Жанр: Любовные романы
Женский шарм
...ак и не ожидает от их
союза, как это и принято в высшем свете, никаких проявлений нежных чувств.
При удачном сложении обстоятельств Лайонел вернется в Лондон, оставив ее в
Рэдкорте. Тогда единственной разницей между старой и новой жизнью будут
только средства на поддержание Рэдкорта
на плаву
да маленький документ,
связывающий Элен с человеком, которого она не слишком-то интересует. А если
при этом ее сердце окажется разбитым... Что ж, ничего не поделаешь, рано или
поздно раны залечатся, и пережитое, как это было всегда, только поможет ей
стать еще сильнее.
Только когда все формальности были уже позади и Лайонел намекнул на
необходимость молодоженам иметь возможность уединиться, когда горничная уже
провожала ее в бывшую комнату матери, смежную с бывшей комнатой отца, Элен
взбунтовалась. Щеки ее пылали при мысли о необходимости участия в этом
фарсе, на который баронет Хоуп согласился лишь из чувства ответственности да
еще по принуждению верного Дика. Что же касается... всего остального, то он
делал это лишь из любопытства. Нет, больше она ему ничего не позволит!
Перед дверью в материнскую комнату Элен даже было остановилась, и только
присутствие Розы удержало ее от выражения протеста. Переселение в общую с
супругом спальню, вероятно, должно было предотвратить возникновение сплетен
по поводу их скоропалительного брака. Напрасная попытка, подумала Элен,
переступая порог. Позволив Розе помочь ей снять платье, Элен отпустила
горничную, яркий румянец и заинтересованные взгляды которой неприятно
напоминали о предстоящей ночи.
Сняв чулки, она полезла в ящик гардероба, но ночной рубашки там не
оказалось, хотя кое-что из остальной ее одежды было уже на месте. Недовольно
осмотревшись вокруг, Элен заметила что-то лежащее на кровати и, подойдя
поближе, увидела комбинацию — почти прозрачную, всю в кружевах, не
способную скрыть почти ничего. Никогда в жизни она не надевала ничего
подобного и тем более не собиралась делать это в свою фиктивную первую
брачную ночь.
Схватив непристойную вещь, Элен бросилась к двери, соединяющей две спальни,
и, распахнув ее, в ярости вылетела на самую середину комнаты. Лайонел,
стоящий возле старого дивана, который он распорядился перенести из другой
части дома, изумленно оглянулся.
Он уже начал раздеваться, его мускулистый торс был обнажен. У Элен на мгновение перехватило дыхание.
— Элен, что случилось? — спросил Лайонел, поднимая темную бровь в
привычном уже ей жесте удивления.
— Во-первых, мои вещи перенесли сюда...
Бровь поднялась еще выше.
— Что же здесь удивительного? Принято, чтобы муж и жена занимали
смежные комнаты, хотя я был бы счастлив разделить свою с вами.
Губы его искривились чувственной улыбкой, бросившей ее в жар. Он явно хочет
затуманить ей голову, но это у него не пройдет! Элен не собирается
становиться объектом его любовной
благотворительности
.
— Нет!
— Нет? — Лайонел, казалось, слегка смутился.
— Нет, — повторила Элен еще решительнее. — Но главное, я не
собираюсь надевать эту... вещь! — Она швырнула комбинацию почти ему в
лицо. — Наш брак — просто-напросто обман, мы оба прекрасно знаем
это.
— Обман? Уверяю вас, что это не так. Наш брак абсолютно законен. —
Даже полураздетый, он выглядел абсолютно уверенным в себе.
— Не принимайте меня за идиотку! Я ясно осознаю, что вы женились на мне
только по необходимости, потому что боялись сплетен...
В его глазах мелькнуло удивление. Или ей это только показалось?
— Элен, уверяю вас, меня нимало не заботит то, что говорят обо мне
другие. Неужели вы действительно полагаете, что мнение типов вроде
Пиккеринга волнует меня настолько, что способно заставить жениться против
собственного желания?
— Но вы сами говорили...
Нетерпеливым жестом руки Лайонел заставил ее замолчать.
— Резоны, использованные мной для того, чтобы уговорить вас принять мое
предложение, не имеют ничего общего с теми, исходя из которых я его
сделал, — сказал он. — Мое положение в обществе таково, что мне не
страшны никакие скандалы.
— Может быть, и так, — согласилась Элен. — Но вы человек
долга, и он не позволил вам бросить меня без всякого присмотра. Это слова
Дика. Он сказал, что заставил вас... поступить должным образом. — Вот
так. Наконец-то она высказала ему свое мнение о самом унизительном для нее
аспекте всей этой истории. И пусть попробует возразить!
К ее удивлению, Лайонел громко рассмеялся.
— Вы меня оскорбляете, Элен! Неужели вы действительно думаете, что я
способен решиться на такой шаг под давлением слуги? — спросил
он. — Признаюсь, что несвоевременное появление Дарби с друзьями
ускорило принятие решения, но уверяю, дорогая, я женился на вас по той
простой причине, что хотел этого.
— Но почему? — прошептала уже не уверенная в своих доводах Элен.
— По множеству причин, не последняя из которых имеет прямое отношение к
этой прелести, которую я вам купил, — ответил Лайонел, показывая на
валяющуюся на полу комбинацию. Он будто признавался в своей слабости.
Лайонел? Человек, не имеющий недостатков, свойственных лишь простым
смертным? Девушка недоуменно тряхнула головой. —
Яхочу вас, Элен.
Что ж, хоть это достаточно понятно. Если только он сказал правду.
— Но... мне казалось... вы только дразните меня, — запинаясь,
возразила она. — Так, ради развлечения.
— Нет. Никогда, — заявил он, делая шаг в направлении Элен. —
Я действительно хочу вас.
— Я вам не верю, — пробормотала она, скорее самой себе. —
Нет, — сказала она громче.
— Да, — настаивал он, подходя еще ближе. — Я хочу вас, Элен,
и только вас одну. — Покачав головой, Элен немного отступила. — Я
хотел вас со времени нашей первой встречи, когда обнаружил, что вы не
мальчик.
— Нет, — повторила она шепотом, чувствуя, что, отступая, достигла
кровати.
— Да, — требовательно повторил Лайонел и, властно притянув Элен к
себе, впился в её губы с таким яростным напором, что у нее закружилась
голова. — Я снова весь горю, — шепнул он хриплым голосом. —
Неужели ты позволишь мне остыть? Сегодня, в нашу первую брачную ночь? —
Не в состоянии вымолвить ни слова, Элен молча покачала головой. Лайонел
поднял ее на руки и медленно положил на кровать. — Тогда, на кухне... и
потом... я совсем потерял голову... мне так хотелось тебя, —
лихорадочно продолжил он. — Хотелось касаться тебя, ощущать твой вкус,
быть... внутри тебя.
Скинув с себя все, Лайонел лег рядом с Элен. Сердце ее билось так сильно,
что она была не в состоянии ни о чем думать, только чувствовать. Он был
здесь, рядом с ней, его можно было ласкать. Ощущение гладкой горячей кожи
под пальцами подействовало на нее с никогда прежде не испытанной силой. Элен
хотелось касаться этого сильного тела, целовать, чувствовать его
возбуждение.
— Элен... — прошептал он возле самого ее уха, — не
торопись...
Но ее возбужденный мозг отказывался воспринимать это негромко высказанное
предупреждение. Элен больше не была девочкой, за которую он принимал ее, она
ощущала себя женщиной, женщиной с головы до ног, и гордилась этим.
Груди ее стали тяжелыми, соски затвердели и ныли в ожидании его
прикосновений. Почувствовав кожей прохладу, Элен поняла, что лишилась
последних остатков одежды, и, громко вскрикнув, прижалась к нему.
Никогда еще не испытывала Элен такого возбуждения, никогда не ощущала
настоящего, глубокого женского желания. Так откуда ей было известно как себя
вести сейчас? Как пробежать пальцами вдоль твердых мышц, еще более
напрягающихся под ее прикосновениями? Как целовать Лайонела, чтобы извлечь
из него сначала сдавленный крик, свидетельствующий о том, насколько близок
он к потере контроля над собой, и стон, говорящий о его полной капитуляции?
Ее неопытные, но инстинктивно мудрые руки двинулись ниже — в желании
узнать о нем полную правду — почувствовать самую мужскую часть его
тела. Такую твердую и одновременно нежную на ощупь...
— Элен! — На этот раз крик прозвучал не только предостережением,
но и протестом. — Не надо! Если ты еще раз коснешься меня там, я...
Но она не пожелала услышать этот протест и усилила интенсивность своих ласк.
Нависающее над Элен лицо неожиданно показалось ей лицом незнакомца. Прежних
нежности и неторопливости как не бывало, оно горело неприкрытым желанием,
слепой страстью.
— О Боже! Я тебя предупреждал...
Его обладание принесло лишь боль, унесшую и золотистый жар желания, и
возвышенное возбуждение чувств. Она была разочарована, вдруг ощутив себя
одинокой и обманутой.
Как это могло случиться? Как могло нечто, обещавшее так много, оказаться
столь болезненным и... гадким? Он достиг удовлетворения, а она осталась
преданной и брошенной...
Вне себя от ярости и обиды, Элен, стиснув кулачки, начала бешено колотить
ими по широким, обнаженным плечам, по-прежнему прижимавшим ее к кровати.
— Ненавижу тебя! Ненавижу! Разве этого мне хотелось!..
— Я знаю... — С глубоким вздохом он перекатился на бок, давая ей
возможность двигаться. — Поверь мне, я знаю.
И прежде, чем Элен успела ускользнуть из его рук, она вновь оказалась в
объятиях Лайонела. Силе его она ничего не могла противопоставить, и ей
оставалось только утихомириться.
Позднее, когда его хриплое дыхание успокоилось и биение сердца замедлилось,
Лайонел переменил позу и, взяв ее лицо в ладони, приблизил к себе.
— Извини, дорогая, — пробормотал он, покрывая нежными поцелуями ее
мокрое от слез лицо. — Ради Бога, извини. Я вовсе не хотел этого. Но ты
была так прекрасна, так невинно-чувственна, отдавала себя так охотно, так
полно, что я потерял голову. Но обещаю, что в следующий раз все будет совсем
по-другому.
— Нет! — Никакого следующего раза не будет! Она не в состоянии
пройти через это еще раз. Элен отчаянно замотала лежащей на подушке головой:
— Нет!
Но, как ни странно, его поцелуи уже каким-то образом ослабили ее
сопротивление. Они сперва околдовывали и соблазняли, гипнотизировали и
покоряли, возрождая в ней возбуждение, которое, как она полагала, ушло
навсегда.
— Успокойся, дорогая, — тихо и нежно говорил Лайонел. —
Доверься мне. Дай мне показать, как это все должно быть. Дай показать тебе,
что это приносит не боль, а наслаждение — такое, какое ты подарила мне.
Доверься мне. Обещаю, что не подведу тебя.
И когда он подтвердил свои слова берущими за душу поцелуями, когда его руки
уже гуляли по ее вновь проснувшемуся телу, лаская, поглаживая, возбуждая,
Элен поняла, что у нее нет ни сил, ни желания сопротивляться. Она могла лишь
отвечать, чувствуя, как распускаются под его прикосновениями ее чувства,
открываясь, подобно нежному цветку под лучами солнца. Ощущение холода потери
сменилось теплом, а потом и жаром.
Не успев еще как следует понять, что с ней произошло, Элен уже чувственно
извивалась при каждом его прикосновении, с губ ее непроизвольно слетали
негромкие возгласы и стоны неудовлетворенного желания. А потом они сменились
криками восторга.
Воспользовавшись полным исчезновением всех ее страхов и сомнений, Лайонел,
выбрав момент, одним мощным движением вновь оказался внутри нее. Элен от
неожиданности вскрикнула, но тело на этот раз ответило не болью, а вскоре
пришедшим чудесным чувством совершенной кульминации.
— Вот так-то лучше! — Голос его дрожал, в нем звучал триумф и какой-
то невеселый смех. — Гораздо лучше. Но есть и еще кое-что...
— Еще? — пробормотала Элен, не веря своим ушам. Неужели возможны
какие-то ощущения, дающие еще большее наслаждение? Это просто невероятно!
Но Лайонел показал ей, что это не так. Если раньше он был воплощением
страстности и нетерпения, то теперь — самой выдержанностью и
спокойствием. Каждое движение его было неторопливым и тщательно продуманным,
имеющим целью доставить женщине как можно больше радости.
Лайонел целовал, ласкал ее кожу языком, подразнивающе покусывал, руки его в
то же время гладили, исследовали самые интимные уголки ее тела. Чувствующей
себя будто растворяющейся в этом море эротики Элен не оставалось ничего,
кроме как позволить горячим волнам поднимать ее все выше и выше. К тем
вершинам, которые она вновь надеялась достигнуть.
Будто угадав ее желание, Лайонел весь напрягся. Его движения стали мощнее и
ритмичнее, ласки настойчивей, сияющая на горизонте цель становилась, все
ближе и ближе. И когда Элен наконец приблизилась к ней, в мире не осталось
ничего, кроме ослепительного водоворота ощущений, выбросивших ее в какое-то
иное измерение. Ей казалась, что она вот-вот умрет или что ее мозг
разлетится на крохотные кристаллические осколки, испускающие пульсирующее
сияние.
Каким-то образом ей все-таки удалось остаться невредимой. Медленно, очень
медленно Элен опустилась обратно на грешную землю, обнаружив себя в надежных
объятиях Лайонела и по-прежнему интимно воссоединенной с ним. Дыхание его
как и ее, было неровным, сердце билось в том же отчаянном первобытном ритме
удовлетворенной страсти.
— Вот это... — начал он низким от только что испытанного
наслаждения голосом, — вот это и было тем, что я обещал тебе. Тем, за
чем ты сюда пришла, не так ли?
Это было последнее, что она услышала прежде чем провалиться в глубокий, как
обморок, сон.
Лениво повернувшись на бок, Элен попыталась мысленно уцепиться за
воспоминания о только что виденном замечательном сне. Сне о том, что их брак
основан не на взаимной договоренности, а на обоюдной любви и влечении друг к
другу... И вдруг, окончательно проснувшись, она почувствовала прокатившуюся
по телу теплую волну: ведь все это правда!
Нет, Лайонел женился на ней вовсе не из жалости и любопытства, он питает к
ней определенные чувства. В конце концов ей удалось пробиться сквозь броню
его самообладания, заставить приоткрыться, и это было прекрасно...
Ее приятные мысли были прерваны звуком приближающихся шагов. Повернув
голову, она увидела мужа, выходящего из двери соседней спальни, откуда
донесся чей-то голос.
— А, прекрасно. Наконец-то ты проснулась, — сказал Лайонел, и что-
то в его голосе заставило Элен насторожиться. Полностью одетый, он показался
ей живым воплощением мужской элегантности.
— Лайонел? — неуверенно отозвалась она. — Ты так рано
встал?..
— Рано? — переспросил он с легкой насмешкой. — Совсем нет,
это ты проспала. Уже полдень.
Полдень? Элен села на кровати и, покраснев, прикрылась одеялом.
— Поскольку тут нет туалетной комнаты, мне пришлось впустить Барроу в
смежную спальню, — сообщил Лайонел.
— Барроу?
— Ну да, не может же камердинер исполнять свои обязанности там, где ты
лежишь в постели.
— Однако, как... — Элен замолкла, пытаясь понять смысл
сказанного. — Ты не хочешь, чтобы я спала здесь? — наконец
догадалась она.
— Как видишь, это создает некоторые неудобства. — Его слова
подействовали на нее как удар кнутом. Он не хочет, чтобы она оставалась с
ним? И это после всего, что между ними произошло! Однако прежде, чем Элен
успела собраться с мыслями, он уже направился к двери. — Впрочем,
сейчас не до этого. Вызови свою горничную, мы уезжаем в Лондон.
— В Лондон?
— Да. По большей части я живу в городе. Мне надо вернуться к делам,
которыми в последнее время пришлось несколько пренебречь.
Этот стоящий на пороге мужчина показался Элен сейчас совершенно чужим,
незнакомцем.
— А как же... Мэри? — запинаясь, спросила она.
— Я все устроил, на некоторое время ее приютят Уорсли-старший с женой.
— Плохо, что сестра еще не достигла совершеннолетия, а то они тоже
смогли бы пожениться хоть завтра и зажить самостоятельной жизнью, —
заметила Элен, спуская ноги с кровати.
Коротко рассмеявшись, Лайонел скользнул взглядом по ее обнаженным коленям и
быстро отвел глаза.
— Увидимся за завтраком, — сказал он и вышел из спальни.
Как только дверь за ним закрылась, Элен, не в силах больше совладать с
собой, упала обратно на постель с едва сдерживаемыми рыданиями. Так кто же
все-таки этот человек? Только что вышедший из комнаты высокомерный
аристократ совсем не походил на мужчину, проведшего с ней всю ночь. На
любовника, ласкавшего самые сокровенные уголки ее тела. На мужа, лишившего
ее девственности.
Дело обстояло еще хуже, чем это ей представлялось раньше. В браке по
расчету, по крайней мере, можно было не питать никаких иллюзий. Но теперь,
познав, каково должно быть истинное воссоединение с любимым человеком,
выяснить, что она ему совершенно безразлична... Это было просто невыносимо!
Почему Лайонел поступил с ней подобным образом? Зачем уверял, что она нужна
ему, а потом почти выгнал из своей постели? Как он только посмел!. Больше
ему не видать ее здесь никогда! А что до его высокомерных указаний... Если
Лайонел думает, будто она собирается им подчиняться, то сильно ошибается.
Что-то слишком быстро он забыл про рану в плече!
Упрямо тряхнув головой, Элен начала обдумывать свои дальнейшие действия.
Глава одиннадцатая
Лайонел нашел Элен в саду, за прополкой цветника. К этому времени перед ней
была уже целая копна сорняков; гнев и обида придали ей сил и энергии.
Разумеется, она заметила появление мужа, но, беря пример с него самого,
сделала вид, что полностью увлечена своим занятием.
— Что, черт возьми, ты делаешь? — спросил он довольно грубо,
доставив этим Элен несказанное удовольствие: великий Хоуп сердится! Она
приветливо улыбнулась.
— Работаю, как обычно. Ты же знаешь, с этой вчерашней церемонией и
прочей чепухой я пропустила целый день.
Взгляд Лайонела был полон ярости.
— Ты прекрасно понимаешь, что не должна больше выполнять обязанности
прислуги. Бросай это занятие и оденься как подобает. Мы едем в Лондон.
Элен с усилием вырвала очередной сорняк.
— Нет, — ответила она распрямляясь. — В Лондон едешь ты.
Рэдкорт — мой дом, я здесь живу.
— Больше не живешь. Теперь ты моя жена. — Так ли это?
Действительно ли я твоя жена, Лайонел? — подумала Элен, не двигаясь с
места. — По закону ты должна подчиняться мне.
Элен коротко рассмеялась.
— Если ты рассчитывал на это, — значит, женился не на той женщине!
— Без тебя я не уеду, — заявил он, будто и не слыша ее слов.
— Тогда оставайся. Главное — не рассчитывай на то, что я поеду с
тобой в Лондон. — Без него, одной, ей не хотелось быть даже в Рэдкорте.
Но признаваться в этом она, конечно, не собиралась.
— Не выводи меня из терпения, Элен, — предупредил он с угрозой в
голосе.
— И что ты тогда сделаешь? — спросила Элен, крепко сжимая пальцами
рукоятку тяпки. — Побьешь меня?
Глаза Лайонела сверкнули, губы сжались в прямую линию.
— Ты прекрасно знаешь, что я никогда не трону тебя, — процедил он
сквозь зубы. — Но мне ничего не стоит доставить тебя в Лондон в том
виде, в каком ты есть. Может, тебе хочется предстать перед обществом одетой
как поденщица?
— Нет, конечно. Но могу поспорить: тебе хочется этого еще
меньше, — ответила Элен. — Над тобой будут смеяться, скажут, что
великий Хоуп не в состоянии справиться со своей женой.
На какое-то мгновение Элен показалось, что она зашла слишком далеко. Глаза
его сузились, дыхание участилось, он сделал было шаг вперед, но неожиданно
хрипло рассмеялся.
— Тебе почти удалось вывести меня из равновесия. Послушай, Элен,
неужели тебе действительно нравится разыгрывать из себя мальчишку-сорванца?
Теперь твоя репутация прочно утвердилась, зачем же подвергать ее
сомнению? — Он опять искушает меня своим бархатным голосом, его доводы
слишком логичны, чтобы отказаться. Не желая встречаться с ним взглядом, Элен
отвернулась. — Поедем, — настаивал Лайонел. — Когда ты в
последний раз была в Лондоне? Я покажу тебе город, самые популярные среди
туристов со всего света достопримечательности.
Неудивительно, что Лайонел стал таким хорошим политиком, с горечью подумала
Элен. Он умеет подчинять людей своей воле. Сопротивляться ему нелегко. А
можно ли заставить его считаться с ней?
— Не может же тебя заботить мнение людей, подобных Пиккерингу? Или ты
их боишься? Ты, самая храбрая женщина из всех, каких я когда-либо знал.
Он бросает ей вызов, поняла Элен и гордо подняла голову. Что ж, она его
принимает.
— Хорошо, я поеду, — пробормотала Элен и получила в ответ знакомую
ухмылку. Негодяй, знает, как добиться своего!
Весь вопрос был в том, знает ли это она!
Элен оставляла Рэдкорт, но с тяжелым сердцем. Дом придется закрыть, и только
Бог знает, как долго он простоит пустующим. Несмотря на все невзгоды, ей
было жаль расставаться с прежней жизнью.
Хотя со времени ее ночного визита в лондонский особняк баронета Хоупа прошло
всего несколько недель, обстоятельства жизни Элен изменились самым
кардинальным образом. На этот раз ей не пришлось влезать в окно кабинета с
пистолетом в кармане. Она вошла в дом через парадную дверь и была
представлена слугам как жена баронета. Под устремленными на нее любопытными
взглядами Элен чувствовала себя неуютно.
Затем, к ее крайнему раздражению, явился приглашенный Лайонелом известный
модельер с помощниками: новое положение Элен в обществе требовало
соответствующего обрамления. Усилий одной только миссис Дирк для этого было
недостаточно.
К тому времени, когда вся эта суета была позади, Элен валилась с ног от
усталости. Она попробовала вздремнуть, но новая, непривычная еще обстановка
сну не способствовала. Она не видела ни одного знакомого лица — Пег
заняла свое место на кухне, Дик вообще неизвестно где находился, а Барроу
приступил к привычным обязанностям камердинера баронета.
Ужин, несмотря на обилие соблазнительных деликатесов, прошел весьма
натянуто. Элен неохотно водила вилкой по тарелке. Лайонел казался ей почти
таким же незнакомцем, как и остальные присутствующие, а разговор сводился
лишь к обмену самыми банальными фразами. Когда она, сославшись на усталость,
поднялась из-за стола, муж лишь кивнул.
— Да, полагаю, переезд тебя утомил. Однако по лондонским меркам еще
совсем рано. Загляну-ка я, пожалуй, в клуб.
Явное желание Лайонела покинуть ее уже в первый же вечер на новом месте
произвело на Элен крайне неприятное впечатление. Она совсем уже не знала,
чего от него можно ожидать. Присущий ей оптимизм, казалось, остался в
прошлом, в Рэдкорте. Слишком утомленная, чтобы спорить, Элен попросила
проводить ее в спальню.
Эта роскошная и прекрасно обставленная комната показалась ей холодной и
неприветливой. В ней ничто не грело сердце. Элен выложила на трельяж щетку
для волос и расческу в серебряных оправах, доставшиеся ей в наследство от
матери. Но для того чтобы создать хотя бы подобие привычного домашнего уюта,
этого оказалось слишком мало. А еще ей так не хватало ворчливого Дика и
капризной Мэри!
Уже раздевшись, Элен подошла к двери, отделяющей ее спальню от спальни
Лайонела. У нее не было ключа, чтобы запереться, поэтому пришлось подставить
под ручку спинку придвинутого к двери стула. Сооружение было не слишком
надежным, но оно хотя бы покажет Лайонелу, что его здесь не ждут. Однако это
проявление независимости было слишком горьким торжеством.
В общем, улегшись в постель, Элен никак не могла уснуть. Всего два дня
замужем, но вместо того чтобы радоваться, она чувствует себя очень
несчастной. И куда более и одинокой, чем когда-либо в жизни.
Элен все еще не спала, когда услышала, что Лайонел вошел в свою спальню. Как
ни пыталась она не обращать внимания на доносящиеся оттуда звуки, ей это не
удавалось. В ночной тишине каждый шорох слышен отчетливо. Вот он снимает
смоки
...Закладка в соц.сетях
