Жанр: Любовные романы
Роковая Женщина
... А все-таки какова роль хромого, по-твоему? Он — убийца?
— Нет, вряд ли. Но он видел убийцу, а посему хромой — соучастник
преступления.
— Он знал Еву раньше?
— Настолько хорошо, чтобы избить ее.
— А все же, ты здорово ненавидишь Еву, Дженет, — заметил Пит.
Дженет изумленно взглянула на Расслина.
— Ты повторяешь слова Торнтона! Но я ощущаю другое. Ненависть — слишком
сильное чувство. Ненависть разрушает личность. Просто Ева мне никогда не
нравилась. И не только потому, что она — пустышка. Если бы она смогла быть
хорошей женой для Касса, сделать его счастливым, то я бы смирилась. Но все
обернулось иначе. Я давно подозревала Еву. И что самое главное: она не любит
Касса. Он был ей всегда безразличен. На суде она даже не приблизилась к
нему, чтобы хоть как-то утешить, ни разу не навестила его в тюрьме. Развод
Ева постаралась оформить как можно быстрее.
— А что ты знаешь о ее семье?
— Она никого из родственников не приглашала в наш дом, хотя мы и
настаивали. Кем бы они ни оказались, Гранты были готовы их принять. Но Ева
не говорила о своем прошлом, как будто она родилась в тот самый день, когда
переступила порог нашего дома. Ева напоминала шкодливую кошку, которая съела
любимую канарейку хозяина. Ее настоящее имя — Элли Вое. Я узнала об этом,
когда ей нужно было записать свое имя в свидетельстве о браке. Имя Ева она
сама придумала. Возможно, по ассоциации с библейской прародительницей?
— Хорошо, что не Мадонна, — с усмешкой заметил Пит.
— У нее есть мать и отчим. Они живут где-то на юге, потому что отчим
нездоров.
— Но никто из них не соизволил явиться на суд! Вдруг Дженет повернулась
к Расслину и спросила в упор:
— А как ты познакомился с Евой, Пит?
— Я встретил ее в ночном клубе. В их компании был один мой знакомый. Я
поздоровался с ними. Парень, который был в тот вечер с Евой, изрядно
набрался, и его увели освежиться. Мой друг подозвал меня, и я присел за их
столик. Я тогда танцевал с Евой и проводил ее домой. Потом виделся с ней
несколько раз. В одном из баров мы как-то вечером встретили Касса. Остальное
ты знаешь. Твой брат потерял голову, а я оказался третьим лишним.
Пит как-то затравленно и жалко улыбнулся:
— Если бы я тогда мог знать, чем все это кончится...
— Ты ни в чем не виноват, — успокоила его Дженет. — Но что бы
там ни было, надо выручать Касса. Ведь ты согласен, что брат здоров?
— Согласен, но главное не это. Главное, дорогая, что ты не понимаешь...
— Я все понимаю. Прежде всего — понимаю, каково ему в лечебнице для
душевнобольных!
— Но я о другом. Ты не понимаешь, каково ему будет, если он выйдет на
свободу. Куда бы Касс ни уехал, он на всю жизнь останется убийцей Фредерика.
Искра надежды угасла в глазах Дженет, ее била дрожь. Пит подсел к ней. Ему
так хотелось согреть ее и успокоить!
— Милая, разве ты забыла, как все было тогда? Нападки прессы, все наши
мучения... А сколько нечеловеческих усилий понадобилось, чтобы перевести
Касса из обычной психиатрической лечебницы в комфортабельный Вентфорт? Разве
ты забыла, как отнеслось общество к убийству одного из самых известных
художников Америки? Для них без сомнения, Касс — убийца. И ты не сможешь
изменить отношения к брату большинства добродетельных американцев. Ведь Касс
направился к Фредерику в мастерскую и находился там четверть часа. Когда он
вышел, художник был мертв. Это ли не доказательство страшной вины ревнивца?
— Да нет же! Касс обнаружил уже мертвым Фредерика, когда вошел к нему в
мастерскую, — твердила отчаявшаяся Дженет.
— Но что он делал там все это время?
— Я постоянно думаю об этом. Может быть, он хотел уничтожить
злосчастный портрет? Ведь в камине нашли сгоревшее полотно.
— Но почему тогда на суде он это отрицал? Да и миссис Мейтленд заявила
под присягой, что не было никакого портрета.
— Не знаю. Сама никак не пойму. Может, Касс не хотел позорить Еву?
— Он выбрал явно не самый удачный способ проявить свое рыцарство.
Убийство вряд ли принесло ему лавры защитника чести любимой женщины,
напротив — навеки запятнало его имя. Ведь больше нет ни одного человека, у
которого нашелся бы повод уничтожить прославленного художника.
Дженет резко повернулась к Расслину:
— Значит, и ты... Ты тоже считаешь Касса убийцей!
Расслин взял руки Дженет в свои, стараясь хоть как-то успокоить девушку, но
ему это не удавалось. Ее ледяные пальцы дрожали в его ладонях. Тогда он
заговорил как можно ласковее:
— Да, я всегда считал, что он виновен. Но, черт меня побери, я сделал
все, что мог, чтобы помочь ему. Поверь, я снова сделал бы то же самое. Касс
мой лучший друг. А Ева такая... Совсем не удивительно, что он потерял
голову. Она просто роковая женщина. — Пит смотрел Дженет прямо в
глаза. — Я умоляю тебя, дорогая, оставь Касса в покое. Сделай это ради
него самого. Ты затеяла опасную игру.
Дженет, как никогда, нуждалась в поддержке друга. Она понимала, что Расслин
говорит так откровенно лишь потому, что хочет ей добра. К сожалению, Дженет
никак не удавалось переубедить его.
— Вы все твердите одно и то же: и Торнтон, и миссис Фредерик, а теперь
— и ты. Но все это ложь! И запомни: Гранты не сдаются! Я никогда не поверю,
что Касс опасен, и не отступлюсь от борьбы за него. Мой брат — не убийца, и
хватит об этом.
Расслин сделал неуклюжую попытку перевести разговор несколько в иную
плоскость:
— Тогда, мисс Грант, — спросил он хорошо поставленным голосом
адвоката, — скажите мне, кто, по вашему мнению, мог убить Фредерика?
Дженет нельзя было отказать в упрямстве:
— В мастерской была жена художника, — возразила она, хотя
прекрасно понимала, что ее подозрения абсурдны.
— Опомнись, Дженет! Немолодой хрупкой женщине не справиться с таким
рослым и сильным медведем, каким уродился Фредерик.
— А Торнтон, он тоже там был. Кузен говорит, что стучался в мастерскую
до появления Касса, но Фредерик ему не открыл. Он слышал внутри какую-то
возню. Может, там в это время и был убийца? К тому же у Торнтона тоже нет
алиби.
— Какая ерунда. Зачем, по-твоему, Торнтону убивать Фредерика?
В одно мгновение выражение лица Дженет изменилось:
— Пит, а что, если у Торнтона тоже был роман с Евой?
— Похоже, ты уверена, что она ходила по рукам.
— Если был один любовник, почему не может возникнуть и второй?
Расслин чуть не расхохотался, но Дженет была серьезна:
— Я согласна, что это звучит странно. Интеллектуал Торнтон так
рассудителен и благопристоен. Но кто знает истину? Ведь я интуитивно
чувствовала неладное задолго до убийства.
— Почему ты никогда мне об этом не говорила?
— Но я не могла говорить об этом во время следствия. Это означало бы
дать суду еще одну улику против Касса.
В течение всего разговора Пит держал руки Дженет в своих, тщетно пытаясь
согреть и успокоить ее.
— Успокойся, дорогая, — журчал Расслин. — Нельзя так изводить
себя. Ты снова во власти воспоминаний. Продай этот чертов дом. Тени прошлого
не дадут тебе жить спокойно.
— А кто здесь все время шарит? Тоже тени? О них мне прикажешь забыть?
— Как ты думаешь, что здесь ищут? Фотографии, документы?
— Скорее всего, письма Евы. Я узнала, что она запрятала их куда-то и не
может найти.
— Это твои догадки?
— Я сама слышала, как она говорила об этом по телефону. Ева была просто
в отчаянии.
— Ты убеждена, что письма все еще в доме?
— Скорее всего, да. Ева всегда была очень рассеянной. Я должна их
отыскать во что бы то ни стало.
— Хорошо, детка, дай бог, чтобы все было именно так, как ты
говоришь. — Расслин обнял Еву и помог ей встать. — А теперь я
отвезу тебя домой. По-моему, тебе надо отдохнуть.
Как всегда, в голосе Пита Дженет различила преданность и симпатию.
— Тебе бы следовало стать дипломатом. Ты всегда находишь нужные слова.
Да, ты прав. Я ужасно устала и хочу домой. Но я должна сегодня же написать
письмо доктору Белднеру.
Глава пятая
В тот январский вечер повсюду пестрели заголовки газет:
Касс Грант объявлен
здравомыслящим
,
Убийца Фредерика Мейтленда — на свободе
,
Сестра
освобождает брата-убийцу
.
Они возвращались домой из Вентфорта. За рулем сидел Пит Расслин. Моросило, и
адвокат осторожно вел машину. Услышав выкрики газетчиков, он тихо и длинно
выругался. Дженет устроилась рядом с Кассом на заднем сиденье автомобиля.
Она прикрыла глаза рукой и прошептала:
Господи, неужели опять все сначала?
Ей показалось, что все это уже было: те же лица, те же запахи и резкие
звуки, тот же смрадный город-котел, из труб которого поднимается в небо
удушливый дым. Касс молчал. Когда он наклонился, чтобы потушить сигарету,
уличные огни осветили его поседевшую голову и мрачную ухмылку на постаревшем
лице. Дженет знала, что ее брат — целеустремленный человек. Сейчас его глаза
были полны решимости. Оставалось загадкой, что именно он задумал. Лишь один
раз за последние три месяца они говорили о будущем. Дженет спросила тогда
как можно деликатнее:
— Что ты намерен делать, когда выйдешь на свободу?
Касс ответил уклончиво.
— Есть одно незаконченное дело, — процедил он. Больше они к этой
щепетильной теме не возвращались.
Руки мерзли даже в меховых перчатках, хотя печка в машине грела исправно.
Дженет напряженно думала о затее Касса. Что он имел в виду под незаконченным
делом! Ни разу со дня убийства брат не упомянул имя Евы, которую когда-то
так безоглядно любил. На какой-то миг Дженет стало страшно. А что если брат
решил отомстить? Это как раз то, чего больше всего боится Пит. Но Дженет
отогнала эту ужасную мысль. Она дала себе слово, что никогда впредь не
усомнится в Кассе.
Когда машина повернула на Пятую авеню, Касс поднял голову:
— Какого черта мы туда едем?
— Касс, я перебралась в наш старый дом, — призналась сестра.
— Джен, тебе что, мало?!
— Я говорил ей то же самое, но она не послушалась, — пожаловался
Пит.
— Поймите же, если мы хотим узнать истину, у нас нет иного
выбора, — горячилась Дженет. — Кстати, миссис Фредерик отказалась
от аренды и второй дом пуст. Касс, ты не против того, чтобы мы вернулись в
старый дом?
— А что это меняет в моей судьбе? — обреченно промолвил
Касс. — Где бы ни обитал, я все равно —
братец-убийца
.
Расслин резко затормозил.
— Черт их всех побери! Толпятся, как упрямые ослы. Лучше не
останавливаться здесь. Поехали прямо ко мне, друзья!
Возле парадного дома Грантов собралась уйма народа, большей частью —
газетчики, фоторепортеры, просто любопытные зеваки. Полицейский, пытаясь
навести порядок, без устали выкрикивал:
— Не задерживайтесь, двигайтесь вперед! Не останавливайтесь!
— Хватит! — сказал Касс. — Все равно нам придется пройти через строй жаждущих зрелищ.
Пит медлил, не обращая внимания на нетерпеливые гудки автомобилей. Дженет,
вздохнув, согласилась с братом.
— Касс прав. Если мы все решили быть стойкими, то нам придется одолеть
и это испытание. Никуда не денешься.
Полицейский патруль приблизился к адвокатской машине, чтобы выяснить причину
образовавшейся пробки. Пит говорил с ним спокойно и через несколько секунд
страж порядка взмахнул жезлом. Они припарковались у тротуара. Касс вышел
первым и подал руку сестре. Толпа смыкалась. Мужчины встали по обеим
сторонам Дженет, заслоняя ее собой от бесцеремонных репортеров. Пит и
молодые Гранты чувствовали себя точно в железном капкане — беззащитными
жертвами перед молниями вспышек и гулом микрофонов. Их засыпали
бесчисленными вопросами:
— Как вы себя чувствуете на свободе, мистер Грант?
— Каковы ваши планы?
— Правда ли, что вы будете присутствовать на премьере вашей бывшей
жены?
Вместо Касса резко ответил Пит:
— Никаких комментариев, господа. Прикрыв своей широкой грудью Дженет,
Расслин вел ее сквозь галдящую толпу к входной двери. Касс последовал за
ними, не опуская глаз под пристальными взглядами журналистской братии, зевак
и полицейских.
Дверь им открыл новый дворецкий, нанятый Дженет. Слава богу! Наконец-то,
дома. Касс огляделся. По его окаменевшему лицу нельзя было понять, что он
чувствует. Только когда Грант передавал дворецкому шляпу и плащ, Дженет
заметила, как дрожат руки брата.
— В твоей комнате, на втором этаже, все как прежде, — ласково
сказала она, пытаясь ободрить Касса.
Дженет играла роль безмятежной, гостеприимной хозяйки.
— Будем пить в гостиной. Расслин, ты ведь останешься с нами? Я еще не
разучился смешивать коктейли. Сегодня — особенный день, и мы должны быть все
вместе. — Голос Касса звучал искренне.
Расслин ответил как-то неестественно бодро:
— Конечно, я с вами. Как всегда. Как раньше.
Касс почувствовал, что друг и сестра стараются ради него, но напряжение,
накопившееся за три бесконечных года, не отпускало. Он перевел глаза с
Дженет на Пита, и знакомая саркастическая ухмылка снова появилась на его
постаревшем лице. Касс молча пошел к себе наверх.
Через десять минут они уже сидели в гостиной. Касс готовил коктейли, а Пит
подбрасывал дрова в камин. Мысли Гранта блуждали где-то в недосягаемых
сферах. Временами он, казалось, забывал, что сидит на диване в своем
собственном доме, с бокалом в руке. Дженет украдкой поглядывала на брата, но
Касс не замечал ничего. Как далек он был сейчас от них! Ничуть не ближе, чем
в опостылевшем Вентфорте. Тягостную паузу нарушил Расслин.
— За что выпьем? — спросил он, поднимая бокал. — За будущее?
— Конечно, за то, что мы опять вместе, — ответила Дженет.
— За неоконченное дело, — словно клятву, мрачно произнес Касс.
Пит опустил бокал на стол:
— Послушай, друг. Пусть прошлое останется в прошлом. Забудь. Не будь
самоедом.
— Успокойся, дружище. Сегодня я не нуждаюсь в советах адвоката. У нас,
кажется, праздник? Ты забыл?
Убийца Фредерика опять на свободе...
Касс не закончил фразу. Все трое вздрогнули от страшного грохота. Удар, звон
разбитого стекла. Через секунду в дверях появился дворецкий. Он сказал, что
кто-то бросил камень в окно библиотеки. Впервые за все время Касс громко и
зло расхохотался. Окно в библиотеке заклеили, убрали осколки и плотно
закрыли шторы.
— Я вызвал полицию, — доложил дворецкий. — Надеюсь, что
больше вас не побеспокоят.
Через несколько минут вдоль их дома фланировали полицейские; толпа
рассеялась. На их счастье, погода ухудшилась. Мелкий, колючий снег и резкий
ветер разогнали самых стойких репортеров и зевак.
В комнате снова возник дворецкий и объявил:
— Мистер Торнтон Грант!
— Добрый вечер, Дженет. Я так и знал, что Расслин тоже здесь. Как ты
себя чувствуешь, Касс? — Он протянул брату руку, его маленький рот
изобразил подобие улыбки.
Касс сдержанно пожал ладонь Торнтона.
— Ты пришел поздороваться с убийцей? Очень мило с твоей стороны.
Торнтон промолчал. Он попросил кофе, от бренди отказался.
Неловкая пауза затянулась. Было не о чем говорить, кроме погоды.
Интеллектуал высказал свежую мысль о том, что январь — месяц, который скорее
подходит для Флориды, а не для Нью-Йорка. С ним охотно согласились.
Касс нетерпеливо повел головой и посмотрел кузену прямо в глаза. Мелкие
морщины собрались на лбу бывшего вентфортского узника.
— К чему ты клонишь, черт побери? Торнтон откашлялся и спросил:
— Вы читали сегодняшние газеты?
— Это не тема для обсуждения, — отрезал Касс.
— Почему бы тебе не уехать отсюда, старина? Ты не сможешь здесь жить.
Так было бы лучше и для тебя, и для Дженет.
— Ну, я-то, как раз так не думаю, — возразила Дженет. Торнтон
жестом остановил ее.
— Послушайся здравого смысла и простой логики, Касс. Здесь ты не
обретешь душевного покоя. Ты молод, тебе только тридцать три. Уезжай! Начни
жизнь с нуля, с белого листа. Думаю, тебе даже стоит изменить фамилию.
— Что за бред ты несешь! Я не собираюсь менять фамилию. Все как раз
наоборот! Я хочу вернуть себе доброе имя.
Торнтон выпил кофе, с раздражением стукнув чашкой по столу.
— Доктор Белднер помог тебе выйти из лечебницы. Но ты должен понять,
что это не развяжет гордиева узла твоей драматической судьбы.
Дженет встревожилась:
Только бы Касс не вышел из себя
. Но к ее удивлению,
брат рассмеялся.
— Ты удивлен, что я на свободе? Так вот, учти, приятель, обратно к
мистеру Холстеду я не собираюсь.
— Мне кажется, Касс, ты просто не чувствуешь настоящего. За прошедшие
четыре года вся грязь улеглась. Не надо снова ворошить прошлое.
Касс возмутился.
— Не надо ворошить?! Нет, это ты ничего не понимаешь! Именно сейчас я в
грязи по самые уши. А я хочу дышать чистым воздухом и спокойно смотреть
людям в глаза. Все эти годы я думал только об одном. Кто на самом деле убил
Мейтленда Фредерика? Правосудие почти механически повесило дикое
преступление на меня, даже не пытаясь отработать возможные версии. И в самом
деле, зачем? Как удобно, когда под рукой оказался я! Прекрасная мишень для
всеобщего осуждения и презрения. Теперь я намерен, чего бы мне это ни
стоило, найти истинного убийцу.
Я обещаю, что отыщу, достану со дна морского мерзавца, который побывал в
мастерской Фредерика до меня.
— Но там был только сам Фредерик.
— А ты откуда знаешь, Торнтон?
Кузен являл собой воплощение отчаяния и растерянности. Торнтон с мольбой
смотрел на Пита, который все это время внимательно слушал, не произнося ни
слова. Его умное красивое лицо было повернуто в профиль. Торнтон обратился к
адвокату.
— Ну хоть ты объясни ему, Расслин! Убеди его остановиться, пока не
поздно.
Но Касс упрямо твердил:
— Одно ясно: они не могут снова судить меня по делу об убийстве
Фредерика.
— Хорошо. Если тебе безразлична судьба Дженет, моя судьба и своя
собственная, тогда подумай хотя бы о Еве!
— Об этой предательнице?! Торнтон, я слишком много думал о ней
раньше, — произнес Касс побелевшими губами.
— Я очень прошу тебя, не доставляй Еве новую боль и страдание. —
Торнтон говорил искренне и убежденно. — Она начала другую жизнь. Ведь
Ева теперь актриса. На этой неделе у нее премьера. Главная роль в пьесе
Грэма Коллинза. Вы знаете, что значит это имя в мире искусства. И еще. Она
собирается замуж.
— Что ты говоришь? Да поможет бог этому дьявольскому отродью, — в
сердцах вырвалось у Касса.
Трудно было ожидать иной реакции брата, подумала Дженет.
Дворецкий снова показался в дверях, но ничего не успел сказать. Мимо него в
комнату скользнула женщина: модная прическа, роскошное норковое пальто до
пола со сверкающей бриллиантовой брошью. Это была красавица Ева.
В комнате воцарилось молчание. Казалось, никто не решался произнести ни
слова. Потом все трое мужчин разом встали. Ева оглядела каждого из них.
У нее, как всегда, испуганный вид, — размышляла Дженет. — Опять
она чего-то боится. Но что она делает здесь?
Ева подошла к Кассу и
распахнула длинное манто. Под ним виднелось нарядное ярко-розовое вечернее
платье.
У нее безнадежно испорченный вкус. Но какая безупречная красота!
—
подумала Дженет.
Ева изобразила необычайную радость:
— Касс! Слава Богу! Я так рада, что ты дома. Я, правда, не хочу, чтобы
мы оставались врагами.
Выражение лица ее бывшего мужа не изменилось. Он спокойно смотрел на
женщину, которую когда-то любил больше всего на свете и которая так страшно
его предала. Глаза Касса были пусты. Он так и не пожал протянутую ладонь.
Оскорбленная Ева нервно сжала руки на груди:
— Касс, ведь ты любил меня. Будь велико душен. Я заслуживаю лучшей
участи. Я собираюсь замуж.
— Торнтон только что сообщил нам эту радостную новость, — обронил
Пит. — Твое супружество весьма неожиданно.
Касс не произнес ни звука.
— А, так вы уже все знаете, — она улыбнулась своей чарующей
улыбкой и нырнула под руку Торнтона. — Касс, тогда пожелай нам счастья.
От удивления Касс опустился на стул:
— Торнтон? Ты? Черт побери! — Он откинулся назад и звонко
расхохотался.
Обычно бледное лицо Торнтона покрылось алыми пятнами. Денди с трудом
сдерживал себя. Дженет показалось, он вот-вот потеряет самообладание.
Торнтон не хотел, чтобы его родственники узнали прямо здесь и сейчас, что
именно он является женихом Евы. Но лощеный гедонист взял себя в руки и
посмотрел на Еву безнадежно влюбленным взглядом:
— Дорогуша, тебе не следовало приходить сюда.
Дорогуша?!
Дженет даже прикусила губу, чтобы не захихикать. И это говорит
Торнтон, который всю жизнь презирал сантименты. Он явно попался на крючок.
— Торни, я подумала, что если Касс поймет меня, то потом все будет
хорошо. Между нами исчезнет былая вражда. Ведь ты все понимаешь, правда,
Касс?
— Ева, перестань, — пытался урезонить невесту Торнтон.
Дженет пыталась поймать взгляд Пита, почувствовать, что творится в душе
адвоката, но он стоял к ней спиной и носком ботинка постукивал по решетке
камина.
— Да, конечно, я все понимаю, — ответил Касс. — Торнтон имеет
теперь не только свои собственные деньги, но и мои. Все ясно.
В жестких глазах Торнтона появился злой блеск. Дженет подумала, что и у
него, оказывается, тоже взрывной характер Грантов. Но джентльмен сдержал
себя, не ответив на язвительную колкость Касса; взял Еву за руку и стал
нежно уговаривать:
— Пойдем, дорогая, ни к чему выслушивать грубости.
Торнтон снова обратился к Расслину:
— Пит, по-моему, твой клиент нуждается в совете адвоката. Скажи, чтобы
он вел себя прилично. Я не позволю оскорблять Еву. Это ясно?
Расслин не обернулся и ничего не ответил. Ева пыталась сгладить назревающую
ссору. Она нервничала. На шее забилась синяя жилка, ее сияющая красота вдруг
словно поблекла. Ева пугливо, как-то жалко терлась о рукав Торнтона.
— Ну что ты, милый. Касс вовсе не хотел меня обидеть, — ворковала
она. — Я только хочу, чтобы мы снова стали друзьями. Очень хочу.
Она обратилась к Дженет:
— Умоляю тебя, Дженет, ну пожалуйста. Ведь это такая малость. Важно,
чтобы люди убедились, что между нами больше нет вражды. Неужели я прошу
слишком многого?
— Ева, — ответила Дженет, — скажи, чего ты от нас хочешь, а
затем — уйди!
Глаза Евы наполнились слезами. Она могла заплакать в любое время, словно на
заказ. По-детски неловко вытирая слезы тугими кулачками, Ева, всхлипывая,
повторила:
— Дженет, но я чиста. Не моя вина в том, что произошла трагедия. Это
несправедливо.
— Дорогая, ты вся дрожишь. — Торнтон был сама нежность и
забота. — Позволь, я провожу тебя домой.
— Можно, я лучше присяду?
Торнтон усадил Еву в кресло, не отрывая от нее влюбленных глаз. Даже
тщательно наложенный грим не мог скрыть, как сильно она побледнела. Торнтон
поспешно налил немного бренди в узкий стакан и подал Еве.
— Что с тобой? — спросила Дженет.
— Разыгрались нервы. У меня неприятности в театре.
Не желая терять тоненькой связующей нити с Дженет, Ева резко сменила тему:
— Как тебе идет этот цвет! — Она оглядела костюм Дженет. —
Пожалуй, больше я ни у кого не видела такого оригинального фасона. Мечтаю,
чтобы именно ты придумала мне костюмы для премьеры! Но не решаюсь попросить
тебя.
— Нет, Ева. Ты невыносима. Какие еще костюмы?!
— Дженет, только не сердись. Забудем о прошлой ненависти. Мы все были
так несчастны последнее время. Давайте помиримся и будем друзьями.
Будущая актриса поставила бокал и вдруг опустилась перед сестрой Касса на
колени. Дженет просто опешила.
— Умоляю, выслушай меня! — заторопилась Ева. — Я прошу такую
малость. Я всего лишь хочу, чтобы ты сегодня пришла в
...Закладка в соц.сетях
