Жанр: Любовные романы
Кафе лунатиков
...й нечего не случилось?
— Вы действительно хотите обсуждать это в коридоре, ma petite? — очень
разумным голосом спросил Жан-Клод.
Я хотела бы остаться в коридоре, раз он предлагает войти, но это было бы
ребячеством. И вообще это моя квартира.
Я вошла в дверь, боком ощущая теплое присутствие Ричарда. Узел мокрой одежды
я вогнала в дверь пинком, сохраняя руки свободными. Пистолет висел на виду
поверх тренировочных. Кобура болталась и хлопала без ремня, но достать
пистолет я все равно могла бы. Наверное, мне он не понадобиться, но приятно
было напомнить Мастеру, что я шутить не люблю.
Ричард закрыл дверь и прислонился к ней, держа руки за спиной. Лицо его было
почти скрыто упавшими волосами. Мышцы живота у него напряглись, и меня
тянуло их погладить — чем мы, наверное, и занялись, кабы у меня в гостиной
не было вампира.
Жан-Клод сидел на моем диване. Распахнутая черная рубашка открывала торс.
Руки он раскинул по спинке дивана, и рубашка приподнялась, открывая соски —
единственные две темные тени на белейшей коже. Губы его чуть изогнулись в
улыбке. На белом диване он смотрелся театрально и великолепно. Очень
подходил под этот антураж. Черт возьми, надо будет купить новую мебель — не
белую и не черную.
— Что вы тут делаете, Жан-Клод?
— Разве так следует встречать своего нового кавалера?
— Жан-Клод, пожалуйста, не доставайте меня сегодня. Я слишком устала
для этих штучек. Скажите, зачем вы здесь и чего хотите, а потом выметайтесь.
Он встал, будто его подняли за ниточки — одним бескостным легким движением.
Теперь хотя бы его рубашка скрывала бледное совершенство тела. Уже что-то.
— Я пришел повидаться с вами и с Ричардом.
— Зачем?
Он засмеялся, и этот звук окатил меня будто меховой волной, мягкий и
скользкий, щекочущий и мертвый. Я перевела дыхание и отстегнула кобуру. Он
пришел не воевать, флиртовать он пришел. Пройдя мимо них обоих, я повесила
кобуру на спинку кухонного стула, при этом ощущая на себе их взгляды. Мне
было одновременно и лестно, и чертовски неудобно.
Я оглянулась. Ричард стоял возле двери, раздетый и заманчивый. Жан-Клод
стоял возле дивана абсолютно неподвижно, как трехмерная картинка из
эротического сна. Сексуальный потенциал в комнате зашкаливал за
астрономические цифры. Даже почти обидно, что ничего не произойдет.
В кофейнике еще оставалось кофе. Если выпить достаточно кофе и принять по-
настоящему горячую ванну, может быть, я оттаю. Вообще-то я предпочла бы душ
— в четыре часа утра это быстрее. Но я обещала врачу скорой — что-то там
насчет внутренней температуры.
— Зачем вам было видеть меня и Ричарда? — Я налила себе кофе в
свежевымытую чашку с пингвином. Хорошая из Ричарда хозяйка.
— Мне сказали, что мосье Зееман собирается провести здесь ночь.
— А если да, то что?
— Кто тебе сказал? — спросил Ричард. Он оттолкнулся до двери и даже
пуговицу застегнул. Жаль.
— Мне сказал Стивен.
— Он бы не дал эту информацию по своей воле, — сказал Ричард, стоя
совсем рядом с Жан-Клодом. Физически он чуть возвышался над ним, но только
чуть. Полуодетый, он должен был бы выглядеть неуверенно, нерешительно. А он
выглядел вполне в своей тарелке. В первый раз, когда я увидела Ричарда, он
лежал в кровати голым. И тогда его это тоже не смущало.
— Он и не делал этого по своей воли, — подтвердил Жан-Клод.
— Он под моей защитой.
— Ты еще не вожак стаи, Ричард. Можешь защищать Стивена в стае, но
правит по-прежнему Маркус. Он дал мне Стивена, как дал мне тебя.
Ричард стоял, не шевелясь, но вдруг воздух вокруг него задрожал. Если в этот
момент мигнуть, это можно было бы не заметить. Резкое ощущение силы хлынуло
от него, и у меня по коже побежали мурашки.
— Я никому не принадлежу.
Жан-Клод повернулся ко мне — лицо дружелюбное, голос спокойный.
— Ты не признаешь власть Маркуса?
Вопрос был с подвохом, и мы все это знали.
— Что будет, если он скажет нет? — спросила я.
Жан-Клод повернулся ко мне тщательно-бесстрастным лицом.
— Он скажет нет.
— И вы скажите Маркуса. Что тогда?
Тут он улыбнулся — медленный изгиб губ, от которого блеснули идеально-синие
глаза.
— Маркус это воспримет как прямой вызов своей власти.
Я поставила чашку и обошла стол. Энергия Ричарда щекотала мне кожу, как
колонна марширующих насекомых. От Жан-Клода — ничего. Нежить шума не издает.
— Если Ричард будет убит по вашей вине, пусть даже косвенной, наша
сделка разрывается.
— Мне не нужно, чтобы ты защищала меня, — сказал Ричард.
— Если ты погибнешь в борьбе с Маркусом, это одно дело, но если
причиной тому станет, что Жан-Клод меня ревнует, то это будет моя вина.
Ричард тронул меня за плечо, и его энергия пробежала по моему телу, как
электроток. Я вздрогнула, и он убрал руку.
— Я могу просто перестать бороться с Маркусом, признать его главенство,
и мне ничего не будет грозить.
Я покачала головой.
— Я видела, что Маркус считает приемлемым. Там безопасность и рядом не
лежала.
— Маркус не знает, что они сняли фильмы с такими концовками, — сказал
Ричард.
— Значит, ты с ним об этом говорил?
— Вы о тех миленьких фильмах, которые организовала Райна? — спросил Жан-
Клод.
Мы обернулись к нему. От него изошел порыв силы, нарастающей. Рядом с ним
стало трудно дышать, как во время грозы.
Я мотнула головой. Все по порядку.
— Что вы знаете об этих фильмах? — спросила я.
Жан-Клод посмотрел на нас, сначала на одного, потом на другого. Остановил
взгляд на моих глазах.
— При ваших интонациях это звучит серьезнее, чем должно было бы быть.
Что сделала Райна на этот раз?
— Как ты узнал о фильмах? — спросил Ричард, шагнув ближе. Он коснулся
грудью моей спины, и я ахнула. Кожа у меня дернулась, будто мне к спине
приложили голый провод, но это не было больно. Просто ошеломляющее ощущение.
Приятное, но такое, что если сейчас же не прекратиться, то станет больно.
Я отступила, оставаясь между ними, ни к кому не поворачиваясь спиной. Они
оба смотрели на меня. И выражение их лиц были почти одинаковые. Совсем
чужие, будто они мыслили о том, что мне и присниться не может, слышали
музыку, под которую мне никогда не танцевать. Я была в этой комнате
единственным человеком.
— Жан-Клод, скажите мне все как есть, что вы знаете о фильмах Райны. И
без игр, если можно.
Он секунду на меня глядел, потом грациозно пожал плечами:
— Хорошо. Ваша самка альфа пригласила меня сниматься в грязном фильме.
Мне была предложена главная роль.
Я знала, что он это предложение отверг. Он эксбиционист, но любит выступать
с определенным декорумом. Порнографические фильмы — это для него за гранью.
— И тебе понравилось совокупляться с ней на экране? — спросил Ричард
низким голосом, и его сила стала затоплять комнату.
Жан-Клод повернулся к нему, и в глазах у него промелькнула злость.
— А тобой она нахвалиться не может, мой мохнатый друг. Она говорит, что
ты был великолепен.
— Дешевый приемчик, Жан-Клод, — сказала я.
— Вы мне не верите? Вы настолько уверены в нем?
— Что он не стал бы спать с Райной — да.
Странная гримаса мелькнула на лице Ричарда. Я посмотрела на него.
— Этого не было?
Жан-Клод засмеялся.
— Мне было девятнадцать. Она была моей самкой альфа. У меня не было
выбора.
— Ага, как же.
— У нее было право выбирать новых самцов. Это одна из вещей, которые я
хочу отменить.
— Ты все еще с ней спишь?
— С тех пор, как смог сам решать, — нет.
— Райна так нежно о тебе отзывается, Ричард, в таких страстных
подробностях. Это не могло быть слишком давно.
— Семь лет назад.
— Правда? — В одном этом слове прозвучал целый мир сомнений.
— Я тебе не лгу, Анита, — сказал Ричард и сделал шаг вперед.
Жан-Клод двинулся ему навстречу. Уровень тестостерона поднялся еще выше
уровня иномирной энергии, и нам грозило утонуть и в том, и в другом.
Я встала между ними, упираясь рукой в грудь каждому из них. Как только я
коснулась груди Ричарда, сила хлынула по моей руке, как холодная
электрическая жидкость. Другая рука секунду спустя коснулась груди Жан-
Клода. Какой-то трюк ткани или самого вампира, но здесь я тоже коснулась
голой кожи. Она была мягкой и прохладной, и я ощутила, как сила Ричарда
через мое тело бьет прямо в нее.
В тот же момент внутри вампира взметнулся ответный вал силы. Эти две энергии
схлестнулись, но бились они не друг с другом — они смешались в моем теле.
Сила Жан-Клода — это был холодный, резкий ветер. А Ричард — весь теплота и
электричество. Одна сила питала другую, как огонь и дерево. А под этим всем
я ощутила самое себя, то, что давало мне умение поднимать мертвых.
Волшебство, за отсутствием лучшего слова. Эти три силы схлестнулись в вихре,
ускоряющем биение сердца, сводящее узлом мышцы живота.
У меня подогнулись колени и я рухнула на четвереньки, тяжело дыша. Ощущение
был такое, будто кожу стягивают с тела. Сердце застряло в горле и не давало
дышать. Все предметы стали по краям золотистыми, перед глазами плясали круги
света. Я готова была в любую минуту потерять сознание.
— Что это за чертовщина была?
Это спросил Ричард. Голос его доносился откуда-то гораздо дальше, чем должен
был. И я никогда раньше не слышала, чтобы он чертыхался.
Рядом со мной склонился Жан-Клод, но не пытался меня коснуться. Я смотрела в
его глаза с расстояния нескольких дюймов. Зрачков не было — осталась только
неимоверно красивая полночная синева. Так они выглядели, когда он обрушивал
на меня всю свою силу вампира. Не думаю, что сейчас он делал это нарочно.
Ричард склонился с другой стороны от меня. Он протянул ко мне руку, но когда
нас разделял какой-то дюйм, между нами проскочила энергия, как электрическая
искра. Он отдернул руку.
— Что это?
Судя по голосу, он слегка испугался. Я тоже.
— Ma petite, вы можете говорить?
Я кивнула. Все вокруг было слишком резким, как при выбросе адреналина. Тени
на груди Жан-Клода, где раскрылась рубашка, были такими твердыми и
ощутимыми. Материя казалась почти металлически черной, как спинка жука.
— Скажите что-нибудь, ma petite!
— Анита, что с тобой?
Я повернулась к Ричарду — почти медленно. Волосы упали ему на грудь, закрыв
один глаз. Каждая прядь была густой и четкой, как проведенная отдельно
линия. Вокруг карих глаз виднелась каждая ресница — отдельно.
— Все в порядке.
Так ли?
— Что случилось? — спросил Ричард. Я не поняла, кого он спрашивает.
Надеясь не меня, потому что не знаю.
Жан-Клод сел рядом со мной на пол, прислонившись спиной к столу. Закрыв
глаза, он сделал глубокий и судорожный вдох. Когда он медленно выдохнул,
глаза его открылись. В них была та же бездонная синева, будто он собирался
напиться чьей-то кровью. Голос его прозвучал нормально — или не менее
нормально, чем обычно.
— Никогда я не ощущал такого прилива силы, не пролив сперва крови.
— Тут я верю вам на слово, — ответила я.
Ричард нависал надо мной, будто хотел бы помочь, но боится до меня
дотронуться. Он полыхнул взглядом на Жан-Клода:
— Что вы с нами сделали?
— Я? — Красивое лицо Жан-Клода было очень спокойно, глаза полузакрыты, губы раскрыты. — Ничего.
— Это ложь, — сказал Ричард. Он сел на корточки чуть поодаль,
достаточно далеко, чтобы не коснуться меня случайно, но достаточно близко,
чтобы между нами ползла эта висящая в воздухе сила. Я отодвинулась и
выяснила, что близость Жан-Клода не намного лучше. Что бы это ни было,
только не разовое явление. Этот потенциал все еще был в воздухе и у нас под
кожей.
Я поглядела на Ричарда:
— Ты полностью уверен, что он что-то сделал. Я бы хотела тоже поверить.
Но что ты знаешь, чего не знаю я?
— Я этого не делал. Ты не делала. А магию я могу учуять. Значит, кроме
него некому.
Учуять? Я повернулась к Жан-Клоду:
— Итак?
Он рассмеялся, и этот смех скользнул у меня по спине меховой кистью —
мягкий, скользкий, щекочущий. Слишком быстро после той бешеной силы, которую
мы испытали только что. Я вздрогнула, и он засмеялся громче. Это вредно, и
ты знаешь, что этого делать не надо, но прекращать не хочется. Его смех
всегда был опасно заманчив, как отравленная конфета.
— Клянусь любой клятвой, которой вы согласны поверить, что я ничего
нарочно не делал.
— А что вы сделали случайно? — спросила я.
— Задайте тот же вопрос себе, ma petite. Я здесь не единственный мастер
сверхъестественного.
Да, здесь еще и я.
— Вы хотите сказать, что это сделал один из нас?
— Я хочу сказать, что я не знаю, кто это сделал, и не знаю,
что это было. Но месье Зееман прав, это была магия.
Чистая сила, от которой встанет дыбом шерсть у любого волка.
— Что это должно значить? — спросил Ричард.
— Если ты владеешь подобной силой, мой волк, даже Маркус может перед
ней склониться.
Ричард подтянул колени к груди, обхватив их руками. Взгляд его стал далеким
и задумчивым. Эта мысль его заинтересовала.
— Я что, единственная в этой комнате, которая не пытается объединить
свое царство?
Ричард посмотрел на меня почти извиняющимся взглядом.
— Я не хочу убивать Маркуса. Если я смогу продемонстрировать ему такую
силу, он может отступить.
Жан-Клод улыбнулся мне — очень довольной улыбкой.
— Вы признаете, что он — не человек; а теперь он хочет силы, которая
сделает его вожаком стаи. — Улыбка его стала шире и перешла в очень короткий
смех.
— Я и не знала, что вы увлекаетесь музыкой пятидесятых, — сказала я.
— Есть много такого, чего вы обо мне не знаете, ma petite.
Я смотрела на него, не отводя глаза. Представить себе, как Жан-Клод танцует
буги-вуги в Шангри-ла — это чуднее всего, что я этой ночью видела. В наг я
еще могу поверить, но что у Жан-Клода есть хобби — это уже слишком.
31
Горячая ванна. Снова широкая футболка, тренировочные и носки. Я буду
единственная в этой комнате одета чучелом. Надо при первой возможности
купить что-нибудь вместо этого черного халата.
Они сидели на диване, отодвинувшись друг от друга как можно дальше. Жан-Клод
сидел как манекен, рука на спинке дивана, другая рядом с коленями. Еще он
положил ногу себе на колено, будто показывая совершенство своих мягких
туфель. Ричард свернулся на своем конце дивана, подтянув колено к груди, а
другое положив на диван согнутым.
Ричард выглядел уютно, а Жан-Клод — будто ждал модного фотографа. Двое
мужчин в моей жизни — это было почти невыносимо.
— Я собираюсь поспать, так что все, кто здесь не остается, — на выход.
— Если вы обращаетесь ко мне, ma petite, у меня нет намерения уходить.
Разве что Ричард уйдет вместе со мной.
— Стивен сказал тебе, зачем я здесь. Ей после травмы нельзя быть одной.
— Посмотри на нее, Ричард. Разве она выглядит больной? — Он изящно
показал рукой. — Я признаю, что она получила некоторые повреждения. Но твоя
помощь ей не нужна. Возможно, даже моя не нужна.
— Я пригласила Ричарда остаться у меня. Вас я не приглашала.
— Но вы приглашали меня, ma petite.
— Во-первых, перестаньте меня так называть. Во-вторых, когда это я вас
приглашала?
— Последний раз, когда я здесь был. Кажется, в августе.
Черт, я и забыла! Это было хуже, чем неосторожность. Я поставила Ричарда под
удар. Мы тогда договорились, но я не знала этого, когда я оставляла его
одного, оставляла одного там, куда Жан-Клод может приходить и уходить по
своему желанию.
— Я это могу исправить прямо сейчас.
— Если вам будет приятен этот театральный жест, не стесняйтесь, но
Ричард не должен провести здесь ночь.
— Почему?
— Мне кажется, вы одна из тех женщин, которые, когда отдают свое тело,
отдают и свое сердце. Если вы переспите с нашим мосье Зееманом, возврата уже
не будет.
— Секс — это не обязательство, — сказала я.
— Для большинства людей — нет, но для вас — боюсь, что да.
То, что он так хорошо меня знает, заставило меня покраснеть. Черт бы его
побрал.
— Я не собиралась с ним спать.
— Верю вам, ma petite, но я вижу, как вы следите за ним глазами. Он
сидит здесь, такой красивый, теплый и очень живой. Если бы меня не было в
минуту вашего прихода домой, вы бы устояли?
— Да.
Он пожал плечами:
— Наверное. Ваша сила воли просто пугает. И все же я не могу так
рисковать.
— Вы не верите, что я не буду к нему приставать?
Снова то же пожатие плеч, которое могло значить что угодно. Улыбка у него
была манящая и снисходительная.
— Почему? Вы сами к нему неравнодушны?
Вопрос застал его врасплох, и удивление Жан-Клода вполне стоило гримасы
отвращения на лице Ричарда. Жан-Клод посмотрел на Ричарда, уделив ему все
свое внимание. Он оглядывал все его тело медленным, проникновенным взглядом,
и этот взгляд не остановился в паху или на груди, но поднялся до шеи.
— Это правда, что кровь оборотней бывает слаще крови людей. И это
потрясающее ощущение, если можно этого добиться и не быть разорванным на
части.
— Вы говорите, как насильник, — сказала я.
Его улыбка расцвела удивленным блеском клыков.
— Неплохое сравнение.
— Это было оскорбление.
— Да, я так и понял.
— Я думал, у нас соглашение, — сказал Ричард.
— Так и есть.
— Ты можешь тут сидеть и обсуждать мои вкусовые качества, но все равно
у нас соглашение.
— По многим причинам было бы приятно тебя заполучить, но у нас
соглашение. Я не иду на попятный.
— Что за соглашение? — спросила я.
— Мы исследуем нашу взаимную силу, — пояснил Жан-Клод.
— Что это значит конкретно?
— Мы точно не знаем, — ответил мне Ричард. — Детали еще не проработали.
— Мы только что согласились не убивать друг друга, ma petite. Чтобы
иметь время спланировать, что делать потом.
— Прекрасно. Теперь выметайтесь оба.
Ричард выпрямился.
— Анита, ты слышала, что сказала Лилиан. Тебя надо будить каждый час —
на всякий случай.
— Я будильник поставлю. Слушай, Ричард, я уже в порядке. Одевайся и
иди.
Вид у него был озадаченный и немного обиженный.
— Анита!
А у Жан-Клода вид был не озадаченный и не обиженный. Самодовольный.
— Ричард здесь не остается. Вы довольны?
— Да.
— И вы тоже здесь не остаетесь.
— Я не имел таких планов. — Он встал и повернулся ко мне. — Я уйду, как
только мы поцелуемся на прощание.
— Мы — что?
— Поцелуемся. — Он обошел вокруг дивана и встал передо мной. — Должен
признать, что представлял себе вас в одежде чуть более, — он потрогал мой
свитер, — сладострастной, но приходится удовлетвориться тем, что получаешь.
Я выдернула рукав у него из пальцев.
— Вы еще ничего не получили.
— Верно, но я полон надежд.
— Не понимаю, почему я должна.
— Соглашение между Ричардом и мной основывается на факте, что мы все
встречаемся. Вы встречаетесь с Ричардом, и вы встречаетесь со мной. Мы оба
за вами ухаживаем. Одна милая семейка.
— Вы можете поскорее? Я хочу спать.
У него между глаз пролегла хмурая морщинка.
— Анита, с вами очень трудно.
— Ура, — ответила я.
Морщинка исчезла, и он вздохнул.
— Можно подумать, я бы сдался, если бы с вами хоть когда-нибудь было
легко.
— Да, — ответила я. — Можно подумать.
— Хороший прощальный поцелуй, ma... Анита. Если вы всерьез
намереваетесь встречаться со мной, он будет не последним.
Я злобно на него глянула. Мне хотелось попросить его убраться к чертям, но
что-то было такое в том, как он стоял...
— Если я скажу никаких поцелуев, что тогда?
— Сегодня я уйду. — Он шагнул ко мне чуть ближе, почти соприкасаясь.
Ткань его рубашки зашуршала по моей футболке. — Но если вы дарите поцелуи
Ричарду, а я такой привилегией не пользуюсь, наше соглашение отменяется.
Если я не могу вас касаться, а он может, это трудно назвать честной игрой.
Я согласилась с ним встречаться, потому что тогда это казалось удачной
мыслью, но сегодня... Я не до конца продумала все последствия. Встречаться,
целоваться, разбираться в своих чувствах. Ой-ой-ой!
— Я не целуюсь после первого свидания.
— Но вы уже целовали меня, Анита.
— Не по своей воле.
— Только не говорите, что вам не понравилось, ma petite.
Я бы с удовольствием соврала, но ни один бы из них не поверил.
— Вы наглый подонок!
— Не настолько наглый, насколько мне хотелось бы.
— Ты не должна делать того, чего делать не хочешь, — сказал Ричард. Он
стоял на коленях на диване, вцепившись руками в спинку.
Я покачала головой. Вряд ли я могла бы это выразить словами, но если мы
собираемся так жить, то Жан-Клод прав. Я не могу подыгрывать Ричарду и не
подыгрывать ему. Хотя это давало мне отличный стимул не дойти с Ричардом до
конца. Зуб за зуб и так далее.
— После нашего первого свидания вы получите мой поцелуй по доброй воле,
но не раньше, — сказала я. Придется мне сделать над собой настоящее усилие.
Он покачал головой.
— Нет, Анита. Вы сами мне сказали, что Ричарда вы не только любите, но
он вам импонирует. Что вы видите возможность прожить жизнь с ним, но не со
мной. Ричард куда более симпатичен, в этом я с ним состязаться не могу.
— Кончайте вашу проповедь, — сказала я.
Он поглядел на меня синими-синими глазами. Без вампирского волшебства, но
была в них какая-то тяжесть. Без волшебства, но с не меньшей опасностью.
— Но есть одна область, в которой я могу состязаться с ним. — Я ощутила
его взгляд всем телом, как прикосновение. Тяжесть взгляда заставила меня
задрожать.
— Перестаньте!
— Нет. — Одно слово, мягкое, нежное. Голос Жан-Клода был одним из его
лучших приемов. — Один поцелуй, Анита, или мы на этом закончим, сегодня же.
Я не отдам вас без борьбы.
— Вы сегодня будете драться с Ричардом только потому, что я не подарила
вам поцелуй?
— Дело не в поцелуе, ma petite. Дело в том, что я увидел, когда вы
встретили его у двери. Я видел, как вы становитесь парой у меня на глазах. Я
должен вмешаться немедленно, или все пропало.
— Ты голосом заманиваешь ее в ловушку, — сказал Ричард.
— Я обещаю, сегодня — никаких приемов.
Если он сказал никаких приемов, значит, так и будет. Давая слово, он его
держит. Это также значило, что он будет драться с Ричардом за этот поцелуй.
Оба пистолета я оставила в спальне — думала, сегодня нам ничего не грозит.
Да, наверное, я здорово устала, если так сделала.
— Ладно, — сказала я.
— Анита, ты не должна делать ничего, чего не хочешь делать, — сказал
Ричард.
— Если мы влетим в кровавую кашу, пусть это будет из-за чего-то более
важного, чем поцелуй.
— Ты этого хочешь. Хочешь его поцеловать.
Судя по голосу, Ричард не был особо рад.
Что мне было сказать?
— Чего я на самом деле хочу — это пойти лечь, и одной. Спать я хочу.
По крайней мере это была правда. Пусть не вся правда, но достаточно, чтобы
заработать недоуменный взгляд Ричарда и преувеличенный вздох Жан-Клода.
— Тогда, если это такой неприятный долг, давайте исполним его быстро, —
предложил Жан-Клод.
Мы стояли так близко, что ему даже не пришлось делать полный шаг. Наши тела
прижались друг к другу. Я попыталась поднять руки, разделить их, но руки
скользнули по голой коже его живота. Я отдернулась, сжав кулаки. Ощущение
этой кожи не уходило с рук.
— В чем дело, ma petite?
— Оставь ее в покое! — сказал Ричард. Он стоял возле дивана, полусжав
руки. Сила снова пробежала у меня по коже мурашками. Она исходила от него,
как медленный ветер. Волосы упали на половину его лица, и он смотрел, как
из-под вуали. Лицо его оказалось в тени. Свет блестел на его обнаженной
коже, отбрасывая тени &mda
...Закладка в соц.сетях
