Жанр: Любовные романы
Две Элеоноры
...его девицей в ранге чемпионов, заруби
это себе на носу!
— Ты хочешь меня разорить?
— Нет, я хочу, чтобы ты знал, на что идешь.
— Придется принять все твои условия...
— Ну вот и славно. Патрик, еще кофе, только без молока. И принесите
коньяк, он мне сейчас просто необходим.
— Но у меня тоже есть условие, Мадлен!
— Что-о? И какое?
— Ты отпустишь нас на рождественские каникулы, после чего мы готовы на
любые подвиги, какие ты с нас потребуешь.
— Ты хочешь невозможного!
— А разве то, что мы затеяли, не принадлежит к фантастическим проектам?
Если Элен еще можно подвинуть на пьедестале, то Ричард с ним просто сросся.
Ну, Мад, не будь врединой!
— Меня погубит мое доброе сердце... Считай, что мы договорились. Но я
не слышала еще ни слова от твоей невесты. Может, она не согласна с твоим
планом, а, Нора?
Поняв только, что изгнание из рая откладывается и Джефри помирился с Мадлен,
Нора закивала, словно китайский болванчик, стоящий у нее в лондонской
квартире на трюмо:
— Я согласна!
— Ну вот и славно! — пробормотала Мадлен, словно это предложение
было частью ее плана. — Раз уж мне не удалось удержать поток в
проложенном русле, остается только грести быстрее, чтобы он меня
окончательно не смыл... Ладно, сделаю вам презент по случаю помолвки. В
Шотландии у меня есть охотничий домик в тихом местечке, куда я иногда
наведываюсь, спасаясь от несовершенства мира. Предоставляю его вам на
каникулы, после чего вы приедете сюда и будете пахать с утра и до вечера. Ни
о чем можете не беспокоиться, Патрик свяжется с тамошними слугами, и они все
приготовят. Вы довольны?
— Да! — откликнулись хором Джефри с Норой.
— А теперь поцелуйте меня и убирайтесь с глаз долой паковать вещи,
потому что время пошло!
С шумом отодвинув стулья, молодые бросились к своей доброй фее, которая еще
минуту назад была подлинной фурией. Но, может быть, именно в этом заключался
секрет ее привлекательности? Ведь нашли же в ней что-то шесть мужей, которых
она меняла как перчатки!
Уже расположившись в купе и глядя в окно на проносящиеся купы деревьев, поля
и станции, Нора рассмеялась:
— Знаешь, я думала, что наступил мой последний час! Ты просто чудо что
такое! Вот это выдержка! Я бы так не смогла!
— Если честно, — ухмыльнулся Джефри, обнимая девушку, — у
меня были примерно те же мысли, но я вдруг подумал, что если она нас
выставит за дверь, то, скорее всего, из моего жениховства ничего не
получится, потому что не будет денег даже оплатить свадьбу. Так что это было
мужество отчаяния.
— Значит, ты испугался, что потеряешь меня? — улыбнулась Нора и,
прильнув к плечу Джефа, потерлась о его свитер щекой.
— Представляешь, какой я трус? — проговорил он, крепче прижимая ее
к себе.
— Ты не трус, — прошептала она, подставляя ему губы, — ты мой
верный рыцарь, которого я люблю больше жизни.
И они слились в поцелуе, забыв обо всем на свете.
Дни, проведенные в охотничьем домике, пронеслись для Норы и Джефри, словно
один непрекращающийся праздник. Они бродили по замершему лесу, видели живую
лису и разыскали омелу; пытались ловить, правда безуспешно, рыбу; любовались
звездами в Сочельник; дарили друг другу купленные в деревенской лавке
подарки в Рождество... и любили, любили, любили друг друга.
В рождественскую ночь, после праздничного ужина они долго лежали у камина,
расположившись на медвежьей шкуре. Вокруг стояла непривычная городскому уху
тишина, уютно потрескивали поленья, пламя, одаривая их теплом, плясало свой
вечный танец, отбрасывая на стены причудливые тени от голов животных,
развешенных по стенам. Засмотревшись на оскаленную морду волка, Нора зябко
передернула плечами.
— Что не так? — тут же чутко отозвался Джефри, лениво дремавший,
положив ей голову на колени.
— Мне кажется, что мы в древней сказке, и сейчас откроется дверь и
войдет...
— Кто?
— Не знаю... Дух здешних мест... и благословит нас...
— Или прогонит взашей. Боюсь, что, глядя на такую прорву невинно
убиенных животных, он вряд ли нас полюбит. Интересно, они на совести Мадлен,
или это ее мужья постарались? Кстати, откуда здесь взялся волк? По-моему,
они давным-давно перевелись.
— Ну вот, — расстроилась Нора, — ты всю сказку испортил.
— Неправда, — ласково погладил он ее волосы, — просто я не
хочу быть участником чужой сказки. Мы напишем свою, хорошо? И там не будет
убитых животных. Все будут живы, здоровы и счастливы. Как ты думаешь? А у
главных героев сказки будут шестеро детей. Три девочки и три мальчика.
— Ты с ума сошел, — замахала на него руками Нора, — да я
помру раньше, чем рожу такую ораву!
— А сколько же ты хочешь? — В его голосе послышалось легкое
напряжение.
— Ну... одного... или двоих... У меня уже не тот возраст, чтобы стать
многодетной матерью. Двадцать восемь — это тебе не восемнадцать лет.
— Об этом я не подумал. Просто мне хотелось, чтобы в доме было много
детей.
Они замолчали, думая каждый о своем. Потом Джефри приподнялся на локте и
посмотрел в погрустневшее лицо Норы:
— Прости меня, малыш. Я не хотел тебя расстраивать. Сколько будет детей
— столько и хорошо. Мы молоды и любим друг друга, а это главное. В конце
концов, мы можем усыновить хоть целую футбольную команду. Как ты на это
смотришь?
— На что? — чуть принужденно улыбнулась Нора. — На
перспективу появления в доме двенадцати пацанов или на сам процесс
усыновления?
— На то и другое.
На этот раз пауза была гораздо дольше. Нора смотрела на огонь и думала о
том, как резко меняется ее жизнь, спрашивая себя, готова ли она к переменам.
Сейчас у нее последний шанс спрыгнуть с подножки поезда, отказаться от этого
мужчины, ломающего все ее жизненные устои... Но она, легко рассмеявшись,
кивнула, глядя в глаза любимого:
— Положительно. Пока ты рядом, я готова усыновить целую роту, при
условии, если пацаны будут такие же красавцы, как ты.
— Ну полное сходство я не гарантирую, но то, что я всегда буду
рядом, — за это ручаться могу.
За окном занималась робкая зимняя заря, а они все продолжали обсуждать свои
планы и взаимные условия... Жаворонок Джефри пообещал, что не будет будить
по утрам сову-Нору, а мерзлячка Нора, в свою очередь, поклялась, что будет
закаляться, начиная с завтрашнего дня, потому что Джефри не мог заснуть в
душной комнате.
Так, шаг за шагом, они вырабатывали кодекс правил, составляющих основу
мирного сосуществования людей, совершенно разных по жизненному опыту, но
стремящихся всей душой найти точки соприкосновения, а не отторжения. Наконец
основные вопросы были решены, и будущие муж и жена заснули прямо на шкуре
перед угасающим камином, впервые обойдясь без сексуальной игры. Им было
хорошо вместе, словно двум половинкам, нашедшим друг друга в огромном мире.
Ночной мрак расступился, и головы животных, висящие по стенам, уже не
смотрели на них с угрозой. Казалось, волки и олени, кабаны и медведи, и даже
гордость охотничьей коллекции — кафрский буйвол, привезенный Мадлен из
Африки, берегли их сон, словно лесные стражи. Старинные часы с кукушкой тихо
отсчитывали последние минуты их романтических каникул. Впереди ждали работа
и Мадлен...
Только воспоминания о рождественской поездке помогли Норе пережить
последующие месяцы дрессировки, которые устроила ей Мадлен, заявившая, что
не желает, чтобы ее будущая чемпионка в чем-нибудь уступала Элен. Та
прекрасно танцевала, и Норе пригласили учителя бальных танцев, та говорила
по-французски, и Мадлен тут же перешла в общении с Норой на язык Бальзака и
Гюго. Бедная девушка, весьма равнодушная к языкам в колледже, несколько
приуныла. Она попыталась пожаловаться Джефри, но тот только улыбался.
— Она не Пигмалион, а я не Одри Хепберн! — в порыве гнева кричала
Нора.
— Дорогая, выбери что-нибудь одно, — парировал красавец, —
либо Рекс Харрисон и Одри Хепберн, либо Пигмалион и Галатея. Не надо путать
мюзикл с классикой...
Так, в тренировках и любовных перипетиях незаметно летели дни. Джефри и Нора
уже успели съездить на несколько местных соревнований, и казавшийся таким
далеким Чемпионат Мидлендса в Коустоне приближался с неотвратимостью скорого
поезда, затмив собой все остальные проблемы.
В один прекрасный весенний день Мадлен вышла к завтраку чуть более
торжественная, чем обычно, и, стараясь не подавать виду, что волнуется,
произнесла будничным голосом:
— Готовьтесь, ребята. На следующей неделе едем в Коустон.
Услышав о приближении часа
Х
Нора слегка приуныла, и если бы не веселое
подтрунивание Джефри, совсем бы скисла. А тот, словно двужильный, все утро
возился с ней и Колизеем, а потом, после обеда, выводил Трепета и прыгал
через барьеры, с каждой неделей поднимая жерди на препятствиях все выше.
За два дня до отъезда Мадлен устроила им экзамен и впервые в жизни похвалила
своих подопечных. Это было что-то из ряда вон выходящее, и если бы Норе
предложили на выбор олимпийскую медаль или похвалу этой скупой на
комплименты женщины, то неизвестно, что бы она выбрала.
А на следующий день, накануне отъезда, Мадлен устроила им выходной,
мотивировав свое решение тем, что какое бы место ни заняли Нора и Джефри,
они заслужили
небольшую морковку
, а Колизей и Трепет — право хоть немного
отдохнуть от опостылевших всадников.
Нора с Джефри решили отметить свалившееся счастье поездкой в соседний
городишко
проветриться
, то есть пройтись по магазинам, чтобы подобрать
Норе туалет на банкет, которым по традиции завершался Коустон.
Бродя по сонным улочкам с редкими прохожими, они остановились около почты, и Джефри поинтересовался:
— Слушай, а ты сообщила своим старикам о нашей помолвке?
— Нет... — замялась Нора, но, увидев вытянувшееся лицо своего
возлюбленного, тут же поторопилась его успокоить: — Понимаешь, если я им
сейчас позвоню и скажу, что собираюсь выйти за тебя замуж, то максимум через
пару часов мои родичи окажутся здесь с ахами, вздохами и причитаниями. Я
лучше сделаю это после чемпионата. Тогда у меня будет время, чтобы все это
выслушать.
— М-да, — задумался Джефри, — у меня есть компромиссный
вариант. Давай, ты им напишешь. Этим ты успокоишь мое сердце и избежишь
необходимости немедленного отчета о своих матримониальных планах. Идет?
Он скорчил такую забавную гримасу, что Нора не выдержала и расхохоталась на
всю улицу.
— В тебе погиб великий коммивояжер. Ты продашь даже шубу папуасу. Пойдем, я черкну им открытку.
Джефри подхватил ее на руки, перенес через улицу и, открыв ногой дверь
почты, к великому изумлению ее сотрудницы, пронес Нору через все помещение и
поставил на ноги у витрины с открытками.
— Ну не буду стоять над душой, — с этими словами он чмокнул ее в
щеку и вышел на улицу, а Нора принялась обдумывать, что написать в Лондон.
Она долго мусолила ручку, испортив несколько открыток, а потом, махнув рукой
на сомнения и посчитав, что краткость — сестра таланта, начертала:
Я выхожу
замуж!!!!
, поставив в конце фразы четыре жирных восклицательных знака.
Расплатившись, она вышла на улицу и увидела, как Джефри о чем-то оживленно
беседует с эффектной девушкой, которая что-то с жаром ему объясняет, томно
заглядывая очаровательному джентльмену в глаза.
У Норы на сердце заскребли кошки. Впервые она почувствовала, что ее ждет
тяжелая доля быть женой красавца, от которого у присутствующих дам млеет
сердце.
Нахмурив брови, она решительным шагом двинулась к беседующей парочке, но
девушка уже успела отойти от Джефри, кинув напоследок взгляд, полный
неприкрытого сожаления.
— Это кто такая? — спросила Нора, подлетая к своему жениху и
хватая его за руку.
— Откуда я знаю? — пожал плечами Джефри. — Пойдем, у меня для
тебя сюрприз.
— А эта девушка... — не унималась Нора.
— Да забудь ты про нее! Что я мог поделать, если мне надо было
выяснить, где здесь находится один магазинчик, а никого, кроме нее, не было
в зоне видимости! Ну пойдем же...
Он потащил Нору по улице и вскоре указал на магазин, при виде которого у нее
захватило дух.
— К свадьбе я тебе куплю роскошное кольцо, — пообещал ее
возлюбленный, останавливаясь перед витриной ювелирного магазина. — А
сейчас хочу подарить пусть не очень дорогое, но все же колечко, чтобы все
знали, что ты моя нареченная.
Он ввел притихшую Нору в полутьму магазина и сделал приглашающий жест,
указывая на мерцающие золотом и драгоценными камнями витрины:
— Выбирай!
— Ты с ума сошел! — севшим от волнения голосом пробормотала Нора,
растерянно оглядывая это великолепие.
— У нас масса времени, можешь сколько угодно мерить, пока тебе не
понравится что-нибудь.
— Нет, выбери кольцо сам...
Они подошли к прилавку и склонились над витриной.
— Тогда вот это... — Он показал на изящное колечко с бриллиантом,
выделявшееся совершенством формы.
— Вы сделали очень хороший выбор, — томно проговорила молоденькая
продавщица, с ненавистью глядя на Нору.
Она извлекла кольцо и протянула Норе, но та инстинктивно спрятала руку за
спину, потому что давно соскучившиеся по маникюру ногти и огрубевшая кожа
диссонировали с роскошью драгоценности, сверкавшей в холеных руках
продавщицы.
— Ты что? Тебе не нравится? — не понял Джефри.
— Нет, все здорово, только давай мы купим его потом, когда все
кончится. Я ужасно суеверная, боюсь сглазить.
— Вот уж никогда бы не подумал! Но если ты хочешь...
Он обнял ее за талию, и Нора еле удержалась, чтобы не показать язык
продавщице, которая с недовольной миной укладывала отвергнутую драгоценность
на место. Через неделю она вернется сюда и еще покажет нахалке, как строить
глазки ее парню! Или не вернется никогда...
Когда они вышли на улицу, она привстала на цыпочки и, обхватив шею Джефри,
жадно прижалась к любимым губам. В первый момент он даже опешил от такого
проявления чувств всегда сдержанной Норой, но потом обнял девушку и так
страстно ответил на поцелуй, что она долго приходила в себя.
Проходившие мимо старичок и старушка покосились на целующихся голубков, и
Нора услышала, как бабушка сказала своему спутнику:
Какая красивая пара!
.
От этих слов Нора зарделась, а Джефри похвастался:
— Это моя невеста! Правда, она самая красивая девушка в Англии?
— Разумеется, но только после моей, — горделиво подбоченился
старичок, поглядев на жену, и все засмеялись.
Нора чувствовала себя такой счастливой...
Боже милосердный, а еще не так давно она была влюблена в Ричарда... Кстати,
интересно, что он поделывает?
11
Первый, с кем столкнулись Нора и Джефри на коустонском ипподроме, был Тим
собственной персоной.
Приоткрыв рот, рыжий берейтор Ричарда смотрел вслед местной красотке, одетой
с вызывающим минимализмом.
— Тим! Ти-и-им! — пришлось дважды окликнуть парня, прежде чем тот
осознал, что его зовут старые знакомые.
— Нора! Джефри! — заорал он, но тут же осекся, воровато стрельнув
глазами по сторонам.
— Что, начальства боишься? — ехидно поинтересовалась Нора,
наблюдая за телодвижениями обладателя самой большой коллекции веснушек во
всем графстве Ноттингемшир.
— Ничего подобного! — покраснел несчастный берейтор. Но потом
промямлил, старательно изучая гравий на дорожке: — Сама понимаешь, Дик не
очень расположен к тебе. Да еще миледи тебя невзлюбила, а ты знаешь,
насколько он ценит ее мнение.
— Тим, тебе следовало бы стать дипломатом. Это же надо: вместо
выражения
у нее под каблуком
придумать столь щадящий самолюбие оборот
речи.
Насколько он ценит ее мнение
, ха!
Уши Тима заалели, словно красные тюльпаны на весенней прогалине, он
приоткрыл рот, чтобы возразить, но передумал и промолчал. Только глаза стали
совсем грустными.
— Ладно, — сжалился над берейтором соперника Джефри, — Тим,
ты лучше скажи, где стоят ваши лошади?
— Там же, где и обычно, — откликнулся парень, — вон за той
конюшней.
— Здорово, почти соседи.
— А как поживает Флоранс? — вклинилась в разговор Нора.
— О, с ней все хорошо, — расцвел Тим. — Мы собираемся
пожениться, когда окончится сезон.
— Правда? Передай наши поздравления Фло!
— Спасибо, она будет очень рада!.. А теперь извините, мне пора, а то
Дик хватится.
— Хорошо, Тим, только найди время повидаться со мной до ночи,
ладно? — попросил его Джефри.
— Ну ладно, если это необходимо... — озадаченно посмотрел на него
берейтор соперника. — Как только появится возможность, сразу вас найду.
Вы ведь остановились в
Королеве Виктории
?
— А что, есть варианты?
— Да нет... Это я ляпнул не подумавши. Счастливо!
С этими словами Тим отправился исполнять свои служебные обязанности, а
заинтригованная Нора повернулась к своему спутнику.
— И что ты собираешься обсуждать с Тимом?
— Да ничего особенного, — пожал плечами Джефри. — Всего лишь
хотел поболтать... как жених с женихом.
— Ой, врешь! Между вами нет ничего общего!
— А вдруг есть?
— Ничего подобного! Выкладывай, зачем он тебе нужен?
Но Джефри так и не рассказал причину своего желания пообщаться с Тимом, чем
донельзя заинтриговал девушку.
Пока она мучила своего приятеля расспросами, они дошли до гостиницы, где их
ожидала Мадлен, и, в череде дел, девушка забыла о таинственном разговоре.
Накануне своего первого в жизни серьезного старта Нора не спала всю ночь.
Сначала она долго ворочалась на постели в своем номере, потом отправилась к
Джефри.
Прижавшись щекой к его плечу, она немного успокоилась и задремала, но ее сон
скорее походил на грезы, когда иллюзия смешивается с явью.
В какой-то момент ей показалось, что кто-то тихо постучал в номер и даже
покрутил ручку двери, но затем все стихло. Не было слышно даже удаляющихся
шагов, словно к Джефри пыталось залететь привидение. А может, это была игра
засыпающего разума? С этой мыслью девушка, наконец, погрузилась в сон, но
стоило мужчине рядом пошевелиться, как она тут же открыла глаза. За окном
уже вставало солнце, и Джефри, торопясь, натягивал на себя свитер и брюки.
— Ну что, наступает момент истины? — заметил он, нежно прикасаясь
губами к ее виску. — Ты можешь еще поваляться, а мне пора. В отличие от
вас, пижонов, конкуристы стартуют ни свет ни заря, так что мне стоит
поторопиться. А то сейчас придет Мадлен и устроит мне микроапокалипсис.
— Еще чего! — подскочила Нора. — Я сейчас буду готова.
Неужели ты думаешь, что я не приду за тебя болеть?
С этими словами она, кутаясь в белый гостиничный халат, выпорхнула за дверь
и резво добежала до своего номера.
Быстро совершив утреннее омовение, девушка вынула из шкафа элегантный синий
костюм от Роберто Кавалли. Внимательно оглядев его со всех сторон, словно
полководец, проводящий последний смотр войскам, Нора аккуратно положила его
на постель. Затем, надев ажурное белье и тонкие чулки, она облачилась в этот
шедевр дизайнерской мысли, завершив ансамбль красными туфлями на высоком
каблуке, в тон им сумкой и белой шляпкой с красной лентой. Застегнув на шее
колье из крупных гранатов на золотой цепочке, она повертелась перед зеркалом
и осталась довольна. Если уж бороться с Элен, то на всех фронтах.
Вчера они мельком виделись на жеребьевке, а сегодня им предстояло
встретиться не только в качестве участниц
Малого приза
, но и зрительниц на
трибунах. Вернее, подруг победителя конкура, потому что не вызывало
сомнения, что его выиграют либо Ричард, либо Джефри.
Впрочем, почему подруг? Как вчера выяснилось, Ричард уже три месяца как
женился на Элен. Если бы не вчерашняя жеребьевка, где соперницу назвали по
фамилии мужа, Нора бы так и оставалась в счастливом неведении! Рассвирепев,
девушка примчалась в гостиницу и высказала Мадлен все, что думает об ее
скрытности, но та невозмутимо пожала плечами:
— И что бы изменилось, если бы я тебе сказала? Ты бы бросила Джефри?
Убила Элен? Утопилась в моем пруду?
— Нет, но...
— Правильно, у тебя бы на это не хватило духу. Так что успокойся и
займись делом. Меня, между прочим, племянник тоже на свадьбу не пригласил,
но я из-за этой мелочи не потеряла аппетита и не воплю, точно еврейская
плакальщица на похоронах... Еще вопросы есть?
Вопросов больше не было.
Ко всем неприятностям оказалось, что Нора выступает сразу после Элен, что
было наихудшим вариантом, потому что жена Ричарда считалась безусловным
фаворитом. Разумеется, Мадлен нашла кучу причин, по которым девушка все
равно должна была победить, но ее голос звучал чуть менее уверенно, чем
раньше.
Невеселые раздумья Норы прервал уверенный стук в дверь, и на пороге
появилась потрясающе одетая графиня Андриевская, чей вид говорил о том, что
она собирается победить или умереть. Критично осмотрев свою подопечную с
головы до ног, она благосклонно кивнула.
Так начался день, к которому Нора, Джефри и Мадлен стремились много месяцев.
Последующие шестнадцать часов слились в памяти Норы в один сплошной
разноцветный мазок.
В ее ушах долго стоял гвалт трибун, когда выяснилось, что Джефри и Ричард
набрали равное количество очков и только перепрыжка должна выявить
победителя, а потом был вздох разочарования, когда всеобщий любимец,
многолетний лидер проиграл по очкам какому-то Брауну. Сидя невдалеке от
Элен, Нора видела, как сначала порозовело лицо ее соперницы, а потом
покрылось смертельной бледностью. Правда, для реванша у Ричарда оставался
еще завтрашний день, но сам факт, что кто-то смог его обойти, стал настоящей
сенсацией.
Спустившиеся с трибуны дамы даже не успели толком поздравить Джефри, как его
окружила плотным кольцом толпа журналистов, замелькали блики фотовспышек, со
всех сторон посыпались вопросы, на которые он еле успевал отвечать.
Мадлен потянула Нору в сторону и чуть заметно кивнула головой в направлении
удаляющихся Элен и Ричарда. Женщина что-то возмущенно доказывала, а мужчина
брел рядом с ней, устало опустив плечи. Проводив тяжелым взглядом племянника
с женой, Мадлен обернулась к стоящей рядом девушке:
— Осторожней, дорогая. Змею дернули за хвост, и она готова ужалить.
Будь очень аккуратна и постарайся не подъезжать к ней близко. Мало ли что
она может устроить. Кстати, надо предупредить ваших берейторов и конюхов,
чтобы глаз не спускали с лошадок. Пойду-ка я посмотрю, что на конюшне
делается.
И она зашагала вслед за расстроенными родственниками.
А ближе к вечеру настал черед двум Элеонорам померяться силами и талантами.
Помня заповедь Мадлен, Нора делала все возможное, чтобы не приближаться к
Элен на разминке, но все же услышала, как та громко сказала двум своим
приятельницам, восседающим на потрясающих лошадях:
— Вот видите ту девицу на гнедом? Держитесь от нее подальше. Осенью она
работала конюхом у моего мужа и пыталась влезть к нему в постель, а когда
номер не прошел, перерезала ему стремя.
Боковым зрением Нора увидела, с каким брезгливым изумлением воззрились на
нее девицы, и почувствовала, как задрожали руки.
Приученный реагировать на малейшее движение пальцев, Колизей недоуменно
фыркнул и затанцевал.
— Эй, — окликнул ее Джефри, — что происходит?
— Джеф, ты бы слышал, что Элен говорила про меня вон тем двум леди!
— А ты не поддавайся на провокации! Она пытается выбить тебя из седла.
Ну-ка, соберись сейчас же! Если она пустила в ход такие приемы, значит, тебя
боится. И это отлично! А на тех девиц вообще не смотри. Если ты сейчас
выиграешь, эти курицы сами приползут к тебе на поклон. Так что задай им,
девочка!
Она кивком поблагодарила его за поддержку и, вздохнув, постаралась выбросить
из головы все лишнее. Не сразу, но ей это удалось, и Колизей мгновенно
успокоился, снова превратившись в тонко настроенный инструмент, на котором
она могла исполнять любые, даже самые сложные
...Закладка в соц.сетях
