Жанр: Любовные романы
Женский шарм
... кусок пищи, Дик отступил
назад и раздраженно подтянул брюки. Пристроив поднос на коленях, Лайонел
поднял взгляд на враждебно смотрящего на него старика:
— Тебе что-нибудь надо, Дик?
— Надо, мистер, — ответил тот с выражением, выказывающим сильное
неверие в достоверность личности Хоупа. — Элен слишком мягкосердечна,
но я не позволю, чтобы она страдала от этого. — Его густые, цвета
перца, брови сурово насупились. — Предупреждаю честно, я с вас глаз не
спущу.
— И сейчас тоже? — спросил Лайонел, не моргнув глазом.
— А то как же, — проворчал Дик. — Еще неизвестно,
действительно ли вы Хоуп или нет.
— Как и то, действительно ли ты просто нерадивый слуга или незадачливый
киллер, — парировал Хоуп, невозмутимо намазывая джем на теплый тост.
Заметно побледнев при напоминании о его преступном деянии, Дик, к великому
удовольствию Лайонела, ретировался.
Закончив завтрак, баронет поставил поднос на пол, недовольный собой за то,
что невольно пожалел об отсутствии здесь своего лакея и французского повара.
Хотя вполне съедобная, еда была простой и скудной, совсем не соответствующей
подобному дому, и это заставило его вновь задуматься о по-прежнему
требовавшей своего разрешения загадке.
Поморщившись от боли в плече, Лайонел осторожно спустил ноги с постели.
Завтрак просился наружу, что помогало смириться с его скудностью. Ясно было,
что он далек от обычной формы, но, стиснув зубы, баронет поднялся на ноги.
Неприятно чувствовать себя прикованным к постели. И, что более важно,
необходимо прояснить ситуацию. Не только для удовлетворения любопытства, но
и ради собственной безопасности. Хотя хозяйка дома заинтересовала Лайонела и
производила самое благоприятное впечатление, ее заверения в том, что ему
ничего не грозит, были всего лишь словами.
Осторожно подойдя к двери, Лайонел бесшумно повернул ручку. Перед его
глазами предстала галерея, устланная элегантным, но поношенным ковром.
Стояла мертвая тишина, говорившая сама за себя, — никогда еще он не
видел поместья, в котором не суетятся хотя бы малочисленные слуги.
Осторожно осмотрев комнаты верхнего этажа, Лайонел обнаружил спальни обеих
сестер. И никаких следов мужского присутствия. Интересно, подумал он, где же
тогда спит Дик?
Голова начала кружиться, давая знать, что с дальнейшим расследованием
загадки придется подождать. Хотя головокружение не слишком сильное,
рисковать не стоит. Лайонел вернулся в свою спальню. Странно, подумал он,
эта комната была самой большой и удобной, почему же тогда ни одна из девушек
не пользуется ею? Может быть, они просто бедные родственники, не имеющие
возможности выбора, а владелец этой спальни находится в отъезде? Многие
богатые люди предпочитают жить в Лондоне, а не в деревне. Лайонел также
обратил внимание на несколько более светлых квадратов на стенах. Там прежде
явно висели картины. Может быть, владелец дома переживает трудные времена?
В добавление к сильному жжению в плече заболела голова, и Лайонел прилег на
постель. Необходимо было восстановить силы, и как можно скорее. Хмурясь на
себя за подобную слабость, он закрыл глаза. Во всяком случае, в верхних
комнатах не нашлось ничего подозрительного. Это убеждало в том, что Элен, ее
сестра и их мужиковатый компаньон действительно безобидны. Кроме того,
здравый смысл подсказывал Лайонелу, что, если бы у них была причина держать
его в заключении, Дик не стал бы так настаивать на отъезде незваного гостя.
Да, эти две юные девушки и старик казались не опасными. Правда, если не
обращать внимания на тот факт, что они вломились в его дом и всадили в него
пулю.
Лайонел проснулся от настойчивого расталкивания, причинявшего боль в плече,
голове и во всем теле. Открыв глаза, он увидел склонившегося над ним
старика. Кто такой, черт возьми? Один из его лакеев? Тряхнув головой, он
узнал эти недовольно нахмуренные, густые, с проседью брови.
— Если рассчитываете надуть их, прикидываясь больным, то это у вас не
пройдет, — сказал Дик громким и неприязненным голосом. — И
возиться с вами я тоже не собираюсь, неважно, Хоуп вы или нет. Вот ваша
рубашка, — добавил он, бросая что-то на грудь Лайонела. — Ее
отмыли, насколько это было возможно, можете одеться к ужину. Мы садимся за
стол рано, так что позаботьтесь спуститься к семи часам. — С
недовольным видом подтянув брюки, старик направился к двери.
Усилие, потребовавшееся для того, чтобы натянуть рубашку, вызвало у Лайонела
головокружение и одышку. Потом, с трудом нагнувшись, он ухитрился надеть на
себя ботинки и, оглядевшись вокруг в поисках пиджака, — или он вчера
был в смокинге? — не обнаружил его. Очевидно, остальные части его
туалета еще не высохли. Хотя Лайонел не привык ужинать в одной рубашке, это
все-таки лучше, чем принимать пишу в постели. Правда, плечо и голова болели
так сильно, что аппетита не было никакого.
Однако вежливость, а также и любопытство требовали незамедлительно появиться
за столом. Открыв дверь, Лайонел вышел в коридор. Главная лестница
спускалась в выложенный каменными плитами центральный холл. В нем не было ни
души. Остановившись, чтобы отдышаться, и взглянув на расписанный потолок,
баронет вдруг ощутил странное чувство, будто находится здесь не в первый
раз. Действительно ли ему уже доводилось видеть изображенные на потолке
батальные сцены? Или это просто смутные воспоминания человека, скользнувшего
по ним взглядом в полубессознательном состоянии?
Лишенный проводника, Лайонел вынужден был двинуться на звук голосов.
Странное чувство не проходило, создавая ощущение нереальности происходящего.
Оно не прошло и тогда, когда он вошел в большую столовую, в которой
сходилась вся компания его похитителей — чистая и милая, как ангел,
Элен, капризно хмурившаяся Мэри и неизменно мрачный Дик.
— Сэр, — сказала Элен, — вы выглядите несколько бледным.
Может быть, вам не стоило вставать? — Будто во сне, Лайонел смотрел,
как она с озабоченным лицом приближается к нему.
Волосы ее матово блестели в свете свечей, и ему захотелось коснуться их.
— С вами все в порядке?
Лайонел попытался кивнуть, но охватившая его слабость помешала сделать это.
— Нет, — еле выговорил он, прежде чем окружающий его мир опять
окунулся в темноту.
Вот уже второй раз за эти два дня Элен с ужасом смотрела на то, как Лайонел
Хартфорд, четвертый баронет Хоуп, валится на пол. Встав рядом с ним на
колени, она приложила ладонь к его лбу. Худшие ее предположения оправдались.
— Он весь горит. Дик, отнеси его обратно наверх!
— Вот видишь, Элен! — недовольно воскликнула Мэри. — Не надо
было привозить его сюда. Только взгляни на него.
Элен так и сделала, и сердце ее болезненно сжалось.
— Я о нем позабочусь, — прошептала она.
— Как знаешь. Я оставлю твой ужин, — пообещала сестра, — но
его порцию придется съесть. Не пропадать же, в конце концов, добру.
— Разумеется, — ответила Элен на столь хладнокровное поведение
сестры. Самым большим недостатком Мэри было то, что ее редко интересовало
что-либо иное, кроме собственных желаний, однако она много перенесла в
последние годы, и это, несколько эгоистичное, внимание к себе и будущему
ребенку можно было простить.
— Знай я, что придется снова тащить его обратно, оставил бы
наверху, — проворчал Дик, приподнимая бесчувственное тело баронета.
— Нечего было вообще приглашать его к ужину, — неприязненно
ответила Элен. — Я же хотела подняться и посмотреть, что с ним, не надо
было мне тебя слушать!
— Негоже тебе ухаживать за незнакомым молодым мужчиной!
Презрительно фыркнув, Элен последовала за шофером.
— Какое это имеет значение в наши дни!
Похоже, кроме нее в этом доме ни у кого нет головы на плечах. Баронет Хоуп
ранен и болен, причем пострадал от ее руки, а никому будто до этого и дела
нет!
Дик бесцеремонно свалил баронета на постель.
— Опять придется снимать с него ботинки.
— Да, и рубашку тоже, — сказала Элен, сдерживая себя.
Необходимо сохранить холодную голову, если, конечно, она хочет спасти его.
Да и какие тут могут быть
если
? Хотя они давно похоронили себя в деревне,
она и ранее слышала о Хоупе. Богатый, могущественный, опасный. Именно в
таких выражениях о нем и говорили. Собираясь свершить свою месть, Элен
старалась не думать об этом, но сейчас эти слова всплыли в памяти. На какой-
то миг она представила себя в суде, выслушивающей приговор по обвинению в
убийстве, а потом, закатав рукава, принялась за дело.
— Отыщи мамину книгу с рецептами, — приказала она Дику, осмотрев
повязку баронета. — И поищи, не найдется ли в доме что-нибудь спиртное.
По-моему, в подвале осталось виски. Кроме того, принеси миску холодной воды.
Дик помедлил, и Элен бросила на него вопросительный взгляд.
— Непорядок это...
Отмахнувшись от старого слуги, она подождала, пока тот выйдет за дверь,
прежде чем вернуться к своему занятию. Несмотря на нездоровый румянец,
покрывающий лицо баронета, ее вновь поразили сила и красота этого лица. Но
любоваться им было некогда. Ответственность за жизнь Хоупа лежит на ней. А
если кроме инстинкта самосохранения за ее интересом к нему стоит что-то еще,
разбираться в этом сейчас не время.
Глава четвертая
Подтянув брюки, Дик вошел на пустую кухню, и в желудке у него засосало от
отсутствия привычного запаха. Обычно в это время Элен уже подсушивала тосты
и кое-что доставалось на завтрак и ему. Куда же подевалась девчонка?
Внезапно вспомнив, где оставил Элен вчера, он заторопился по лестнице для
прислуги наверх и, даже не остановившись у двери ее спальни, прошел к бывшей
комнате ее отца, куда и вошел, не позаботясь постучать.
Его смутные страхи тут же рассеялись: свернувшись по-кошачьи, Элен спала в
стоящем рядом с кроватью кресле. Однако улыбка, тронувшая было его губы,
тотчас увяла при виде распростертого на постели человека. Едва прикрытый
простынями мужчина являл собой сплошную гору ладно скроенных мышц. Ну
совершенно не похож на баронета!
Дик вдруг решил ненадолго съездить в Лондон. Если уж нельзя было отвезти
туда этого человека, то можно хотя бы потолкаться на улицах, в надежде
услышать какие-либо новости о настоящем Хоупе. Да, подумал старик, потирая
небритый подбородок, после завтрака именно так и сделаю.
Спустившись на кухню, он включил плиту и нарезал вчерашний хлеб для
приготовления тостов. Мэри любила их именно так — с маслом и джемом. Да
уж, если что окажется не по ней, неприятностей не оберешься.
Едва Дик успел заварить чай, как она появилась. В одном из материнских
платьев, переделанных на новый манер. Не то чтобы он понимал в женских
платьях, но Мэри как всегда выглядела очень привлекательной. Хотя иногда ее
манеры портили впечатление. Как, например, теперь.
— А где Элен? — спросила она капризным тоном.
— Наверху, ухаживает за гостем.
— Можно подумать, что этот человек для нее более важен, чем собственная
семья. Нас она просто игнорирует!
Дик ухмыльнулся. В запальчивости Мэри включила в члены семьи и его, хотя,
если так выразился бы кто другой, ей бы вряд ли понравилось. Поставив перед
ней тарелку, он был награжден за это одной из ее очаровательных улыбок.
— О, Дик, ты просто золото!
Не обращая внимания на этот дежурный комплимент, он присоединился к ней за
столом. Как он ни старался, яйца, принесенные им чуть свет из курятника,
оказались совсем не так искусно сваренными
в мешочке
, как это получалось у
Элен. Это рассуждение вернуло мысли Дика к комнате наверху.
— Не нравится мне этот парень, совсем не нравится. Как бы не случилось
чего дурного.
— Не понимаю, о чем ты, Дик, — сказала Мэри, не любившая говорить
на темы, не касающиеся ее лично. Закончив завтрак, она отодвинула тарелку и
поднялась. —
Я вовсе не собираюсь обсуждать
поступки Элен. Она всегда знает, что делает.
Как обычно, Мэри не видела дальше своего носа, да и не хотела ничего видеть.
Но Дик почувствовал опасность с того момента, как впервые увидел
подстреленного Элен мужчину.
— Что бы ни случилось, к хорошему это не приведет, — пробормотал
он. — Вот увидишь.
Элен вновь промыла рану своей жертвы, безуспешно стараясь не поддаваться
теплой волне стыдливого румянца, накатывающей при каждом прикосновении ее
пальцев к коже мужчины. Она была настолько поглощена своим занятием и своими
ощущениями, что встрепенулась, только когда дверь открылась и в комнату
вошел Дик. Бросив недовольный взгляд на лежащего в постели Хоупа, тот
пробормотал:
— Господи, Элен, дай мне по крайней мере надеть на него ночную рубашку.
Не годится тебе ухаживать за полуголым посторонним мужчиной.
— А кто же будет это делать, если не я? — спросила Элен, не
обращая внимания на его хмурое лицо.
— Я буду делать, — мрачно предложил Дик.
— Могу себе представить, — презрительно фыркнула Элен. — Нет,
Дик, он на моей ответственности и ухаживать за ним буду я. — Заметив,
что до сих пор крепко сжимает в руках кусок влажной ткани, она опустила его
в миску с холодной водой.
— Как хочешь, но нам надо кое-что обсудить, если, конечно ты сможешь
оторваться от него хоть на минуту.
Элен облегченно вздохнула, понимая, однако, что его настойчивость означает
плохие новости. Сердце ее сжалось от дурного предчувствия. Но, взяв себя в
руки, она согласно кивнула и вышла вслед за Диком из комнаты.
Ожидающая их в гостиной Мэри по своему обыкновению приготовила там чай,
будто им предстоял всего лишь легкий светский разговор. Заняв свое место,
Элен взяла в руки чашку и бросила вопросительный взгляд на затеявшего все
это Дика.
— Этим утром, после завтрака, я съездил в Лондон, — мрачно начал
он, вызвав у нее новый приступ паники. Почему Дик уехал, ничего не сказав
ей? И что он там разузнал? Не ищет ли ее полиция? Как убийцу? Элен с трудом
взяла себя в руки. Сейчас ей как никогда нужна способность здраво мыслить.
— Я пошнырял возле его дома и могу кое-что рассказать. Это точно
Хоуп. — Неожиданное признание застало Элен врасплох, хотя она в этом
давно уже не сомневалась.
— Не может быть! — воскликнула Мэри. — Этот старый урод вовсе
не мой Хоуп!
Бедная Мэри! В первый раз за фасадом капризного полуподростка Элен увидела в
своей сестре оскорбленную женщину, отказывающуюся признать действительное
положение дел. Она испытала сильное сожаление по поводу того, что
подстрелила не истинного виновника несчастья ее сестры, а ни в чем не
повинного баронета.
— Мужчина, лежащий в постели твоего отца, действительно баронет Хоуп,
Мэри, и тебе придется с этим смириться, — мягко сказал Дик. — Я
кое-кого расспросил и узнал, что его исчезновение уже вызвало некоторое
беспокойство. Хотя он частенько пропадает на несколько дней, слуги
встревожены отсутствием каких-либо известий, тем более что он пропал по
дороге из клуба домой.
— Это просто совпадение! — возразила Мэри. — И ровным счетом
ничего не доказывает.
Взглядом заставив ее замолчать, Дик продолжил.
— Баронет отослал шофера и пошел пешком, так что кое-кто предполагает
нападение грабителей. Но большинство сомневается, что кто-нибудь рискнул бы
отважиться на подобное. Похоже, что этого человека считают способным
защитить себя, — сказал он, бросая многозначительный взгляд на Элен.
Та покраснела. Разумеется, Лайонел опасен. Дик даже не подозревает,
насколько тот опасен!
— Продолжай, — потребовала она.
— Кроме того, встал вопрос о перчатках. Некоторые из слуг полагают, что
он все-таки был дома, потому что там нашли его перчатки. Правда, никто не
может с уверенностью сказать, что баронет вышел именно в этой паре. Когда он
отправился в клуб, дом был пуст, потому что слуги получили отпуск по случаю
знаменательного события. Это был его день рождения.
— И сколько ему исполнилось? — спросила Элен.
— Тридцать два, — уточнил Дик, несколько удивленный ее интересом.
Тридцать два. Он ровно на десять лет старше ее и гораздо опытнее. Но вовсе
не стар, что бы там ни говорила Мэри.
— А нас никто не подозревает?
— Насколько я понял, нет, — ответил Дик, к огромному облегчению
Элен.
— Ничего не понимаю, — не сдавалась Мэри. — Говорю же вам,
что этот человек не Хоуп! Почему вы все время на этом настаиваете?
Дик повернулся к младшей сестре Литтлтон.
— Я видел портрет, Мэри, наш гость, несомненно, Хоуп, А это означает,
что твой приятель — не Хоуп.
— Как это может быть?! — воскликнула Мэри срывающимся высоким
голосом, заставив Элен невольно поморщиться.
— Откуда мне знать, Мэри, — ответила она. — Мы можем только
догадываться о его мотивах. Хотел ли он просто скрыть свое подлинное имя или
сознательно выдал себя именно за баронета Хоупа — неизвестно. Но одно
ясно: твой джентльмен солгал.
— Нет! — вскочила Мэри, схватившись за горло. — Он богат,
известен, могуществен и скоро вернется за мной. Вот увидите! — И,
залившись слезами, она выбежала из комнаты.
Посмотрев ей вслед, Элен взглянула на грустно кивающего головой Дика. Она
знала, что тот ожидает от нее действенной помощи младшей сестренке. Но в
данный момент ее гораздо больше беспокоило тяжелое состояние Лайонела
Хартфорда. Но, конечно, даже себе девушка не призналась в том, что чувствует
себя сильнее связанной с лежащим наверху человеком, чем со своей собственной
сестрой.
Три долгих дня Лайонела трепала лихорадка, против которой мало помогали
компрессы и холодное питье. Элен пренебрегала домашними обязанностями,
огрызалась на Дика и Мэри. Она почти не отходила от кровати, на которой
металась и стонала ее невольная жертва, и сейчас, на пятый день пребывания
баронета в их доме, чувствовала себя совершенно обессиленной как физически,
так и эмоционально.
Больше всего девушку беспокоило именно последнее. Вот уже несколько лет она
вела неустанную борьбу за выживание
обломков
их семьи, и ей удавалось
справляться с этим... до сегодняшнего дня. Она пыталась уверить себя в том,
что причина приступа отчаяния — в ощущении собственной вины перед
Хоупом, но в глубине души не верила в это. Несмотря на краткость их
знакомства, чувства ее к баронету зашли гораздо дальше, чем она бы хотела.
Ей начинало казаться, что его появления она ждала всю свою жизнь.
И это пугало ее до смерти. Ведь подобные мысли и чувства совершенно
безнадежны. Могущественному Лайонелу Хартфорду, даже если он благополучно
выздоровеет, никак не может найтись места в жизни Элен Литтлтон, разве лишь
для того, чтобы разбить саму эту жизнь. Ощутив под веками жжение
подступающих горячих слез, Элен сердито заморгала. Она не плакала уже много
лет, со дня смерти матери, и вовсе не собиралась начинать сейчас. Однако при
взгляде на бледное, измученное, но такое красивое лицо гостя слезы все же
потекли.
Низко склонив голову, Элен выплакалась за все прошедшие годы — и по
рано ушедшим из жизни родителям, и по почти безнадежному положению обеих
сестер Литтлтон, и лежавшему перед ней человеку, значившему, похоже, для нее
больше, чем кто-либо другой...
Боже, да ведь она лежит щекой на его груди! Надо немедленно поднять голову!
Но Лайонел, казалось, излучал такую мощную ауру, ощущение защищенности и
безопасности в этой ауре было так сильно... Как же много времени прошло с
тех пор, когда Элен могла рассчитывать на кого-нибудь, кроме самой себя!
— Это что, новая разновидность пытки?
Она резко отдернула голову, и, замерев в ужасе, посмотрела на вопрошающее
лицо баронета. Может быть, это была насмешка? Элен густо покраснела.
— Я... я просто пыталась прослушать ваше сердце. Вы были очень плохи.
— Однако я еще пока не умер, — сухо заметил он. Удивительно, как
этот человек, только что очнувшийся после длительного приступа лихорадки,
ухитряется сохранять свой апломб! Испытывает ли он когда-нибудь
сомнения? — Но, может быть, вам лучше попробовать еще раз? Теперь оно,
кажется, бьется действительно неровно.
Заметив, как едва заметно скривились его губы, Элен насторожилась. Не
смеется ли он над ней? Стараясь выглядеть как можно более невозмутимой, она
положила ладонь на лоб больного. Слава Богу, наконец-то он прохладный и
сухой!
— Приступ лихорадки прошел!
— По крайней мере, этот приступ.
Отняв руку, Элен отвела глаза, и взгляд ее упал на стоящий рядом с кроватью
чайник для заварки.
— Выпейте. Это приготовлено по рецепту моей матери. — Иронически
подняв бровь, он тем не менее послушно отпил из чашки, поднесенной к его
губам. Послушно? Лайонел Хартфорд? Она чуть было не рассмеялась от этой
мысли. Этот человек делает только то, чего сам хочет.
— Это все, на что я в данный момент способен.
Несколько удивленная этим признанием, она внимательно посмотрела на него.
Откинувшийся на подушки Лайонел лежал с прикрытыми глазами, но слабая
улыбка, блуждающая на устах, заставляла задуматься об истинном значении его
слов.
В них угадывалась скрытая угроза, мешающая ей радоваться хорошему
самочувствию Лайонела. Насколько она помнила, баронета называли жестким,
даже жестоким человеком. Как же он может поступить с людьми, пытавшимися
убить его, пусть даже и по случайности? И каким образом она может защитить
себя и других обитателей Рэдкорта, когда Лайонел окончательно встанет на
ноги?
Поднявшись с кровати, Лайонел проверил надежность своих ног. Что ж, гораздо
лучше! Он подошел к окну, выглянул наружу и глубоко вдохнул свежего, по-
летнему теплого сельского воздуха. И неожиданно вспомнил об Элен: ему ее не
хватало.
Баронет поспешил приписать это своему насильственному заточению. Говорят, по
прошествии некоторого времени даже тюремщик начинает казаться узнику
симпатичнее. Правда, Элен с самого начала казалась ему весьма симпатичной
юной особой...
Отойдя от окна, он поискал свою одежду и, к своей радости, обнаружил ее в
гардеробе. Очевидно, слуги в доме все-таки имеются — одежда была
чистой.
Торопиться не имело никакого смысла, хотя ему очень хотелось поскорее
покинуть опостылевшую комнату. Он одевался не спеша и, закончив эту
процедуру, с усмешкой осмотрел себя.
При виде столь плохо выглаженной рубашки его камердинера наверняка хватил бы
удар. Хотя баронет не считал себя щеголем, ему хотелось выглядеть сейчас как
можно лучше. С другой стороны, вряд ли Элен заметит это, подумал он,
подсмеиваясь над своим тщеславием. Она, кажется, больше интересуется им
обнаженным.
В доме, как обычно, стояла полная тишина. Спускаясь по лестнице, Лайонел не
встретил ни души. В уголке холла он обнаружил телефонный столик со стоящим
на нем довольно-таки древним аппаратом и снял трубку. Телефон молчал. Затем
Лайонел опять взглянул на потолок холла и вновь ощутил то же странное
чувство. Да, ему, несомненно, уже приходилось бывать в этом доме. После
осмотра гостиной и еще нескольких комнат это ощущение усилилось. Правда,
найти этому какое-нибудь конкретное, вещественное подтверждение, какие-
нибудь улики ему не удалось. Он не обнаружил ничего. И никого.
Ясно одно: кто бы ни был владелец дома, этот человек переживает не лучшие
времена. Баронет вновь заметил признаки исчезнувших со своих мест вещей
— вот пустая
горка
, явно предназначенная для старинного фарфора, вот
светлые квадраты на обоях от висевших здесь прежде картин или гобеленов, вот
шкаф, где когда-то явно хранили дорогое охотничье оружие... Это вполне
объясняло и отсутствие слуг. Однако должен же хоть кто-то следить за домом?
В поисках объяснения Лайонел продолжил осмотр.
Пройдя мимо кладовой с почти пустыми полками, он услышал какой-то шум и по
запаху варящейся курицы нашел кухню. Поначалу ему показалось, что здесь
никого нет, но потом он заметил у длинного деревянного стола одинокую
женскую фигуру — в брюках, свитере и фартуке.
Элен? Неужели она сама готовит ужин? Черт возьми, ведь у каждого помещика,
даже небогатого, должна быть кухарка!
Хотя Лайонел не издал ни звука, Эле
...Закладка в соц.сетях
