Жанр: Любовные романы
Леди и горец
...редательству стала притчей во языцах. Он
присягал и английскому королю, и шотландскому и предал обоих венценосцев ради
своих мелких имущественных интересов.
Роб криво ухмыльнулся. Он располагал документами, изобличающими графа в
предательстве. Они до сих пор находились в
тайнике Роба, хотя Аргилл рыл носом землю, чтобы их раздобыть. Уже сам факт их
существования являлся сдерживающим
фактором, мешавшим графу обрушить на Роба все коварство своей мести. Эти
документы и сейчас могли бы спасти Роба. Но
чтобы добраться до них, надо выйти на свободу, а об этом не может быть и речи.
Только если его казнят - смерть
освобождает даже раба. Роб подтянул к животу колени, облокотился о них и уперся
подбородком в ладони. Цепей и кандалов
на него не надели - да и к чему, если бежать из замка невозможно. Даже если бы
удалось выбраться из камеры, ускользнуть
от стражи и преодолеть стены замка, оставалось еще озеро, которое следовало
переплыть. Снова послышалось шарканье
шагов по коридору и звон оружия; Роб поднял глаза, ожидая, что сейчас войдет
стражник и принесет скудную пищу - кусок
хлеба, миску похлебки и кувшин с водой. Лязгнул ключ в замке, и дверь со скрипом
отворилась. Во мраке вспыхнул
масляный фонарь, ослепивший Роба.
- Давно мы с тобой не виделись, - раздался негромкий, вкрадчивый голос, не
узнать который было невозможно. Роб
медленно поднялся и расправил плечи.
- Надеюсь, ты пришел, чтобы занять мое место, Аргилл?
Аргилл прижал к носу надушенный платок и негромко рассмеялся.
- Придется тебя разочаровать: садиться в тюрьму я пока не собираюсь.
- Жаль. - Роб невольно сжал кулаки. Эх, если бы при нем оказался его верный
кинжал...
- А мне остается сожалеть о том, что ты оказался не таким умным и хитрым, как
я поначалу думал. Все-таки ты попался
в расставленные мной сети, а ведь я, правду сказать, уже начал сомневаться, что
мне удастся заманить тебя в ловушку. - От
платка, который Аргилл прижимал к лицу, исходил сильный запах благовоний,
волнами расходившийся по камере. - Не
скрою, засадить тебя помог твой отец, тем самым оказавший мне неоценимую услугу.
- Что поделаешь? Мой отец предан тебе как пес, хотя ты этого и не
заслуживаешь.
- Преданность надо уметь использовать, иначе грош ей цена.
Лицо графа было скрыто платком. Роб видел только его светлые волосы,
освещенные фонарем, и холодные,
внимательные глаза.
- Но я не так беспощаден, как ты думаешь. Скажи, где бумаги, и я тотчас же
велю тебя освободить.
- В свое время я тебе доверился и был жестоко наказан. Но я извлек из этого
урок и теперь знаю, что полагаться на твое
слово и честь - все равно что на благородство палача. Мне понадобилось целых три
года, чтобы все обдумать и во всем
разобраться.
- Тем не менее ты все еще жив, - пожал плечами Аргилл. - Тебя не вздернули на
виселицу, как других пленников. А
уж если ты столько времени посвятил размышлениям, то должен уже был понять, что
превратности войны заставляют подчас
мужчину поступать не так, как должно, а как того требуют обстоятельства.
- Ну это к тебе не относится. Бесчестье для тебя столь же привычное дело, как
стаканчик виски перед обедом.
- Своей неуступчивостью ты толкаешь меня на крайние меры, - сухо произнес
Аргилл. - Ты должен отдать эти
бумаги, в противном случае тебя ждет смерть.
- Она ждет всех. Рано или поздно.
- Совершенно справедливо. В том числе и женщин. Это замечание, я вижу, тебе
не по вкусу. - После паузы он
продолжил: - В настоящее время твоя дама сердца живет в довольно комфортных
условиях и чувствует себя неплохо. Но
все может измениться.
- Но Уэйкфилд...
Аргилл небрежно махнул рукой, словно отгоняя муху.
- А что Уэйкфилд? Ему придется свыкнуться с мыслью, что леди Линдсей, или
теперь уже, насколько я понимаю, леди
Гленлион, обвиняется в колдовстве. Полагаю, тебе известно, как поступают с
ведьмами? Но если ты поможешь мне получить
бумаги, она будет выкуплена, получит свободу и никто не узнает о выдвинутых
против нее обвинений.
Слова Аргилла потрясли Роба, ему показалось, что почва уходит у него из-под
ног. Аргилл, который внимательно за ним
наблюдал, тихим, елейным голосом произнес:
- Я всегда говорил, что привязанность к женщине чревата для мужчины
фатальными последствиями.
- Если мы решим вопрос с бумагами, ты сразу же отпустишь леди на все четыре
стороны.
- Я теперь тоже стал недоверчивым... Прямо как ты! Так что давай договоримся
так: ты отдаешь мне бумаги, я
освобождаю женщину.
Все, тупик. Роб некоторое время лихорадочно размышлял, как поступить, потом
сказал:
- В таком случае - документ за документ. Ты напишешь Уэйкфилду письмо, где
пообещаешь после получения выкупа
доставить к нему леди Линдсей живой и невредимой. А я сообщу лэрду Лохви, где
хранятся бумаги. Пусть гарантом сделки и
третейским судьей в нашем споре выступит Ангус Кэмпбелл.
- Ты готов довериться человеку, который предал тебя и леди Линдсей?
Роб мрачно улыбнулся.
- Я никогда не обвинял лэрда Лохви в бесчестье. Просто он превратно толкует
само понятие чести и преданности. Но на
предательство не способен.
Аргилл с минуту помолчал, раздумывая, и снова заговорил:
- Твое предложение имеет несомненные достоинства. Обещаю над ним подумать.
- Но прежде чем я сообщу лэрду Лохви, где хранится документ, я должен
убедиться в том, что леди не причинили
никакого вреда. Словом, я хочу ее увидеть.
- Вонь, которая от тебя исходит, вряд ли приведет леди в восторг. А вообще-то
я не против вашего свидания. При
условии, что оно не слишком затянется.
После ухода Аргилла Роб, прижавшись спиной к каменной стене, медленно съехал
по ней на пол и, подперев руками
голову, погрузился в невеселые размышления. В затеянной им против графа Аргилла
интриге все с самого начала пошло
наперекосяк! Между тем время неумолимо отсчитывало минуту за минутой; из минут
складывались часы, которых в его
распоряжении оставалось не так уж много. Развязка близилась, он чувствовал это.
Она прожила эти дни как во сне; лишь
отмечала чередование света и тьмы, слыша чьи-то голоса, доносившиеся до нее как
сквозь вату из окружавшего ее густого
тумана. Потом ей пообещали устроить встречу с Робом, и мир снова расцветился для
нее яркими красками. В предвкушении
встречи она ожила и похорошела; ей нужно сказать ему столько важных и нежных
слов! Успеет ли? В день встречи она чуть
ли не ежеминутно спрашивала у приставленного к ней стражника: "Скоро ли?" - и
так ему надоела, что он вывел ее из
комнаты, в которую ее поместили, на час раньше условленного срока. День выдался
холодный, но ясный, окружавшее замок
озеро сверкало и искрилось от десятка тысяч солнечных зайчиков, плясавших на его
зеркальной поверхности. Ее привели в
один из внутренних двориков замка Иннисконнел и велели ждать. Она стала мерить
шагами его тесное пространство, всем
своим существом желая этой встречи и одновременно страшась ее. А потом она
услышала звон оружия и стук подкованных
каблуков о каменные плиты двора и повернулась на звук; сжав на груди руки, она
стала ждать появления Роба, спрашивая
себя, что он ей скажет при встрече. Будет ли сердиться, упрекая ее в том, что
она наделала глупостей, навредив и ему, и себе,
и не станет слушать ее объяснений? Жаль, что она не успела перемолвиться с ним и
словом, когда их везли в замок
Иннисконнел! Он был окружен солдатами Ангуса Кэмпбелла, и за все время
путешествия она его ни разу не видела. Когда
они добрались до скалистого берега озера и люди лэрда повезли Роба в утлой
лодчонке к выстроенной на острове темнице
замка Иннисконнел, Джудит по-настоящему испугалась. До последней минуты она не
верила, что лэрд Лохви способен
засадить в темницу своего единственного оставшегося в живых сына. Потом ей
пришло на ум, что, когда ее выкупят, Роба
тоже выпустят на свободу, и она снова приободрилась. Когда Роб в сопровождении
вооруженной стражи вошел во двор,
сердце у нее болезненно сжалось. Его конвоировали шестеро солдат - два по бокам,
еще четверо за спиной. Все с мечами и
копьями. Словно он был государственным преступником или матерым убийцей. Не
дожидаясь, когда он к ней подойдет, она
сама устремилась ему навстречу, но вдруг замерла на месте. Дыхание у нее
перехватило, руки затряслись. Роб изменился до
неузнаваемости. Волосы у него свалялись и потеряли присущий им блеск; одежда
была в грязи и изорвана, от нее пахло
гнилью. Глаза лихорадочно блестели, изможденное, покрытое кровоподтеками лицо
заросло щетиной. Гордый красавец лэрд
теперь больше напоминал бродягу. Джудит словно в тумане сделала еще несколько
шагов в сторону Роба, который
остановился посреди двора и ждал, когда она подойдет. Но даже сейчас от Роба
исходила сила и кипучая энергия.
- Миледи, - произнес он негромким голосом, который ничуть не утратил своей
глубины и проникновенности, - от
тебя пахнет вереском...
- Да, я... - проговорила она и умолкла. Но в следующее мгновение закончила
фразу совершенно спокойным голосом:
- Кое-какие удобства, ванну к примеру, мне предоставили.
В ответ он невесело, как-то криво улыбнулся, и ей стоило большого труда
подавить рвущиеся из груди рыдания.
- Как там Арчи Маккаллум? - спросил он. Джудит, зная, что стражники ловят
каждое ее слово, старалась не сказать
лишнего.
- Он в безопасности - впрочем, как и все остальные. - Это была чистая правда.
Как только люди лэрда схватили ее и
Роба, Маккаллумы повернули коней и растаяли в темноте.
- Рад это слышать.
Он разглядывал Джудит с таким вниманием, будто видел ее первый раз в жизни.
Или последний - чтобы вволю
налюбоваться ею и запечатлеть ее образ в своей памяти. Налетел порыв холодного
ветра, напомнив, что зима не за горами.
Хотя нынешний день выдался солнечным.
- Скоро за меня пришлют выкуп, - сказала Джудит, стараясь его приободрить. -
И как только я обрету свободу,
никому не позволю распоряжаться своей жизнью - даже отцу. - Она храбрилась, но в
душе у нее царили мрак и
обреченность. И она видела, что Роб это понимает. Тогда она сделала новую
попытку поднять настроение и себе и мужу и
стала рассуждать о будущем: - У меня есть собственные наследные земли, которые
перешли мне от матери. Если продать
их, то...
- Ничего не надо продавать, миледи, - сказал Роб, ласково улыбаясь ей. - Они
могут тебе пригодиться.
- Да зачем они мне? Ведь я... ведь я состою с тобой в браке по согласию, не
так ли? И мы можем его подтвердить,
совершив церковный обряд венчания - скажем, в День всех святых. Надеюсь, ты не
забыл, что мы собирались обвенчаться?
- Ну что ты. Разумеется, не забыл. Ведь, сидя в камере, я только и делаю, что
предаюсь воспоминаниям, большей частью
о тебе. - Он сделал паузу и обвел взглядом окружавшие замок бескрайние просторы
огромного озера. - Я словно воочию
вижу, как ты, прижимая к себе Мейри, въезжаешь на лошади в ворота замка Лохви.
Помнится, волосы у тебя тогда
растрепались, на ноге была только одна туфля, но, несмотря на это, вид ты имела
геройский. Думаю, тогда-то я в тебя и
влюбился.
У Джудит пересохло в горле. Вот они, те самые слова, которые она так жаждала
от него услышать. Но почему, о Боже,
они звучат в его устах так, словно он с ней прощается?
Отказываясь верить, что их судьба предрешена и что им уже не суждено быть
вместе, она, скользнув взглядом по
равнодушным лицам охранников, едва слышно прошептала:
- Скажи, что с нами будет?
Он пристально на нее посмотрел, поднял стянутые толстой веревкой руки и
легонько провел пальцами по ее нежной щеке.
- Все будет хорошо. Ты поедешь домой - в замок Уэйкфилд. Разве ты не об этом
мечтала долгие семь лет, которые
провела в Шотландии?
Печаль захлестнула Джудит, горечь и скорбь мешали ей говорить. Наконец,
собравшись силами, она произнесла:
- Нет... Я не хочу возвращаться в Англию... Я хочу вернуться с тобой в
Гленлион. Мой... наш дом там. Но почему ты
заговорил об Англии? Что-то случилось? Это все из-за меня, верно? Я совершила
какую-то глупость? Навредила тебе, да? О
Господи!
- Ты ничего дурного не сделала. Случившееся не имеет к тебе никакого
отношения. Оно связано с моим прошлым. Я
тогда и не подозревал о твоем существовании. - Он сделал паузу, а когда
заговорил снова, голос его зазвенел как сталь: -
Все дело в предательстве графа, из-за него мне пришлось провести три года в
английской тюрьме. Клянусь тебе!
Ей так много нужно было ему сказать, задать столько вопросов, но стражник
сказал, что время свидания истекло и Робу
пора возвращаться в камеру.
- Подождите! - воскликнула Джудит. Она обхватила лицо Роба руками и,
прижавшись губами к его губам, едва слышно
прошептала: - Не сдавайся, Роберт, борись, сражайся! Ради нашей любви, ради
нашего будущего ребенка...
В глазах Роба полыхнули молнии. Он хотел ей что-то сказать, но стражники с
силой дернули за веревку, которой он был
связан, и увели его прочь. Джудит осталась стоять посреди двора, чувствуя, как
весь ее мир, счастливая жизнь, о которой она
так долго мечтала, рушатся прямо у нее на глазах.
Глава 25
- Все ли сделано так, как тебе хотелось, Гленлион? - осведомился Аргилл,
нетерпеливо постукивая по столу пальцами.
Роб еще раз просмотрел письмо, которое граф Аргилл намеревался отослать
Уэйкфилду. Документ был написан на
латыни; помимо всего прочего, в нем говорилось, что Джудит после выплаты выкупа
будет передана в руки ее родственников
"в хорошем физическом и уравновешенном психическом состоянии, в коем она и
находилась в момент ее пленения". Далее в
документе указывалось, что обращаться с ней при перевозке в Англию будут хорошо
и "со всем уважением, которого
требуют ее титул и занимаемое ею положение в обществе". Роб поднял на Аргилла
глаза и сказал:
- Латынь у тебя, конечно, хромает, но в целом бумага составлена грамотно.
Насколько я знаю, писцы обычно делают две
копии документов. Подпиши обе; один экземпляр оставь себе, а другой передай
тому, кто будет сопровождать леди.
Губы Аргилла искривились в едва заметной улыбке, тем не менее он кивнул.
- Так мы и сделаем.
Отыскав глазами стоявшего в дальнем конце зала лэрда Лохви, граф Аргилл
пальцем поманил его к себе.
Ангус Кэмпбелл подошел и встал рядом с сыном. Роб старался не смотреть в его
сторону. Не дай Бог, Аргилл подумает,
что они с отцом вошли в сговор; между тем жизнь и свобода Роба напрямую зависели
от чувства чести Ангуса Кэмпбелла и
его толкования понятия преданности и долга.
- Лохви, - сказал Аргилл, откидываясь на спинку кресла, чтобы лучше видеть
лицо своего вассала, - я хочу поручить
тебе одно важное дело. Твоя преданность мне известна и сомнению не подлежит.
Ведь ты доставил на мой суд собственного
сына и его так называемую супругу.
- Да, я всегда верно тебе служил, - сказал Ангус с волнением. - Но ты никогда
не поручал мне ничего такого, что
противоречило бы моей чести.
- Это правда. К тому же я всегда был к тебе щедр. Хочу еще раз выразить тебе
свою благодарность за похищение
маленькой наследницы клана Каддел. Это воистину бесценная услуга; столь же
бесценны и многие, многие другие, которые
ты мне оказывал. Но сейчас мне снова требуется твоя помощь. - Аргилл сделал
паузу и посмотрел сначала на Роба, а потом
на Ангуса.
- Я к твоим услугам, - быстро ответил Ангус. Другого ответа ни Аргилл, ни Роб
от него и не ожидали.
Наклонившись вперед, Аргилл произнес:
- У Гленлиона хранится один важный документ. Фальшивка, но отлично
сработанная, и ее обнародование может
причинить мне много неприятностей. Так вот, я хочу, чтобы ты мне ее привез.
Роб выгнул бровь, дивясь предусмотрительности Аргилла. Хитроумный граф решил
отмести возможные подозрения
Ангуса насчет этого документа, назвав его фальшивкой. Роб это понимал, но поймет
ли сэр Ангус Лохви? Ведь от этого
зависела жизнь Роба. Если Лохви исполнит распоряжение графа, не вдаваясь в
детали и не задавая себе лишних вопросов,
Робу конец.
В зале установилась тишина. Наконец Лохви сказал:
- Я привезу этот документ, граф, если таково твое требование.
- Отлично. - Граф на мгновение прикрыл глаза, чтобы скрыть их радостный
блеск, и повернулся к Робу: - Итак, куда
ты спрятал эти бумаги, Гленлион?
- Сначала подпиши грамоты об освобождении леди Линдсей. - Краем глаза Роб
видел, как Ангус метнул в его сторону
удивленный взгляд. - А мой отец поставит на них свою подпись как свидетель.
Аргилл недовольно поморщился. Но только Роб это заметил. Кивнув в знак того,
что все происходит в полном
соответствии с его планами, граф достал чернильницу, песочницу, очинил перо и
подписал два экземпляра послания,
обеспечивавшего беспрепятственный переезд леди Джудит во владения ее отца графа
Уэйкфилда. Когда бумаги были
подписаны, заверены подписью Лохви и посыпаны мелким речным песочком из
песочницы, Роб с облегчением перевел дух.
Хотя бы такую малость он сделал для Джудит. Теперь граф не сможет утверждать,
что сделка недействительна и леди уехала
в Англию против его воли.
- Что ж, - резко сказал Аргилл, откладывая перо, - я свое слово сдержал,
Гленлион. Теперь дело за тобой!
Когда лэрд Лохви поднял на сына глаза, в которых мелькнуло смятение, Роб с
едва заметной улыбкой произнес:
- Документ, который так стремится заполучить граф Аргилл, хранится в ногах у
моей матери.
Лохви нахмурился. Аргилл рассердился.
- Чтоб тебя черти взяли, Гленлион! Тебя - и твои шуточки.
- Я и не думал шутить, - сказал Роб, не сводя глаз с лэрда Лохви. - Моя мать
заботится о своих чадах и хранит их
тайны даже после смерти. - Этот намек предназначался Ангусу на тот случай, если
он забыл, что в каменном изображении
болонки, вырезанном у ног леди Лохви на ее надгробии, существует тайник -
небольшое углубление, где Роб прятал
обличавший графа Аргилла документ. Интересно, задался вопросом Роб, о чем
подумает его отец, когда спустится в родовой
склеп Кэмпбеллов? Охватит ли его грусть при виде каменного изваяния супруги и
надгробий их семерых сыновей? Поймет
ли он, что его собачья верность Аргиллу ничто по сравнению с любовью и
преданностью к людям одной с ним крови? Ответа
на этот вопрос Роб не знал, а поскольку в этом деле от него ничего больше не
зависело, ему оставалось лишь ждать и
мучиться сознанием собственного бессилия.
Прошла минута, показавшаяся Робу вечностью. Наконец Ангус повернулся к
Аргиллу.
- Я знаю, где хранится этот документ. Я достану его из тайника и лично
прослежу за тем, чтобы ты своевременно его
получил.
Когда Лохви вышел из зала, Аргилл залился смехом.
- Похоже, Гленлион, твоя козырная карта бита. Роб мрачно кивнул в ответ.
- Да, сэр, похоже на то.
Джудит поплотнее завернулась в плед и всмотрелась в расстилавшийся перед ней
темный водный простор. В воде по ходу
судна отражались горевшие на мачте сигнальные огни. Путешествие затягивалось, и
Джудит не могла отделаться от
ощущения, что они будут плыть вечно и никогда не достигнут пункта назначения.
Она никуда не хотела ехать, отказывалась
подняться на галеру, рыдала, даже пыталась сопротивляться - все бесполезно.
Теперь она стояла на борту галеры, которая
несла ее вдоль западных берегов Шотландии в сторону Дамбартона, где за нее
должны были внести выкуп. Сопровождал ее
сам Аргилл - худшего спутника трудно было себе представить. Казалось, он следил
за каждым ее движением, не давая ей ни
минуты покоя.
- В твоем молчании, леди Линдсей, кроется некий укор, - сказал граф, и она,
чтобы не показаться невежливой, была
вынуждена к нему повернуться.
- Разве я что-нибудь сказала? Пожаловалась?
- Нет, ты все больше помалкиваешь, но именно это мне и не нравится. Неужели
ты и вправду думаешь, что я его убил?
Эта граничившая с цинизмом откровенность заставила ее поежиться.
- Так ты не велел с ним расправиться?
- Ну нет. - Аргилл негромко рассмеялся. - Хотя, не скрою, искушение было
велико. Этот Гленлион давно сидит у
меня в печенках, еще до того, как стал любимчиком короля, который возвел его в
рыцарское достоинство и дал ему золотые
шпоры.
- Вряд ли за это можно держать благородного человека в тюрьме и покушаться на
его жизнь.
- Согласен. Скажем так: у меня есть для этого особые причины. Скажи, ты знала
о том, что в свое время он был моим
вассалом?
Джудит, опасаясь причинить вред Робу необдуманным ответом, заколебалась. Но
надо было что-то ответить, и она
сказала:
- Да, что-то в этом роде я слышала.
- Так я и знал. Наверняка ты слышала и о том, что он отказался от данной мне
вассальной присяги... Слышала, слышала
- иначе не отвела бы глаз. Не понимаю только, чего ты боишься? Ну отказался - и
Бог с ним! С меня достаточно услуг его
отца Ангуса Лохви и остальных Кэмпбеллов, которые были и остаются преданными мне
слугами.
- Не понимаю, милорд, зачем ты мне все это говоришь? Если не ошибаюсь, наша
поездка не имеет ничего общего с
вассальной присягой Роберта Кэмпбелла, данной твоей милости.
- Разумеется. Нас связывает соглашение, которого мы, между прочим, обязаны
придерживаться. Признаться, я завидую
Гленлиону. Ты предана ему всей душой, а такая преданность по нынешним временам
редкость.
Джудит скривила губы в горькой улыбке.
- Мне ничего не оставалось, как согласиться. Откажись я, ты ни за что не
выпустил бы его из застенка.
- Это точно. Не выпустил бы. - Он коснулся ее щеки. Содрогнувшись, она
отпрянула. Его прикосновение было ей
отвратительно, а его пальцы холодны, как когти ястреба. Опустив руку, Аргилл с
иронией в голосе произнес: - Но Бог с
ним, с Гленлионом. Ты только подумай, как счастлив будет твой брат, когда увидит
тебя после стольких лет разлуки. Кстати,
он знает, что ты сожительствовала с Гленлионом?
- Мы не сожительствовали. Мы вступили в брак по согласию. - Джудит покраснела
до корней волос.
Аргилл щелкнул пальцами, как бы давая ей понять, что все это пустые слова,
отговорки.
- Такой брак дает определенные права. Но только на год и один день. Уверен,
Гленлион забыл тебе об этом сказать.
- Я это знала.
- Знала? И тем не менее продолжаешь его защищать? Как это трогательно. Уж не
влюбилась ли ты в него?
Поскольку она никак не отреагировала на его слова, Аргилл залился ехидным
смехом. Как она ненавидела этого негодяя.
Она с трудом сдержалась, чтобы не наговорить графу всяческих пакостей по поводу
составленного им соглашения. Ведь он
мог передумать. А между тем он поклялся освободить Роба, в случае если она
подпишет письмо, адресованное ее отцу. Она
подписала бы что угодно, только бы Роба освободили. Она до сих пор не могла
забыть, каким несчастным он выглядел, когда
они встретились в тюремном дворе. Как жаль, что ей так и не удалось увидеться с
ним или хотя бы взглянуть на него перед
отъездом.
Когда галера вошла в устье реки Клайд и проскользнула под нависавшими над
головой огромными базальтовыми
глыбами к Дамбартону, было уже довольно темно. Миновав высокие прибрежные скалы,
судно направилось в бухту, откуда
открывался вид на порт и мощный замок, долгое время находившийся в руках
англичан и лишь недавно отвоеванный
шотландцами. Джудит была бесконечно утомлена долгим морским переездом. Не говоря
уже о том, что от качки ее все время
подташнивало. Ей хотелось лишь одного: оказаться подальше от инфернального
графа, лечь в постель и забыться сном. Но
до этого еще далеко. Ей предстоит встреча с отцом или братом, а возможно, с
обоими. Интересно, как они отреагируют,
узнав, что она намерена остаться в Шотландии? Обнаружив, что за ней приехал
только брат, она никак не могла взять в толк,
хорошо это для нее или плохо. Когда она вошла в большой зал замка, сэр Пейтон,
дожидавшийся ее в одной из боковушек,
вышел ей навстречу.
- Пейтон...
- Сестричка! - Он сжал ее руку в своих ладонях и улыбнулся.
Он показался ей таким большим, взрослым, настоящим мужчиной. Ничего
удивительного: в последний раз она видела его
семь лет назад, когда он был еще желторотым юнцом. Теперь он стал высоким,
широкоплечим, с такими же, как у нее,
светлыми волосами, в которых проглядывали каштановые прядки. Он носил аккуратно
подстриженные усы и бородку более
темного, нежели волосы, оттенка с редкими золотистыми вкраплениями.
- Как... как же ты вырос! - после минутного замешательства воскликнула она, и
оба рассмеялись.
- М-да... действительно... А ты за то время, что мы не виделись, стала еще
краше.
- Глаза у нас с тобой одинаковые, материнские. Пейтон кивнул.
- Отец говорит, что все дети пошли в мать.
- Как его здоровье?
- Он здоров, но очень за тебя беспокоится. Так же, как и все мы. Мы с Мэттью
после смерти твоего мужа хотели увезти
тебя в Англию, но... тогда это было невозможно. - Он легонько сжал ей руку и
отпустил. - Аргилл сразу согласился с нами
сотрудничать. А люди из замка Каддел твоей судьбой особенно не интересовались.
- Да, Аргилл мне рассказывал. - Джудит сделала паузу, решив отзываться об
Аргилле с большой осторожностью. Пока
Гленлион не окажется на свободе, лучше не раздражать графа.
Граф Аргилл возник из темноты словно по волшебству, как только Джудит
упомянула его имя. Он появился в зале не
один, а в сопровождении кастеляна замка Дамбартон.
С хозяйским видом указав на стол и стоявшие рядом стулья, Аргилл произнес:
- Присядьте, прошу вас. Сэр Вальтер уже послал за вином и пирожными. Нам с
вами надо кое о чем поговорить.
Сэр Пейтон нахмурился.
- Да о чем тут говорить? Условия сделки выеденного яйца не стоят. Ты, милорд,
получаешь две тысячи фунтов, а моя
сестра - свободу и право вернуться в Англию.
Джудит с шумом втянула в себя воздух. Две тысячи фунтов? Невероятно! Она тут
же подумала о Саймоне - о том,
сколько всего он мог бы построить на эти деньги в Гленлионе. Воистину сумма
выкупа превосходила все мыслимые
пределы.
Аргилл пожал плечами, исподтишка бросил взгляд на Джудит и ухмыльнулся.
- Действительно, на первый взгляд кажется, что все очень просто. Между тем в
этом деле есть один пикантный момент,
который следует обсудить.
- Мы, конечно же, все обсудим, - нетерпеливо сказал сэр Пейтон. - Но не
сегодня. Я и мои люди весь день не слезали
с седел и очень устали. Я уже не говорю о леди Джудит. После долгог
...Закладка в соц.сетях
