Жанр: Любовные романы
Открой свое сердце
...охлажденным напитком.
Она не знала, что сказать. Старшего и младшего Кеннеди, очевидно, разделяло
какое-то переживание, столь глубоко затронувшее души, что Кэрис
засомневалась, смогут ли эти двое когда-нибудь наладить отношения, которые
должны быть между отцом и сыном.
- Он всегда и со всеми такой? — спросил Дэниел, кивком
поблагодарив ее за угощение. — Угрюмый, замкнутый, злой на весь мир?
Прислонясь к холодильнику и отпивая маленькими глотками сок, Кэрис из-под
густых ресниц задумчиво наблюдала за ним.
- Со всеми, кроме меня, — честно призналась она. — Джош
неплохо относится и к Шафран, но не так доверяет ей, как мне. — Сказав
это, она почти сразу же пожалела, что не скрыла горькой правды: если Дэниел
Кеннеди хоть немного любит Джоша, то как больно ему, должно быть, слышать,
что сын лучше относится к чужим людям, чем к родному отцу. — Не хочу,
чтобы это звучало как похвальба, но я действительно единственная, чей
авторитет он признает. — Кэрис тихонько вздохнула. — Вначале я
чуть не сбежала. У нас с Джошем шла настоящая война. — Голос ее
дрогнул, когда она вызвала в памяти все душевные травмы, пережитые ею и
ребенком в тот период. Страшно представить, что было бы сейчас с мальчиком,
отступись она тогда, как другие.
- Продолжайте, — отрывисто сказал он. Судя по тону, Дэниелу
Кеннеди было нелегко слышать все это.
- Но мне было очень жаль его... Я сама мать и, как только представила,
что кто-нибудь может так же равнодушно обойтись с Тэрой...
Слушатель на миг зажмурился.
- Думаете, я отказался бы поступить по-другому, будь у меня
возможность? Во всяком случае, я плачу столько, сколько нужно, чтобы
обеспечить сыну самый лучший уход! — сурово заявил он.
- Да, конечно, — устало согласилась Кэрис. При чем здесь оплата?
— думала она. Не все же можно купить... Она опять вздохнула и присела
на стул напротив. — Мистер Кеннеди, я не знаю ваших обстоятельств, да
и не стараюсь узнать. Мы с вами чужие, однако я хорошо понимаю ваши чувства:
вы приезжаете и видите, что вашего ребенка воспитывает человек без нужной
квалификации. Но Фиеста правильно вам объяснила: все другие просто
отступились от мальчика.
- Почему же остались вы?
- Я ведь уже сказала: не хотелось так сразу отвергать его... Может,
действительно, причина в том, что я мать и могу представить себе, что
испытывает ребенок. Да, наверное, потому, что я мать...
- И вдобавок, по словам Фиесты, мать, которой больше некуда податься.
Потому-то вы с радостью и ухватилась за работу в этом райском уголке,
— презрительно бросил он.
Кэрис вздрогнула, как от удара. Что правда, то правда. Она нанялась на
работу, потому что отчаянно стремилась уехать и полностью рассчитаться с
прежней жизнью.
- Это верно, — просто ответила она, справившись с обидой. —
Я была несказанно рада получить здесь работу. Но так же верно и то, что я
всей душой привязалась к вашему сыну. Ведь все махнули на него рукой, а я...
- Сколько можно повторять! — нетерпеливо оборвал он ее и внезапно
поднялся из-за стола. — Мир его отверг, а вы явились и спасли его.
Чего вы, черт возьми, хотите? Чтобы вам дали медаль за гражданский подвиг?
Кэрис смотрела на него, опешив, губы ее побелели. Откуда столько злобы, жестокости в этом человеке?
Неожиданно он глубоко вздохнул и виноватым жестом убрал со лба черные
волосы.
- Извините, — пробормотал он. Похоже, сейчас он больше злился на
самого себя, чем на нее. — Конечно же, вы старались не ради награды.
Послушайте, все это непросто, и я отдаю себе отчет, какие меня ждут
трудности. Но я хочу, чтобы сын был со мной. Вас связывают с ним особые узы,
вы имеете на него влияние, какого не имеет никто, и... и... — Голос на
миг прервался, но Дэниел тотчас же взял себя в руки. — Короче, я хочу,
чтобы вы мне помогли.
Кэрис облизнула пересохшие губы. Как у него все просто. Какой он
прямолинейный!
- Странный у вас способ добиваться помощи, мистер Кеннеди, — то и
дело оскорбляя меня, — медленно проговорила она. — Да, я
стараюсь делать свою работу как можно лучше... и не ради медалей. Я даже не
очень нуждаюсь в ваших похвалах или в вашей благодарности. Мне довольно и
того, что Джош, крепко обняв меня перед сном, пожелает мне спокойной ночи.
Довольно того, что он мне доверяет. Все, что меня заботит, — это его
будущее, которое не может состояться без вашего участия. Но я опасаюсь за то
будущее, что вы ему готовите. — Кэрис смело взглянула в лицо
собеседнику. Ей нечего терять, ее работе здесь, на острове, подходит конец.
— Быть может, я превышаю свои полномочия и потому заранее прошу
прощения, но это необходимо обсудить. Джош нуждается в тепле, внимании и
заботе. В терпении и любви тех взрослых, что будут рядом с ним. Но, судя по
впечатлению, какое сложилось у меня о вас и о вашей невесте, не похоже, что
вы готовы все это ему дать. — Уф, ну вот, дело сделано. Она высказала
то, что наболело. Прислонившись спиной к рабочему столу и скрестив руки на
груди, он молча слушал, глаза его были сощурены. Тревога за дорогого ее
сердцу Джоша придала Кэрис храбрости. — Я не знаю, чем объяснить ваши
нападки, ведь вы видите, что Джош ухожен и присмотрен. Я отдаю ему все, что
могу, и он платит мне искренней привязанностью... Не будь это так абсурдно,
я бы, пожалуй, предположила, что дело тут в... — Она внезапно
осеклась.
Ей вдруг все стало ясно. Вот она, все объясняющая, печальная истина. Вот в
чем причина его непонятных нападок, неприязни, проявляющейся с той самой
минуты, как он сошел на берег и увидел ее — эту, как он выразился,
неряшливую и легкомысленную девчонку, которая, тем не менее, сумела
завоевать любовь и доверие его сына. Должно быть, это открытие ранило его,
как отравленный кинжал.
- В ревности, — угрюмо подсказал он.
Кэрис опустила глаза. Сердце забилось — у собеседника хватило мужества
самому сделать подобное признание.
- Простите, — пробормотала она. — Я в самом деле сразу не
догадалась, это пришло мне в голову только сейчас. И я даже не смогла
выговорить — настолько это чудовищно. — Она подняла к нему лицо,
в огромных глазах отражалось что-то вроде раскаяния. — Вы ревнуете
мальчика ко мне, потому что мне, а не вам достались его любовь и доверие,
ведь так?
- Да, — кивнул он и растерянно взъерошил волосы, словно это
признание отняло у него силы и уверенность. — Когда я увидел вас
вместе, то сразу понял, какая между вами тесная связь, — отрывисто
сказал Дэниел. — Да, я ревную, я завидую вашему влиянию на него, той
власти, которую вы имеете над моим сыном.
Кэрис неприязненно качнула головой: недавно вспыхнувшее сочувствие к Кеннеди
угасло — от одного неудачно выбранного им слова. Понимает ли он, что
сказал? Или таков и есть его взгляд на вещи?
- Погодите, мистер Кеннеди! При чем здесь власть? Я говорю о доверии.
Власть в данном случае — совсем неподходящее слово!
Но его не смутил ее горячий протест — он и не думал поправиться. Или
извиниться.
- Власть или доверие — какая разница? Главное, что и тому, и
другому будет положен конец, когда мой сын научится любить и уважать меня.
За этим я сюда и приехал... Тогда ваши услуги больше не потребуются, и вы
исчезнете из его жизни, что будет совершенно правильно. — Холодная
циничность, с какой Дэниел Кеннеди оперировал чужими судьбами, потрясла
Кэрис. Очевидно, она инстинктивно отпрянула, потому что отец ее воспитанника
вдруг быстро схватил ее за руку, словно боясь, что ненавистное существо
исчезнет прежде, чем он окончательно с ним разделается. — Именно так
должно быть, — тихо и внушительно сказал Дэниел, — и это вы
должны были хорошо представлять, когда брались за работу. Ничто не вечно,
все кончается. А теперь, если у вас есть еще что сказать по поводу моего
сына, буду рад выслушать. Итак, слушаю.
В ожидании ответа он чуть ослабил хватку на ее запястье, и его большой палец
вдруг принялся настойчиво — вверх-вниз — поглаживать руку
женщины, то место, где бился пульс. От грубоватой ласки у Кэрис против воли
быстрее побежала кровь в жилах. И тотчас она поняла, что он это
почувствовал. Она глядела на него в смятении и недоумении. Зачем? Зачем он
так нескромно гладит ее? И почему, объясните, пожалуйста, так закипела в ней
кровь? Опомнившись, Кэрис выдернула руку. Он не возражал. Возмущенно
сверкнув глазами, она принялась сердито тереть запястье, но в ответ его
глаза вдруг блеснули лукаво и поддразнивающе... даже с издевкой.
- Рад, что вы, наконец, догадались это сделать. Я уж было подумал, что
вам нравится, — насмешливо сказал он.
Он еще над ней насмехается!
- А мне показалось, что вам! — вскинула голову Кэрис, избирая
нападение как лучший вид защиты. Но он в ответ только улыбнулся, загадочно и
иронически.
- Позвольте успокоить ваше взволнованное сердце, — проговорил он,
чем вызвал у Кэрис новый прилив гнева: что это еще за
взволнованное
сердце
? — Вы порывались убежать, а я еще не высказался до конца.
Хотелось смягчить сложившееся у вас впечатление обо мне как о никудышном
родителе. Тут я почувствовал, как участился при моем прикосновении ваш
пульс, и спросил себя: почему?
Глаза его озорно блестели, и Кэрис не стерпела:
- Позвольте успокоить ваше
взволнованное сердце,
мистер Кеннеди! Мой пульс участился не от эротического возбуждения, как вам
хочется думать. Меня возмутила ваша бесцеремонность. Если одинокая женщина
целиком посвятила себя заботам о двух маленьких детях, то это не означает,
что она должна умирать от желания всякий раз, как мужчина коснется ее руки.
Запомните же: мы с вами будем разговаривать только о вашем сыне. Поэтому
попрошу впредь не распускать руки и оставлять при себе намеки, когда вам
захочется ко мне обратиться!
С этими словами Кэрис повернулась к нему спиной и поспешно вышла из кухни.
Опомнилась она только на берегу, у самой кромки прибоя. Волны ласково
накатывали на ее голые ноги, приятно остужая и освежая. Ах, это чертово
прикосновение едва не погубило ее! Такое неприметное и такое сокрушительное!
Ужасно! Ведь он ей даже не симпатичен. Но теперь она поняла, в каком
плачевном состоянии находятся ее разум и чувства, если один нескромный жест
совершенно чужого человека мог так легко вызвать волнение в крови.
Молодая женщина забралась под тень густой пальмы и уселась, обхватив колени.
Одно прикосновение... Она так долго была лишена мужского общества. Она
всегда только с детьми. Тэра и Джош — всякий день и всякий час, днем и
ночью. Когда они спят, она сидит одна. Уже давно ей не к кому обратиться за
утешением. Уже давно никто просто не обнимал ее. Кэрис набрала горсть песка
и задумчиво глядела, как он медленно сыплется между пальцев. Вот и моя
жизнь, грустно подумала она, незаметно утекает, как песок. Без любви, без
душевного тепла, без радости для одинокого сердца.
Чья- то легкая рука легла ей на плечо, и Кэрис дернулась как ошпаренная.
Сердце чуть не выскочило из груди. На нее с высоты своего роста смотрел
Дэниел.
Он присел рядом с ней.
- Извините, — проговорил он. В его голосе звучала, казалось,
неподдельная искренность. — Я сожалею, что, не подумав, обидел вас.
— Он как бы с удивлением пожал плечами. — Вы оказались не такой,
как я ожидал. Первое впечатление о вас, там, на пристани, было совсем
другим. У вас был такой юный и... первобытный вид: босые ноги, развевающиеся
волосы, спящий младенец на руках... И к вам пугливо жмется мой сын! Он ищет
вашей защиты! Все это буквально приводило в бешенство.
Больно закусив губу, Кэрис напряженным, застывшим взглядом уставилась в
море. Такое признание, должно быть, нелегко далось ему. Кэрис давно поняла,
что перед ней гордец, человек с характером, а кроме того, с каким-то тяжелым
прошлым, которое так плачевно отразилось на его сыне. И вот этот человек
готов чуть ли не покаяться. И все ради того, чтобы обрести сына.
- Сблизиться с сыном мне, похоже, не удастся без вашего содействия,
— негромко и доверительно говорил он. — Я жду от вас
сотрудничества, а не борьбы. А мы с вами все время сражаемся. Признаю,
отчасти я сам виноват в этом, и приношу свои извинения. Но прошу вас,
подыграйте мне. Вы правильно заметили: мы ничего не знаем друг о друге и
находимся в плену неверных представлений, а это не в нашу пользу. Я уважаю и
ценю то, что вы сделали для мальчика, но теперь мне нужно больше, много
больше.
Разумеется, он может извиняться, оправдываться, но есть ли сердце у него в
груди? В конце концов, он бросил сына на произвол судьбы. А теперь вот
приехал, чтобы заявить на него права, вернуть обратно. Но разве это так
легко сделать? Конечно, нет, особенно если учесть его себялюбивый характер и
сопротивление Джоша. И ее собственные эмоции — когда своими руками
придется отрывать от себя ребенка, который стал ей так дорог. Все чувства
Кэрис были в смятении. Наконец она повернула голову и посмотрела на него.
- Я буду вам помогать, — мягко сказата она. — Да я никогда
и не отказывалась, не стоило вам сомневаться. Если я спорю, то только
потому, что хорошо изучила Джоша и мне хочется, чтобы все у него
складывалось удачно. Вы можете рассчитывать на мою поддержку. Но, конечно,
если вы будете заботиться о его интересах, — поспешно добавила она.
- Отлично, — кивнул Дэниел.
Они еще сидели некоторое время, глядя на море. Каждый думал о своем. Каждый
по-своему представлял, каким должно быть будущее Джоша... Кэрис остро
ощущала присутствие рядом с ней Дэниела, сильного мужчины, с твердым
характером, порой самоуверенного и высокомерного, впрочем, обладающего
несомненным обаянием. И вот выходило, что маленький мальчик имеет власть
сделать его зависимым, жаждущим любви. Джош ему небезразличен, и это
главное.
- С чего вы собираетесь начать? — нарушила она молчание. —
Я имею в виду налаживание отношений с сыном. — Голос звучал негромко,
но настойчиво. Она боялась, что Дэниел все-таки не осознает всей трудности и
громадности задачи.
- Я думал, может, вы выскажете свои соображения на этот счет.
- Но ведь у меня нет педагогического образования — вы забыли?
- У меня тоже.
Она засмеялась и, посмотрев на него, обнаружила, что и он улыбается.
Взволнованное сердце
тотчас дало себя знать, но Кэрис не огорчилась,
потому что отнесла это на счет радостного облегчения — лед тронулся.
Худой мир всегда лучше доброй ссоры.
- Только имейте в виду: впереди долгий и трудный путь, — серьезно
покачала она головой.
- Тогда позвольте мне внести предложение. Давайте начнем с того, что вы
будете приводить Джоша по утрам на виллу и...
- Ну, нет! — возмущенно замотала головой Кэрис. — Это
предложение отпадает. Я не вожу и ни за что не поведу Джоша на виллу. Когда
Фиесте что-нибудь нужно, она сама к нам приходит.
Он уставился на нее, точно не веря своим ушам.
- Это еще почему?! Почему вы не водите его туда? Я-то думал, что он
общается с людьми!
- Но там же вечно все пьяные! — негодующе воскликнула Кэрис.
— Неужели вы считаете для ребенка полезным общение с толпой разгульных
отдыхающих? Да ни в коем случае! Я этого не допущу. — Она вскочила и
отряхнула песок с саронга. — Общайтесь с Джошем где угодно, только не
в этом притоне! — И Кэрис рванулась прочь.
Но Дэниел не дал ей далеко уйти, догнал и схватил за руку. Лицо его
потемнело от гнева.
- Вы, кажется, обещали помогать.
Кэрис удивленно смотрела на него, не понимая, чем вызвана столь резкая
перемена в его настроении.
- Конечно. Но помощь не означает слепое повиновение любой вашей
прихоти, — возразила она. — Да, я согласна с вами сотрудничать,
но только ради блага и счастья ребенка. Я не считаю, что таскать Джоша в
компанию старых выпивох и длинноногих шлюх — это лучший способ сделать
мальчика счастливым!
Он отпустил ее руку и в замешательстве вновь пробежался пальцами по своей
густой шевелюре. Потом взглянул Кэрис в лицо и, к ее удивлению, кивнул.
- О'кей, согласен. Я не сообразил. Честно говоря, не приходило в голову
посмотреть на дело с этой стороны. А какие предложения будут у вас?
У Кэрис зародилась одна мысль, но она колебалась. Пусть подумает сам: в
конце концов, это его сын. Хотя она, конечно, лучше знала Джоша. Тот
ненавидел дом Фиесты и всегда чувствовал себя намного уютнее в коттедже,
который, по сути, и был ему родным домом.
- Я полагаю, вы... с Симоной остановились на вилле? — (Тот
кивнул.) — А не могли бы вы вместо этого, на время, переселиться в
один из коттеджей?
- Они же все заняты, да и Симона не... — Под взглядом Кэрис он
осекся.
- О, ни слова больше! — с напускной веселостью отозвалась молодая
женщина. — Иначе я решу, что вы у нее под башмаком!
В ответ он тоже улыбнулся.
- Симона бы пришла в восторг от вашего замечания. Впрочем, не в этом
дело. Итак, коттеджи заняты. Что еще вы имеете предложить?
- Знаете, я не могу так надолго оставлять Джоша без присмотра, ведь я
отсутствую слишком много времени. Может, обсудим все по дороге? —
сказала она, поворачивая к коттеджу. Дэниел двинулся за ней. — Видите
ли, я подумала, что было бы лучше, если бы вы с Симоной жили в отдельном
домике. Тогда вам было бы легче общаться с Джошем. Но раз они все заняты...
- Да, и к тому же в мои планы не входило так скоро знакомить Джоша с
Симоной.
- О! — только и произнесла Кэрис, несколько озадаченная, но
одновременно и обрадованная. — Пожалуй, это разумно. — И,
повернувшись к нему, улыбкой поспешила смягчить горькую правду. — И с
вами-то, с одним, будет достаточно тяжело.
Дэниел сокрушенно усмехнулся, глядя в сторону, однако кивком согласился с
ней.
- Джош чувствует себя... как бы это сказать... в большей безопасности,
что ли, среди привычного окружения, — продолжала она, ободренная его
пониманием. — Видите ли, в привычной обстановке он более уверен.
— (Дэниел опять согласно кивнул.) — Я боюсь, что если мы
разрушим привычную для него повседневность, то поставим вашего сына перед
жестоким испытанием. Нам следует действовать не торопясь. Первым делом надо,
чтобы он к вам привык, проникся доверием. Собственно, в этом и суть. Тогда
ему будет не страшно покинуть остров вместе с вами. Он сам с радостью поедет
и... и... — О Боже, от волнения у нее перехватило горло. Джош уедет
отсюда со своим отцом и совсем позабудет о том, что у него была няня, что
когда-то она и Тэра существовали в его жизни! Кэрис прокашлялась, сердито
отгоняя эти мысли. — Да-да, мягко, потихоньку... Ежедневно вы будете
видеться с ним у нас в коттедже, а... а когда... все образуется... Постойте,
мне, кажется, пришла... одна мысль... возможно, неплохая...
Кэрис даже остановилась, окончательно запутавшись в словах. Дэниел тоже
замедлил шаг и, легонько взяв ее за плечи, вопросительно взглянул на нее.
- Не понял, что вы имеете в виду?
Но Кэрис испытывала внутреннюю борьбу. Пришедшая ей на ум идея, каким
образом легче и безболезненнее осуществить воссоединение Джоша с отцом,
казалась правильной и разумной, вот только как воспримет ее Дэниел? Он может
понять все превратно, решит, что она слишком много на себя берет. Но ведь
она старается не для себя, а для его сына, и Дэниел должен это понять,
потому что у них одна и та же цель — помочь ребенку.
Набрав в грудь побольше воздуха, Кэрис смело встретила его взгляд.
- Я думаю, что через несколько дней, когда вы уже получите
представление о жизни, привычках и распорядке Джоша, было бы неплохо, если
бы вы... мм... переехали в наш коттедж. — Готово! Трудные слова
произнесены. Все равно другого выхода она не видела. — Ведь вам нужно
завоевать любовь вашего сына и убедить его, что вы тоже его любите. Живя с
ним под одной крышей, вам будет легче достичь успеха. Ежедневно приходить
— нет, этого недостаточно. Сейчас вам потребуется посвящать Джошу
всего себя. Он должен почувствовать, что и в будущем вы всегда будете рядом
— его защита, поддержка и опора... и днем, и ночью. Вы меня понимаете?
— почти задыхаясь, взволнованно проговорила она и замолчала, в
ожидании ответа нервно теребя край саронга.
Тут ее пронзила ужасная мысль: что, если он воспримет ее предложение как что-
то личное? После недавнего случая с поглаживанием руки он может вообразить,
что настолько возбудил ее...
Дэниел стоял, уставившись на песчаную рябь под ногами и задумчиво потирая
подбородок. Прошла, казалось, целая вечность, прежде чем он поднял глаза на
Кэрис и кивнул. Просто кивнул, без слов и без улыбки.
- Так вы согласны? — осторожно уточнила она. И нарочно добавила:
— Помните, мы стараемся для Джоша.
Он перехватил ее взгляд и удерживал его некоторое время. Пожалуй,
неоправданно долго.
- Да, согласен. Но только с некоторыми оговорками, — загадочно
бросил он. Едва заметно нахмурился, повернул прочь и зашагал к вилле, в
задумчивости склонив голову.
- С какими оговорками? — растерянно окликнула его через несколько
секунд Кэрис.
Он остановился и, медленно повернувшись, одарил ее многозначительным
взглядом.
- Ну, если вы сами этого не понимаете, Кэрис, то я начинаю сомневаться
в остроте вашего ума. — И он ушел, оставив ее, опешившую и
покрасневшую до корней волос.
Ах, какая же она дура! Должно быть, рассудок у нее помутился, если она
рассчитывала, что он правильно расценит ее предложение. Как она и боялась,
он увидел в ее предложении что-то личное. С оговорками! Скажите, пожалуйста!
Да она сама выставит ему в сто раз больше условий! И Кэрис стремительно
зашагала в противоположном направлении, нарочно с силой откидывая ступнями
песок в сторону обидчика.
Достигнув сада, она сразу заметила своего маленького подопечного.
- Джош! — окликнула его Кэрис.
Мальчик обернулся. На лице у него засветилась такая радость, что сердце няни
заныло от чувства вины — зачем она так надолго его оставила...
- А я тебя потерял! — воскликнул он, подбегая к ней и суя ладошку
в ее руку. — Я вышел из своей комнаты — никого нет. Я был совсем
один.
- Ах ты, бедняжка! — нежно поддразнила его Кэрис, ероша темные
волосы мальчика. Она знала, что в ее отсутствие малыш был в безопасности, и
с ним ничего плохого не могло случиться, но все равно терзалась угрызениями
совести: она прохлаждалась на берегу с Дэниелом, когда ее место —
рядом с Джошем. — А я, Джош, на берегу разговаривала с твоим отцом.
Знаешь, он собирается долго оставаться здесь, так что, думаю, нам надо быть
с ним приветливее. Ты как считаешь?
Мальчик еще крепче вцепился в ее руку и притих.
Они поднялись по дощатым ступенькам веранды и вместе уселись на самой
верхней из них.
- Он... он тебе нравится? — робко спросил мальчик, не поднимая на
нее глаз и лишь водя маленьким загорелым пальчиком по слою наметенного
ветром песка.
Кэрис устроилась поудобнее, обхватив руками колени. Пожалуй, это как раз тот
случай, когда можно немножко поступиться правдой.
- Да, Джош, очень нравится. Во-первых, потому что он твой папа, и еще
потому, что у него такая славная улыбка, и он очень симпатичный —
почти такой же симпатичный, как ты, Джош, — лукаво добавила она, и
мальчик, несмело подняв глаза, улыбнулся. — Понимаешь, он очень
грустил вдали от тебя, да и сейчас еще грустит немного, потому что
беспокоится о тебе. Я хочу, чтобы вы с ним опять жили вместе, одной семьей,
и были счастливы.
Улыбка исчезла с лица ребенка, лицо сделалось напряженным. Всего пять лет,
но временами он обнаруживал поистине недетскую проницательность и
искушенность. Джош не верил ее аргументам. Да, переубедить этого не по
возрасту печального и чем-то напуганного человека будет нелегкой задачей.
- Я и так счастлив, с тобой и с Тэрой, — пробормотал он.
Кэрис притянула его к себе и обняла. Если бы ей сейчас позволили загадать
единственное желание, она бы, не колеблясь, пожелала оказаться на месте этой
Симоны, помолвленной с отцом малыша, — чтобы стать Джошу матерью.
- Чему ты смеешься? — Горестное детское личико приблизилось к ее
лицу.
Как объяснить ему, что она смеется над тем, что, очевидно, сошла с ума? Ведь
нет ничего забавного в мысли о браке с этим Дэниелом Кеннеди!
- Я засмеялась, потому что представила, как твой папа
...Закладка в соц.сетях
