Жанр: Любовные романы
Случайная невеста
...пьесу, леди Гренвилл? - не скрывая удивления, спросил Брайан. -
Как интересно! А не найдется ли у
вас какой-нибудь роли для меня? Пусть даже самой маленькой.
- Разве ты ос-станешься до праздника? - с нескрываемым ужасом спросила
Оливия, стараясь не глядеть на него.
Фиби решила сгладить неловкость и сразу же ответила:
- Конечно, мистер Морс, если не шутите и если будете в это время еще с нами,
я найду вам подходящую роль.
- О, благодарю вас, леди Гренвилл. Выходит, вы начинающий драматург? До войны
это весьма почиталось при дворе.
Но не припомню, чтобы написанием пьес занимались дамы.
С иронической улыбкой он поднес к губам бокал с вином.
- Фиби пишет х-хорошие стихи, - заступилась за подругу Оливия. - Г-готова
спорить, она даст фору многим
придворным сочинителям!
- О, не сомневаюсь. Может быть, покажете мне какие-нибудь из ваших поэм или
пьес, миледи? Смею думать, я кое-что
смыслю в этом.
- Я пишу для себя, сэр, - ответила ему Фиби на удивление надменно. - У меня
не было и нет никакого желания
блистать при дворе, где так много времени проводили вы. Тем более что не
испытываю к нему ни малейшего уважения. Там
все такие спесивые и высокомерные!
Ее слова не столько разозлили, сколько заинтересовали Брайана. Ого, эта
нескладная девица, оказывается, не только
занимается литературой, но, как видно, имеет собственные взгляды и убеждения.
Занятно!
Он внимательно посмотрел на нее поверх края своего бокала. Не слишком
аккуратная прическа, мятый воротник, да и
платье выглядит так, словно в нем спали. Как она умудрилась довести его до
такого состояния?
- Не будем говорить о высокомерии, - примирительно сказал он. - При дворе
ведь бывают и такие люди, если вы о
них что-то знаете, как Джеймс Шерли.
- О да, - подхватила Фиби. - Я очень люблю его пьесы! Особенно трагедию
"Кардинал".
- Ну, и вы не можете не знать о Джоне Мильтоне, которого я видел там еще не
так давно.
- Вы... вы встречались с Мильтоном? - Вилка с мясом застыла в руке Фиби.
- Вот уж кто невероятно спесив, - вступил в разговор Кейто.
- Он прекрасный поэт! - воскликнула Фиби. - И это его извиняет. Я бы так
хотела познакомиться с ним!
- Ты говорила, что тебе н-нужен композитор для твоего п-представления, -
заметила Оливия.
Ей не нравилось, что Фиби уделяет столько внимания Брайану. Разве с ним можно
о чем-то всерьез разговаривать?
Брайан нашелся и тут.
- Когда я последний раз виделся с Мильтоном, рядом с ним находился... вы
должны знать его... некто Генри Лоуз.
Несравненный музыкант Лоуз!
- Вы и его знаете?
Брайан снисходительно улыбнулся:
- Да, и очень неплохо.
- Меня все больше занимает мысль о праздничном представлении, Фиби, - сказал
вдруг Кейто, и, к своему изумлению,
в его словах она не уловила ни тени иронии. - И думаю, я смогу уговорить Генри
посмотреть твое сочинение и даже
написать к нему музыку.
- Правда, сэр?
- Мы много встречались с ним при дворе до войны. А в эти дни я куда чаше вижу
Джона Мильтона. Он верный
приверженец парламента.
- О сэр, если бы вы...
Фиби от волнения сделала большой глоток из бокала.
Кейто кивнул ей, кинул салфетку на стол и отодвинул свое кресло. Джайлс
тотчас сделал то же самое. Он не чаял, когда
окончатся эти пустопорожние разговоры о каких-то поэтах и музыкантах. Кому они
вообще нужны?
- Пора ехать, Брайан, - сказал Кейто.
- Я готов, сэр, - ответил тот.
Дела его продвигались довольно быстро, однако он не питал иллюзий, что Кейто
сразу поверил в якобы произошедшие с
ним перемены. Сегодня его подвергнут жестокому допросу, будут проверять каждое
его слово, но он не боялся этого и был
уверен, что выйдет победителем.
В два часа пополудни Фиби и Оливия вновь вышли из дома и направились в
сторону деревни. Тяжелые тучи опять висели
низко. Казалось, из них вот-вот посыплется снег. Фиби загодя вооружилась большой
палкой, чтобы ненароком вновь не
упасть в сугроб.
Она вызвалась идти впереди, Оливия шла за ней след в след.
- Мег дома, - сказала Фиби, указывая на струйку дыма, поднимавшуюся из грубы.
- Она и не выходила сегодня, - подтвердила Оливия. - Снег совсем не тронут,
ни одного следа. Только кошачьи.
Видишь? Хотя ее п-помело, наверное, следов не оставляет.
Шутка была не слишком удачной: Фиби дернула плечом и ничего не ответила,
заторопившись к входу в дом. Минуты
через две после того, как она постучала палкой в дверь, загремели засовы, и на
пороге показалась Мег в накинутом на плечи
одеяле, в теплом платке на голове.
- Что с тобой? Больна? - спросила Фиби.
Та с трудом улыбнулась:
- Зуб! Может, кто из вас сумеет выдрать? - Она коснулась рукой вздувшейся
щеки. - Чего только я не пробовала!
Гвоздичное масло, настойку из лещины. Ничего не помогает.
- Когда я была маленькой, - сказала Оливия, - отец сам вырвал мне зуб. Я
хорошо помню. Обвязал крепкой ниткой,
другой конец прикрепил к ручке двери - и хлопнул дверью! Ох и больно было!
- Наверняка не так, как у меня сейчас! - простонала Мег.
Она уселась на скамеечку возле огня, одноглазый кот тотчас прыгнул ей на
колени. - Ну как, Фиби? Поможешь мне?
Та согласилась не раздумывая: у нее уже был некоторый опыт подобных операций,
и она знала, что главное - делать все
очень быстро. А самое трудное во всем этом - крепко обвязать зуб.
Но все удалось, и вскоре окровавленный зуб лежал в миске, а Мег пыталась
унять кровь.
- Как интересно, - задумчиво заметила Оливия, которая любила во всем дотошно
разобраться. - Такой маленький...
- И такую причиняет боль, - сказала Мег. - Как же тогда должны болеть другие
раны - в руку, в живот... Бедные
солдаты, которые сейчас воюют!
- Мы зашли к тебе, чтобы рассказать кое-что неприятное, - заговорила Фиби
после недолгого молчания. - В деревне
вовсю идут разговоры о колдовстве. И сегодня о том же говорил в церкви викарий.
Мег наклонила голову.
- Ничего удивительного. Не впервые. Сейчас вот снова, и я знаю почему.
- Почему? - в один голос спросили гостьи.
- Помнишь, последний раз, когда ты заходила ко мне, - обратилась Мег к Фиби,
- меня позвали к больному ребенку?
- Да. Приходил, кажется, его дедушка.
- Так вот, ребенок умер. Вскоре после того, как я дала ему лекарство, которое
приготовила.
- Умер? - воскликнула Оливия. - Но отчего же?
Мег крепче запахнула одеяло.
- Сама не понимаю. Ему стало лучше, когда я уходила от них, а через час, как
сказала его мать, начались конвульсии.
Когда я прибежала, он уже был мертв.
- Бывает, что ничем не можешь помочь, - тихо сказала Фиби.
- Это понимаешь ты и понимаю я, - с горечью произнесла Мег, - а мать ребенка
прокляла меня. А его дед плюнул мне
в лицо. А люди, которые там собрались, смотрели на меня со злобой и осыпали
оскорблениями.
Фиби вздрогнула всем телом, сжала руки на груди.
- Ты ни в чем не виновата, - беспомощно пробормотала она.
- Они говорили, что я навлекла Божью кару на ребенка, потому что ведьма.
Якшаюсь с нечистой силой.
- Почти то же самое говорил сегодня викарий, - произнесла Оливия.
- Я и не сомневалась. - Мег продолжала смотреть на огонь. - Я уже давно
поняла: суеверие, предрассудки... Как это
страшно! Ладно, хватит. Поставь чайник на огонь, Оливия, ты стоишь ближе. Хочу
прогреть опухоль на десне.
- Но отчего? Отчего? - продолжала восклицать Фиби. - Ведь только на прошлой
неделе ты вылечила дочку Бейли от
лихорадки. А еще раньше - детей Харви. Они все страдали от рахита и еле ползали,
а теперь бегают вместе с остальными.
Почему об этом все забывают?
- То было раньше, а это - сейчас. У людей короткая память, Фиби.
- На обратном пути мы с Оливией зайдем в гостиницу. Послушаем, о чем говорят
люди, и я попытаюсь переубедить их.
Мег покачала головой:
- Не поможет. И будь сама осторожна. Смола прилипчива.
- К нам не прилипнет! - с жаром возразила Фиби за себя и Оливию.
- Смола предрассудков не считается ни с происхождением, ни с богатством, - с
тихой горечью сказала Мег. -
Помните историю с леди Констанс? Которую раздели догола, и следователь при всех
пытал ее иголками, чтобы узнать,
ведьма она или нет.
Оливия вздрогнула. Она слышала об этом несколько лет назад.
- Но ее оговорила любовница мужа, - сказала Фиби, припоминая. - И потом ее,
кажется, оправдали и освободили.
- Да, но после того, как раздели и пытали, - повторила Мег. - Ладно,
понадеемся, что до этого не дойдет.
Она долила закипевшую воду в чайник с пахучими травами.
- Все-таки постараюсь узнать побольше, - сказала Фиби, наклоняясь и целуя
Мег. - До свидания. Тебе ничего сейчас
не нужно?
- Нет, дорогая. - Мег потрепала ее по щеке. - Сейчас я смогу наконец уснуть
после того, как всю ночь промучилась от
зубной боли.
- Если станет хуже, постарайся сообщить нам, Мег. А может... - Фиби на
секунду задумалась и тотчас предложила: -
Может, тебе лучше прямо сейчас пойти с нами к нам в дом? Никто не посмеет
тронуть тебя под крышей у лорда Гренвилла.
Когда все успокоится, ты вернешься.
Мег решительно покачала головой:
- Нет, спасибо, нет! Я не собираюсь бросать свой дом из-за нескольких
невежественных людей.
Другого ответа Фиби и не ждала и потому настаивать не стала.
- Не представляю, как отнесся бы отец, если б мы привели с собой Мег, чтобы
та жила в нашем доме, - сказала Оливия
уже на обратном пути.
- А ты как думаешь? - спросила Фиби.
- Пожалуй, не так, как ты, - произнесла Оливия после некоторого раздумья.
Фиби нахмурилась. Она и сама знала, что Кейто на многое смотрит по-другому, в
том числе на дела, происходящие в
деревне.
- Не сомневаюсь, - продолжала Оливия, - что отец - справедливый мировой судья
и вообще х-хорошо относится к
жителям. Но он не хочет... не л-любит входить с ними в тесные отношения.
- Ну, что ж, - решительно сказала Фиби, - значит, это буду делать я.
- Но этим т-ты его не изменишь.
- Возможно.
Они подошли к развилке, откуда в поместье вела прямая дорога.
- Иди домой, Оливия, - предложила Фиби. - Я все-таки зайду в деревенскую
гостиницу поспрашивать насчет Мег.
Долго не задержусь.
- А почему без меня?
- Мне кажется, они будут чувствовать себя свободнее, если я буду одна. Иди,
не волнуйся, никто меня не тронет. Они
мне друзья.
- В-вот... вот в этом разница между тобой и отцом, - задумчиво проговорила
Оливия. - Он бы никогда не назвал их
своими д-друзьями...
Направляясь к гостинице, где была и харчевня, Фиби размышляла о словах
Оливии. Да, подруга, несомненно, права:
Кейто по-другому относится к жителям деревни, он, по сути, является их
господином и попечителем. У Фиби к ним совсем
иное отношение, и она не станет его менять. Пускай лучше Кейто изменит свое,
тогда между ними наступит согласие. Только
тогда.
Все так же задумчиво она переступила порог заведения под вывеской "Медведь".
- Добрый день, леди Фиби, - приветствовал ее хозяин из глубины сумрачного
зала. - Чем могу служить?
Фиби решила сразу взять быка за рога.
- Я хотела бы знать, Бен, какие разговоры идут по поводу Мег?
Хозяин стер улыбку с лица, сплюнул в сторону и буркнул:
- Не стоит об этом говорить вслух, миледи. Потому что дурной глаз... он
следит за нами. И нечистая сила тоже.
Фиби стиснула руки.
- Вы прекрасно знаете, Бен, все это чепуха. Разве не помните, как она
вылечила вашу матушку от ревматизма? Тогда вы
пели ей осанну на каждом углу.
Собеседник старался не смотреть Фиби в лицо, однако упрямо гнул свое:
- Э, мало ли что было. А теперь вот случилось по-другому. Был ребенок, и нет
ребенка. Пришлось могилку копать. Это
как по-вашему?
- Но разве Мег в этом виновата?
Бен пожал плечами:
- Вина не вина, кое-кто видел, как она в лунную ночь шастает по полям. И на
другой день заболели две коровы.
- Неужели вы сами верите в эти россказни, Бен?
- Не обо мне речь. В таких вещах пусть разбираются те, кто понимает. Кто? Ну,
ясно же, следователь по колдовским
делам.
Фиби почувствовала, как мурашки побежали у нее по коже.
- За ним уже послали? - спросила она.
- Чего не знаю, того не знаю. Только слышал, он сейчас в Бамбери находится.
Это недалеко.
Да, Фиби знала, Бамбери всего в каких-нибудь пятнадцати милях отсюда. Вот
уже, значит, как близка угроза!
- Посмотрим, что скажет лорд Гренвилл обо всем об этом! - воскликнула она. -
Какая глупость!
- Прошу прощения, леди Фиби, - возразил Бен, - но я так понимаю, что в делах
церкви викарий не должен отвечать
перед его светлостью.
Последнюю фразу хозяин гостиницы произнес вызывающим тоном, и это еще больше
удивило и напугало Фиби. Такого
раньше не было.
- Что ж, посмотрим, - довольно резко повторила она и, повернувшись, вышла из
гостиницы.
"Пойду к бабушке Спруил, - решила она, - узнаю, что та думает по поводу
несчастной Мег".
Еще до четырех пополудни она вышла из дома старой женщины, так и не услыхав
ничего утешительного. Небо совсем
потемнело, тучи опустились ниже, словно намереваясь раздавить землю, и Фиби
старалась идти как можно быстрее. Весь
мир казался ей сейчас весьма неприветливым, чтобы не сказать опасным местом.
К воротам поместья она подошла уже в полной темноте. На подъездной аллее
царил еще более глубокий мрак - над
землей свисали, образуя плотную арку, толстые дубовые ветви. Что-то зловещее
было в этом глубоком и мрачном тоннеле, и
только где-то далеко виднелись проблески света из окон дома.
Скрип снега под ногами помешал ей услышать приближение кавалькады из трех
всадников, Кейто, Брайана и Джайлса,
возвращавшихся из поездки в штаб Кромвеля.
- Святая матерь! - воскликнул Кейто, останавливая коня. - Кто это шагает к
дому в такой темноте?
- Это я, - ответила Фиби. - Вы чуть не задавили меня своим конем, милорд.
- Какого дьявола ты делаешь в этой тьме?! - разозлился он. - И в самом деле,
тебя почти не видно!
- Я не думала, что так быстро стемнеет, сэр, - попыталась оправдаться она. -
Такие тучи!
- Темно как в преисподней, - поддержал ее Джайлс, принюхиваясь. - Пахнет
новым снегопадом.
Кейто наклонился, протянул Фиби руку.
- Садись на коня! - скомандовал он.
Она послушно поставила ногу ему на сапог, и он подсадил ее на коня впереди
себя.
Прислонившись к нему спиной, она чувствовала биение его сердца - а может, это
билось ее собственное? - различала
запах ременной кожи, конского пота, запах его тела и волос. Повернув и откинув
немного голову, она улыбнулась ему в
темноте и осмелилась коснуться его щеки. Интимная ласка, к которой Кейто не
привык.
Он покосился на едущего чуть поодаль Брайана. Каким чужим был для него сейчас
этот человек, которого он воспитал и
знал мальчишкой, кто назывался его сыном, пускай и приемным... Каким чужим он
был для него по сравнению с этой
девочкой, которая по возрасту тоже могла бы ему в дочери годиться, а стала
совсем другим - его Женщиной с большой
буквы, от кого он с нетерпением ожидает новых сюрпризов. И не далее как нынешней
ночью.
Гостеприимный свет, пробивающийся из окон, становился все ярче, уже
раскрылась входная дверь, и на пороге появился
верный и вездесущий Биссет. Кейто соскочил с коня, передал поводья Джайлсу, снял
с седла Фиби.
- Тебе нельзя задерживаться в деревне дотемна, - проговорил он, входя с ней в
холл. - Надо брать с собой
сопровождающих.
- Я не думала, что так задержусь, - стала оправдываться она. - Но все
повернулось таким образом... Мне очень нужно
с вами обсудить кое-что.
Он слегка нахмурился, тряхнул головой.
- Тогда пойдем сразу.
Войдя вместе с ней в кабинет, Кейто прикрыл дверь и, еще не сев в кресло,
спросил:
- Итак, что случилось?
- Я пошла повидать одну женщину... подругу... - Совсем не желая этого, она
вдруг добавила: - Пришлось помочь ей
вырвать зуб.
Кейто не успел даже пригубить вино. Он с подчеркнутым изумлением переспросил:
- Вырвать зуб? О чем ты говоришь, милая?
- Она мучилась ужасной зубной болью. Ну я и вырвала. Ведь это так понятно,
милорд.
- Непонятно другое, - снова с нажимом произнес Кейто. - Почему леди Гренвилл
бродит зимой в темноте по деревне
и выполняет работу любого брадобрея! Кто эта таинственная подруга? Я могу
узнать?
- Я испугалась, - не отвечая прямо на вопрос, продолжала Фиби, - что наш
викарий заклеймил в своей проповеди
Мег, и решила проверить свое предположение. Ну и отправилась к ней, чтобы
выяснить, все ли у нее в порядке, и
предупредить. А потом попыталась узнать, что говорят про нее в деревне, и зашла
еще в два места. В "Медведе" Бен сказал,
что ходят слухи, будто бы послали за следователем в Бамбери. - Она подняла
встревоженный взгляд, посмотрела прямо в
глаза Кейто. - Мы обязаны помочь ей, сэр!
- Хочешь сказать, что ее уже обвиняют в ведьмовстве? Назвали колдуньей?
- Но она никакая не колдунья, милорд! - отчаянно выкрикнула Фиби. - Однако
слухи вовсю ползут по деревне, и
некоторые открыто проклинают ее. Разве не то же самое сделал сегодня викарий? Я
предложила ей убежище в этом доме, но
она упрямая и гордая и отказалась.
- Ты предложила мой кров женщине, которую подозревают в колдовстве?! Фиби, я
не знаю, что и сказать.
Итак, Оливия была права.
- Но отчего вам этого не сделать, сэр? Вы же мировой судья. Кому, как не вам,
быть на страже закона?
- Именно по этой причине я не имею права оказывать личную поддержку тому,
кого обвиняет общество. Как ты не
понимаешь? Я должен быть беспристрастным и непредвзятым судьей.
- Но ее обвиняют несправедливо!
- Если обвинение предъявлено, подозреваемому надлежит предстать перед
судьями. Его оправдают, если обвинение
окажется ложным.
- Как вы можете так спокойно говорить об этом, сэр? Ведь вы прекрасно знаете,
что справедливость торжествует не
всегда. И сами сказали сегодня утром, что викарий намеренно возбуждает толпу.
Он действительно так говорил. Напоминание об этом не принесло ему
удовольствия, но несколько смягчило тон, каким
он собирался ответить ей.
- Твое великодушие, Фиби, - сказал он, - делает тебе честь, но оно, увы, не в
силах ничего изменить. Уверяю тебя,
вызов следователя отнюдь не противоречит закону, а, наоборот, свидетельствует о
его соблюдении. Так что теперь остается
только позволить делу принять нужный оборот.
- Но я не могу оставить несчастную женщину и своего друга без поддержки, сэр!
Не могу!
Кейто раздраженно взглянул на нее:
- А тебе как моей жене вообще не пристало вмешиваться в ход следствия. Тем
более на стороне женщины с довольно
сомнительной репутацией.
- Сомнительной? - Фиби чуть не подпрыгнула на стуле. - Мег - лекарь,
целительница. Да кто угодно, только не
колдунья! Скольким людям она помогла! И не ее вина, если кто-то умер или у когото
пала корова. Она не могла никого
сглазить!
- Сглазить? Считают, будто у нее дурной глаз?
- Да, и еще обвиняют в том, что она якобы бродит голая по полям при луне. И
произносит проклятия над младенцами.
Кейто опорожнил свой бокал.
- Я не хочу слушать эту чепуху, Фиби. У меня есть дела поважнее. И тебе
советую держаться от всего этого подальше!
Фиби поднялась со своего места.
- Прошу меня простить, сэр, - еле выговорила она. - Мне нужно переодеться к
обеду.
Оказавшись в коридоре, она остановилась. Лицо у нее было нахмурено, глаза
сверкали, кулаки сжаты.
Нет, с этим человеком невозможно ни о чем говорить! Ни о чем серьезном...
важном... Конечно - кто отрицает? - у
него немало достоинств, но его упрямство... И самомнение. Огромное самомнение! С
такими людьми бесполезно спорить,
тщетно их в чем-либо убеждать. Значит, один только выход: действовать самой, на
собственный страх и риск!
- Упорный... несговорчивый... - пробормотала она, видимо, вслух, потому что
сзади послышался мужской голос:
- Да, конечно. О ком вы говорите, если не секрет? - В коридоре показался
Брайан Морс. - Что-то не так, леди
Гренвилл? - участливо спросил он.
- А, ничего. Зовите меня просто Фиби, пожалуйста. Почти все зовут меня так. К
другому я пока не привыкла.
Ей было приятно сейчас любое участие.
- Хорошо, Фиби, - кивнул Брайан. - Простите мое вмешательство и мою догадку,
но мне-то очень хорошо известно
еще с детства, как трудно противостоять в чем-либо лорду Гренвиллу. Никакие
возражения, насколько помню, на него не
действовали, ничто не могло его поколебать. Фиби взглянула на собеседника.
- Но в общем он часто бывает прав, - сказала она.
- В общем да. Однако в частности...
Он не договорил, это сделала за него Фиби.
- В частности не всегда. Не всегда, - повторила она и заторопилась по
коридору. - Я пойду переодеться, извините
меня.
Но Брайан тотчас поспешил за ней.
"Невзрачная молоденькая женщина, к тому же неряшливо одевающаяся, - рассуждал
он сам с собой, - однако что-то в
ней есть..." Определенно есть. Наверняка страдает от собственной заурядности,
неяркости, и вот на этом-то он и сыграет,
подберет ключик к ее душе. Сделает своим орудием. Во всяком случае, нужно
попытаться.
- Вы никогда не пробовали опустить волосы так, чтобы они закрывали уши? -
спросил он внезапно.
Фиби остановилась, с удивлением глядя на него.
- С чего это вам пришло в голову? Я всегда так ношу. Правда, они постоянно
падают на глаза.
- Если позволите... - Брайан коснулся пучка волос у нее на голове, быстро и
ловко разделил волосы пальцами, словно
гребнем, на две равные части и оставил их распущенными. - О, так гораздо лучше,
- сказал он, отступив на шаг и
оглядывая ее с видом заправского парикмахера. - Посмотрите в зеркало у себя в
комнате и сами убедитесь.
- Вы решительно все знаете насчет вкуса и моды? - спросила с некоторым
уважением Фиби. - Я никогда не придавала
значения таким вещам.
- Тем не менее это необходимо, - наставительно сказал он. - В мире все на них
держится.
У Фиби сложилось несколько иное мнение на сей счет, но она не нашла нужным
спорить. Тем более на ходу, в коридоре.
- Я имел честь быть частым советчиком вашей бедной сестры, - снова заговорил
Брайан. - А что касается моего
знания моды... Почти пять лет я находился при дворе и многое повидал. Не одна
красавица прибегала к моим услугам.
Если бы Фиби была более искушенной, то уловила бы в последних его словах
скрытый намек, но ей не пришло в голову
двусмысленное толкование простейшей фразы.
- Вообще-то я действительно мало что смыслю в туалетах, - сокрушенно
призналась она, уже подойдя к своей двери.
- Не знаю, когда и что нужно надевать.
- Что же, - с улыбкой сказал Брайан, - если не возражаете, я мог бы вам в
этом помочь. Как и вашей сестре.
- О да. Буду только благодарна за советы.
- Прекрасно. Начнем с того, что я набросаю два-три эскиза платьев для вашей
портнихи. Материалом возьмем... скажем,
шерсть и полотно. Согласны?
- Как вы любезны, Брайан. Спасибо.
С этими словами она торопливо открыла дверь к себе в комнату.
Глава 11
- Вот ты где, Фиби? А я тебя ищу. Думал, ты в гостиной, но Оливия сказала,
что найти тебя можно в бельевой. Что это
тебе вздумалось забраться сюда?
Вздрогнув от неожиданности, Фиби чуть не свалилась с высокой полки для белья,
куда взобралась со своими
письменными принадлежностями. Она была так погружена в рифмы и строчки, что
голос Кейто показался ей малоприятным.
- Иногда мне нравится сочинять здесь, милорд, - отозвалась она, качая ногами
и покусывая кончик пера. - Здесь так
тихо и так приятно пахнет лавандой и всякими травами.
Кейто с сомнением покачал головой:
- Не упади оттуда.
- Нет, милорд... Но я сейчас в растерянности, какой выбрать размер. Не оченьто
хорошо менять его в середине
произведения, верно? А я вдруг поняла, что ямбический гекзаметр, даже с
усечениями в середине и в конце, отнюдь
неблагозвучен, слишком навязчив... А вы как думаете, милорд?
- Я мало что смыслю в поэзии, дорогая, - произнес Кейто.
В комнате было тепло и действительно приятно пахло. Он заметил, что Фиби
немного изменила прическу и это ей шло.
Кроме того, то самое бархатное платье, которое она теперь носила как домашнее,
соблазнительно обрисовывало ее фигуру,
обнажая почти до сосков матовые груди. Удивительное сочетание почти детской
наивности души и соблазнительности
зрелого тела.
- Этот размер совсем не подходит, когда начинают говорить солдаты... Так мне
кажется, - размышляла вслух Фиби. -
Может, лучше перейти на логаэды? (Прозаически-стихотворные размеры.)Это немного
упростит язык.
Она была далека от него в эти минуты, далека от желания, которое он ощущал во
всем теле, далека от мыслей о
случившемся между ними. Он почувствовал вдруг, что ревнует ее к стихам,
рождающим в ней такое самозабвение, такие
эмоции.
- Ты настолько погружена в свою пьесу, - сказал он, прислоняясь к двери, -
что, полагаю, это будет нечто
грандиозное. Подобное Гомеру. Или Корнелю.
- Не смейтесь, пожалуйста. Вы ведь не читали еще ни строчки. Да и написано у
меня меньше половины. Но я уже
задумываюсь о костюмах. Боюсь, они доставят немало хлопот.
- Больше всего хлопот доставляет война, - мрачно сказал Кейто.
- Я знаю, милорд. Но уверена, что литература и искусство нужны всегда! Они
помогают. И отвлекают. Извините, что
говорю вам об этом.
- Почему же? Ты абсолютно права.
Она удовлетворенно тряхнула головой и снова погрузилась в размышления о
предстоящем спектакле.
- И зачем я выбрала такую трудную тему? О королеве Елизавете. Ведь она
царствовала совсем недавно. Куда легче было
бы сочинять о древних греках или римлянах. И с костюмами намного проще: тоги...
плащи... Ну еще лавровые венки на
голове... А тут нужны будут юбки с фижмами, кружева, камзолы, куртки... и все
такое.
- Конечно, - согласился Кейто, потому что она не сводила с него глаз, словно
требуя ответа.
- Написать бы что-нибудь из времен Цезаря и Помпея, - продолжала Фиби. - Как
они воевали друг с другом. Или из
времен Тиберия. Но он мне не очень нравится. Хотя если писать о Древнем Риме, то
нужны львы, верно? Потому что без них
не так интересно.
- Разумеется, - подтвердил Кейто. - Только их будет трудновато достать.
Он сейчас отдыхал душой в этой маленькой комнате, наполненной свежими
запахами трав, рядом с юным наивным
созданием. Правда, весьма искушенным в любви.
- А еще тогда нужно много воды, - словно что-то вспомнив, сказала Фиби. -
Потому что это... пес
...Закладка в соц.сетях
