Жанр: Любовные романы
Магический круг
...ала. Он продолжал нежно
исследовать плоть под ее футболкой. Девушка простонала и откинула голову,
закрывая глаза. Ее розовый рот приоткрылся, дыхание участилось.
— Как я могу так тебя хотеть, если ты мне совсем не нравишься? — В
голосе прозвучала нотка отчаяния.
Фрэнк не ответил, вместо этого он сделал то, что хотел сделать с того самого
момента, как вошел в дверь. Он запусти пальцы в ее волосы, ощущая их влажную
гладкость, потом притянул девушку к себе. Ее глаза широко раскрылись, но она
не отдернулась. Фрэнк прошептал:
— Ты просто не знаешь меня еще. Потом их губы встретились, раскрываясь
навстречу друг другу. Фрэнк опустил руку ниже, прижимая любимую к себе.
Дыхание перемешалось, вздохи перешли в стоны, его закружило в бурном шторме
желания, который могла вызывать только Джина.
Теперь их поцелуи стали более нежными. Более нежными, потому что она знала,
кого целует..., и продолжала целовать.
— Я не могу...
— Tсc, — прошептал Фрэнк. И девушка подчинилась, смиренно
вздохнув, обнимая его за плечи. Ее пальцы скользнули под хлопок рубашки,
лаская чувствительную кожу. Тело мужчины инстинктивно дернулось навстречу, и
она приняла этот толчок, прижимаясь к нему изо всех сил.
Джина не возражала, когда Фрэнк приподнял ее за талию и посадил на крепкий
кухонный стол. Девушка продолжала целовать его, обнимая за плечи, потом
запустила руки в волосы мужчины.
Фрэнк хотел быть еще ближе. Дотронувшись до ее бедер, он нежно развел их в
стороны и встал между ними.
— Ox, — вздохнула она, когда мужчина встал между ее ног,
прижимаясь к центру ее страсти. Джина ощущала крепость его пульсирующего
возбуждения через грубую ткань джинсов. Она снова застонала, прижимаясь к
мужчине.
— Я хотел прикоснуться к тебе, как только увидел, — сказал он
охрипшим от страсти голосом. Его тело требовало большего.
Джина притянула любовника к себе и поцеловала так, как только она одна
умела: медленно, страстно, сводя с ума. Одной ногой она обвила его бедра,
ложась на стол и увлекая его за собой.
— Это не должно случиться, — прошептала она, когда губы Фрэнка
спустились к ее шее. — Наш проект... Статья...
— А тебе не все равно сейчас?
Она покачала головой, закрывая глаза, когда мужчина приподнял ее хлопковую
футболку и стал гладить гладкий живот:
— Мой мозг отказывается работать, когда ты так ко мне прикасаешься.
Фрэнк знал, что она имела в виду. Эту опьяняющую, подавляющую силу
притяжения между ними. Так было с самого начала. Напряженно. Требовательно.
Инстинктивно. При полном отсутствии мыслей. В этом, к сожалению, и
заключалась проблема. В отсутствии мыслей. Взяв всю свою волю в кулак, Фрэнк
опустил футболку и отодвинулся.
Джина это сразу же почувствовала.
— Что случилось? — спросила она, недоуменно и разочарованно
нахмурившись.
Он неуверенно провел рукой по волосам и покачал головой, как будто пытаясь
прийти в чувство:
— Я готов пристрелить себя за это... Но, черт побери, Джина, я хочу,
чтобы это было твоим сознательным решением.
Она ожидала любых слов, но только не этих.
— Ты... Ты хочешь, чтобы это было моим сознательным решением?
Губы, которые она целовала несколько секунд назад, сложились в нежную
улыбку:
— Да, мы оба знаем, чего хотят наши тела. Может, нам стоит дать шанс
нашим мозгам догнать их?
Джина медленно села, ее ноги свисали со стола. Ухватившись за деревянную
поверхность, она тяжело дышала, глядя на него. На словах все было просто, но
его глаза говорили больше. Джина увидела нужду, жар, страсть и неутоленное
желание.
Он был готов, как и она — все еще готов, если выпуклость под джинсами что—то
значила, — но остановился.
— Знаешь, если бы женщина сделала что—нибудь подобное, ее бы прозвали
динамщицей.
— Я не пытался раздразнить тебя, Джина, — ответил он. — Я
умираю от желания закончить начатое. — И в доказательство своих слов
Фрэнк придвинулся ближе, пока молния его джинсов не уткнулась в ее бедро.
Она задрожала. — Но я не хочу, чтобы это был ничего не значащий секс.
Джина видела, что Фрэнк ждал ее решения. Она подошла близко, так чертовски
близко, к тому, чтобы схватить его за плечи и заняться с ним любовью. Выбор
в ее руках. Мужчина отошел, чтобы дать ей перевести дух, подумать.
И она подумала. Черт!
Поняв, что не собирается заниматься с ним любовью, Джина не знала
благодарить за это своего партнера или дать ему пощечину. Он, очевидно, все
понял. Фрэнк подошел к раковине, склонился и плеснул на лицо холодной водой.
К тому времени, когда он снова к ней повернулся, Джина уже соскользнула со
стола, одернув хлопковые шорты, прилипшие к нежной, влажной плоти между
бедрами. Все ее тело тряслось от энергии, желания прижаться к нему,
выпустить наружу накопившуюся страсть. Но Джина знала, что не пойдет на
поводу у чувств.
— Думаю, нам надо подумать о работе, — тихо произнесла она. —
Еще неизвестно, как бы все получилось.
Фрэнк посмотрел в глаза девушки:
— Нет, Джина. — Страсть в его голосе вызвала новую волну желания.
Он осмотрел ее с головы до ног: от распухших губ до трясущихся
коленок. — Это было бы так же незабываемо, как в пятницу. Может, даже
лучше. Лучше, чем любой из нас мог себе представить с момента нашей встречи.
Потом он развернулся и вышел.
Глава 5
Фрэнк Дэвис играл главную роль во сне Джины той ночью. Долгие темные часы
были наполнены картинами бесконечных поцелуев, нежных прикосновений и
соблазнительных поз. Наконец она проснулась, сотрясаемая оргазмом, который
заставил ее сесть в кровати, чтобы перевести дух. Что, черт возьми,
случилось?
Никогда раньше такого не было. С другой стороны, у Джины был не такой уж
большой сексуальный опыт. До прошлой пятницы с Фрэнком у нее в общей
сложности было три кавалера. Сексом она занималась только с одним из них.
Это было не слишком плохо, но и не слишком хорошо, и Джина поняла, что не
любила его. Вот так, она вообще не понимала, откуда бралась вся эта шумиха
вокруг секса и рассказы о сумасшедших оргазмах. Она не почувствовала ничего
даже отдаленно напоминающего сумасшествие. А так как Джина никогда не любила
брать инициативу в свои руки, то решила просто ждать встречи со своей второй
половинкой, которая изменит всю ее жизнь.
Фрэнк Дэвис точно не был ее второй половинкой. Как же ему удалось вызвать у
Джины такие чувства? Не только наяву, но и во сне...
— И вовсе ничего ему не удалось, — решительно сказала она
себе. — То, что произошло в пятницу — неудивительно после столь
длительного воздержания. С кем угодно могло случиться! А сны... Ну это всего
лишь сны. И то, что он участвовал в них — неважно. Просто небольшой подарок
телу от подсознания. В ее реакции не было ничего удивительного, учитывая,
что все эти дни она была на грани.
Ну ладно, черт возьми, она признает одну вещь — Фрэнк довел ее до такого
состояния. Настолько, что Джина была готова поэкспериментировать сама с
собой, только бы избавиться от напряженного желания. Она без сомнения хотела
его. Эти руки, губы, не говоря уже о восхитительно твердом...
— Перестань, — пробормотала она, бросаясь на подушку с намерением
снова заснуть. И даже, если она и пыталась вернуться в тот же самый сон,
какая разница, утром же никто об этом не узнает.
На следующий день Джина получила от Фрэнка сообщение на автоответчик. Ему
надо было закончить колонку, и он сказал, что планировал поработать
несколько дней дома, чтобы избежать отвлекающих моментов. Он не написал,
каких именно отвлекающих моментов, и Джина оставалось только догадываться,
находил ли он ее такой же отвлекающей, как и она его.
Мужчина часто слал ей подобные сообщения с идеями по поводу проекта. Он
думал так же много, как и Джина. Оба смотрели фильмы об отношениях между
полами, брали интервью, опрашивали людей на улицах. Однажды Фрэнк предложил
сделать шаг вперед и самим принять участие в расследовании.
— Клуб для одиноких? — усмехнулась она, читая сообщение. Неужели
он думал, что они вдвоем пойдут в один и тот же клуб, сядут в разных углах и
понаблюдают за тем, как общаются мужчины и женщины? С другой стороны, надо
признать, идея заслуживает внимания. Но Джина ни за что не согласится на его
следующее предложение:
— Я не знакомлюсь по объявлениям и не хожу на свидания вслепую,
отвечала она. — Но ты можешь делать все, что заблагорассудится. Я
уверена, многие женщины уцепились бы за возможность помочь знаменитому
Фрэнку написать статью.
Утром у нее было несколько совещаний, и она совсем забыла о своем сообщении,
когда проверяла автоответчик. Включив его, Джина услышала:
Мужчина ищет
брюнетку в черных трусиках для серьезного веселья. Желательно наличие
бассейна и батута. Кухонный стол обязателен
.
По ее спине пробежали мурашки. Интересно, как ему удавалось одновременно
разжечь в ней желание и рассмешить? Вообще—то, рассмешить Фрэнк мог кого
угодно. Да, он был очень уверен в себе и обаятелен, плюс к тому, его
природное чувство юмора было заразительным. Джина никогда раньше не
встречала такого мужчину.
И никто из ее знакомых мужчин не ушел бы от нее на кухне вчера. Для Фрэнка
было важно, чтобы она хотела его не только физически, но и духовно. Джина
была поражена его заботой и нежностью. Слишком много она для него значила,
чтобы он мог согласиться на кратковременную, ничего не значащую интрижку.
Такой поступок был совсем не в духе поверхностного, бесчувственного
шовиниста. Все в поведении Фрэнка с того момента, как они познакомились, шло
в разрез с образом, который создавался на страницах журнала
Мужчина
.
— Я просто не знала его.
По одним статьям Джина могла узнать об их авторе не больше, чем обычный
человек с улицы знал о ее отце, читая сенсационные новости о его любовных
похождениях.
Но теперь она начинала по—настоящему знакомиться с Фрэнком Дэвисом. И он
нравился ей все больше и больше. Ее чувства уже перешагнули за простую
симпатию, интерес. И это было самым ужасным. Ей и так было нелегко работать
с человеком, которого она презирала, а теперь, когда девушка поняла, что
может уважать Фрэнка, даже восхищаться им, совместный проект станет сущей
пыткой.
Потому что ничего у них не выйдет. Джина не могла принять то, что он
предлагал: приятную, чувственную интрижку, которая удовлетворит ее
физически, но оставит опустошенной духовно.
Она признала, что Фрэнк Дэвис — не шовинист. Но он не был и надежным
мужчиной, способным к серьезным отношениям. Да, Джина ему нравилась. Да, он
хотел больше, чем одна ночь. Но насколько больше? Сколько времени он будет
рядом? Неделю? Шесть недель? Несколько месяцев? Наверняка, не дольше. И,
наверняка, не всю жизнь.
Завести с ним роман значило пойти против всего, о чем писала Джина, во что
верила с самого детства. С тех самых пор, как прятала голову под подушку,
чтобы не слышать ссор матери с отчимом. Она так надеялась, что однажды
встретит мужчину, который полюбит ее такой, какая она есть, несмотря ни на
что. А во время визитов к настоящему отцу, когда Марвин весело развлекался с
очередной подружкой, Джина чувствовала, что глубоко внутри была другой, и
никогда не смогла бы стать такой, как он, потому что никогда бы не
согласилась ни на что, кроме настоящей любви. Ей нужна была честность,
надежность, верность — качества, которых так не хватало взрослым в ее жизни.
Черт возьми, она хотела в конце концов быть счастливой. Джина ждала свою
вторую половинку, своего Тристана.
— А сейчас я жду Фрэнка Дэвиса, — призналась она вслух,
откидываясь на спинку стула и грустно вздыхая. И в тот момент Джина даже не
была уверена, кто ей был нужен больше.
В среду в четыре Фрэнк решил, что с него достаточно. Конечно, отправлять
шутливые послания на автоответчик было весело, но он очень хотел снова
увидеть Джину. Позвонив в офис, он подождал, пока она возьмет трубку, и
сообщил:
— Мне надо помыть машину.
— Фрэнк?
— Да. Пойдем поработаем, Джина. Недалеко от офиса есть станция мойки
машин. Встретимся там.
— Забудь об этом. На мне шелковая блузка. Он помолчал, представив ее в
намокшей шелковой блузке. Белой. Белоснежной. Которая была бы даже лучше,
чем футболка.
Джина не обратила внимания на его молчание:
— Как насчет библиотеки? Фрэнк простонал:
— Сегодня такой теплый, солнечный день, а ты хочешь закрыться в душной,
темной библиотеке?
Она помолчала:
— У тебя есть грязное белье?
— А—а—а, прачечная, конечно, — согласился он. Полчаса спустя они
встретились в прачечной на улице Рэндольф. Джина выглядела довольно странно
в строгом костюме цвета слоновой кости, шелковой блузке — зеленой — и с
ниткой жемчуга на шее! Фрэнк же вполне соответствовал обстановке в своих
вылинявших, потрепанных джинсах и серой футболке.
— Хочешь помочь мне отделить белое белье от цветного?
Она взглянула на его корзинку с грязным бельем и приподняла бровь:
— Уверена, что мне доставило бы огромное удовольствие сортировать твое
белье. Но нет, я думаю нам надо разойтись, если мы действительно хотим
привлечь внимание одиноких людей.
Он знал, что Джина была права, но Фрэнк не хотел
расходиться
. Более того,
теперь, когда она была в этом жарком, душном помещении прачечной,
наполненном тяжелыми, крепкими, вибрирующими стиральными машинами, он совсем
не хотел расставаться с ней. Но так как ему в голову не пришла ни одна
уважительная причина, по которой ей пришлось бы сесть на одну из этих машин,
мужчине оставалось только беспомощно наблюдать за тем, как Джина пересекла
комнату и села на один из стульев в углу у окна.
Джина осторожно пристроилась на краешке допотопного железного стула,
который, судя по остаткам краски, когда—то был оранжевым. За сорок минут к
ней подошли трое мужчин. Ни один из них не походил на принца, скорее на
беззубого девяностолетнего прадеда принца, или злобного феодала, который
запирал принцесс в высоких башнях.
Судя по лицу Джины, она не получала большого удовольствия, наблюдая за
людьми в этом месте. Фрэнку повезло не больше. Да, конечно, на него обращали
внимание женщины, но большинство из них были абсолютно непривлекательны. К
нему подходили либо измученные домохозяйки с сопливыми двухлетними
отпрысками, цепляющимися за материнскую юбку, либо пожилые дамы, которым
пора было начать измерять не объем груди, а ее длину. Через полчаса он был
готов сдаться:
— Идея была не очень хорошей.
— Я подумала, что раз мы около университета, то, может, стоит смешаться
с толпой студентов, — вздыхая, согласилась Джина.
— Идет. В следующий раз проверим университетскую библиотеку.
— Согласна. А теперь пошли отсюда. Чувствую, после этой грязной прачечной мне надо принять душ.
Фрэнк решил, что эксперимент с прачечной провалился. И чтобы как—то скрасить
неприятное ощущение, выпалил первое, что пришло в голову:
— Думаю, нам стоит вместе пообедать и кое—что обсудить в теплой
домашней обстановке. Приглашаю ознакомиться с моими кулинарными
способностями!
Фрэнк готовился к приходу Джины так же, как он готовился бы к визиту своих
родителей. А именно: убрал с дивана постельное белье, пропылесосил ковры, и
наконец запихнул в самый дальний угол стопки материалов для работы в других
изданиях.
За последние несколько месяцев, пока Фрэнк подрабатывал в других журналах, у
него скопилась солидная коллекция подарков. Большую часть вещей он раздал
друзьям и семье, но женские принадлежности презентовать было некому. Неделю
назад он услышал о том, что какая—то организация принимает пожертвования.
Фрэнк обрадовался, решив, что наконец сможет избавиться от всех
косметических наборов, журналов, книг и кремов, которые получил за статьи
для женских еженедельников. Он сложил их в коробки и решил отвезти в конце
недели.
— Сейчас не время, — бормотал он, рассовывая перед приходом Джины
вещи по разным углам. Ему вовсе не хотелось объяснять, откуда в его квартире
взялись женские принадлежности.
Он не мог дождаться встречи. Было так тяжело не ходить в офис и подавлять
порывы позвонить ей и по—человечески поговорить. До настоящего момента он
позволял себе лишь отправлять официальные уведомления на автоответчик, так
как им действительно необходимо было поддерживать связь. Деловой тон кратких
сообщений не в состоянии был передать физического влечения, хотя Фрэнк
прекрасно осознавал, что оно никуда не ушло. Желание пульсировало под кожей,
угрожая свести его с ума, если в скором времени не найдется выход. Но
спешить было нельзя. Терпение, только терпение! Джина должна научиться
доверять ему самому и тому, что происходит, захотеть его не только
физически, но и духовно.
С каждым днем он все сильнее чувствовал, что ее защитная стена рушится по
кирпичику, а уверенность крепнет. Да, они хорошо работали над проектом. А
теперь Фрэнк покажет ей, как хорошо они могут работать друг с другом лично.
Джина должна была прийти около четырех, поэтому он запаниковал, когда в три
сорок пять раздался звонок в дверь. Фрэнк даже не успел принять душ и как
раз заканчивал готовить соус.
— Ты говорил о спагетти, — сказала Джина, когда мужчина открыл
дверь. Она помахала в воздухе бутылкой красного вина. Фрэнк наблюдал за тем,
как гостья оглядела его с ног до головы, наверняка заметив пятна от
томатного соуса на футболке, потрепанные джинсы и босые ноги. Девушка
закусила губу. — Кажется, я пришла слишком рано. Мне незнаком твой
район, все эти дома из коричневого кирпича такие похожие. Здесь запросто
можно потеряться.
Она выглядела восхитительно смущенной. Ну ладно, просто восхитительно.
Кажется, в джинсах он ее ни разу еще не видел, но у этой девушки была
идеальная фигура для такой одежды, не говоря уж о полосатой майке на тонких
бретельках, которая обтягивала ее упругую грудь. Джина наверняка успела
забежать домой. Ведь ей никогда не пришло бы в голову заявиться на работу
столь залихватски одетой. И так сексуально, хотя молодая женщина наверняка
даже не осознавала этого. Большинство дам до сих пор были уверены, что
мужчины считают сексуальными только узкие платья с глубокими вырезами. По
мнению секс—аналитика, куда соблазнительней леди смотрится в обычной майке
на тонких бретельках, повторяющей каждый изгиб тела и в джинсах, достаточно
узких, чтобы подчеркнуть каждый...
— Фрэнк?
— Извини, — пробормотал он. — Все нормально. Это я не
рассчитал время. Планировал поставить мировой рекорд по скорости принятия
душа.
— Ничего. Может мне вернуться позже? Он открыл дверь и отошел в
сторону:
— Заходи и чувствуй себя как дома. Мне надо закончить кое—что в кухне,
а то мы никогда не сможем пообедать. А потом я сполоснусь, ладно?
Кивнув, она проследовала в квартиру, одобрительно оглядываясь вокруг.
Каблуки ее босоножек цокали по дубовым полам, и он увидел, что гостья
улыбнулась, заметив скамейку у окна, выходящего во двор.
— Тут так красиво. Во всем чувствуется индивидуальность. Намного лучше,
чем в моем доме.
— Да, мне здесь тоже нравится. Хотя телефонная линия древняя, и каждый
раз принимая душ, я молюсь, чтобы никому не пришло в голову в это же время
смыть в туалете... Но все же в квартире так много очарования. — Фрэнк
прошел в кухню я принялся нарезать лук и перец.
Гостья присоединилась к нему.
— Давно здесь живешь?
— Нет. Переехал из Алабамы меньше года назад.
Фрэнк полюбил эту часть Чикаго с тех пор, как впервые приехал в гости к
сестре и ее мужу пару лет назад. Получив работу в журнале
Мужчина
, он был
вынужден сразу подыскать себе жилье. Когда Терри с Бартом предложили ему
поселиться в одной из квартир в их модернизированном доме, Фрэнк отказался.
Во—первых, рациональная стилистика современной архитектуры была не для него.
Удобства удобствами, но хотелось большего тепла и уюта. И к тому же нельзя
повторять прошлое, а здесь опять все складывалось, как в детстве, когда он с
лучшим другом Бартом вечно ввязывался в разные неприятности, а Терри,
повсюду ходившая за ними, доставляла еще больше забот...
Положив овощи на сковородку в кипящее оливковое масло, он перемешал их и
добавил заранее приготовленную томатную пасту.
— Моя сестра с мужем живут в нескольких кварталах отсюда. Своими
учебниками для студентов Барт зарабатывает на более респектабельную жизнь,
чем я советами для парней, которые не ходили на свидание со времен правления
президента Эйзенхауэра.
Она хихикнула:
— Вы с сестрой дружны?
— Да, и всегда были. И мне особенно приятно, что она вышла замуж за
моего лучшего друга. — Фрэнк сочувственно покачал головой. — У
Барта не было шансов на бегство.
— Пахнет романтической историей. Посмеявшись над тем, как его
настойчивая сестра окрутила парня, он сказал:
— Я хочу вас познакомить. Кстати, я уже рассказывал ей о тебе. Джина
удивилась:
— Правда? А зачем?
— Скажем так, она именно тот человек, который поможет нам с проектом. У
нее много связей, ее общительность привлекает к ней многих интересных людей,
и, кроме того, у Терри отличная работа.
Открыв бутылку вина, принесенную Джиной, Фрэнк плеснул немного в горшочек с
соусом и перемешал.
— Идеальный выбор. Налить тебе бокал?
— Обычно я в это время не пью. — Вместо этого она взяла стакан
воды. Похоже, у вас с сестрой действительно отличные отношения. У тебя есть
еще младший брат, верно?
— Да. Всеобщий любимец, — ответил Фрэнк, закончив помешивать соус
и накрывая горшочек крышкой. — Маленький испорченный хулиган, но я
уверен, что он еще выправится и станет отличным парнем. А у тебя?
— Два младших брата.
Фрэнк не мог себе представить, чтобы у Марвина могли быть еще дети, но все
же решил спросить:
— М—м—м, только братья?
— Да. Ты спрашиваешь из любопытства или в тебе проснулся журналистский
инстинкт?
— Я сказал тебе, что никто ни о чем не узнает, Джина. — Он пожал
плечами и начал мыть кастрюли. — Обычное любопытство. Просто хочу
заметить, что в нашем мире, где правят папарацци, такая знаменитость, как
Марвин удивительно долго мог скрывать своего единственного ребенка.
— Он сам не знал о моем существовании, пока мне не исполнилось
двенадцать лет, — объяснила она.
Джина наблюдала за Фрэнком, наслаждаясь как обычно его уверенностью в себе.
Вот он стоит — босоногий, с пятнами соуса на футболке, готовит для нее, и
все равно выглядит на все сто, как настоящий мужчина. И опять она поразилась
его умению чувствовать и вести себя естественно, независимо от того, какую
роль Фрэнк в данный момент исполнял. И Джина этому завидовала белой
завистью.
— Как он узнал?
Поверив, что им движет искренний интерес, а не желание разнюхать информацию,
она ответила:
— Я написала ему письмо и спросила, правда ли, что он мой папа. Фрэнк
моргнул:
— Ты шутишь.
— Нет.
— А с чего ты взяла, что он — твой отец? Я имею в виду, что это все
похоже на сказку дочь дровосека узнает, что она потерянная принцесса или
что—то в этом роде.
Девушка ухмыльнулась, вспомнив, что именно такое сравнение приходило ей в
голову, когда она была подростком и пыталась разобраться в своих отношениях
с окружающим миром.
— Однажды я подслушала спор родителей, она пожала плечами, потом
продолжила:
— как всегда из—за меня.
— Они часто ругались?
— Да нет, не очень. Но, если это случалось, то всегда по моей вине. Я
говорила себе, мол, дело в том, что я — старший ребенок в семье. У меня два
младших брата, и, естественно, отец любил своих сыновей больше, чем дочь,
вернее даже — падчерицу.
— Я тоже — старший, — вставил Фрэнк, когда она замолчала. — И
знаю, что такое быть всегда во всем виноватым.
— Думаю, иногда я заслуживала наказания. В тот раз они ругались из—за
того, что меня поймали, когда я бросала из окна липучки для мух на людей с
ближайшей парковки.
— Липучки для мух? Какой кошмар! И это в двенадцать лет!
&md
...Закладка в соц.сетях
