мокром месте. Дети тоже почувствовали неладное и
собрались тесной кучкой, не спуская с Лукаса испуганных взглядов.
Он громко сглотнул, чувствуя, как першит в горле.
— Рано или поздно я с этим справлюсь. Я не позволю страху разрушить мне
жизнь.
— Ты можешь всегда на нас рассчитывать, — с чувством промолвил
Кевин. — Что бы с тобой ни случилось. Помни об этом.
Лукас встал, не поднимая головы и до боли стиснув кулаки. Его лицо выдавало
напряженную внутреннюю борьбу. Казалось, одно неловкое прикосновение — и
тонкая оболочка самодисциплины лопнет, и он окончательно перестанет быть
самим собой.
— Ну ладно, пойду вправлю мозги своему сыночку, — мрачно проронил
Кевин. — Пусть только попробует еще раз отколоть что-нибудь подобное —
до конца жизни будет об этом жалеть!
— А мне надо принять душ. Я встречаюсь кое с кем в Милуоки. —
Лукас босиком прошлепал к дому, приняв неожиданное решение.
Настало время связать все концы. И поскольку нынешний день никак не назовешь
удачным — из-за глупой шутки десятилетнего сорванца и предстоящего
свидания
— после столкновения с Ди Стенхоп ему уже не будет страшно
загнать в угол Тессу и выяснить с ней отношения.
Глава 6
— Ты уверен, что не хочешь выпить? Здесь потрясающие винные погреба!
Лукас решительно поднял руку, на полпути остановив официанта, уже
ринувшегося к нему с бутылкой.
— Нет, благодарю. Я не пью.
Ди выдержала эффектную паузу.
— Неужели? Ты так боишься приключений?
Лукас откинулся в кресле, чтобы повнимательнее рассмотреть обстановку в
небольшом уютном ресторане, куда его привели обедать. Зал был отделан
сияющим золотом и отражающим стеклом, оттененным глубоким черным и серым
цветами. Превосходная оправа для бледной холеной красоты Ди Стенхоп в ее
розовом шелковом платье, почти целиком выставлявшем напоказ загорелые
стройные ноги.
— В молодости я чрезвычайно любил приключения. Пожалуй, даже слишком.
Похоже, что с годами любовь к приключениям сошла на нет.
— Будучи посвященной в твои проблемы, я бы сказала, что ты относишься к
себе с излишней строгостью.
— Это мое дело, Ди, — твердо произнес Лукас, глядя на нее поверх
своего стакана с лимонадом.
Леди посмотрела на него, кокетливо склонив головку и не скрывая любопытства.
— Не сердись, это скорее комплимент с моей стороны. Я всегда считала
пьянство и наркоманию уделом слабых натур, а тебя никто не назвал бы
слабаком!
И она медленно скользнула взглядом по его великолепному телу, скрытому под
строгим черным костюмом с белой сорочкой и галстуком. Чтобы не выдать
охватившего его раздражения, Лукас посмотрел в сторону — и наткнулся
взглядом на парочку средних лет, занимавшую соседний столик и разглядывавшую
его с откровенным интересом. Он вызывающе ответил на этот взгляд и
отвернулся.
— Хватит ходить вокруг да около, — сказал он, снова обратившись к
своей спутнице. — Чего ты от меня хочешь?
Она медленно улыбнулась и пригубила свой совиньон.
— Ты разве не читал записки? Мне нужен твой совет.
Он посмотрел ей в глаза — не менее откровенно, чем она. С тщательно
отработанной беспечностью, демонстрировавшей уверенность в себе и в своей
неотразимости, Ди откинулась на спинку кресла. Как бы невзначай ей удалось
принять такую позу, которая позволяла партнеру вполне оценить ее
несравненные достоинства.
Гладкая кожа светилась молодостью и здоровьем, хотя даже в приглушенном
освещении ресторана трудно было не разглядеть едва заметные морщинки возле
глаз и губ. Зато золотистая головка оставалась безупречной: ни одного седого
волоска. А тугой пышной груди и стройной фигуре позавидовала бы любая
модель.
Она была прекрасна — живое воплощение женского совершенства — особенно на
взгляд тех парней, кого принято называть охотниками за приданым.
— Ты могла бы спросить и по телефону, — возразил Лукас.
— Мне не хотелось бы обсуждать такие вещи по телефону. — В ответ
на его раздраженный взгляд Ди прокашлялась и даже чуть-чуть
смутилась. — По-моему, кто-то старается... меня запугать. В прошлом
тебе приходилось иметь дело с уголовниками. И я подумала, что ты мог бы
разобраться, стоит мне принимать всерьез эти угрозы или нет.
— Что за странные игры? — Лукас старался не показать, как удивил
его такой поворот.
— Да при чем тут игры? Зачем мне... — Ди умолкла, осененная
неожиданной догадкой. — По-твоему, я нарочно сочинила какую-то дурацкую
сказку, чтобы затащить тебя сюда, разжалобить и соблазнить?
— Честно говоря, это приходило мне в голову.
— Поверь мне, дорогой, я не собиралась тебя соблазнять — ты и сам скоро
это поймешь. На мне и так достаточно грехов.
Лукас не выдержал и улыбнулся. Ди Стенхоп еще больше удивила его, покраснев
в ответ. За все время их знакомства это был первый намек на искренность.
— Это не смешно! Вот, прочти! — Она вытащила из дамской сумочки
два сложенных листка бумаги и протянула Лукасу. — Их нашел у меня под
дверью секретарь в офисе Милуоки.
Лукас развернул первую страницу и прищурился, всматриваясь в ровные строчки,
отпечатанные на лазерном принтере.
Тук-тук.
Кто там?
Я есть.
Кто ты?
Я там есть!
—
Я там есть
. — Он посмотрел на Ди. — Ничего не понимаю.
— В отличие от того, кто это писал, — ответила она, сделав большой
глоток вина. — Теперь читай вторую. Она еще интереснее.
Когда Ди ставила бокал на стол, ее рука так дрожала, что вино пролилось на
скатерть. Трогательная слабость — точно так же, как и непривычная бледность,
однако Лукас понимал, что при необходимости Ди Стенхоп не побрезгует
устроить маленький спектакль и использовать для этого пару проверенных
трюков. Он развернул вторую записку.
Милое дитя в колыбельке качается на волнах.
Ветер дунет и разнесет все в пух и прах.
Носик бум
— и разлетится — трах-тарарах!
Пойдет ко дну милое дитя — ах-ах!
— Черт... — вырвалось у него. По спине пополз неприятный холодок.
— Вот-вот, я тоже не в восторге от этих
тук-тук
без подписи и
дурацких колыбельных. — Она жадно допила свое вино. — Ты тоже
считаешь, что кто-то пытается меня запугать? Дунуть так, чтобы я разлетелась
в пух и прах? Это что, какой-то особый сленг, которым пользуются современные
бандиты?
— Возможно, — ответил Лукас. — Но мне кажется, что ты
обратилась за советом не по адресу. Мне никогда не приходилось иметь дела с
чем-то подобным. Лучше показать эти записки полиции.
— А если полиция от меня отмахнется? — спросила Ди. Официант подал
им салат. — Таких, как я, в полиции редко принимают всерьез.
Лукас дождался, пока они снова останутся одни, и ответил:
— Может быть, они передумают, если ты хоть немного откроешься.
— На что это ты намекаешь? — сердито прищурилась она.
— Я не могу понять, какого черта ты корчишь из себя этакую белокурую
секс-бомбу. Ты же деловая разумная женщина. И тебе вовсе не к чему играть
женщину-вамп перед советом директоров или инвесторами. Мне кажется, что за
три года ты успела доказать, что не была простой игрушкой старины Ролли!
— Люди привыкли видеть меня именно такой, какая я сейчас. И я не
собираюсь их огорчать. — Ди улыбалась, но во взгляде сквозил
арктический холод. — Легко тебе судить со своей колокольни, милый. Ты
мужчина и от рождения обладаешь пропуском в деловой мир. А мне каждый день
приходится воевать за это, и я побеждаю, пуская в ход свое лучшее оружие.
— Ну так попробуй для разнообразия пустить в ход мозги! — Он с
силой ткнул вилкой в ломтик латука. — Полиция не может от тебя
отмахнуться. Ты слишком дорого стоишь, а состоятельные люди сплошь и рядом
становятся жертвами каких-нибудь ненормальных. Копы могут навести справки по
своим каналам и приставить к тебе охрану.
Ди кивнула, с задумчивым выражением пережевывая кусочек морковки.
Лукас помолчал, собираясь с мыслями, а затем спросил:
— Тебе ничего не приходит на ум в связи с этим
тук-тук
? Чьи-то
инициалы? Название корабля? Или другой компании?
— Насколько я могу вспомнить — нет.
— А как насчет твоего мужа?
Она сосредоточенно нахмурилась. Вина в бокале больше не осталось, и Ди
пришлось довольствоваться водой.
— Я спрошу у своего секретаря. Ролли имел дело со множеством людей, и
далеко не все испытывали к нему дружеские чувства.
Лукас аккуратно сложил записки и пододвинул по столу обратно к Ди.
Поколебавшись, он все же слегка пожал ее тонкие ледяные пальцы и повторил:
— Обратись в полицию.
Она подумала и кивнула.
Остаток обеда прошел так, как и предполагал Лукас. Когда Ди Стенхоп не
пыталась его шокировать или очаровывать, она становилась приятной
собеседницей, с которой можно было болтать о чем угодно. Правда, она
постоянно посылала ему многозначительные улыбки, принимала изящные позы,
оказывала мелкие знаки внимания — словом, откровенно давала понять, что при
желании он мог бы закончить этот вечер у нее в постели.
Помня о том, что лучшая защита — это нападение, Лукас категорически настоял
на том, что сам заплатит за обед.
Из ресторана Лукас доставил Ди в роскошный особняк в стиле королевы Анны,
которым семейство Стенхоп владело не меньше века. Ди кокетливо называла его
коттеджем у озера и останавливалась здесь, когда бывала в Милуоки.
Миновав вполне современные ворота с системой сигнализации, Лукас остановил
машину у парадного крыльца и проводил Ди до дверей, затененных живой аркой
из вьющихся чайных и алых роз. Она остановилась и сказала:
— Спасибо за то, что выслушал меня сегодня.
В мягком свете спускавшегося за горизонт летнего солнца она выглядела
особенно женственной и милой. Лукас не сомневался в том, что она отлично это
знала — как и в том, что она ждет поцелуя. Это невысказанное желание
буквально висело в воздухе между ними.
— Без проблем. Друзья на то и существуют, чтобы выслушать в трудную
минуту.
— Так вот кем ты нас считаешь? — Ди пристально всмотрелась в его
лицо. — Друзьями?
— А кем же нам еще быть?
— Понятно. — Она дышала ровно и спокойно. — У тебя кто-то
есть?
Перед его мысленным взором моментально возникли раскосые глаза и волосы,
растрепанные ветром, однако Лукас медленно покачал головой, сунул руки в
карманы и спустился с крыльца. Пока он не приведет в порядок свои мозги, ни
о каких женщинах не стоит и мечтать. Но даже если в его жизни и появится
женщина, это наверняка будет не Тесса.
— У меня никого нет, и меня это вполне устаивает. Доброй ночи, Ди.
— Лукас, постой!
Он был уже возле машины и обернулся с крайней неохотой. Она все еще стояла
на крыльце, обхватив себя руками, как будто ей было холодно. Трудно сказать,
сколько в этом было притворства, но выглядела она маленькой, беззащитной...
и одинокой.
— Ты бы не мог подъехать сюда завтра, когда я вызову полицию? Мне будет
легче объясняться с ними, если я буду знать, что мой друг... — она
слегка скривила губы и закончила: — где-то рядом.
Лукаса удивила и сама просьба, и этот смущенный искренний тон, однако ему
хватило осторожности не подать виду, как он тронут.
— Если я тебе нужен, то обязательно буду здесь.
Она со счастливым смехом сбежала с крыльца.
— Вот слова, достойные настоящего героя!
Лукас знал, что она собирается сделать, но не посмел отстраниться, когда Ди
налетела на него, зажав между собой и дверцей машины.
— Ох, Ди, ради всего святого, оставь...
— Если ты не поцелуешь меня на прощание, — перебила она, повиснув
у него на шее, — мне придется сделать это самой!
Они поцеловались. Ее губы были теплыми и ласковыми, но их прикосновение не
разбудило в Лукасе ответного огня. Он даже не почувствовал возбуждения —
только признательность красивой женщине, подарившей ему этот вечер. Конечно,
это невозможно было сравнивать с тем торопливым поцелуем, что он успел
похитить у себя в каюте. Даже в эти минуты, когда Ди прижималась к нему всем
телом, он представлял себе тугие бедра и пышную грудь Тессы Жардин. Наконец
Ди отстранилась.
— Да ты у нас крепкий орешек! — разочарованно заметила она.
Ее слова вызвали в душе у Лукаса бурю негодования. Ее якобы несмелая
настойчивость больше не действовала на него, и он проклял свою слабость,
позволившую этой бездушной кукле манипулировать им. Ни одной женщине не
удавалось загнать его в такое дурацкое положение.
— Ди, твоя постель меня совершенно не интересует.
— Неужели? — язвительно осведомилась она. — А знаешь, я где-
то читала, что люди в твоем... состоянии теряют интерес к сексу. Наверное,
ты не совсем здоров?
И сам вопрос, и то, каким ехидным тоном он был задан, настолько разозлили
Лукаса, что в душе его проснулся холодный страх: а вдруг он не выдержит и
сорвется?
— Неправда, я здоров.
— Вот и хорошо. А то я уже начала тебя жалеть: такой красавец сделался
евнухом! Ну, а теперь слушай: я поведаю тебе страшную тайну. Мне нравится
секс и нравятся мужчины! — Она сообщила ему это таким тоном, словно
обсуждала с подругой свой любимый цвет. — Но я... слишком
стеснительная. На протяжении двадцати пяти лет нашего брака я была верна
своему Ролли. А с тех пор, как его не стало, у меня был лишь один мужчина. И
я хочу, чтобы ты стал следующим. Вот увидишь — я умею быть щедрой, и ты ни о
чем не пожалеешь!
— Я не торгую услугами подобного рода, — отчеканил Лукас, стараясь
высвободиться из ее цепких рук и не дать воли бушевавшей в его груди
ярости. — А ты — мой работодатель.
Он из последних сил старался сохранить лицо и дать ей возможность отступить,
не теряя достоинства. Слава Богу, Ди хватило ума это оценить. Она отпустила
его и отступила на шаг назад.
— Какое это имеет значение? — мрачно процедила она. — Ты ведь
не из тех безмозглых
мачо
, которые терпеть не могут, если женщина
зарабатывает больше их?
— Ты нанимала меня в качестве капитана
Талисина
, а не комнатной
собачки.
— Ах, какие мы гордые! — Ди расхохоталась. — Вы только
посмотрите на него! Такой большой и сильный! Красавец мужчина! Да разве хоть
кто-то поверит, что ты осмелился сказать
нет
старушке Ди?
— Чтобы вывести меня из терпения, нужно очень постараться, но ты
слишком близко подошла к этой черте! — выразительно проговорил
он. — Продолжай в том же духе — и можешь искать себе другого капитана.
— Ну уж нет, так просто ты от меня не уйдешь! Я дала тебе такой шанс,
на который ты не смел и рассчитывать, и ты должен отплатить мне за эту
услугу!
Лукас уверенно выдержал ее вызывающий взгляд, хотя понимал, что в чем-то она
права. Но это еще не давало ей права так распоясаться.
— Хочешь грубой игры — ты ее получишь. Но смотри, не зарывайся, не то
пожалеешь! — сказал он.
— Ты что, посмел мне грозить?
— Вот именно. И я еще не закончил. Раз уж у нас пошел разговор
начистоту, заруби себе на носу: оставь в покое Тессу Жардин! Она не
заслужила того, как ты с ней обращаешься!
На лице Ди промелькнули удивление и гнев.
— А тебе какое дело до Жардин? Она же терпеть тебя не может!
— Совершенно верно. Из-за меня ей и так пришлось нелегко, и я не желаю,
чтобы ты использовала меня в своих играх против нее. — Лукас рывком
распахнул дверцу и скользнул внутрь, в ту же секунду включив
зажигание. — Не всякого человека можно купить престижной должностью или
солидным окладом. Ты слишком увлеклась этой торговлей, Ди. Это лишь
добавляет тебе врагов. А судя по тому, о чем ты рассказала мне сегодня, тебе
вовсе ни к чему новые враги. Включая и меня.
От Стива и Нины Тесса сразу поехала домой. Она снимала довольно скромную
квартирку, но недостаток места сполна искупался тем, что от ее жилья можно
было за пятнадцать минут доехать до порта.
Почтовый ящик был доверху забит накопившейся за неделю почтой. Перебирая на
ходу эту пухлую пачку, Тесса поднималась по лестнице. Сумка, висевшая на
плече, хлопала ее по заду на каждой ступеньке.
Войдя в квартиру, она первым делом скинула сумку на пол, затем включила свет
и с наслаждением плюхнулась на диван.
Тесса получала не слишком большое жалованье, даже став офицером, однако она
могла позволить себе приобрести те мелочи, что приносят в жилье уют, а
главное, делают его совершенно не похожим на спартанскую обстановку корабля.
Картины на стене были посвящены чему угодно, кроме моря, а в оформлении
гостиной, кухни и спальни Тесса не постеснялась дать волю своему пристрастию
к глубоким сочным цветам и экстравагантным орнаментам.
Откинув голову на высокую спинку дивана с обивкой в синюю и пурпурную
полоску, Тесса с задумчивой улыбкой представила себе, какие растерянные
физиономии сделались бы у членов ее экипажа, если бы произошло невероятное и
им представилась возможность увидеть все финтифлюшки и безделушки,
украшавшие ее спальню.
Впрочем, этому все равно не суждено случиться. Ее личная жизнь всегда
оставалась для сослуживцев тайной за семью печатями — впору позавидовать
любой чопорной даме из викторианской эпохи.
С жалобным стоном Тесса оторвала тело от уютных подушек. Пора наконец
избавиться от этой дурацкой формы. Вот и еще одна трудность службы на
Талисине
: невозможность расстаться с мундиром. На грузовых судах никого не
волновало, если офицер вырядится в свитер и потертые джинсы. Но зато теперь
ей бол
...Закладка в соц.сетях
