Жанр: Любовные романы
Женский шарм
...елось бы удостовериться в том, что все это делается в
интересах сестры. Мэри, могу я с тобой переговорить?
Нехотя кивнув, та, подарив Рандольфу ослепительную улыбку, отослала жениха в
гостиную, обещав быть через несколько минут. Сестры отправились в одну из
свободных комнат.
— Ты уверена, что хочешь этого, Мэри?
— Да, хочу, и надеюсь, что ты не намерена помешать мне, Элен.
За последние несколько лет Элен не раз доводилось приводить сестру в
чувство.
— Я желаю тебе всего наилучшего и потому должна признаться, что твой...
джентльмен кажется мне не слишком зрелым. Будешь ли ты с ним счастлива? В
маленьком доме, с ребенком на руках?
— А ты предпочитаешь, чтобы я оставалась здесь, живя на положении
полуслужанки в доме, который ничего для меня не значит? — Лицо Мэри
исказилось в злобной гримасе, но тут же вновь смягчилось. — Элен, я
знаю, ты делаешь для нас все, что можешь, но я не похожа на тебя. Ты всегда
была самой умной, самой сильной, самой храброй. Ты можешь все, что угодно
— водить машину и вести счета... Я порой почти ненавидела тебя за это.
Но вот наконец у меня появилось хоть что-то свое. Не думай, Хоуп предложил
устроить для меня другой брак, но меня вполне устраивает Рандольф. Он не
станет затыкать меня в дальний угол, чтобы я не мешала ему заниматься
делами. Нет, он будет внимателен ко мне, Элен, я знаю. Ну, а моя задача
проста — хорошо выглядеть, вот и все.
Элен почувствовала, что на ее глаза наворачиваются слезы. Она и подумать не
могла, что Мэри может завидовать ей! Однако в одном сестра права: светские
браки, организованные в связи с особыми обстоятельствами, редко бывают
счастливыми. А брак с Рандольфом Уорсли, пусть и отдает мезальянсом, все же
можно считать вполне приличной партией. И потом, они любят друг друга...
Лайонел был разочарован: он не ожидал от Элен столь спокойно-равнодушного
принятия сообщения о будущем браке Мэри. И хотя лицо его оставалось
абсолютно непроницаемым, в глубине души нарастало раздражение.
Разумеется, Лайонел не надеялся на то, что она упадет ему в ноги со словами
благодарности, однако можно же было, по крайней мере, выказать уважение к
уму и такту, с которыми все это было проделано! Он понял, что уважает ее
мнение, почему-то оно много для него значило. Но Элен промолчала весь ужин и
только под самый конец слегка кивнула:
Прекрасная, мол, работа, ваша
светлость. И теперь вы больше здесь не нужны
.
Ну нет, просто так она от него не отделается! Одно дело, реши он уйти сам, и
совсем другое, когда его к этому понуждают. К такому обращению баронет Хоуп
не привык, он всегда брал то, чего хотел, и никто не смел вставать у него на
пути.
Сомнения, одолевающие Лайонела последние несколько дней, развеялись без
следа. Эта женщина ему нужна, и не только физически, он желает разделить с
ней ее мысли, ее смех, ее страсть. Приступ эмоционального и чувственного
голода был настолько силен, что, когда она повернулась, чтобы уйти, баронет
с трудом сдержал позыв взвалить Элен на плечо, подобно пещерному человеку, и
унести в свой охотничий домик.
От этих мыслей его оторвал голос Дика:
— Ваша светлость, можно с вами поговорить?
— В чем дело?
— Может быть, выйдем в сад?
Лайонел нахмурился: шофер был последним человеком, с которым ему хотелось
сейчас беседовать. По его ощущениям, это чувство было обоюдным, поэтому
необычно дружелюбное поведение Дика настораживало. Однако, молча кивнув в
знак согласия, он направился к двери.
Вечер был теплым и тихим, воздух напоен запахом цветов, небо усыпано
звездами. В общем, идеальные условия для влюбленных. К сожалению, рядом с
ним находилась отнюдь не юная девушка, а старый седой слуга, отношения
баронета с которым были отнюдь не идиллическими.
— Я... я хотел бы поблагодарить вас, ваша светлость, — сказал Дик,
останавливаясь. — Знаю, что относился к вам не так, как вы того
заслуживали, но все это в интересах девочек, вы же понимаете. Теперь
понятно, что вы не хотели им плохого. Нужно сказать, здорово вы все это
провернули. — Удовлетворение, невольно испытанное Лайонелом от слов
старика, сильно портило отсутствие подобного же одобрения от другой
обитательницы дома. — Если бы не вы, Мэри никогда не вышла бы замуж за
своего парня, и все мы очень благодарны вам за это. Однако... — Дик
замолчал, обдумывая свои дальнейшие слова, что только усилило нехорошие
предчувствия Лайонела. — Однако осталась еще одна вещь, —
продолжил Дик, почесав подбородок. — А так как это связано с вашим
пребыванием в Рэдкорте, надеюсь вы тоже найдете способ разрешить вопрос...
Шофер опять замолчал, оставив Лайонела гадать, что он, собственно, имеет в
виду. У него не было никакого настроения заниматься головоломками.
— Нельзя ли попонятнее? — поинтересовался баронет. Ухмылка,
растянувшая губы Дика, понравилась ему еще меньше, чем нежданные
комплименты.
— Видите ли, ваша светлость, дело в том, что вы достаточно долгое время
живете в доме, в котором нет компаньонки. Раньше, разумеется, она у нас
была, но, когда кончились деньги, ушла, а за ней и вся прислуга. У девочек
не осталось никого, кроме меня, а я не очень гожусь для этого.
Лайонел кивнул, не совсем, впрочем, понимая, куда клонит его собеседник.
— Что и говорить, вы, конечно, оказались здесь не по своей воле, зато
остались-то по своей, и мы с вами прекрасно знаем, что подумают ваши
великосветские друзья. Живя рядом с Элен в присутствии одной лишь младшей
сестры, вы вне всякого сомнения, погубили ее репутацию.
Поняв, что беспокоит старика, Лайонел с трудом сдержал смех. Напряжение
спало, и заметивший это Дик поспешил продолжить объяснения.
— Не подумайте ничего дурного, ваша светлость, — сказал он,
выставляя вперед руку, будто обороняясь. — Мне не хочется с вами
ссориться, но, думаю, вы должны поступить с Элен по справедливости, а это
можно сделать, только женившись на ней. Она вашего круга, дочь графа и все
прочее, лучше не найдете, хоть весь Лондон обыщите, уверен в этом, —
добавил старый слуга. — Если же после всего происшедшего вы уйдете в
сторону, то пострадает именно Элен, которая никак этого не заслужила.
Положа руку на сердце, нельзя было не отдать дань уважения преданности Дика
— и его смелости. Не многие слуги осмелились бы сделать подобное
предложение лицу такого положения. Криво усмехнувшись, баронет, несмотря на
все их предыдущие стычки, почувствовал желание утешить старика.
— Уверяю вас, что у меня нет ни малейшего намерения оставлять мисс
Литтлтон в затруднительном положении.
Явно неудовлетворенный столь туманно выраженным обещанием, Дик нахмурился.
— Что-то не пойму. Значит ли это, что вы женитесь на ней?
Лайонел задумался. Он был искусным игроком и не считал, что ему следует
открывать свои карты. В последнее время баронет часто думал над этим
вопросом, хотя в присутствии предмета их разговора все его сомнения тотчас
же куда-то улетучивались. Однако резоны Дика были не слишком убедительны: о
присутствии Лайонела Хартфорда в Рэдкорте знали всего лишь несколько
доверенных слуг, и, если бы он уехал, все осталось бы в тайне.
При этом ничто не мешало ему и в этом случае заняться дядей Рейнолдом и,
вырвав контроль над наследством из его рук, передать его лицу,
заслуживающему большего доверия, после чего Элен могла вновь войти в
общество, которого так долго была лишена. Представив себе Элен на светском
приеме, окруженную толпой поклонников, Лайонел невольно сжал кулаки.
Конечно, она уже не столь невинна, какой была до встречи с ним, он разбудил
в ней страстность. Но девушка по-прежнему может преподнести в подарок мужу
свою девственность. И тут внезапно, при одной только мысли о возможности
того, что кто-то другой будет заниматься с ней любовью, Лайонел решился. Все
существо его наполнило непреодолимое, примитивное желание обладать ею.
— Да, я женюсь на ней.
Дик энергично закивал в знак одобрения.
— Видит Бог, это хорошая новость, ваша светлость. Действительно
хорошая. Надо поскорее сказать Пег. Она будет просто в восторге, вот
увидите!
— Да, не сомневаюсь, что в полном восторге будут все, — сухо
ответил Лайонел.
За исключением, может быть, будущей невесты.
Стоя в темной кухне, Элен благодарила Всевышнего за то, что наконец-то
осталась в одиночестве, наедине со своими мыслями. Пег уже ушла спать, чтобы
встать назавтра пораньше, а у Элен больше не было такой необходимости. Ей
было грустно, хотя какие-либо причины для этого, казалось, отсутствовали.
Мэри обрела своего любимого, оказавшегося не бессердечным негодяем, а робким
и любящим ее молодым человеком. Сестре больше не грозит неопределенное
будущее безденежной матери-одиночки, у нее будет муж, зарабатывающий
достаточно для того, чтобы прокормить семью. Счастье Мэри обеспечено.
Тогда почему же у нее так болит сердце? Никогда в жизни ей не приходилось
завидовать Мэри. До сегодняшнего дня Элен казалось, что с уходом сестры она
останется в полной изоляции. Даже Дик, по всей видимости, находит все больше
и больше удовольствия в компании Пег. Надо будет поговорить с Лайонелом,
наверняка тот сможет подыскать старику-шоферу какую-нибудь работу в своем
лондонском доме.
— Элен?
Голос Дика заставил ее сдержать подступившее рыдание и обернуться. Ей не
хотелось, чтобы шофер видел ее в таком состоянии, иначе он никогда не
согласится переехать в Лондон.
— Дик, как хорошо, что зашел сюда! — воскликнула она. —
Помоги мне, а то я никак не могу найти остатки того чудесного вишневого
торта, что приготовила Пег.
— Извини, но я его доел, — заявил Дик. — Давай лучше
попробуем вина, которое купил его светлость. У нас есть что отпраздновать.
— Да, новости чудесные, — отозвалась Элен с вымученной
улыбкой. — Мы должны чокнуться за счастье Мэри! Кто бы мог подумать,
что ее любимый все это время был совсем рядом.
— Что ж, должен признать, что его светлость совсем не дурак. Как он
быстро справился с этим делом! Да и вообще... Я был не прав насчет него,
Элен. — Его слова настолько поразили девушку, что она чуть не выронила
из рук бутылку. — Понимаешь, — с ухмылкой пояснил Дик, — я
ведь должен приглядывать за вами, а что мы знали о нем? Только то, что он
жесток, опасен и очень богат. Не слишком хорошая рекомендация для
околачивающегося около двух девиц мужчины. Но он совсем не такой, Элен.
Элен насторожилась. Впечатление было такое, что Дик пытается убедить в этом
не только себя, но и ее. Столь внезапная перемена его отношения к Лайонелу
была подозрительной. Она не перебивала старого слугу, ожидая разъяснений.
— Да, он прекрасный парень. Отлично понимает что к чему. — Дик
подмигнул ей и одним глотком выпил свою порцию вина. — К тому же не какая-
то размазня, а настоящий мужчина. Он будет тебе отличным мужем.
От неожиданности Элен даже поперхнулась вином.
— Мужем?
— Точно. Я убедил его поступить по справедливости.
— Что значит
по справедливости
?
— Я объяснил, что его пребывание в Рэдкорте при отсутствии у тебя
компаньонки вызовет нехорошие слухи, и он со мной согласился. Даже спорить
не стал.
В этом был весь Лайонел Хартфорд. Трезво и здраво мыслящий. Будучи честным
человеком, он сделает то, что должен сделать, — возьмет ее в жены, даже
если не желает этого. Она содрогнулась.
Никаких иллюзий в отношении себя Элен не питала. Она может готовить,
ухаживать за садом и вести счета, но понятия не имеет, как поддерживать
светский разговор, как пользоваться косметикой... Ей, вынужденной бороться
за выживание их маленькой семьи, прежде и думать о таком не приходилось. А
что до всего прочего... Элен прекрасно осознавала, что по части миловидности
и женственности ей далеко до Мэри, не говоря уже об окружающих Лайонела
лондонских красавицах.
Нет, черт побери, она не собирается быть объектом жалости! Гнев придал ей
сил и решительности. Бокал с вином полетел на пол.
— Пусть забирает свое великодушное предложение и идет к черту! —
вскричала она звенящим голосом.
— Послушай, девочка, не лезь в бутылку. Ведь это же прекрасная
новость! — запротестовал Дик.
— Прекрасная — для кого? — спросила Элен. — Может, ты
принудил его к этому, чтобы не пришлось разлучаться с Пег? Что ж, я тебя не
держу, обойдусь как-нибудь.
Она дрожала от гневного возбуждения, и эта реакция поразила Дика.
— Погоди, Элен, все обстоит совсем не так. Просто мне показалось... Мне
показалось, что этот человек тебе нравится!
— У тебя просто галлюцинации, — отрезала Элен. — Я, конечно,
благодарна баронету за помощь сестре, но зачем ему связывать свою судьбу со
мной? Достаточно того, что благодаря заблуждению Мэри я проникла в дом и
подстрелила его.
— Однако будь же благоразумна...
— Нет, — решительно сказала она, — я больше ничего не хочу об
этом слышать, Дик. Если желаешь, уезжай в Лондон вместе с Пег, но забудь о
своих дурацких планах относительно меня.
— Элен...
В другой ситуации умоляющий голос Дика, может быть, тронул ее, но только не
сейчас. Резко повернувшись, Элен бросилась вон из кухни, моля Бога, чтобы
никто не попался ей по дороге, в особенности Лайонел.
Глава восьмая
Проворочавшись почти всю ночь, Элен уснула только под утро и проспала почти
до обеда. В столовой никого не было, но ее завтрак стоял на столе, и она
съела его без всякого, впрочем, аппетита. К ее великому удивлению,
неожиданно в столовую вошла симпатичная девушка в кружевном фартучке.
— Вам больше ничего не надо, миледи? — спросила она с приятной
улыбкой.
— Кто вы такая? — воскликнула ошарашенная Элен.
— Я Роза, миледи, ваша новая горничная, — с улыбкой сказала
девушка. — Его светлость вызвал меня из Лондона.
— Спасибо, Роза. Нет, мне ничего не надо, — ответила Элен, деланно
улыбаясь.
Девушка принялась убирать со стола. Не желая ей мешать, Элен отошла к окну.
Рядом с парадным крыльцом стоял новенький, сверкающий хромированными частями
роллс-ройс
. Что за черт! Кто-то приехал? Недоумевая еще больше, Элен
поспешила на кухню, где возле большого стола хлопотала Пег.
— Откуда взялся этот автомобиль?
— Ох, леди Элен, вы меня напугали! — ответила кухарка, схватившись
за полную грудь. — Полагаю, что на нем приехали мистер Барроу и Дик,
возвращающийся из Лондона с Розой.
Покраснев, Элен гордо выпрямилась.
— А где баронет Хоуп?
— Мне кажется, что он пошел навестить ваших арендаторов.
Ее арендаторов? Боясь не сдержаться, она кивнула и вышла из кухни. Да как он
только посмел! Хорошо, предположим, в последнее время ей нечасто приходилось
иметь дело с людьми, работающими на земле поместья, Элен не имела на них
никакого влияния, арендную плату собирал дядя Рейнолд. Но кто давал право
Лайонелу вмешиваться?
У нее было искушение пойти вслед за ним, но кто знает, где его искать?
Оставалось только ждать.
Элен не знала, сколько времени просидела в гостиной, пока наконец не
услышала знакомые шаги. Вскочив на ноги, она смахнула ладонью навернувшиеся
на глаза слезы: не хватает еще, чтобы он увидел ее плачущей.
— Элен!
Стараясь не поддаваться волне тепла, прокатившейся по всему ее телу при
звуке голоса Лайонела, она обернулась.
— Как вы посмели! Это переходит всякие границы, сэр!
— Неужели? А я и не знал, что вы очертили для меня какие-то границы,
Элен.
Элен почувствовала, что краснеет, но ей вовсе не хотелось оказаться
вовлеченной в изощренные словесные игры.
— Черт побери, у вас нет никакого права разговаривать с моими
арендаторами.
Выражение лица Лайонела стало серьезным.
— Мне просто хотелось выяснить, как они поживают. Вчера я повстречался
с одной семьей — они собираются бросить участок из-за плохого отношения
хозяев. Замены им нет. В общем, мне показалось, что вам не мешает знать о
том, как дядя Рейнолд расточает полученное вами от отца наследство.
Откуда он узнал о Рейнолде? — подумала Элен. И почему ничего не сказал
об этом ей? Разумеется, она хотела, чтобы ее дядю постигло справедливое
наказание, ее собственные попытки не привели ни к чему. Но Лайонел
действовал через ее голову, а кому же хочется, чтобы его тыкали лицом в
грязь. Взглянув на него, такого спокойного, она, не выдержав, бросилась в
атаку.
— Черт бы побрал ваше проклятое высокомерие! — воскликнула Элен,
колотя кулачками по его мускулистой груди. — Да кто вы такой, чтобы
жалеть меня, чтобы решать за меня, как я должна жить.
Вряд ли эти удары хоть сколько-нибудь обеспокоили Лайонела. Он поймал ее за
запястья и пристально посмотрел в глаза.
— В чем дело, Элен?
— Вы не имеете права распоряжаться здесь! Неужели не понимаете, что
творите? Пришли и не моргнув глазом поселились, будто у себя дома.
Чувствуете ли вы при этом хоть что-нибудь?
Глаза Лайонела сузились.
— Чувствую. Когда дело касается вас, я чувствую даже слишком
многое, — низким, почти угрожающим тоном произнес он.
Это заставило Элен тотчас же пожалеть о своих словах. Она попыталась было
отступить, но Лайонел не отпускал ее рук. Потом, окинув Элен оценивающим
взглядом, он взял ее за подбородок. Она почувствовала легкое прикосновение
его губ. Затем он выпрямился, и их глаза встретились — ее, широко
открытые, и его, прищуренные и блестящие. Лайонел поцеловал вновь,
прижавшись губами куда сильнее, и на этот раз Элен вернула ему поцелуй. Как
нежный цветок, Лайонел заключил ее лицо в свои ладони и продолжил долгие,
медленные поцелуи, сопровождающиеся игрой языков. Почувствовав вкус этой
игры, Элен со вздохом положила руки ему на плечи.
Пробормотав что-то невнятное, баронет отпустил ее лицо и, обняв Элен одной
рукой, положил другую ей на грудь. Тепло его ладони чувствовалось даже
сквозь ткань платья. Она задрожала от нарастающего желания.
Поднявшись на цыпочки, Элен прижалась к нему, стремясь ощутить крепкое тело
Лайонела, почувствовать силу обнимающих ее рук. Их губы вновь слились, его
жаждущий язык проник в ее рот, скользнувшая в вырез платья рука накрыла
нежную грудь. Она простонала, не готовая к нахлынувшей на нее волне страсти.
Прогнувшись, чтобы быть поближе к нему, девушка ощутила, как велико было его
возбуждение. И тут их затопил поток страсти, яростный и неподконтрольный
разуму.
Горячими, твердыми губами Лайонел впивался в губы Элен и прижимал ее к себе
так крепко, что трудно было дышать. Под пальцами, вцепившимися в его плечи,
перекатывались стальные мышцы. Подкравшаяся слабость растеклась по всему ее
телу, переполненному обжигающим, мучительным желанием.
Застигнутая врасплох яростной вспышкой взаимной страсти, Элен оказалась не в
состоянии противостоять ей. Не готовая к столь бурным ласкам и к собственной
реакции на них, она уже не могла справиться с собой. Руки Лайонела
скользнули вниз, на ее ягодицы, он подал Элен на себя столь откровенно
чувственным движением, что с ее губ помимо воли сорвался стон наслаждения.
Она любила его, хотела его, все остальное не имело никакого значения.
И вдруг... вдруг он отпустил ее. Подняв в недоумении взгляд, Элен
поразилась: его искаженное эмоциями лицо было почти неузнаваемым.
— Теперь ты знаешь, — хриплым шепотом произнес Лайонел. —
Теперь мы оба знаем, какие страсти скрываются у нас внутри.
Элен безропотно позволила миссис Дирк облачить себя в одно из недавно сшитых
платьев. Как ни велико было ее желание отказаться, ей не хотелось обижать
молодую вдову, явно гордящуюся своей работой. Да и было чем — платье
сидело на ней великолепно.
— Замечательно, миссис Дирк, — похвалила Элен, проводя рукой по
мягкой ткани.
— Его светлость сам подбирал материю, под цвет ваших глаз, сказал
он, — ответила счастливо улыбающаяся миссис Дирк. — Вы выглядите
просто великолепно, миледи.
Упоминание о Лайонеле заставило Элен содрогнуться. Бог знает, чем бы все
тогда кончилось, не возьми он себя в руки.
— Вы, вероятно, не привыкли к таким открытым платьям, миледи? —
спросила миссис Дирк. Да, вырез платья был весьма глубок. — Одну
минуточку! Так вам будет гораздо спокойнее! — сказала портниха,
протягивая Элен великолепную, сверкающую золотым шитьем шаль, прикосновение
которой почему-то напомнило ей о ласках Лайонела. Боже, неужели мне не о чем
больше думать, кроме как о нем?
Идя по галерее к лестнице, Элен пыталась подбодрить себя, однако на самом
деле праздничный ужин, приготовленный сегодня Пег, не обещал ничего
хорошего, вчерашний вечер был тому примером.
Дик ел уже не с ними, а со всеми остальными слугами, на кухне, атмосфера там
была еще более непринужденной, чем в столовой, где Мэри без устали
заигрывала с потакающим ей во всем Рандольфом. На других сидящих за столом
эта парочка не обращала никакого внимания, оставляя Элен как бы наедине с
Лайонелом. И для нее это было тяжким испытанием. Поэтому вчера она ушла так
скоро, как только позволяли приличия. Лайонел до сих пор не попытался
объясниться с ней, не говоря уже о том, чтобы сделать предложение, о чем ей
сказал Дик.
Элен твердо решила сама начать разговор, однако, хотя и предпочитала беседу
наедине, все же надумала заручиться поддержкой, хоть и сомнительной, сестры
и Уорсли.
В другом конце галереи показалась фигура баронета, и вся ее решимость
мгновенно улетучилась. Услышав шаги, Лайонел обернулся и остановился,
поджидая ее, так что у Элен не оставалось выбора. Хотя какая разница, все
равно ему предстоит уехать из Рэдкорта.
Если бы только он не был так высок, так красив, так мужественен, подумала
она, сдерживая вздох сожаления. И если бы не угрожал спокойствию ее души...
Если бы только она не угрожала моему умению владеть собой, подумал Лайонел,
глядя на приближающуюся к нему Элен. Затянутая в фиолетовый шелк, хозяйка
Рэдкорта выглядела еще прекраснее, чем всегда, и он ощутил порыв
вспыхнувшего желания.
Предложив ей руку, Лайонел сопроводил Элен в столовую, получив в награду
холодную улыбку, за которой, однако, как ему теперь было известно,
скрывалась пылкая страстность.
После показавшегося бесконечным ужина он столь же вежливо проводил холодно-
отстраненную Элен в гостиную, злясь на себя за то, что простое прикосновение
к ее руке вызвало незамедлительный отклик всего его существа. Если Элен и
заметила его состояние, то не подала виду. Заняв место в кресле, она
повернулась к нему.
— Полагаю, что теперь, когда ваша миссия окончена, вы собираетесь нас
покинуть, — заявила она.
— Неужели вам так не терпится избавиться от меня, Элен?
Покраснев, Элен бросила взгляд в сторону присоединившейся к ним влюбленной
пары, не обращающей ни на кого абсолютно никакого внимания.
— Мне просто хочется знать, как долго вы планируете здесь
пробыть. — Может быть, ему просто показалось, но, похоже, голос ее
действительно дрогнул.
— Я чувствую свою ответственность за вас и хочу прояснить ситуацию с
вашим дядей-опекуном, — ответил он, намеренно переводя разговор на
почву практических дел.
— О, слава Богу! — вмешалась Мэри, оторвав свое внимание от
жениха. — Может быть, вам удастся выкроить мне приданое.
Лайонел кивнул ей, не отрывая взгляда от Элен. Привыкший читать в людских
душах, он никак не мог понять ее стремлений. Хочет ли она, чтобы он остался?
Несмотря на кажущееся безразличие ее тона, Лайонел знал, что может будить в
Элен страсть...
— Элен! — раздавшийся возглас заставил обоих обернуться, и в
комнату ворвался невысокий, толстенький человек, преследуемый протестующим
Барроу.
— Так вот ты где! — воскликнул он, заметив поднявшуюся ему
навстречу Элен.
— Прошу прощения, милорд, — с недовольным видом сказал
камердинер. — Но этот... джентльмен настаивает на том, чтобы увидеться
с леди Литтлтон.
— Мистер Уорсли, — с видимой непри
...Закладка в соц.сетях
