Жанр: Любовные романы
Женский шарм
...язнью объявила Элен.
— Дядя! — Рандольф вскочил на ноги с тревогой на мальчишеском
лице.
— И ты тут! — торжествующе воскликнул Уорсли, поворачиваясь к
племяннику. — Что означает вся эта чушь насчет твоей женитьбы?
Так вот он каков, помещик Уорсли, тот самый негодяй, что воспользовался
бедственным положением Литтлтонов. И без того раздраженному предыдущим
обменом колкостями с Элен Лайонелу захотелось просто-напросто размазать
незваного гостя по стенке.
— Мистер Уорсли, — холодно сказал он, поднимаясь на ноги.
— Какая приятная встреча. Давно мечтал поговорить с вами.
Уорсли перевел взгляд на баронета.
— А кто вы такой, черт возьми?
— Я Хоуп, — недобро усмехнулся Лайонел.
— Хоуп? — переспросил явно озадаченный помещик. — Баронет
Хоуп? — И, получив утвердительный кивок, заметно сник. Очевидно, ему
была хорошо известна репутация баронета.
— Вы прибыли в самый подходящий момент, Уорсли. Не поговорить ли нам
наедине?
— Наедине? А в чем дело? Элен? — беспомощно оглянулся на нее
Уорсли, но Элен проигнорировала его тревожный взгляд. Принявший на себя в
Рэдкорте обязанности дворецкого, Барроу проводил баронета и явно этого не
желающего гостя в кабинет и закрыл за ними дверь.
— Прошу вас, присаживайтесь, — вежливо пригласил Лайонел, занимая
место за столом.
Глядя на этого жирного коротышку, практически ограбившего Элен, он
почувствовал, как пальцы его сами собой сжимаются в кулаки, и с трудом
заставил себя разжать их.
— Мне... как бы это сказать, сэр... совершенно непонятно, о чем мы
можем с вами говорить, — пробормотал Уорсли. — Я пришел сюда,
чтобы переговорить с Элен... с леди Литтлтон... о деле, касающемся моего
племянника.
— Ах, вот что, — протянул Лайонел. — Нежданный брак, я
полагаю?
— Да! Это... это просто неслыханно! — возбудился помещик.
— Вы ведь, разумеется, не против этого брака? — спросил баронет.
— Едва ли это представляет интерес для вашей светлости.
— О, тут вы совершенно не правы. Меня это очень даже интересует, —
спокойно возразил Лайонел.
— Черт побери, — нахмурился Уорсли, — у мальчика лишь
небольшое наследство, доставшееся от бабушки, а у Литтлтонов, как известно,
вообще ничего нет. Из уважения к его покойному отцу, моему кузену, я
позволил мальчику жить у себя, однако...
— Насколько я понимаю, он благородного происхождения?
— Да, конечно, но происхождение без денег сейчас немногого стоит. Как я
уже сказал, мальчик живет со мной...
— И вы бесплатно используете его в качестве управляющего.
— Послушайте, — начал терять терпение Уорсли, — какое вообще
отношение вы ко всему этому имеете?
— Хорошо, — слегка усмехнулся Лайонел. — Хотя об этом пока
мало кто знает, с вами, принимая во внимание сложившуюся ситуацию, придется
поделиться информацией. — Он доверительно наклонился к толстенькому
человечку. — Мы со старшей леди Литтлтон помолвлены.
— Что? Когда? Она ничего мне не говорила!
Дабы избежать нежелательных слухов, Лайонел решился на ложь.
— Это старая договоренность между нашими семьями, достигнутая еще в то
время, когда она была почти младенцем. Поэтому все держалось в секрете, пока
мы окончательно не уверились в наших чувствах.
Уорсли, пораженный до глубины души, проглотил эту историю, не поморщившись.
— Какие поразительные новости, ваша светлость, — сказал он,
улыбаясь. — Это, я бы сказал, совершенно меняет дело.
— Мне тоже так кажется, — сухо согласился Лайонел. — Так у
вас, значит, нет возражений против брака племянника с леди Литтлтон?
Помещик нерешительно прокашлялся.
— Что ж, как я уже сказал, в моем доме нет места для еще одной семьи,
но если вы собираетесь обеспечить их средствами к существованию...
— Их доход теперь не ваша забота, Уорсли, потому что мистер Рандольф
будет работать у меня. — Это не понравилось толстому помещику: теперь,
когда его племянник становился свояком очень богатого и влиятельного
человека, он предпочел бы другие с ним отношения. — Но я пригласил вас
побеседовать на другую тему. Насколько мне известно, вы одолжили из этого
дома некоторые произведения искусства, и мне бы хотелось как можно скорее
получить их обратно.
Уорсли побагровел и выкатил глаза.
— Одолжил? Я их купил, сэр!
— Купили? — удивился Лайонел, подкрепляя вопрос взглядом,
заставившим помещика заерзать в кресле. В наступившем молчании баронет взял
со стола нож для вскрытия писем и многозначительным движением попробовал
пальцем остроту лезвия. — Что ж, тогда, может быть, вы вернете эти вещи
в качестве свадебных подарков обеим леди Литтлтон, вашим старым и добрым
соседям? — Баронет изобразил на лице улыбку. Помещик попытался было
протестовать, но Лайонел даже не стал его слушать. — Вот и отлично. Я
так и знал, что мы придем к согласию. Поэтому не стоит откладывать дело в
долгий ящик. Приготовить вам полный список вещей? — спросил он,
поднимаясь на ноги.
— Нет! Я помню все до последнего, однако...
— Барроу, — позвал Лайонел, и в открывшейся двери кабинета тут же
появился камердинер. — Будьте добры, проводите мистера Уорсли.
Смотря им вслед, он слегка усмехнулся. Теперь осталось разобраться с дядей
Рейнолдом, и все его дела с Литтлтонами будут завершены... за одним
исключением. Улыбка сползла с его лица.
Однако пора было возвращаться к остальным и, может быть, наконец объясниться
с Элен. Он уже почти дошел до гостиной, когда услышал доносящиеся из холла
звуки голосов. Неужели у Барроу возникли трудности с Уорсли? Надо было все-
таки свернуть этому мерзавцу шею. Лайонел торопливо дошагал до холла и замер
как вкопанный.
Уорсли ушел, но его место заняли другие посетители, две женщины и двое
мужчин. Узнав их, он вздрогнул. Все они обсуждали что-то с Барроу,
пытающимся отделаться от них, и Лайонел даже понадеялся, что сможет уйти
незамеченным. Но тут знакомый мужчина поднял голову.
— Хоуп! — радостно воскликнул он.
Выругавшись про себя и гадая, что могло привести Дарби с компанией в
Рэдкорт, баронет шагнул навстречу второму мужчине, довольно неприятному типу
по фамилии Пиккеринг.
— В чем дело? Какого черта вы здесь делаете, хотел бы я знать? Весь
город гадает о том, куда вы подевались. — Пиккеринг повернулся к
Дарби. — Послушайте, куда это мы попали? Кто владелец этого
поместья? — Слегка глуховатый, Пиккеринг говорил очень громко.
— Вы находитесь в Рэдкорте, родовом поместье графов Лестеров. —
При звуке спокойного, холодного голоса Элен все, включая глупо хихикающих
женщин, замолчали, с недоумением глядя на стоящую в дверях даму.
— Кто это такая? — почти прокричал Пиккеринг.
— Действительно — кто? — повторил Дарби.
— Леди Литтлтон, — сообщил Лайонел, становясь рядом с Элен. —
Разрешите представить вам моего друга мистера Дарби, мистера Пиккеринга
и... — Он вопросительно посмотрел на женщин.
— Да-да, конечно, — вспомнил Пиккеринг. — Эту очаровательную
вдовушку зовут миссис Хейвуд, а ее сестру — мисс Томпсон.
— Хоуп, вы неподражаемы! — вскричал Дарби, с трудом отрывая жадный
взгляд от Элен. — Кто бы мог предположить, что вы ведете идиллическую
жизнь в деревне. Хотя теперь я вас прекрасно понимаю, — добавил он,
вновь переводя глаза на хозяйку дома.
— Да, он совершенно прав, — закивал Пиккеринг, подходя поближе к
Элен. Женщины, последовав его примеру, забросали ее вопросами.
— Почему мы ни разу не видели вас в Лондоне? — игривым тоном
спросила вдова.
— Действительно, почему вы похоронили себя в деревне? —
присоединился к ней Пиккеринг.
— Вероятно, она хотела оставить Хоупа только для себя одной, —
предположила мисс Томпсон, и Лайонел понял, что, если он не хочет, чтобы
Элен совершила поступок, о котором впоследствии будет жалеть, этот допрос
пора прекратить.
— А может быть, это сам Хоуп захотел спрятать такой бриллиант от всего
остального мира, — пришел на помощь Элен Дарби, Вызвав у баронета
удивившую его самого вспышку ревности.
— Что ж, боюсь, вы меня поймали, — произнес он с непритворным
сожалением. — Я наслаждался уединением с моей будущей супругой.
Глава девятая
Заявление Лайонела вызвало откровенный шок у всех, не исключая и саму
будущую жену, которая, впрочем, опомнилась довольно быстро, чего нельзя
сказать об остальных присутствующих. Женщины разразились охами и ахами, а
Пиккеринг взглянул на Элен с новым интересом, сильно не понравившимся
баронету.
Один Дарби, удержавшись от соблазна приглядеться как следует к женщине,
сумевшей завоевать несгибаемого Хоупа, обратил зажегшийся интересом взгляд
на него самого.
— Что за чудесная новость! — сказал он с широкой улыбкой. —
Значит, вам удалось завоевать руку этой богини, не предоставив нам, простым
смертным, ни малейшего шанса? Могу я быть первым, кто принесет леди свои
поздравления? — добавил он, склоняясь над рукой Элен, кивнувшей ему с
несколько ошеломленным видом.
— На какой же день назначена свадьба, сэр? А то мы не слышали даже о
помолвке, — прощебетала миссис Хейвуд.
— Это давняя договоренность, достигнутая нашими семьями, еще когда Элен
была ребенком, — ответил Лайонел, кидая на назойливую женщину взгляд,
заставивший ту невольно отступить на шаг. — Теперь, когда мы наконец
окончательно решили пожениться, церемония, думаю, не заставит себя ждать.
— Хоуп женится! Вот это новость! Вряд ли кто-нибудь теперь будет винить
меня в том, что мы заблудились, — обратился Пиккеринг к Элен. —
Надо же было испытать мой новый автомобиль. Должно быть, я где-нибудь не там
свернул, но, как сказал поэт, все хорошо, что хорошо кончается.
— Мне уже казалось, что эта поездка никогда не кончится, —
пожаловалась вдовушка.
— И не кончилась бы, если бы мы не увидели над деревьями трубы этого
дома, — вполголоса пробормотал Дарби.
— Что ж, теперь вы знаете, где находитесь, — сказал Лайонел,
проклиная незадачливый случай, приведший их в Рэдкорт. Как ни желал он
отделаться от гостей поскорее, элементарная вежливость требовала хоть что-то
предложить им. — Если вы спешите, я могу показать вам нужное
направление, но, если желаете отдохнуть и освежиться, можете присоединиться
к нам в гостиной.
— Освежиться? Вы просто возвращаете нас к жизни! — закричал
Пиккеринг, и Лайонелу не оставалось ничего другого, как повести их за собой.
К своему удивлению, он вдруг почувствовал, как кто-то удержал его за рукав.
— Идите вперед, друзья, — предложил Дарби, а мне надо поговорить с
Хоупом. Мы сейчас будем.
Чувствуя, что небольшого допроса все равно не избежать, Хоуп проводил Дарби
в кабинет.
— Ну? — спросил тот тоном, в котором явно слышалась легкая
насмешка.
— Что ну?
Дарби рассмеялся.
— Что вы на самом деле делаете в этом Богом забытом месте? Да еще с
девушкой, удивившейся известию о своей предстоящей свадьбе не меньше, чем я!
Лайонел нахмурился. Он и сам не понимал, почему Элен выказала такое
удивление. Неужели она не понимает, что если бы не мысль о женитьбе, он не
стал бы заходить в их отношениях так далеко? Разумеется, пока Лайонел не
давал ей никаких обещаний, однако мысль о том, что от него ожидают самого
плохого, была не слишком приятна.
— Нас свели совершенно неожиданные обстоятельства, — начал
Лайонел, вовсе не собираясь распространяться об этих обстоятельствах более
подробно. — Как вам известно, я давно уже подумывал о женитьбе, и леди
Литтлтон оказалась соответствующей всем моим требованиям.
— И что это за требования? — спросил Дарби с улыбкой.
— Она умна, привлекательна и хорошего происхождения, — сообщил
Лайонел, не желая говорить большего даже Дарби. И даже самому себе.
— Господи, Хоуп, что за прагматизм, — посерьезнел его
приятель. — Это слишком даже для вас! Неужели не испытываете к девушке
никаких чувств?
— Не думаю, чтобы это было необходимо для удачного брака, —
уклончиво ответил Лайонел. — Леди Литтлтон обладает множеством
замечательных черт характера — в том числе нравственной силой и
самообладанием, способными преодолеть любые трудности. Подобные достоинства
гораздо ценнее, чем преходящая страсть.
— Возможно. — На лицо Дарби вновь вернулась прежняя улыбка. —
Явно не тот случай, когда сходятся противоположности. Мне кажется, что вы с
этой девушкой слишком схожи друг с другом для мирной семейной жизни. Ведь
если ее воля ничуть не слабее вашей, это несколько неудобно для человека,
привыкшего все делать по-своему!
Не обращая внимания на подтрунивание друга, Лайонел подошел к окну.
— Я полагал, что мы сможем жить с ней в относительном согласии,
однако...
— Однако?
Лайонел обернулся.
— Однако теперь меня охватили сомнения.
Дарби присвистнул.
— Черт побери, вот это действительно серьезно. У самого великого Хоупа
появились сомнения.
Оставив очередную шутку без ответа, баронет прошелся по комнате.
— С самого начала я понял, что Элен мне подходит. Более чем
подходит, — признался он. — Но она производит на меня странное
воздействие, я начинаю терять самообладание, и это мне весьма не нравится.
— И в чем это заключается?
Обернувшись, Лайонел бросил на Дарби многозначительный взгляд.
— Мне хочется переломать все вокруг. — Такая жажда разрушения была
далеко не самым худшим последствием воздействия обстоятельств на Лайонела,
но всего он не мог сказать даже Дарби. — Я теряю весь свой лоск, Дарби.
— Это действительно тревожный симптом, чтоб мне провалиться! —
заметил явно наслаждающийся сценой Дарби. — Я боюсь за ваше психическое
здоровье. Еще немного, и вы начнете колотить себя в грудь словно горилла.
Впрочем, я шучу. А на самом деле вы ничуть не изменились.
— Так ли это? — возразил Лайонел. — Иногда я в этом
сомневаюсь.
— Просто в последнее время вы, друг мой, не находили себе места, все
искали чего-то. И, может быть, наконец нашли. — Лайонел не ответил. Он
искал спокойствия или, по крайней мере, мирного существования, а не этой
тревожащей все его чувства страсти. — Что ж, — со вздохом
подытожил Дарби, — теперь вам надо либо жениться на ней, либо
придумывать что-то экстраординарное. Вы же знаете Пиккеринга, через неделю о
новости будет знать весь город.
— Знаю, — сказал Лайонел.
Он ожидал, что публичное объявление о помолвке успокоит его разгоряченный
разум. Но нет — сомнения так никуда и не делись. Сомнения насчет Элен и
самого себя. Как будто прочитав его мысли, Дарби коротко рассмеялся.
— А как насчет другой стороны? Она вовсе не кажется польщенной
перспективой стать женой самого перспективного холостяка в Соединенном
Королевстве.
— Элен слишком упряма, причем — себе во вред, — пробормотал
Лайонел. — Конечно, она выйдет за меня. Это станет самым разумным
выходом для всех.
Дарби покачал головой.
— Не каждая женщина согласится с вашими высокоразумными выводами, Хоуп.
К тому же леди, как мне кажется, не слишком интересуется вашим богатством и
положением в обществе. И даже вашими, впрочем несомненными, физическими
прелестями.
Лайонел нахмурился. Разумеется, состояние и положение Элен не прельщают, в
этом одна из ее наиболее привлекательных черт. Но не может же она отказаться
принять его имя! Кроме того, он уже сделал публичное заявление, и ей просто
некуда деваться.
— Элен необходимо выйти замуж. Ее дядя пустил по ветру все
наследство, — угрюмо возразил он. — Насколько я успел узнать, он
потратил его на женщин и карточную игру. После громкого скандала с одной из
великосветских дам ему приходится жить за границей.
— Он не граф?
— Нет, брак родителей Элен был мезальянсом. Правда, графиня была
очаровательной женщиной, но ее брата таковым назвать отнюдь нельзя.
Преследуя свои корыстные цели, он запер девушек здесь, оставив без
компаньонки и даже почти без прислуги! — Лайонел ощутил прилив уже
хорошо знакомой ему ярости. — Я убил бы его собственными руками,
Дарби, — сказал он, тяжело дыша.
— Вижу, — заметил маркиз. — Но лучше приберегите свои эмоции
для брачной постели, чтобы не попасть в тюрьму за убийство. С разрешением на
брак все в порядке, возраст ей позволяет?
— Позволяет, — ответил Лайонел, немного успокаиваясь.
— Тогда не тяните с этим делом, — посоветовал Дарби,
вставая. — Хотя бы из сочувствия ко мне, я уже не могу видеть, как вы
беситесь.
— Я никогда не бешусь, — возразил Лайонел.
— Прекрасно, — ухмыльнулся Дарби. — Чем вы напоминаете нашего
общего знакомца Оуэна Чаруэлла.
— Не сравнивай меня с этим идиотом Чаруэллом! Мой брак будет основан на
совершенно иных принципах.
— Неужели? — спросил Дарби, иронически подняв бровь.
— Разумеется! Эти двое вообразили, что любят друг друга, тогда как мы с
Элен пришли к соглашению, устраивающему нас обоих. Она получит мое имя и
состояние, а я — жену, которая родит мне наследников. Проще не бывает.
И кончим об этом!
С этими словами Лайонел, не дожидаясь Дарби, вышел из кабинета. Да, проще не
бывает. Чисто деловое решение, думал он, стараясь не обращать внимания на
раздавшийся у него за спиной хохот приятеля.
Когда гости наконец уехали, Элен, облегченно вздохнув, украдкой бросила
взгляд на Лайонела. Они были одни, Мэри с Рандольфом решили прогуляться по
парку. Понимая, что пора что-то предпринять, она не чувствовала себя готовой
к неизбежному нелегкому разговору.
Баронет тоже молчал, но Элен почти физически ощущала на себе его пристальный
взгляд. Наконец, когда молчание стало нестерпимым, нервы ее не выдержали.
— Нет! — заявила она.
— Что нет? — удивленно спросил Лайонел.
— Я не выйду за вас замуж!
— Разумеется, выйдете, — возразил он, подходя к ней ближе, и Элен
опасливо отступила.
— Давайте говорить серьезно! Я признательна вам за ваше желание
поддержать мою репутацию, но все это совершенно ни к чему, уверяю вас. Я
больше никогда не увижусь с этими ужасными людьми, и мне абсолютно все
равно, что они станут обо мне говорить.
Его губы скривились в легкой усмешке.
— Зато мне не все равно.
— Что ж, это ваша проблема, — отрезала Элен.
— Боюсь, что и ваша тоже, — возразил Лайонел.
Его хладнокровие возмутило ее.
— Нет, ваша. Когда вас здесь не будет, я просто вернусь к своей прежней
жизни.
Лицо Лайонела посуровело.
— Теперь уже слишком поздно, Элен, и вы это прекрасно знаете.
— Я не могу стать... такой, как они, неужели вы не понимаете? —
воскликнула Элен, махнув рукой в сторону окна. — Не могу жить в Лондоне
и вести беседы с подобными людьми, улыбаться, когда мне этого не хочется, и
тому подобное...
— Вы о Пиккеринге и ему подобных? — Лайонел пренебрежительно
фыркнул. — Это просто глупцы, недостойные земли под вашими ногами.
Элен почувствовала, что от таких слов сердце ее вот-вот растает, но допустить подобного было нельзя.
— У меня нет права претендовать на принадлежность к вашему кругу. Я
больше не леди, я кухарка, горничная и садовник, в лучшем случае
— домоправительница, экономка.
Лайонел рассмеялся.
— Да в вас больше достоинства и цельности характера, чем в любой из
этих так называемых леди! Вы можете стать кем захотите, Элен. После того,
что вы вынесли здесь, вам ничто не страшно.
Подобная вера в нее почти обескуражила Элен. Может быть, с его помощью она
действительно смогла бы вновь вписаться в это блистательное окружение? Но
основная причина ее отказа состояла совсем в другом.
— Это не имеет значения, я все равно не собираюсь делать ничего
подобного. Так же, как и выходить за вас замуж.
— Не смешите меня, — заявил он. — Вы же благоразумная
девушка.
Это качество собственного характера показалось Элен сейчас крайне
обременительным. Интересно, в какой момент ей перестало хотеться быть
благоразумной? Когда она вошла в кабинет баронета с пистолетом в руке? Или
когда в первый раз взглянула ему в лицо? Когда коснулась его тела? Ее
охватило странное желание вернуться к прежней, может быть, нелегкой, но
привычной жизни, забыть о Лайонеле и о своих чувствах к нему, как бы много
они для нее ни значили.
— Вы так хотели соблюдения светских приличий для сестры. Как же вы
можете желать для себя чего-то меньшего?
Элен смотрела на него, такого высокомерного в своих предположениях, и
чувствовала, что ее разгадали! Их странные взаимоотношения начались на
равноправной основе, оба были независимы и уверены в себе, а теперь...
Лайонел, стоящий перед ней сейчас с таким надменным видом, овладел ее
сердцем, а у нее не осталось ничего, что можно было бы назвать своим, даже
самообладания.
— Вы понятия не имеете, чего я хочу.
— Думаю, что имею, — возразил он с улыбкой, заставившей ее
внутренне сжаться.
— Во всяком случае, не вас.
— Вы просто разбиваете мне сердце, Элен!
— Если бы только я могла, — прошептала она и, высоко подняв
голову, направилась к выходу, слыша за своей спиной низкий, соблазняющий
голос:
— Я получу специальное разрешение, и мы сможем обвенчаться так скоро,
как только все организуем. — Не обернувшись, Элен продолжила свой путь,
сопровождаемая последним наставлением: — Надеюсь, вы поступите
надлежащим образом.
После ее ухода Лайонел ощутил себя каким-то беспомощным — совершенно
несвойственное ему чувство. Это разозлило его. Понимая, что ему надлежит
пойти вслед за Элен, он так и не смог заставить себя сделать это.
Как только могла ей прийти в голову просто смехотворная мысль отказать ему?
Не ухватиться за его предложение было просто глупо с ее стороны. Не говоря
уже о том, что его богатство и власть позволяли Элен Литтлтон занять
подобающее ей место в обществе, он к тому же уже публично объявил об их
помолвке. И ответить на это отказом?!
С другой стороны, Лайонел чувствовал, что ее отказ вызван не просто
нежеланием вращаться в высшем обществе, причина его в другом. Но в чем?
Здравый смысл и жизненный опыт подсказывали: он должен отыскать Элен и
добиться от нее ответа, однако что-то удерживало его от такого шага. Что-то?
Просто Лайонел не был уверен в том, что хочет услышать этот ответ.
В конце концов Элен все-таки решила быть, как обычно, разумной.
Противостоять воле более сильной, чем ее воля, и отказываться от шанса не
погрязнуть на всю оставшуюся жизнь в тяжелом труде и лишениях, просто глупо.
Нельзя сбрасывать со счетов и возможность того, что дядя Рейнолд вообще
больше не объявится, Рэдкорт будет для нее потерян и придется самой
зарабатывать на жизнь. А что она умеет? Перед лицом таких перспектив брак с
Лайонелом казался наименьшим злом. И она сдалась.
Она пришла к этому логическим путем, уверив себя в том, что выходит замуж по
договоренности, что баронет смотрит на брак именно т
...Закладка в соц.сетях
