Жанр: Любовные романы
Роковая Женщина
...ей праведной мечты.
— Я хочу сделать все как можно быстрее, Пит. Ты ведь не сомневаешься,
что Белднер может спасти Касса.
— Нет, я совсем не так уверен, — мягко возразил Расслтш. —
Предположим, он заявит, что Касс здоров, — но это не спасет твоего
брата. Разве ты забыла, сколько усилий мы приложили, сколько денег
потратили, чтобы нанять экспертов, рискнувших поставить диагноз, который бы
уберег Касса от электрического стула.
— Ты сотворил юридическое чудо, спасшее брата от неминуемой смерти.
Если бы не твоя преданность... — голос девушки прервался. — Я
знаю, тогда ты сделал невозможное, но теперь...
— Продолжай, Дженет.
— Ведь Касс находится в Вентфорте уже больше трех лет. Его же не могут
сейчас повторно осудить по делу Фредерика? Поэтому я хочу, чтобы доктор
Белднер приехал сюда и осмотрел брата. Я уверена — его освободят из дома для
привилегированных безумцев. Ты и сам знаешь, что он нормален и непричастен к
убийству художника.
— Да, он нормален. А ты представляешь, сколько будет стоить твой
грандиозный замысел?
— Я же сказала, у меня есть деньги, — раздраженно напомнила
Дженет. Чуть помедлив, она пригласила Расслина:
— Давай все-таки войдем в дом.
— А ключи у тебя есть?
— Я предупредила смотрителя, он нас впустит. Они долго звонили в
парадное, но никто не спешил открывать. Пит даже забеспокоился, не придется
ли прибегнуть к взлому. Потом он догадался, как проникнуть в молчащий
особняк. Адвокат спустился вниз к заднему входу и стал что есть силы
колотить в дверь кулаком. Наконец, щелкнул замок и послышался звон дверных
цепочек.
— А, это вы, господин Расслин. А мисс Грант с вами?
— Да, со мной. А ты что, заснул, старина? Мы звоним уже полчаса.
— Приходится быть осторожным. Я должен был воочию убедиться, что это
вы. Что-то странное происходит в доме Грантов. Я ничего не понимаю. Одну
секунду. Я сейчас открою вам парадную дверь.
Пит вернулся к Дженет.
— Хороший сторожевой пес у тебя. И целая коллекция цепочек и засовов.
Швейцарский банк охраняется не столь надежно, — иронизировал Пит.
Наконец, Маркер открыл парадную дверь и они вошли в дом. Управляющий —
человек средних лет, лысоватый; глядя на него, немыслимо было представить,
что он когда-то был молодым, а тем более — ребенком. Казалось, Маркер от
рождения был таким, как сейчас. У него была странная привычка: руки он почему-
то все время держал в карманах пиджака.
— Причем здесь швейцарский банк? — обиделся Маркер. — Просто
кто-то чужой часто наведывается в наш дом.
— Что-что? — Пит удивленно поднял брови, — и ты молчал об
этом?!
— Я докладывал господину Гранту, Торнтону Гранту; заявлял в полицию,
поменял все замки, поставил засовы и цепочки. Даже оконные рамы пригнаны
заново и на них тоже висят замки. Но все напрасно. Неизвестный каким-то
образом проникает в особняк Грантов.
Когда Пит начал дотошно расспрашивать Маркера, то выяснилось, что из дома
ничего не пропало; но лазутчик методично обшаривает комнаты: метр за метром,
снизу доверху. Поднимает ковры, выдвигает ящики письменных столов и комодов,
проверяет содержимое шкафов. Его действия напоминают полицейский обыск.
Особенно тщательно неизвестный осматривает апартаменты на третьем этаже, где
жили супруги — Касс Грант и Ева. Этот таинственный досмотр, по словам
управляющего, начался месяца два назад.
— Я не страдаю галлюцинациями, — посетовал верный страж, но теперь
иногда пугаюсь собственной тени. Часто слышу чьи-то шаги, но никого так ни
разу и не видел. Эта чертовщина сильно действует мне на нервы, мистер
Расслин.
— Малоприятная история, — обронил Пит. — Ну что, Дженет, ты
по-прежнему настаиваешь на переезде? Очнись, Джен!
Дженет, казалось, ничего не слышала. Она молча стояла посреди гостиной,
погруженная в какие-то свои мысли. Пит коснулся ее плеча, и она вздрогнула.
— Извини, я просто вспоминала. По-моему, здесь ничего не
изменилось. — Она говорила шепотом, словно боялась спугнуть чей-то сон.
— Вроде все как прежде, — вторил ей Пит, — те же гобелены, та
же резьба на старинных часах, кроме небольшой трещинки. Все тот же красный
ковер на лестнице. Помню, ты слетала вниз по ступенькам, как птичка.
Признаюсь, я боялся, что однажды ты свернешь себе шею. А Ева... — он
замолк на полуслове, боясь показаться бестактным.
— Можешь продолжать, Пит, — спокойно сказала Дженет. — Нельзя
же все время умалчивать ненавистное имя. Что поделаешь! Даже этот дом хранит
память о ней.
Поднявшись на ступени лестницы, Дженет вспомнила, как однажды открылась
парадная дверь и в дом вошел Касс. Он весь сиял и был крайне возбужден.
Сзади него стояло маленькое юное существо в ядовито-красном платье с
приколотым к воротнику белым искусственным цветком. Темные волосы тяжелой
волной спускались до плеч. Гостья смущенно улыбалась.
— Дженет, посмотри, кого я привел! — воскликнул брат. — Это —
моя жена, Ева.
Тогда Дженет показалось, что она никогда в жизни не видела более
очаровательной девушки. Ева была очень молода. Ей не исполнилось и
восемнадцати. Лицо, словно изваянное искусным мастером, матовая шелковистая
кожа и лучистые глаза. Это был редкий женский тип, созданный Природой, когда
невозможно уловить грань, отделяющую просто хорошенькую особу от Красавицы,
самого Совершенства.
Ева улыбнулась Дженет, раскрыв объятья, и прощебетала:
— Дженет! Как я рада с тобой познакомиться! Уверена, что мы станем
подругами.
Такой почти детский порыв чувств вызвал у Дженет откровенную симпатию. Она
не заметила, каким ревниво-зрелым взглядом Ева оглядела ее фигуру. С начала
их знакомства Дженет старалась окружить жену брата теплом и добротой. Она
всячески смягчала острую неприязнь, с которой отец относился к невестке,
видя в ней главную причину скоропостижной кончины матери.
Дженет учила Еву хорошим манерам, советовала, как одеваться со вкусом. Она
делала это с большим тактом, чтобы не обидеть и не уязвить ее. Ева была
прилежной ученицей, все схватывающей на лету. Очень скоро, через несколько
месяцев, она неузнаваемо изменилась: приобрела грациозную осанку и
уверенность. Впрочем, уверенность в себе, пожалуй, была всегда присуща Еве.
Женщины ее склада, кажется, рождаются с чувством собственного превосходства.
Касс боготворил жену. Он не мог ею налюбоваться. Этот избалованный маменькин
сынок заботился только о своей молодой жене. После смерти матери отец заявил
сыну, что если он почувствовал себя настолько взрослым, чтобы жениться без
благословения родителей, то обязан сам содержать жену. Касс устроился на
работу в фирму по продаже автомобилей. Но жили они с Евой в доме отца. Касс
хотел, чтобы у его любимой жены было все самое лучшее. Ева быстро привыкла к
роскоши; ее приводил в бурный восторг изысканный комфорт всего уклада жизни,
который был так привычен для состоятельной семьи Грантов.
Ева никогда не рассказывала ни о своей семье, ни о прошлом. Грантам было
известно, что у нее где-то обитали мать и отчим-инвалид. Ее настоящее имя
было Элли Вое. Дженет подозревала, что до того как Ева познакомилась с
братом, ее жизнь заполняли весьма сомнительной репутации ночные клубы. До
свадьбы они с Кассом виделись не больше двух раз. Вокруг Касса вилось много
привлекательных девушек, но когда он встретил Еву, то ровно через неделю,
никого не спросив, влюбленные поженились. Однако, войдя в семью Касса, Ева
оставалась
незнакомкой
. Гранты знали только, что она любит цветы, обожает
развлечения и дорогие наряды. У нее был суетный, но не волевой характер.
Поклонения данному ей небесами чуду — дивной красоте — жаждала тщеславная
мелкая душонка Евы.
Спустя месяц после женитьбы Касса известный художник Мейтленд Фредерик снял
дом по соседству с Грантами. У них был общий сад, а на заднем дворе
находилась заброшенная конюшня. Фредерик, увидев старую постройку,
обрадовался; художник заявил, что именно там он и устроит мастерскую, ибо
его прежняя студия на Пятьдесят Седьмой улице превратилась в увеселительный
клуб. Его постоянно навещали многочисленные бесцеремонные друзья, которые
подолгу гостили у него и мешали работать. Мейтленд Фредерик пользовался
славой талантливого американского живописца, и Гранты были рады, что
пустующая конюшня найдет столь достойное применение. Они давно знали
родителей госпожи Фредерик. Это была одна из наиболее состоятельных семей в
Нью-Йорке.
Дженет пыталась вспомнить, замечал ли кто-нибудь, что между Евой и
Фредериком существовали близкие отношения. Навряд ли. По возрасту Мейтленд
приближался к пятидесяти годам. Он не обладал привлекательной внешностью, но
был весьма общителен, жизнелюбив и наделен тонким чувством юмора. Дженет
знала, что в своей бывшей мастерской он порою устраивает вечеринки, но его
жена в них никогда не участвует. Женщины были в восторге от Фредерика,
находя его неотразимым, а вот Дженет он почему-то никогда не нравился. И
Ева, казалось, не обращала на пожилого художника особого внимания, требуя,
правда как и от всех мужчин, языческого поклонения своей богоподобной
красоте.
За месяц до убийства Дженет заподозрила, что у жены брата роман с другим
мужчиной. У Евы появилась странная привычка тайком спускаться рано утром
вниз и просматривать всю почту до того, как ее мог увидеть кто-то другой.
Прежде она любила долго нежиться в постели, лакомясь фруктами и попивая
ароматный кофе. Дженет несколько раз слышала, как Ева шепотом говорит по
телефону и внезапно замолкает, если кто-то проходит мимо. Она стала часто
исчезать из дома; появлялась только к вечеру, уверяя, что посещала магазины,
хотя ни разу не возвращалась с покупкой. Иногда Ева объясняла свое
отсутствие тем, что навещает старых друзей, но никто из них так и не побывал
в доме Грантов. Она стала нервной и рассеянной. По утрам вставала с
покрасневшими и опухшими глазами, словно много плакала. Однажды Дженет
услышала, как Ева жаловалась кому-то по телефону. Она истерически шептала:
— Все пропало! Я нигде не могу найти. Если кто-нибудь другой
найдет... — разговор внезапно прервался...
...Дженет прикрыла ладонями глаза, будто стараясь отогнать воспоминания,
нахлынувшие на нее в тот же миг, как только она переступила порог старого
дома. Расслин, который все это время молча наблюдал за ней, тихо произнес:
— Ну что? Может быть, хватит? Давай уедем.
— Нет, я должна осмотреть весь дом и хочу, чтобы ты меня проводил.
Здесь нужно все привести в порядок. Я завтра же найму людей. Идем со мной.
Мисс Грант торопливо пересекла гостиную. Пит последовал за ней, оглядываясь
вокруг. Мебель и ковры покрыты толстым слоем пыли, огромный старый гобелен
затягивал общую для двух домов стену. Потом они наведались в библиотеку:
диваны и кресла — в чехлах, на картинах и люстрах — пыль. Небольшая дверь из
французской гостиной матери, выходившей прямо в сад, была заперта на ключ. В
приемной прежняя строгая обстановка: огромный дубовый стол и длинный ряд
старинных стульев. Вблизи расположились кабинет покойной миссис Грант и
небольшая кухня.
Пит и Дженет поднялись наверх. Спальня и кабинет отца были расположены в
левом крыле второго этажа. Комната для гостей и спальня дочери — в правом.
На пороге своей комнаты Дженет остановилась. У нее было тягостное ощущение,
что она возвращается в далекое прошлое. Ее девичья спальня была отделана
заново: преобладали синие и золотистые тона. Дженет опустилась на свой
любимый розовый пуф около туалетного столика. Именно на нем она сидела в
роковой час, перед самым убийством. Господи, как давно это было! В какой-то
другой жизни. Казалось, что эта нарядная комната принадлежит кому-то
другому, а вовсе не ей. Здесь жила благополучная, счастливая девушка из
знатного рода, чье имя и фотографии нередко появлялись в колонке
светская
жизнь
газеты
Геральд Трибьюн
. И эта счастливица ничего общего не имеет с
ней, Кэтрин Лорд, хозяйкой маленького салона, которая так яростно борется за
свое существование. Дженет подошла к окну, выходившему на задний двор. Если
бы не было так темно, то можно было бы разглядеть мастерскую Мейтленда
Фредерика, где и произошло убийство.
— Здесь все и случилось, — печально произнесла Дженет. Питу
хотелось как-то отвлечь ее от тяжких мыслей, ободрить. Но, заметив
отрешенность Дженет, передумал. Он просто стоял рядом и ждал, когда она
придет в себя.
Молча мисс Грант повернулась и направилась к двери. Прямо над спальней
Дженет находилась комната Касса и Евы. Их окно выходило в сад. В супружеских
покоях все было по-старому.
— Думаю, на сегодня хватит самоистязаний. Теперь пойдем вниз, дорогая.
Убежден, тебе следует поведать мне все, что ты помнишь.
— Но я уже рассказывала тебе не единожды. Еще тогда, перед судом.
— Расскажи снова. Нужно избавляться от угнетающих воспоминаний, пока они не стали наваждением.
Друзья решили побеседовать в библиотеке, там было как-то укромно и спокойно.
Пит снял чехлы с дивана и помог Дженет уютно устроиться. Он спустился вниз,
чтобы найти смотрителя, а вернулся с охапкой дров для камина. За ним шел
Маркер с подносом, на котором стояли бутылки, бокалы и высокий стакан со
льдом. Пит разжег огонь, смешал коктейли и протянул девушке бодрящий
напиток.
— Ну как? — Пит сел рядом с Дженет на диван и обнял ее.
Она положила голову ему на плечо:
— Какой ты хороший, Пит.
— И это самый большой комплимент, — усмехнулся он, — которым
ты меня соизволила удостоить? Ну, ладно, солнышко, давай разберемся, что
происходит в твоей умной головке? Это сейчас просто необходимо.
— Все началось с телефонного звонка. Миссис Мейтленд хотела поговорить
с братом, но его не было дома.
Глава четвертая
— Я не знаю, где брат, миссис Мейтленд, — растерянно ответила
Дженет, испуганная встревоженным голосом жены Фредерика. — Что-то
произошло? Я смогу быть вам полезной?
Миссис Фредерик, помолчав, ответила:
— Да, произошло, и очень печальное, Дженет. Я не собиралась обсуждать
случившееся ни с кем, кроме Касса, но, пожалуй, поздновато, ибо все зашло
слишком далеко.
Ей, казалось, было трудно продолжать разговор:
— Речь идет о Еве. У нее роман с моим мужем.
— Но миссис Мейтленд?..
— Ева встречается с ним в мастерской. Я давно догадывалась, но хотела
убедиться сама. Я и раньше делилась своими сомнениями с Мейтлендом, и он не
отрицал, что Ева бывает у него.
Пауза длилась бесконечно — так ощущала Дженет.
— Муж объяснил посещения миссис Грант тем, что пишет ее портрет.
Согласна, она необыкновенно красива, и я надеялась, что ошибаюсь, подозревая
измену. Но сегодня утром, пока Фредерик был в своей старой мастерской, я
зашла к нему в студию и увидела, что за полотно он рисовал!..
Дженет не нашлась, что сказать, на мгновение она точно лишилась дара речи.
— Вы знаете, обычно я закрывала глаза на похождения мужа, —
призналась миссис Мейтленд, — но это... прелюбодеяние происходило по
сути в моем собственном доме, у меня под носом. Больше я не в силах терпеть
такое унижение. И поскольку я не могу поговорить с Кассом, то, уж извините,
эту неприятную миссию придется осуществить вам. Убедите брата увезти жену
отсюда. Если еще хоть раз эта распутница переступит порог моего дома, я
потребую развода и предам дело огласке. Ее обнаженный портрет —
единственное, но неопровержимое доказательство грязного адюльтера.
Дженет положила трубку. Она представила себе, как тяжело было миссис
Мейтленд раскрыть позорную тайну. Конечно, женщины часто бывают
подозрительны и зря порою ревнуют мужей. Но что-то в голосе супруги
художника подсказывало, что она говорит правду. Она не была похожа на
женщину, впавшую в истерику от ревности. Ею явно двигало отчаяние и горечь
предательства. Миссис Мейтленд настроена весьма решительно и, вне всякого
сомнения, уверена в каждом своем слове. Дженет ужаснулась при мысли о
возможном скандале. Щепетильный отец не потерпит непристойного поведения
невестки! А Касс, что будет с ним? Бедный брат!
Дженет с тяжелым чувством поднялась наверх, на третий этаж. В комнате
молодых супругов царили все тот же хаос и запущенность, которые
сопутствовали Еве. Удивительно, как только слуги умудрялись приводить в
порядок их спальню.
Когда Дженет вошла, невестка сидела в углу дивана и с тщанием занималась
маникюром, время от времени поглядывая на экран телевизора. Комната утопала
в розах. Ева их обожала, и Касс любил дарить жене цветы. Голубой спортивный
костюм подчеркивал молодость и красоту Евы. Она уютно устроилась, опершись
на подушки и подогнув под себя стройные ноги. На вид ей казалось не больше
пятнадцати. Облик Евы был по-детски чист и невинен. Всего мгновение Дженет
колебалась, не желая верить в то, что случилось.
Да нет же! Это просто
болезненная фантазия миссис Фредерик!
— с надеждой подумала она. Но когда
Дженет встретилась глазами с Евой, то поняла: жена Мейтленда сказала правду.
— Привет, Дженет! Как тебе нравится мой новый лак для ногтей?
— Немного темноват. Думаю, пастельный тон был бы лучше, —
машинально ответила Дженет. Она вдруг заметила, как портят идеальную
внешность Евы ее вульгарные руки с толстыми, короткими пальцами и плоскими
ногтями.
Ева задумалась, разглядывая крашеные ногти, и сразу же согласилась с
золовкой.
— Да, Джен. Ты, как обычно, права. Жаль, что я не обладаю твоим
безукоризненным вкусом. Да и чувство меры меня подводит. Я почти никогда не
бываю уверена в своем выборе.
Дженет, ни слова не говоря, выключила телевизор.
— Эй, что это ты делаешь? — возмутилась Ева. — Я не
досмотрела такую классную комедию!
— Я должна поговорить с тобой, — ответила Дженет, не узнавая своего посуровевшего голоса.
Ева изменилась в лице и вся собралась в комок. Она всегда была трусихой.
Дженет часто размышляла, откуда в ней этот вечный страх, что за жизнь вела
до замужества эта легкомысленная красавица?
— Произошло нечто постыдное, Ева. Я только что говорила по телефону с
госпожой Мейтленд. Она хотела рассказать о твоей измене Кассу, но его, к
счастью, нет дома.
Взгляд Евы стал колючим, глаза зло сверкнули. Дженет, оставившая всякие
сомнения, слово в слово повторила все доверенное ей супругой художника.
— Нет же, — возмущалась Ева, — это неправда! Ты же знаешь, я
не способна изменить Кассу. Мейт просто меня рисовал. Мы готовили сюрприз
для моего мужа, вот и все. Больше ничего не было, клянусь тебе!
— Тогда отчего ты переполошилась? — Голос Дженет звучал непривычно
холодно.
Еву сбил с толку прямой вопрос золовки, и она не сразу нашлась с ответом.
— Я боюсь Касса. Он будет в ярости.
— Но ведь ты прекрасно знаешь, что он на тебя никогда не сердится. Он обожает тебя, боготворит!
— Да, я знаю, — пролепетала Ева, — но ведь он может вспылить,
потерять самообладание. А вдруг он совершит нечто... непоправимое?
Пожалуйста, Дженет, не говори ему ничего.
— Мне придется это сделать. Если не я, то скажет миссис Мейтленд. Она
настроена непримиримо. Ты сама прежде должна поговорить с Кассом.
— Нет, ни за что. Ваш отец выгонит меня из дома! Только не развод. А я
потеряю все. Я потеряю... Касса. — Последнюю фразу Ева произнесла с
фальшивым пафосом.
Дженет повернулась и пошла к двери, ничего не ответив. Ева прокричала ей
вслед:
— Джен, вернись! Ну пожалуйста! Ты обязана мне помочь!
Дженет, не колеблясь, направилась прочь. Уже на лестнице она услышала, как
Ева набирает чей-то номер телефона.
Спустя полчаса Касс вернулся домой. Вместе с ним был Торнтон. Они случайно
встретились на улице, недалеко от дома. Кузен пришел навестить своего
больного дядюшку — того неделю мучила ангина. Торнтон ждал в библиотеке,
пока мистер Грант-старший оденется и спустится вниз. Эпикуреец сидел в
кресле, потягивая шерри и просматривая новые издания классиков из тех, что
недавно приобрел дядя. Книги были их общей страстью.
Дженет пригласила Касса в соседнюю комнату, заперлась и все откровенно
рассказала бедняге. Безумный гнев овладел братом. Он кинулся к двери. Дженет
преградила ему путь.
— Подожди, Касс. Прежде чем ты предпримешь что-либо, хорошенько подумай
и поговори с Евой, чтобы потом не пришлось раскаиваться в содеянном.
— Я и не собираюсь впутывать Еву в эту грязь. Жена не могла мне
изменить!
— Но я уже говорила с ней, она обо всем знает. Подумай, если ты
поссоришься с Мейтлендами, Ева все равно окажется втянутой в эту скандальную
историю.
Касс какое-то мгновение колебался, решая, как поступить. Потом выскочил из
комнаты и помчался к себе наверх.
Дженет сжала кулаки и кинулась к Торнтону. Наскоро объяснив ему, в чем дело,
она взмолилась:
— Пойди за ним. Сейчас он говорит с Евой. Касс взбешен. Я боюсь, как бы
он чего не натворил. Ты должен быть у Фредериков до того, как брат появится
там. Ты должен предотвратить возможную трагедию.
Торнтон, казалось, не очень понимал, что происходит. Тогда Дженет схватила
его за плечо, тряхнула изо всех сил, подтолкнув к двери:
— Поспеши. Я не хочу, чтобы случилось непоправимое. А вдруг произошла
роковая ошибка? Вдруг все это — плод ревнивого воображения миссис Фредерик?!
— Конечно, ошибка, — убежденно ответствовал невозмутимый Торнтон.
Он тщательно пригладил волосы, подтянул галстук и направился к выходу. Еще
через несколько минут Дженет услышала, как кузен спустился вниз и парадная
дверь за ним громко захлопнулась.
Мисс Грант быстро поднялась в свою комнату и открыла окно. Отсюда была
хорошо видна мастерская Фредерика. Она заметила незнакомого мойщика окон в
белом халате и белой кепке. Он стоял на лестнице возле мансарды и наблюдал.
Потом незнакомец медленно спустился. За деревьями мелькала его светлая
кепка. Он направлялся к их дому. Сердце Дженет отчаянно колотилось. Касса
нигде не было видно.
Сколько можно говорить с Фредериком? Только бы они не
подрались!
— молила она бога.
Уловив чьи-то шаги, Дженет быстро захлопнула окно. Девушка испугалась, что
домашние подумают, будто она шпионит. Но это пришли не к ней. Шаги
доносились сверху, из комнаты Евы. Какие-то странные, припадающие шаги, так
ходят хромые. Неожиданно вскрикнула Ева, но тут же затихла, как будто кто-то
заткнул ей рот.
— ...Вот и все, что я знаю, Пит... ...Огонь в камине погас; Пит встал с
дивана, чтобы подбросить дров. Он снова наполнил два бокала и передал один
из них Дженет. В комнате стало прохладно, Дженет знобило, и она накинула
жакет. Расслин стоял возле камина и с тревогой смотрел на нее.
— И это все, что ты помнишь? Вернее, все, что ты узрела? А Касс? Ты
видела Касса? Может, ты заметила, как он возвращался обратно?
Дженет грустно покачала головой.
— Больше ты никого не видела?
— Нет.
— Ну что ж. Значит, ты снова подозреваешь хромого мойщика окон,
которого никто не нанимал и никто, кроме тебя, не видел.
— Я уже говорила, что Ева видела его. Он был в нашем доме и поднялся
наверх. Это он избил Еву. Я слышала, как она кричала. Ты помнишь, что у нее
все лицо было в синяках? Ты ведь помнишь?
Расслин ничего не ответил, и Дженет удивленно взглянула ему в глаза:
— Еву я никогда не прощу. Она могла спасти Касса. Она знает
хромоногого. Я понимала это тогда и не забыла до сих пор.
— Я пытался найти хромого невидимку, да и полиция его искала, но он
будто сквозь землю провалился. — Голос Пита звучал неуверенно, и Дженет
обо всем догадалась.
— Выходит, ты просто подыгрывал мне, когда я рассказывала о хромом. Ты
не сомневался: я все выдумала, чтобы защитить брата? Большое спасибо. А я-то
думала, ты мне друг. Но я повторяю: хромой существует; он преследовал меня
несколько дней перед судом, и сегодня я снова слышала его припадающие шаги у
себя за спиной. Это было ужасно! Пойми! — кричала она. — Я не
могла ошибиться!
Пит был смущен взвинченностью Дженет. Как можно спокойнее он спросил:
—
...Закладка в соц.сетях
