Жанр: Любовные романы
Кафе лунатиков
...е схватил. В
воздухе не ощущалось и тени магии. Только холод и шум воды.
— Кажется, его никто не съел и не съест, — сказал Мак-Адам.
— Похоже на то. — Я постаралась не выдать своего разочарования.
— Айкенсен, какого черта! Вылезай из воды! — бухнул голос шерифа Титуса
с вершины обрыва.
Шериф стоял там в окружении полисменов около грунтовой дороги, по которой мы
приехали: Еще там стояли две машины скорой помощи. Три года назад вступил
в действие закон Гайа, согласно которому на месте происшествия должна
присутствовать скорая помощь на тот случай, если есть шанс, что останки
гуманоидные. Скорую стали вызывать даже на трупы койотов, будто это
мертвые вервольфы. Закон вступил в действие, а средств на систему скорой
помощи не выделили. Вашингтон хлебом не корми, дай только усложнить людям
жизнь.
Мы находились на заднем дворе чьего-то летнего дома. У летних домов бывают
причалы и даже лодочные сараи, если к владениям подходит достаточно глубокая
вода. По этому каменистому каналу могло бы пройти разве что каноэ, и потому
ни причалов, ни лодочного сарая здесь не было — только черная холодная вода
и мокрый — очень мокрый — помощник шерифа.
— Айкенсен, вылезай к чертям на камни и помоги мисс Блейк, раз ты все
равно мокрый!
— Мне его помощь не нужна, — крикнула я Титусу.
— Ну-ну, мисс Блейк, это же наш округ. Некрасиво будет, если вас сожрет
какая-нибудь бестия, пока мы будем себе стоять на сухих камешках на берегу.
Айкенсен встал и чуть не рухнул снова, поскользнувшись на песчаном дне.
Посмотрел на меня таким взглядом, будто это я во всем виновата, но полез на
камень с другой стороны от висевшей кожи. Фонарик свой он потерял. В темноте
с него капала вода, только шляпа осталась сухой — он сумел удержать ее над
водой. И был он жалок, как мокрая курица.
— Как-то я не заметила, чтобы вы вызвались лезть на это дерево, —
сказала я Титусу.
Он пошел вниз. Кажется, у него это получалось куда лучше, чем у меня. Я
шаталась от дерева к дереву, как пьяная, а он, правда, выставил руки,
готовый схватиться, но шел без опоры. Остановился он рядом с Дольфом.
— Распределение обязанностей, мисс Блейк. Что и сделало эту страну
великой.
— А вы что думаете об этом, Айкенсен? — спросила я менее едко.
— Он — начальник, — сообщил Айкенсен, хмуро глянув на меня. Не то чтобы
ему это нравилось, но он считал, что так и надо.
— Давай заниматься делом, Анита, — сказал Дольф.
Перевод: Перестань дразнить гусей. Все хотели убраться с мороза, и я их не
осуждаю. Мне тоже хотелось бы.
Очень осторожно я встала на скользкий камень. Луч фонаря отразился от водной
ряби, как от черного сплошного зеркала.
Я посветила на первый камень. Он отблескивал водой и, наверное, льдом. Так
же осторожно я переступила на него. Следующий камень — без происшествий. Кто
мог знать, что найковские с воздушной подушкой кроссовки так отлично годятся
для обледенелых камней?
Мелькнуло в голове предупреждение Мак-Адама насчет гипотермии. Этого мне
только и не хватало — попасть в больницу от переохлаждения. Мало мне проблем
и без битвы со стихиями?
Между следующими двумя камнями была расселина. Провоцирующее расстояние.
Почти что длина шага, только на дюйм больше.
Камень, на котором я стояла, был плоским, очень невысоко поднимался над
водой, зато надежен. А следующий был закруглен с одной стороны и обрывался в
воду.
— Боишься ножки замочить? — Айкенсен улыбнулся — блеснул оскалом зубов
в темноте.
— Завидуешь, что ты мокрый, а я нет?
— Сделал бы я тебя мокрой при случае!
— Такая погань мне только в кошмаре присниться может, — ответила я.
Мне предстояло сделать прыжок и надеяться каким-то чудом сохранить
равновесие. Я обернулась на берег. Хотелось попросить у водолазов
гидрокостюм, но как-то это было бы трусливо, пока Айкенсен трясется мокрый
на камнях. А может, и так прыгну. Авось не упаду.
Отступив к краю камня, я прыгнула. Мгновение полета — и нога коснулась
камня, соскользнула, поехала. Я хлопнулась на камень, хватаясь обеими руками
и одной ногой, а другая оказалась глубоко в ледяной воде. Вода обожгла
кипятком, и я выругалась.
Потом я выбралась на камень, а со штанины текла вода ручьем. До дна я ногой
не достала. Насколько можно было судить по клоунаде Айкенсена, с обеих
сторон от камня вода мне по пояс. А я нашла яму, в которую могла бы уйти с
головой. Везение — хорошо, что я туда только ногой попала.
Айкенсен надо мной смеялся. Будь это кто другой, я бы посмеялась с ним
вместе, но это был он, и смеялся он надо мной.
— Я хотя бы фонарик не выронила!
Даже для меня это прозвучало ребячески, но он перестал ржать. Иногда и
ребячеством можно достичь своего.
Я уже была рядом с кожей. Вблизи она производила впечатление еще более
сильное. Еще с берега я поняла, что это кожа пресмыкающегося. Теперь было
видно, что это определенно змея. Самые большие чешуйки были размером с мою
ладонь. Пустые глазницы — размером с мяч для гольфа. Я протянула руку, чтобы
ее потрогать, и что-то обвилось вокруг моей руки. Я вскрикнула, не сразу
сообразив, что это — свободно болтающаяся в воде змеиная кожа. Когда ко мне
вернулось дыхание, я коснулась шкуры, ожидая встретить пальцами легкую кожу-
выползок. Шкура оказалась тяжелой и мясистой.
Я поднесла ее край к свету — это не был выползок. Со змеи содрали кожу. Была
ли она жива, когда это сделали, — вопрос теперь спорный. Сейчас она уже
мертва. Мало кто из живых существ может выжить после сдирания кожи заживо.
В чешуйках и в форме головы что-то напоминало кобру, но сами чешуйки
опалесцировали даже в свете фонаря. Эта змея не была одноцветной — она была
как радуга или как нефтяная пленка на воде. Цвет менялся в зависимости от
угла освещения.
— Ты будешь с ней играться, или все же водолазы ее заберут? — спросил
Айкенсен.
Я не обратила внимания. Тут что-то такое у змеи на лбу, между глаз, что-то
гладкое, белое, круглое... Я ощупала эту штуку пальцами. Жемчужина.
Жемчужина размером с мяч для гольфа. Какого черта делает гигантская
жемчужина в голове змеи? И почему тот, кто ее ободрал, не забрал жемчужину?
Айкенсен потянулся и потрогал кожу.
— Брр! Что это за гадость?
— Гигантская змея, — ответила я.
Он с воплем отдернул руку и стал обтирать о рукав, будто хотел стереть само
ощущение гладкой кожи.
— Боишься змей? — спросила я.
— Нет! — огрызнулся он, но мы оба знали, что это неправда.
— Слушайте, сладкая парочка, вам там хорошо на камнях? — спросил Титус. — Давайте дело делать.
— Что-нибудь существенное было в положении этой кожи, Анита? — спросил
Дольф.
— Думаю, нет. Наверное, она просто зацепилась за камень. Не похоже,
чтобы ее нарочно туда положили.
— Тогда мы можем ее забрать?
Я кивнула:
— Да, пусть работают водолазы. Айкенсен уже проверил, что хищников в
воде нет.
— Что это значит? — глянул на меня Айкенсен.
— Если бы там были какие-нибудь жуткие твари, они бы тебя съели, а раз
они этого не сделали, значит, их там нет.
— Ты меня использовала как наживку!
— Ты сам упал.
— Мисс Блейк, можем мы ее забрать? — спросил Титус.
— Да, — ответил Дольф.
— Давайте, ребята.
Водолазы переглянулись.
— Можно включить прожектор? — спросил меня Мак-Адам.
— Валяйте.
Луч ударил в меня. Я прикрыла глаза рукой и чуть не соскользнула в воду.
Господи, до чего ярко! Вода осталась такой же черной, бурной и непрозрачной,
но камни заблестели, и мы с Айкенсеном оказались на авансцене. Змеиная кожа
заискрилась всеми цветами радуги. Мак-Адам надвинул маску на лицо, зажав во
рту загубник. Его примеру последовал только один водолаз. Наверное, чтобы
снять эту шкуру, не надо лезть в воду всем четверым.
— А зачем они понадевали акваланги, чтобы болтаться в них на мелком месте? — спросил Айкенсен.
— Страховка на случай, если водолаза подхватит течение или он попадет в
яму.
— Здесь не такое сильное течение.
— Достаточно сильное, чтобы унести шкуру, если оно ее подхватит. С
аквалангом можно ее догонять, куда бы ее ни понесло.
— Ты говоришь так, будто сама это делала.
— Я сдавала на удостоверение водолаза.
— Экая ты многогранная, — сказал он.
Водолазы уже добрались до нас. Баллоны аквалангов казались выступающими из
воды спинами китов. Мак-Адам приподнял лицо над водой и рукой в перчатке
взялся за камень. Вынув загубник изо рта, он шевелил ластами, удерживаясь на
течении. Второй водолаз был возле Айкенсена.
— Ничего, если мы порвем эту шкуру? — спросил Мак — Адам.
— Я ее отцеплю с этой стороны скалы.
— Руку замочите до плеча.
— Но ведь выживу?
Лицо его под маской и капюшоном трудно было разглядеть, но он точно
нахмурился.
— Выживете.
Я опустила руку, коснулась воды. От прикосновения к ледяной поверхности я
остановилась в нерешительности, но только на миг. Погрузив руку в воду до
плеча, я хотела ее распутать, но наткнулась на что-то твердое и скользкое —
не на кожу. С визгом я отдернула руку, чуть не плюхнувшись в воду. Как-то
сохранив равновесие, я вытащила пистолет.
Только я успела сказать: Там что-то есть! — как оно вынырнуло на
поверхность. Круглое лицо с вопящим безгубым ртом взметнулось вверх, руки
вытянулись к Мак-Адаму. Оно свалилось обратно в воду, я только успела
заметить проблеск темных глаз.
Водолазы рванули к берегу уверенными сильными гребками, будто за ними гнался
сам сатана.
Айкенсен попятился и свалился в воду. Он вскочил, отряхиваясь, с пистолетом
в руке.
— Не стреляй! — крикнула я.
Эта штука снова всплыла на поверхность. Я соскользнула к ней. Тварь
завизжала, человеческие руки потянулись ко мне. Она вцепилась в мой жакет и
подтянулась ко мне. Пистолет был у меня в руке, но я не стреляла.
В нее целился Айкенсен. С берега неслись крики, к нам бежали копы, но
времени не было. Были только мы с Айкенсеном посередине реки.
Тварь цеплялась за меня, уже не крича, просто цеплялась, будто, кроме меня,
в мире не осталось ничего. Безухим лицом она ткнулась мне в грудь. Я
направила пистолет в грудь Айкенсену.
Это привлекло его внимание. Он мигнул, вгляделся в меня.
— Какого черта?
— Прицелься куда-нибудь в другое место, Айкенсен.
— Как мне надоело смотреть в дуло твоего пистолета, стерва ты этакая!
— Взаимно, — ответила я.
Голоса стали громче, к нам бежали люди. Несколько секунд оставалось.
Несколько секунд, пока нас кто-то спасет. Несколько секунд опоздания.
Рядом с Айкенсеном шлепнулась пуля — так близко, что его окатило водой. Он
дернулся, и его револьвер выстрелил. Тварь бешено дернулась, но я уже
нырнула за камни. Она держалась за меня, как приросшая. Мы пропыли мимо
большой скалы, телепаясь в змеиной шкуре, но я сумела не отвести браунинга
от Айкенсена. Выстрелы его магнума гремели в воздухе, отдаваясь вибрацией
у меня во всем теле. Если он повернется к нам, я выстрелю.
— Айкенсен, будь ты проклят, спрячь этот дурацкий револьвер! — Раздался
тяжелый плеск — наверное, Титус шлепал к нам по воде, но я не могла отвести
глаз от Айкенсена.
А он отвернулся от меня в сторону всплесков. Первым до места добрался Дольф.
Он высился над Айкенсеном, как кара Господня.
Айкенсен стал поворачивать к нему ствол, будто учуял опасность.
— Наведи на меня эту пушку, и я тебе ее в пасть забью, — произнес
Дольф, и его голос перекрыл даже звон у меня в ушах.
— Если он наведет ее на тебя, — сказала я, — я его застрелю.
— Никто его не застрелит, кроме меня!
Титус приплюхал наконец. Он был ростом ниже всех, кроме меня, и потому ему
трудно было бороться с течением. Схватив Айкенсена за ремень, он свалил его
в воду, а когда тот падал, выхватил у него револьвер.
Айкенсен вынырнул, отплевываясь, кашляя и зверея.
— Зачем вы это делаете?
— А ты мисс Блейк спроси. Спроси, спроси!
Он был мокрый, низенький, но Айкенсен все равно боялся его, как детка
учителя.
— Зачем? — спросил Айкенсен.
Я опустила браунинг, но не убрала его.
— С крупнокалиберным оружием та проблема, Айкенсен, что оно выдирает
слишком много мяса.
— Чего?
Титус толкнул его так, что Айкенсен чуть не хлопнулся снова.
— Если бы ты спустил курок, парень, когда эта тварь вот так прижималась
к мисс Блейк, ты бы убил их обоих.
— А она просто защищала эту мерзость. Сказала, чтобы я не стрелял. Вы только посмотрите на это!
Тут все повернулись ко мне. Я встала, опираясь на камни. Это создание лежало
мертвым грузом, будто потеряло сознание, вцепившись руками в мой жакет. Мне
труднее оказалось убрать пистолет, чем его вытащить. Холод, адреналин да еще
рука этого человека, закрывающая кобуру.
Потому что именно это я и держала. Человек, с которого заживо содрали кожу,
но который почему-то был жив. Конечно, это был не совсем человек.
— Это человек, Анита, — сказал Титус. — И он ранен. Не будь вы так
заняты стрельбой во все стороны, могли бы разглядеть, что у вас перед
глазами.
— Это нага, — сказала я.
— Кто нага? — спросил Титус.
— Вот этот человек.
— Что еще за нага?
— Быстро все из воды! — заревел голос с берега. Это был фельдшер с
охапкой одеял. — Быстро, ребята, давайте все в больницу!
Я не могу сказать точно, но он, кажется, еще бурчал себе под нос кретины
проклятые!.
— Что еще за нага? — повторил Титус свой вопрос.
— Объясню, если вы мне поможете дотащить его до берега. Я себе уже
задницу почти отморозила.
— Вы себе сейчас не только задницу отморозите, — предупредил фельдшер.
— Все на берег, люди, живее!
— Помогите ей, — велел Титус.
Двое помощников в форме вошли в воду и подшлепали к нам. Они подняли
человека, но его руки не отрывались от моего жакета. Хватка была мертвая. Я
проверила пульс у него на шее — еле заметный, но ровный.
Фельдшер тут же оборачивал одеялами всех выходящих на берег. Его напарница,
худощавая женщина со светлыми волосами, глядела на нагу, блестевшего в свете
прожекторов, как открытая рана.
— Что с ним случилось? — спросил один из помощников шерифа.
— С него содрали кожу, — ответила я.
— Господи Иисусе! — воскликнул один из них.
— Мысль правильная, но религия не та, — ответила я.
— Что?
— Ничего. Можете разжать ему руки?
Они не смогли. Пришлось им нести его с двух сторон, а я ковыляла сзади — его
руки так и не отпустили мою одежду. Никто из нас не упал — второе чудо. А
первое — что Айкенсен до сих пор жив. А если посмотреть на голубоватую кожу
человека, может быть, счет чудес не ограничивался двумя.
Блондинка-фельдшерица опустилась возле наги на колени и шумно вздохнула. Ее
напарник набросил одеяла на меня и на помощников шерифа.
— Когда отцепите его от себя, быстро в машину. Как можно скорее
сбросить мокрую одежду.
Я было открыла рот, но он ткнул в меня пальцем:
— Либо снять мокрую одежду и сидеть в теплой машине, либо вас отвезут в
больницу надолго. Вам выбирать.
— Есть, капитан! — ответила я.
— И не забывайте, — добавил он и пошел оборачивать одеялами остальных.
— А что делать с кожей? — спросил Титус. Он тоже был завернут в одеяло.
— Тащите ее на берег.
Мак-Адам спросил:
— А там точно больше нет сюрпризов?
— Я думаю, что на эту ночь нам больше наги не попадутся.
Он кивнул и вновь скользнул в воду со своим напарником. Приятно, когда с
тобой не спорят. Может быть, все дело в ободранном теле наги.
Фельдшера попытались отодрать пальцы наги от моего жакета по одному. Пальцы
не хотели разгибаться. Они держались, как пальцы трупа после окоченения.
— Вы знаете, кто он такой? — спросила светлая фельдшерица.
— Нага.
Она переглянулась с напарником. Он покачал головой.
— А что такое нага?
— Создание из индуистских легенд. Чаще всего их изображали в форме
змеи.
— Ничего себе, — сказал фельдшер. — А биология у него как у млекопитающего или как у рептилии?
— Не знаю.
Бригада скорой помощи организовала что-то вроде конвейера и направляла
всех в теплоту салонов скорой помощи. Медперсонала явно не хватало.
Они пропитали мягкую простыню теплым солевым раствором и завернули в нее
нагу. Его тело было сплошной открытой раной со всеми вытекающими
последствиями. Самой большой опасностью была инфекция. Подвержены ли
инфекции бессмертные существа? Кто знает. О противоестественных созданиях я
кое-что знала, но первая помощь бессмертному? Это не моя специальность.
Его завернули в несколько одеял. Я глянула на начальника бригады. Он сказал:
— Даже если это пресмыкающееся, от одеял вреда не будет.
Он был прав.
— Пульс слабый, но ровный, — сказала женщина. — Рискнем ставить
капельницу или...
— Не знаю, — ответил ее напарник. — Он вообще не должен быть жив. Давай
просто повезем его. Нам главное — довезти его до больницы.
Послышался далекий вой дополнительных машин скорой помощи. Держитесь,
идет подмога! Фельдшера положили нагу на длинную спинную шину и сунули в
беседку, привязанную к спущенным с обрыва веревкам.
— Знаете ли вы что-нибудь, что может нам помочь его лечить? — спросил
фельдшер, глядя на меня очень прямо.
— Вряд ли.
— Тогда дуйте в машину. Немедленно.
Я не стала спорить. Я продрогла до костей, и мокрая одежда примерзала к телу
даже под одеялом.
Я оказалась в машине скорой помощи, одетая только в одеяло, а ребята из
скорой давали мне подогретый кислород. В одной машине со мной оказались
Дольф и Зебровски. Лучше, чем Айкенсен и Титус.
Пока мы ждали, чтобы врачи нам сказали каждому будете жить, Дольф вернулся
к делу:
— Расскажи мне про этих наг.
— Как я уже сказала, это существа из индийских легенд. Чаще всего их
изображают в виде змей, кобр в частности. Они могут принимать вид человека
или появляться в виде змеи с человеческой головой. Они служат стражами
капель дождя и жемчужин.
— Повтори-ка? — попросил Зебровски. Его тщательно уложенные волосы
засохли беспорядочными вихрами. Не умея плавать, он бросился в воду спасать
меня, маленькую заразу.
Я повторила.
— В голове этой кожи вделана жемчужина. Я думаю, что это кожа наги. Кто-
то его ободрал заживо, но он не умер. Как кожа попала в реку или как он туда
попал — не знаю.
— То есть ты хочешь сказать, — произнес Дольф, — что он был змеей и что
с него содрали кожу, но он выжил.
— Как видишь.
— Почему он оказался сейчас в человеческом виде?
— Не знаю.
— Почему он не умер?
— Наги бессмертны.
— А тебе не надо было это сказать медикам? — спросил Зебровски.
— Он полностью освежеван и все равно жив. Я думаю, они сами догадаются.
— Резонно, — согласился Зебровски.
— Кто из вас стрелял в сторону Айкенсена?
— Это Титус, — ответил Дольф.
— Он его изругал на все корки и отобрал револьвер, — добавил Зебровски.
— Надеюсь, он его обратно не получит. Уж если кому нельзя давать
оружие, так это Айкенсену.
— У тебя есть с собой во что переодеться, Блейк? — спросил Зебровски.
— Нет.
— У меня пара тренировочных в багажнике. Я хочу вернуться к остаткам своего юбилейного вечера.
Сидеть в машине Зебровски в ношеной паре тренировочных — эта мысль меня
никак не привлекала.
— Нет, Зебровски, спасибо.
— Они чистые, — ухмыльнулся он. — Мы с Кэти собирались сегодня
потренироваться, но как-то не вышло.
— Даже в тренажерный зал не добрались?
— Нет. — Зебровски покраснел, начиная от шеи. Наверное, я что-то очень
точное сказала, что достала его так быстро.
— А какие упражнения делаете вы двое? — спросила я.
— Упражнения мужчине необходимы, — серьезно заметил Дольф.
Зебровски поглядел на меня, задирая брови.
— А тебе твой женишок сильную дает нагрузку? — Он повернулся к Дольфу.
— Я тебе говорил, что Блейк завела себе приятеля? Он у нее ночует.
— Мистер Зееман подходил к телефону, — ответил Дольф.
— А разве у тебя телефон стоит не рядом с кроватью, Блейк? — спросил
Зебровски, сделав самые что ни на есть невинные глаза.
— Давай свои тренировочные и увози меня отсюда, — сказала я.
Зебровски рассмеялся, и Дольф тоже.
— Это костюм Кэти, так что постарайся, чтобы на него ничего не попало.
Если будешь делать упражнения, сначала сними его.
Я показала ему средний палец.
— Ой, еще раз так сделай! — попросил Зебровски. — У тебя одеяло
распахивается.
И чего это они все так забавляются?
30
В четыре часа утра я стояла в холле перед своей квартирой в невыносимо
розовом тренировочном костюме. Мокрые шмотки, свернутые в узел, торчали под
левой рукой, как пакет с рождественскими гостинцами. И даже в розовом
тренировочном мне было холодно. От медиков я кое-как отбилась, пообещав им
принять горячую ванну и выпить чего-нибудь горячего. По лестнице я взбежала
в носках. Костюм Кэти я еще могла надеть, но не ее туфли.
Я замерзла, устала, и у меня саднило лицо. Зато головная боль прошла. Может
быть, сказалось погружение в ледяную воду, а может быть — прикосновение
наги. Я что-то не припоминала связанные с ними случаи спонтанных исцелений,
но читала я о нагах уже очень давно. Это была последняя тема в курсе
противоестественной биологии. Главные ключевые моменты были кожа кобры и
жемчужина. Надо будет полезть в учебник и перечитать этот раздел. Хотя
дежурный врач больницы, куда они поедут, должен будет перечитать это раньше
меня. У них в компьютерах есть что-нибудь по нагам? Лучше для них, если
есть, чтобы не ссориться с законом. Интересно, есть у этого наги кто-нибудь,
кто подаст от его имени иск, если это требование не выполнено? Или он
встанет со смертного одра и подаст иск сам?
Второй раз за шесть часов я стою перед собственной дверью без ключа.
Прислонившись головой к стене — только на секунду, — я стала себя жалеть. Не
хочу я сегодня снова видеть Ричарда. Нам много о чем с ним надо поговорить,
что никак не связано с его сутью оборотня. Зря я подумала о детях. Сегодня
мне не хочется обсуждать этих милых шалунов. И ничего не хочется обсуждать.
Хочется только залезть в кровать, и чтобы меня оставили в покое.
Я вдохнула поглубже и выпрямилась. Не обязательно выглядеть такой
удрученной, как я себя чувствую. Позвонив в свою собственную дверь, я
поклялась себе заказать вторые ключи. Нет, не для Ричарда. Оба набора для
меня.
Ричард открыл дверь. Волосы у него спутались спросонья тяжелой волнистой
массой. Он был босой, без рубашки, с расстегнутой верхней пуговицей на
джинсах. И вдруг мне стало приятно его видеть. Чудесная вещь — физическое
желание.
Схватив Ричарда за пояс джинсов, я притянула его к себе. Он вздрогнул от
прикосновения моей мокрой одежды, но не отстранился. Со сна его тело было
почти лихорадочно горячим. Я согревала руки у него на спине, и он дергался,
извивался от их холодного прикосновения, но не отодвинулся. Мокрые шмотки я
бросила на пол.
Мы поцеловались. Губы Ричарда были мягкие. Я водила руками по его талии,
опуская пальцы опасно низко. Он что-то сказал мне на ухо тихим низким
голосом. Я ожидала каких-то нежностей или неприличных обещаний, но услышала
совсем другое:
— Мы не одни.
Я вроде как замерла. Мне представилась Ронни или, хуже того, Ирвинг, сидящий
на кушетке и глядящий, как мы тискаемся.
— О черт! — сказала я тихо и с чувством.
— Наконец-то вы дома, ma petite. — Нет, это похуже Ирвинга.
Я с отвисшей челюстью уставилась на Ричарда:
— Что происходит?
— Он пришел, когда я спал. Я услышал, как дверь открылась, и проснулся.
Я снова вдруг похолодела до самых онемевших пальцев ног.
— С тобо
...Закладка в соц.сетях
