Жанр: Любовные романы
Леди и горец
...шему лесом склону, держа к северу. Лошадь шла тряской
рысью, временами спотыкаясь о
неровности почвы или проваливаясь копытом в сусличью нору. Тем не менее за
четверть часа Джудит удалось отъехать
довольно далеко и от дороги, и от границы и подняться на вершину небольшого
горного кряжа; спустившись с него, она
могла бы чувствовать себя в полной безопасности. Одно плохо - от просторов
Шотландии ее отделяла быстрая горная
речка, протекавшая у подножия горы. Протока была неширокая, но глубокая, и с
таким сильным течением, что попытка
переправиться через нее грозила даже опытному наезднику почти неминуемой
смертью. И Джудит, чтобы оказаться на
другом берегу протоки, решила двигаться параллельно ее течению, пока на ее пути
не встретится брод или мостик. Джудит,
однако, не учла, что на вершине скалистого хребта одинокого всадника видно
издалека. Она спохватилась, услышав
приглушенные крики со стороны границы, и, оглянувшись, увидела Пейтона и его
всадников, скакавших развернутым
фронтом через поля в ее сторону. Преодолев невероятным усилием воли охватившую
ее панику, она дернула поводья,
спустилась к самой воде и поехала вдоль берега в поисках удобного места для
переправы. Наконец она увидела поросший
травой утес, сильно выдававшийся вперед и так низко нависавший над водой, что,
казалось, взобравшись на него, можно
запросто перешагнуть на другой берег. Это, конечно же, было обманом зрения,
иллюзией, и когда Джудит въехала на утес,
оказалось, что ей предстоит пролететь по воздуху как минимум пару ярдов. За
спиной у нее слышались крики - Пейтон и
его воины добрались до вершины кряжа и смотрели вниз, пытаясь разглядеть в
сгущавшемся тумане силуэт одинокой
всадницы. Медлить было больше нельзя. Подтянув поводья и припав грудью к гриве
лошади, Джудит с размаху вонзила
шпоры в бока животного. Джудит ощутила, как напряглись, а потом резко
сократились мышцы скакуна, на котором она
сидела, и в следующее мгновение почувствовала, что поднимается в воздух. На долю
секунды ей показалось, что у нее
выросли крылья. Она была сейчас как диаланди - бабочка, о которой в свое время
ей рассказывала Мейри. Потом она
почувствовала, как передние копыта ее коня соприкоснулись с землей - уже на
другом берегу, и поняла, что спасена. Тем не
менее, желая оказаться как можно дальше и от речки, и от преследовавших ее
всадников, которые в это время, должно быть,
разыскивали брод, Джудит продолжала что было силы гнать лошадь и оглянулась лишь
после того, как взлетела на вершину
первого встретившегося ей на этом берегу протоки холма. Пейтон и его солдаты, не
сумев отыскать в тумане утес, с которого
она прыгнула, толпились у воды, громко переговариваясь. Потом часть их снялась с
места и поскакала в обход - к старой
дороге, чтобы, воспользовавшись одной из отходивших от нее тропинок, добраться
до моста. Джудит торжествовала: она
знала, что, прежде чем они достигнут моста и переберутся на другую сторону, она
уже углубится на территорию Шотландии
и поймать ее будет трудно, практически невозможно. Джудит заметила ехавшего по
берегу сэра Пейтона. Вид у него был
довольно унылый, ей даже стало его жаль. Она развернула лошадь и, мысленно
пожелав брату искать ее как можно дольше,
припустила по холму вниз. Проехав не более полусотни ярдов, она увидела шедший
на рысях в сторону Карлайла конный
отряд численностью примерно в пятьдесят копий. Даже с этого расстояния она сразу
узнала скакавшего во главе всадника. У
него были длинные черные волосы и трепетавший на ветру за плечами темно-синий
плед. Джудит, не оборачиваясь и ни
секунды не размышляя, дала шпоры коню и устремилась навстречу своей судьбе. Роб
видел одинокого всадника, чей темный
силуэт проступал на фоне зеленой растительности, и сразу понял, что это Джудит.
Он узнал бы ее, если бы даже ее светлые
волосы были прикрыты пледом, а не бились на ветру, словно полковая хоругвь.
Узнал ее и лэрд Лохви.
- Матерь Божья! - вскричал он. - Она скачет, как прирожденная горянка.
Роб знал, что Джудит охраняет сотня хорошо вооруженных воинов во главе с
сэром Пейтоном, а в его распоряжении
всего пятьдесят человек, но, увидев Джудит с ее радостно сверкавшими зелеными
глазами и счастливой белозубой улыбкой,
забыл обо всем на свете. Завороженный чудным зрелищем приближавшейся к нему
белокурой красавицы, чье лицо
разрумянилось от быстрой езды, и подсознательно желая продлить счастливый миг
встречи, он натянул поводья и остановил
лошадь, ожидая, когда Джудит подъедет.
- Ты опоздал, Гленлион, - сказала она севшим от волнения голосом,
останавливая лошадь рядом с его жеребцом.
- Да, миледи, опоздал - но не очень.
- Верно, - согласилась она, протягивая к нему руки. - Настоящая любовь -
вечна, и временные категории к ней
неприменимы.
Он заключил ее в объятия и прикоснулся обветренными губами к ее полуоткрытым
розовым устам.
- Моя любовь безгранична, как океан, и ты не сможешь ее исчерпать, если даже
очень захочешь.
- И все же я попытаюсь, - сказала она с улыбкой, но тут же нахмурилась. -
Однако прежде необходимо убедить моего
брата, что возвращаться с ним в Англию я не собираюсь.
Роб перевел взгляд на расстилавшееся перед ними поле. Обнаружив переправу,
воины сэра Пейтона уже скатились с
холма, с которого незадолго до этого спустилась Джудит, и вступили в бой с
людьми Гленлиона, возглавляемыми лэрдом
Лохви. Расстояние и туман приглушали звон мечей, но шум битвы не стал от этого
менее грозным. Роб подумал, что,
несмотря на численное превосходство воинов Пейтона, его горцы сумеют отразить
нападение британцев. Роберт Брюс
побеждал англичан на их территории еще и не при таком соотношении сил, а ведь
его, Роба, люди сражались на родной
земле.
- Мне необходимо присоединиться к своим, - сказал он Джудит. - А ты пока
укройся где-нибудь в зарослях.
- Тебе не следует принимать участие в бою! - вскричала Джудит, настроенная
далеко не так оптимистично, как Роб. -
Пейтон спит и видит, как бы тебя убить, а он человек упрямый и ради
осуществления своей цели пойдет на любые жертвы.
- Хорош бы я был, если бы допустил, чтобы мои люди проливали ради меня кровь,
а сам держался бы в стороне!
Поезжай вперед, Джудит, и предоставь мне потолковать с Пейтоном по-свойски.
Иначе этим нападениям не будет конца.
- Вряд ли тебе удастся уговорить его оставить нас в покое. Он такой же
собственник, как и ты, и никогда по доброй воле
не отдаст то, что, как он считает, принадлежит ему по праву.
Роб некоторое время всматривался в ее затуманившиеся тревогой глаза, а потом
кивнул.
- В таком случае никуда не уезжай и оставайся на месте. Исход боя, каким бы
он ни был, никак не отразится на твоей
безопасности. Пейтон не причинит тебе вреда.
- Причинит - если ему удастся тебя убить. Для меня это самое страшное!
Роб крепко ее поцеловал и, не сказав больше ни слова, поскакал к полю боя.
Сэр Пейтон, увидев, что он приближается, выехал из рядов своей дружины, чтобы
переговорить с ним или скрестить с
ним мечи. Это уж как получится. Они остановились в нескольких ярдах друг от
друга и обменялись пронзительными
взглядами. Их тяжелые боевые кони тихонько ржали, переминаясь с ноги на ногу,
разбрызгивая во все стороны грязь.
- Леди поедет со мной, - заявил Гленлион.
- Нет, моя сестра вернется в Англию! - прорычал сэр Пейтон с исказившимся от
ярости лицом. И, взмахнув мечом,
добавил: - Впрочем, мы можем разрешить этот спор поединком. Согласен?
- Согласен. - Роб тронул коня. - Но при одном условии. Если победу одержу я,
твои люди сразу же уберутся на свою
территорию. Если ты - заберешь с собой Джудит и отпустишь моих людей, не
причинив им вреда.
- Если победу одержу я, - мрачно ответил сэр Пейтон, - то с твоими людьми
поступлю так, как сочту нужным.
- Если ты помнишь, - сказал Роб, удивленно изогнув бровь, - когда ты попал в
наши руки, тебя отпустили целым и
невредимым. Только отобрали коня и оружие. А как говорится, долг платежом
красен.
Сэр Пейтон кивнул:
- Ладно. Будь по-твоему.
- Договорились.
Оба военачальника стали выкрикивать команды. Макгрегоры и Макнэши, повинуясь
воле своего предводителя, без
особого желания вложили мечи в ножны и, подъехав к Робу, выстроились у него за
спиной. Люди сэра Пейтона тоже были
недовольны. Ни те ни другие не хотели покончить дело миром и рвались в бой.
- Надеюсь, ты понимаешь, что делаешь, - проворчал Ангус Лохви, почесывая
затылок. - Мы вполне могли одолеть
этих проклятых англичашек.
Роб, обращаясь скорее к себе, чем к лэрду Лохви, произнес:
- Если я убью ее брата, его смерть всегда будет незримо стоять между нами.
Простит ли меня Джудит?
Ангус от удивления выпучил глаза: такое никогда бы не пришло ему на ум.
Поразмышляв с минуту, он покачал головой и
сказал:
- Надо же, как ты стал рассуждать! Все из-за нее, да?
- Я давно уже так рассуждаю. Неужели ты не догадался, по какой причине?
- Ну... - протянул Ангус, снова почесав затылок, - я полагал, ты так трепетно
к ней относишься потому, что тебя
интересуют ее земли.
- А ты не думал, что меня прежде всего интересует она сама? - Роб бросил
взгляд в сторону Джудит. Она сидела на
коне на том же самом месте, где он ее оставил. Она была очень взволнованна, но
старалась не подавать виду. - Я полюбил
ее с первого взгляда.
- Да пребудет с тобой Господь, - помолчав, сказал Ангус. - Ты достоин этой
леди и ее любви.
Рыцари решили биться на мечах в пешем строю. Роб соскочил с коня и стал
ждать, когда к нему приблизится сэр Пейтон.
Стояла тишина. В воздухе пахло мокрой землей. На Робе были только короткая
туника и плед; на сэре Пейтоне - кольчуга, а
поверх нее - яркая гербовая куртка "табард" с красно-желтыми цветами Уэйкфилдов
и вышитым на груди изображением
вздыбленного леопарда. Золотое шитье куртки и сталь доспехов англичанина тускло
поблескивали в закатном свете едва
проглядывавшего сквозь туманную дымку солнца. Налетел ветер и стал играть полами
плащей и пледов собравшихся на поле
людей. Роб, готовясь к бою, широко расставил ноги и выставил перед собой меч.
Сэр Пейтон, тоже с мечом на изготовку, в
три шага преодолел разделявшее их расстояние и сделал выпад. Джудит глазам своим
не верила. Ничего более ужасного она
и вообразить себе не могла. Ее возлюбленный и ее родной брат сошлись в
смертельном поединке, безжалостно разя друг
друга своими тяжелыми мечами. Чтобы не закричать, она прикусила кулак, да так
сильно, что почувствовала во рту
солоноватый привкус крови. Звон стали, когда мечи соприкасались лезвиями,
казался ей оглушительным. Она хотела
отвернуться, чтобы не видеть происходившего, но от ужаса не могла ни
шевельнуться, ни закрыть глаза. И отчетливо видела,
как два близких ей человека наносили друг другу сокрушительные удары и как
летели во все стороны искры, когда мечи их
соприкасались. Холодная ярость отражалась на лицах обоих. Она слышала, как чтото
говорил Арчи Маккаллум, и слышала
выкрики Гленлиона, но смысла слов не понимала. Все звуки находились как бы на
периферии ее сознания, молниеносные
движения воинов казались ей замедленными. Общая картина поединка словно
распадалась на великое множество отдельных
картин, четко фиксируемых сознанием. Возможно, именно по этой причине Джудит
иногда казалось, что сражающиеся
движутся толчками, словно марионетки. Пейтон, размахнувшись обеими руками, нанес
Робу удар такой чудовищной силы,
что тот потерял равновесие и опустился на одно колено. Чтобы не закричать и не
отвлечь внимание Роба, ей пришлось
приложить ко рту и второй кулак. Сердце ее колотилось как бешеное, а в ушах
стоял звон. "Пресвятая Дева, Матерь Божья,
сделай так, чтобы он остался жив", - молилась про себя Джудит. В следующее
мгновение Роб словно по волшебству
вскочил на ноги и нанес Пейтону боковой удар, которого тот не ожидал. Удар этот
отбросил англичанина в сторону; его
обутая в замшевый сапог нога заскользила в жидкой грязи, но он ухитрился
остаться в вертикальном положении,
сосредоточив на этом все свое внимание, и не отреагировал как должно на
следующий удар Роба, нацеленный в лезвие у
рукояти его меча. Этим ударом Роб выбил оружие из рук Пейтона. Меч, полыхнув в
закатных лучах солнца, описал в небе
дугу и упал на землю вне досягаемости его владельца. Тяжело дыша от усталости и
возбуждения, Пейтон, смахнув тыльной
стороной ладони капавший со лба пот, опустил правую руку к бедру в знак того,
что признал свое поражение. Джудит едва не
разрыдалась. Она была счастлива, что победил Роб. Но при этом знала, что брат не
примет свое поражение со смирением,
подобающим христианину. Гордыня не позволит.
- Что же, она твоя, - буркнул Пейтон, когда Роб отошел от него и опустил меч.
- Все равно ни один благородный
англичанин на ней не женится, особенно если узнает, что она сожительствовала с
таким дьяволом, как ты!
Красивое лицо Роба исказил гнев.
- Да, я заберу ее у тебя. Освобожу от твоей опеки, ведь тебе нужны ее земли,
а не она сама.
Пейтон бросил взгляд на Джудит.
- Я никогда не претендовал на ее земли. А увезти из Шотландии хотел потому
лишь, что она - моя сестра, моя кровь. Я
бы ни за что не отвернулся от нее, а вот она, похоже, от меня отвернулась.
Джудит кольнула шпорой коня и подъехала к брату.
- Пейтон, я твоя сестра и люблю тебя. Но не мыслю себе жизни без Роба. Жаль,
что ты этого не понимаешь. Я сделала
свой выбор; возможно, в один прекрасный день ты меня простишь и поймешь, почему
я всему на свете предпочла любовь.
- Я не пренебрег бы долгом по отношению к семье ради женщины!
Джудит печально улыбнулась.
- Ты говоришь так потому, что еще не познал любовь. Я, к примеру, готова
отдать все за любовь Роберта Гленлиона.
- Ты все уже ему отдала.
- Да, это верно. - Она посмотрела на Роба, который ласково ей улыбнулся, и
сказала: - Я отдала ему свою любовь,
всю себя и ни чуточки об этом не жалею.
Глава 27
Над огромной горой Бен-Лорз повисла зыбкая пелена тумана, отчего горы,
расположенные пониже, казалось, то и дело
меняли свои очертания и колыхались подобно морским волнам. Это было
величественное зрелище, и Роб не уставал им
восхищаться. Пронизанная солнечными лучами долина, по которой он ехал, тоже была
прекрасна. А ведь в свое время он
считал себя в этом краю чужаком и, проезжая по местам, где ему предстояло
построить свой дом, с опаской посматривал по
сторонам. Но это было давно, еще до Джудит. Когда же в его жизнь вошла эта
женщина, все вокруг словно по волшебству
переменилось.
Пришпорив коня, он стремглав помчался по берегу озера Тэй; снедавшее его
нетерпение возрастало с каждой минутой, с
каждым ударом копыт. Ничего удивительного: его ждала Джудит. Там, за долинами и
холмами, находилось его поместье
Гленлион и стоял выстроенный им замок. В Гленлионе он познал счастье, о котором
можно только мечтать. Теперь его
жизнь зависела не от боев и походов, а от взгляда од-ной единственной женщины.
Ничего подобного он не испытывал
раньше. Он проехал по древнему римскому мосту, перекинутому через реку Лион,
затем по равнине мимо вяза, под которым,
согласно преданию, родился Понтий Пилат, чьей матерью, если верить тому же
преданию, была женщина из местного
кельтского племени. То тут то там словно зубы поверженного огромного дракона
торчали вкопанные в землю каменные
плиты, напоминавшие о давно ушедших в небытие людях, о бренности всего земного.
Глядя на эти камни, Роб думал о том,
что настанет день, когда он покинет эту землю и отправится к праотцам. Но и он,
подобно древним, оставит после себя след.
Правда, не величественные постройки и памятники. Завтра в День всех святых они с
Джудит обвенчаются. Роб не нуждался в
официальном благословении, чтобы любить Джудит, но оно требовалось, чтобы
подтвердить наследственные права их с
Джудит будущих детей на земли, которыми владело его семейство. Роб знал, что
недалек тот день, когда он станет лэрдом
Лохви и Гленлиона, а это не только титул и связанные с ним власть и привилегии,
но еще и большая ответственность. Он
хорошо это понимал и собирался отнестись к налагаемым на него новым званием
обязанностям со всей серьезностью. Подул
холодный влажный ветер, предвещающий шторм, и остававшуюся до замка милю Роб
проделал галопом. Когда он увидел
возвышавшуюся над долиной высокую четырехугольную башню, обеспечивавшую
безопасность обитателей здешней округи,
лицо его просветлело. Стоило ему взглянуть на яркое цветовое пятно на вершине
башни, как его губы словно сами собой
раздвинулись в счастливой улыбке. Там, на наблюдательной площадке, стояла
Джудит, дожидаясь его возвращения.
Сознание того, что он любим и его ждут, согрело Роба. Промчавшись сквозь арку
ворот, он соскочил с коня, бросил
подбежавшему груму поводья и, распахнув тяжелую дверь, которая вела в главный
зал башни, увидел Джудит. Она успела
сбежать по лестнице и встретить его на пороге.
- Я так по тебе скучала, - прошептала она, обнимая его. Он подхватил ее на
руки и легко, словно пушинку, внес в холл
большого зала.
От нее, как всегда, пахло вереском. Этот запах, казавшийся ему самым приятным
на свете, заставил его позабыть обо всех
выпавших на его долю за последние дни испытаниях и наконец-то поверить, что она
дома.
- Неудивительно. Ведь сегодня канун Дня всех святых, - сказал он, осторожно
поставив Джудит на ноги. - Поэтому
все воспринимается гораздо острее, чем в обычное время. А еще говорят, что
сегодня ночью правят бал ведьмы и силы зла.
- В таком случае сегодня ночью я и носа за порог не высуну.
- Это разумно, - сказал он со счастливым смехом. - К тому же у меня на эту
ночь большие планы.
Одарив Джудит многообещающей чувственной улыбкой, Роб взял ее за руку и повел
в зал.
- Но прежде, - сказала Джудит, - ты должен поесть и обогреться у очага. К
тому же тебя ждет Саймон. У него какоето
дело к тебе.
Роб тяжело вздохнул.
- Надеюсь, он не потребует, чтобы я на ночь глядя просматривал его расчетные
книги? Он так бьется за каждый пенс,
что даже смешно.
- В умении экономить нет ничего смешного. Это редкий по нынешним временам
дар.
- Согласен. И обязательно воздам должное этому его дару - но только в другое
время. Как я уже говорил, у меня на
сегодняшний вечер другие планы, и я не позволю Саймону обложить меня
бухгалтерскими документами, словно волка -
флажками.
Однако, как это всегда бывает, мнение Джудит возобладало, и Роб просидел в
зале дотемна, слушая подробный отчет
Саймона о доходах и расходах.
Наконец Роб не выдержал.
- Друг мой, ты отличный управляющий, - обратился он к Саймону, - и твой отчет
просто великолепен, но я бы
предпочел, чтобы ты закончил его в другое время. А сейчас я хочу тебе рассказать
о последних придворных новостях.
Надеюсь, ты не прочь ненадолго отвлечься от цифр?
Саймон обреченно кивнул и стал убирать со стола деловые бумаги и расчетные
книги.
- Ясное дело, не прочь, - пробурчал он себе под нос. - Попробовал бы я
отказаться...
Роб, не обращая внимания на его недовольство, откинулся на стуле и вытянул
ноги поближе к огню.
- Неделю назад послы короля Эдуарда встретились с Брюсом в городе Норхеме,
намереваясь узнать его условия
предстоящего мирного договора. Оказалось, что главным условием является
безоговорочное признание Англией
независимости Шотландии на вечные времена. Кроме того, Брюс потребовал от
англичан прекратить набеги на границе и
признать его, Брюса, а также его наследников законными суверенными государями
Шотландии, не обязанными нести
вассальную службу.
- Неужели Эдуард согласился на это?
Роб кивнул.
- У него не было выбора. Уж очень слабые у него сейчас позиции. Последняя
кампания обошлась ему в семьдесят тысяч
фунтов, а собравшийся в сентябре в Линкольне парламент объявил, что не станет
больше поддерживать деньгами его
военные авантюры. Но даже если бы Эдуард и продолжал вести войну на свой страх и
риск, то он, скорее всего, потерпел бы
окончательное поражение и потерял северные графства. - На губах у Роба появилась
довольная усмешка. - Как ты
понимаешь, Эдуарду ничего не оставалось, как подписать мирный договор.
Роб перевел взгляд на Джудит. Она сидела за столом, сложив на коленях руки, и
с мрачным видом слушала его рассказ,
даже не пригубив бокал. Что, в самом деле, с ней творится? Уж не жалеет ли она
своих соотечественников? Ответить на этот
вопрос было непросто, поскольку Роб не знал ее политических пристрастий. Зато он
точно знал, что она тяжело переживает
свой разрыв с братом - в детстве у них сложились весьма доверительные отношения.
Роб понимал чувства Джудит, но
помочь ей было не в его силах. Общение с отцом тоже являлось для Роба проблемой.
Правда, в последнее время они стали
лучше понимать друг друга, а ненависть к Аргиллу сблизила их.
- Значит, теперь у нас будет мир? - осведомился Саймон, покачав головой. -
Вот уж не думал, что когда-нибудь его
дождусь.
Роб пожал плечами:
- Похоже, военных действий пока не предвидится. А что будет дальше -
посмотрим. Английские короли не раз
нарушали договоренности.
Джудит, нахмурившись, посмотрела на Роба. Но спорить с ним не стала. Только
спросила:
- А как там Аргилл?
- Процветает. - Роб прищелкнул пальцами. - Но это до поры до времени. И он
хорошо понимает, что над его головой
поднят топор, который может опуститься в любую минуту, если он снова попытается
плести интриги против короля или
нашего семейства.
- Между прочим, - со вздохом произнесла Джудит, - он тоже Кэмпбелл, а
следовательно, твой родственник. Но
несмотря на это, он тебя предал.
- Дальний родственник, если уж на то пошло. Кроме того, такие, как Аргилл, ни
во что не ставят родственные
отношения. Заботятся, прежде всего, о своей казне.
- Бедняжка Мейри...
- Она пока в безопасности, так что тебе незачем о ней тревожиться, - негромко
произнес Роб, заметив, что глаза
Джудит наполнились слезами. - Вдова Кеннета Сара и ее детишки опекают Мейри и
сейчас живут не у себя на ферме, а в
замке Лохви. Теперь у Мейри есть друзья, и она не чувствует себя одинокой.
Последнее замечание вызвало на губах у Джудит слабую улыбку.
- И все-таки я предпочла бы, чтобы она жила здесь, со мной.
- Возможно, что в один прекрасный день Лохви привезет ее в Гленлион. Я,
конечно, ничего не обещаю, но попытаюсь
его уговорить.
Услышав это, Джудит немного повеселела.
Роб поднялся, протянул ей руку, и она вложила свои тонкие пальцы в его
ладонь.
На второй этаж они поднимались, храня молчание. В дверях спальни их встретила
Мораг. Расплывшись в улыбке, она
сказала:
- Добро пожаловать, сэр. Все готово.
- Готово? Что именно?
Джудит слегка сжала его руку.
- Мораг хочет сказать, что приготовила тебе ванну. Посреди комнаты стоял
большой деревянный чан, наполненный
горячей водой, возле него - горшочки с жидким ароматическим мылом. На стуле
висело полотенце. Роб удивленно выгнул
бровь.
- Надеюсь, от меня не будет пахнуть цветами?
Джудит негромко рассмеялась.
- Ну нет. Хотя мне кажется, это было бы не так уж плохо. - Она протянула руку
к застежке, скреплявшей его плед, и с
улыбкой произнесла: - Завтра наша свадьба, а между тем я еще не до конца поняла,
что значит быть женой. Мне
необходимо попрактиковаться в этом искусстве, чтобы не разочаровать тебя.
Расстегнув застежку, она стала разматывать его плед.
- Уж кому-кому, а тебе не следует беспокоиться на этот счет, - пробормотал
Роб, чувствуя, как от ее прикосновений
жар разливается по его телу. Ее руки были нежны и действовали мягко, но
уверенно. Скоро с их помощью он избавился и от
пледа, и от туники, и от сапог. Почувствовав, что у него возникла эрекция, он
потянулся к Джудит, чтобы заключить ее в
свои объятия, но она отступила от него на шаг и покачала головой.
- Как-то раз, когда я изнемогала и духом и телом, ты ласковыми словами и
нежными прикосновениями помог мне
расслабиться. Сейчас я хочу сделать то же самое для тебя.
Пар от воды и струившийся от очага жар нагрели комнату; душа же его была
согрета ее прикосновениями. Прикрыв глаза,
он залез в чан, где вода доходила ему до коленей. Джудит, намылив чистую
тряпочку, стала натирать его тело душистой
пеной. Чтобы дотянуться до его плеч и шеи, ей пришлось встать на цыпочки;
закончив натирать его мылом, она стала
разминать его выпуклые античные мышцы. Поднимавшийся от воды пар окутал их обоих
горячим туманом. Размяв ему
плечевой пояс, она переключилась на грудную клетку, потом коснулась мышц живота.
Роб с шумом втянул в себя воздух. Ее
прикосновения возбуждали в нем страсть, и он вздрагивал всякий раз, когда она до
него дотрагивалась.
- Миледи... - застонал он. - Ты меня мучаешь...
- Мучаю? - притворно удивилась она, затем, коснувшись пальцами его
воспрянувшей мужественности, покачала
головой. - Ах вот оно что? Кажется, я тебя понимаю...
Влажной и скользкой от воды и мыла рукой она стала гладить его плоть. Роб
стиснул кулаки и прижал руки к бедрам.
Дыхание вырывалось из его горла короткими, прерывистыми толчками. Когда ему
стало невмоготу, он схватил ее за запястье
и одарил страстным взглядом. Она улыбалась. В ее улыбке крылись вызов и
приглашение к действию. Расплескивая воду,
Роб выбрался из чана, подхватил се на руки и, не обращая внимания на ее не
слишком искренние протесты, понес к постели.
Раздвинув полог, он увидел связки сушеного вереска, прикрепленные к пологу
изнутри, от вереска исходил столь знакомый и
любимый им нежный аромат, ассоциировавшийся у него с Джудит.
- Это для того, чтобы ты почаще обо мне вспоминал, - прошептала она,
уткнувшись лицом ему в шею. Роб покачал
головой.
- Милая, я буду помнить о тебе всегда, пока живу и дышу.
Нашептывая ей на ухо нежные слова и признания в любви, он опустился с ней на
пахнувшую вереском постель и вошел в
нее, увлекая ее за собой к вершинам страсти, которые были выше самых высоких гор
Шотландии.
Еще с ночи пошел дождь, неумолчно стучавший в застекленное окно спальни.
Джудит лежала в темноте в объятиях Роба;
ее сердце было исполнено счастья - огромного и поглощающего. Завтра они с Робом
поженятся - станут мужем и женой и
перед Господом Бог
...Закладка в соц.сетях
