Жанр: Любовные романы
Непокорный ангел
...ностью. Она ничего не могла
сделать. Муж презирал ее, она была не нужна ему и не могла рассчитывать на его
любовь, которую сама погубила. Она
росла, не зная родительской любви, и бежала из дома при первой возможности в
поисках тепла и ласки. Ее избранником стал
Уилл, но затем она сама стала избранницей Дэниела. После всего, что было,
Генриетта не хотела снова оказаться нелюбимой
и нежеланной.
Она приняла решение, рожденное невыносимым страданием, но по крайней мере
это было действие, пришедшее на
смену беспомощности. У Генриетты возник план. Бетси Трогтон покидает Мадрид и
уезжает во Францию. Она не будет
возражать, если Генриетта поедет с ней, сказав, что хочет вернуться в Гаагу
раньше Дэниела, так как получила плохие
новости из дома. В этом нет ничего необычного. Генриетта заплатит за место на
корабле и гостеприимство Бетси в дороге, но
путешествовать одна она не может. Трогтоны поймут ее. Главная трудность - успеть
подготовиться. Она должна очень
осторожно объявить об этом в подходящий момент, чтобы оставить как можно меньше
времени на сплетни, которые
неизбежно распространятся в связи с ее внезапным отъездом. Дэниел наверняка
запретит ей уезжать, хотя мало нуждается в
ней. Он слишком благородный человек, чтобы бросить даже бесчестную жену. Поэтому
она должна уехать тайком.
Час спустя Генриетта отправилась к Бетси, якобы чтобы пожелать ей удачи,
доброго здоровья и благополучного
путешествия. В доме торговца стоял гам, и Бетси сбилась с ног, занимаясь
упаковкой вещей и успокаивая детей.
- О, Генриетта, хорошо, что ты пришла, - сказала она вытирая лоб носовым
платком. - Невыносимо жарко, не
правда ли? Нет, Джон, нельзя это трогать! - Она ловко отняла стеклянный кувшин у
сына, который тотчас начал орать. -
О, просто не знаю, что делать, Генриетта. У няни разболелись зубы, у малыша -
живот, а Джон не слушается! Не
представляю, как мы успеем собраться к утру.
- Вы уезжаете так скоро? - Генриетта вытерла нос непоседливому мальчику. -
Я и не знала.
- Мой муж беспокоится, как бы не опоздать к отходу корабля из СанСебастьяна.
Я, разумеется, тоже не прочь
поскорее убраться из этой жары. Она очень утомляет меня в моем положении. -
Бетси похлопала себя по круглому животу,
и Генриетта вздрогнула от зависти. - О, нет, Мария, эти тарелки надо завернуть в
тряпку. Их нельзя везти в чемодане.
- Дай мне малыша, - сказала Генриетта, беря плачущего ребенка из рук
подруги. - Иди ко мне, Джон. Давай
выйдем в сад и посмотрим, что там. Я пригляжу за детьми, чтобы ты могла заняться
с багажом.
- О, ты очень добра, Генриетта. - Бетси со вздохом облегчения передала ей
детей, и Генриетта вышла с ними в сад,
где полуденная жара окутала их, словно теплым одеялом. Малыш сразу перестал
плакать, а Джон залез в клумбу, так что
Гэрри решила, что теперь они успокоились и никому не будут мешать. Медленно
шагая по дорожке, Генриетта обдумывала
свой план. Голова ее была удивительно ясной. Она придет сюда завтра утром, когда
Трогтоны уже будут готовы к отъезду, и
попросит место в карете, сказав, что ее муж получил плохие вести из Гааги, а так
как он не может сразу покинуть Испанию,
то послал ее вперед. Никто не будет ее расспрашивать. Мало ли что может
случиться в это тревожное время. Бетси будет
рада ее компании и помощи во время путешествия, а когда они достигнут Франции,
она оставит Трогтонов и продолжит путь
одна. Дэниел был достаточно щедр, насколько позволяли его возможности, и у нее
скопилась порядочная сумма денег,
которые она получала на карманные расходы. Если этого окажется недостаточно, она
продаст свой жемчуг. Это подарок, и
она может распоряжаться им по своему усмотрению.
Конечно, если бы Дэниел спал в супружеской постели, она не смогла бы
потихоньку исчезнуть. Впрочем, если бы он
делил с ней постель, ей вообще не надо было бы убегать. Эта печальная истина
укрепила решимость молодой женщины.
Генриетта простилась с Бетси и отправилась домой, в свою одинокую спальню,
чтобы отобрать то, что собиралась
взять с собой. Чем меньше багаж, тем лучше... Баул будет слишком обременителен,
ведь ей придется таскать его самой.
Генриетта выбрала легкую плетеную корзину с прочными ручками и аккуратно сложила
в нее чистое белье, свои щетки и
гребни, башмаки, плащ на случай прохладной погоды и два самых простых платья.
Изысканному придворному гардеробу,
которым Дэниел снабдил ее, не было места в ожидающей Генриетту жизни.
Она спрятала корзину под кровать, затем разделась и скользнула под одеяло.
Ей не хотелось спать, но сейчас казалось,
что постель - самое безопасное место. Дэниел решит, что она все еще нездорова, и
не станет беспокоить ее. Возможно, она
не увидит его до утра... и утром тоже.
Генриетта уткнулась в подушку и заплакала, горюя о потерянной любви, без
которой невозможно счастье. Без этой
любви ее существование теряло всякий смысл.
Дэниел провел вечер в гостиной, готовясь к завтрашней аудиенции у короля
Филиппа. Он понимал, что это его
единственный шанс передать просьбу своего короля, и надо убедить испанского
монарха, что финансовая помощь не
пропадет даром. Он должен нарисовать оптимистическую картину, свидетельствующую
о том, что король Карл уже имеет
поддержку. Шотландцы с нетерпением ждут прибытия короля, чтобы он возглавил
войско, Кромвель ввергнул страну в хаос,
и это вызывает недовольство народа, а также следует напомнить о казне Карла
Стюарта. К сожалению, Дэниел не был
полностью уверен в оптимистичности этой картины. Трудно убедить кого-то, если
сам не до конца убежден.
Дэниел был всецело занят своими мыслями, однако послал сеньору узнать, не
желает ли Генриетта поужинать, хотя
вовсе не беспокоился по поводу ее отсутствия. Как только его миссия здесь будет
завершена, успешно или нет, он
постарается выяснить отношения с женой и найти выход из этой трясины страданий,
поглотившей их обоих.
Генриетта почти не спала в эту ночь. Она встала и оделась задолго до
рассвета. Достала корзину, крадучись вышла из
комнаты, спустилась вниз и осторожно отодвинула тяжелый засов на входной двери.
Сеньора Алвара, спавшая в маленькой комнате рядом с кухней, услышала тихие
шаги во дворе и вскочила, подумав,
что это грабители. Однако, подойдя на цыпочках к окну, она увидела донью
Драммонд с плетеной корзиной в руках,
выходящую за калитку. Удивленно нахмурившись, сеньора накинула шаль и выбежала
во двор. Выглянув на улицу, круто
спускающуюся вниз, она увидела, как донья Драммонд завернула за угол,
направляясь к соборной площади. Что она
задумала? Ясно, что это не обычная прогулка.
Сеньора Алвара стояла, покачивая головой и что-то шепча, как будто спорила
с кем-то невидимым. Она знала, что
отношения между доном Драммондом и его женой испортились. В доме больше не
слышно смеха, и госпожа не
поддразнивала своего мужа и сеньору, блестя озорной улыбкой. Но самое главное -
дон Драммонд теперь спал в маленькой
комнате, примыкающей к спальне.
Продолжая покачивать головой и бормотать себе под нос, сеньора Алвара
вернулась в дом и твердой, решительной
походкой пошла наверх.
Глава 16
- О Боже, Генриетта, дорогая! Ну конечно, ты должна ехать с нами. В карете
достаточно места, кроме того, Джон
собирался путешествовать верхом. - Бетси обратилась к мужу, который молча
выслушал сбивчивые объяснения леди
Драммонд.
- Разумеется, - вежливо подтвердил он, кланяясь Генриетте. - Мы рады
оказать вам услугу, леди Драммонд. Ваш
муж не придет проводить вас?
- Он... он не может, - сказала Генриетта. - Я боялась упустить вас, а он
сел писать письма, чтобы незамедлительно
отправить их с посыльным, который привез плохие новости. Посыльный, конечно,
доставит письма быстрее, чем мы.
- Несомненно. - Он снова поклонился, но Генриетту не оставляло чувство,
что муж Бетси отнесся с большим
скептицизмом к ее объяснениям причины столь внезапного отъезда. Тем не менее
Джон повернулся к форейтору и приказал:
- Поставьте корзину леди Драммонд на крышу.
- О, нет слов, как я рада, что ты едешь с нами, - щебетала Бетси, с трудом
забираясь в карету, где уже сидела с
ребенком на руках бледная няня с перевязанной щекой. В углу хныкал полусонный
Джон-младший.
Предстоит длительное путешествие, с замиранием сердца подумала Генриетта,
протискиваясь на кожаное сиденье
рядом с няней. Однако выбора не было, и когда они покинут этот город, принесший
ей столько горя, она, возможно,
почувствует себя лучше. Весьма слабое утешение.
Шестерка лошадей била копытами по мостовой у дома Трогтонов. Форейторы
сели на передних лошадей, верховые
заняли свои места по бокам кареты. Джон Трогтон бросил прощальный взгляд на
пустынную площадь, а затем на крышу
кареты, проверяя, надежно ли закреплен багаж. Генриетта крутила на пальце тонкое
золотое кольцо, которое заменило
печатку Дэниела, пытаясь справиться с подступившими слезами, и вдруг увидела
своего мужа, быстро шагающего к дому
Трогтонов.
Было ясно, что он одевался наспех. Без головного убора, без камзола под
плащом, шарф перекручен, ворот рубашки
расстегнут. Плотно сжатые челюсти и мрачный взгляд говорили, что ему сейчас не
до внешнего вида.
- А, Драммонд, вы все-таки пришли попрощаться с женой, - приветствовал его
Джон Трогтон, собираясь сесть на
лошадь.
- Напротив, - сказал Дэниел. - Где она?
- В карете вместе с Бетси и детьми. - Трогтон вынул ногу из стремени. -
Что-нибудь не так?
Дэниел, не обратив внимания на его вопрос, подошел к карете и открыл
дверцу.
- О, сэр Дэниел, какой сюрприз, - воскликнула Бетси. - Пришли попрощаться
с Генриеттой? Не могу выразить, как
я рада, что она едет с нами. Это вы очень хорошо придумали. - Она слегка
покраснела. - Прошу прощения, я не имела в
виду печальные новости из Гааги.
Дэниел, казалось, не слышал оживленной болтовни Бетси. Его глаза были
устремлены на жену.
- Теперь в поездке нет необходимости, - произнес он ровным голосом.
- О, вы хотите сказать, что получили хорошее известие из дома? -
воскликнула Бетси.
Дэниел не понял, о чем она говорит, но решил, что лучше дать
утвердительный ответ.
- Да, благодарю вас, мадам. Мы вернемся в Гаагу через месяц. - Он протянул
руку Генриетте. - Выходи.
- Мне бы очень хотелось путешествовать вместе с тобой, - немного
разочарованно сказала Бетси. - Но я и так
благодарна тебе. - Она вздохнула и похлопала подругу по руке.
Генриетта так растерялась, что не могла ни сдвинуться с места, ни чтонибудь
сказать.
Дэниел видел перед собой побледневшее от отчаяния личико, несчастные
большие темные глаза, и его сердце сжалось
от раскаяния. Поглощенный своим разочарованием, он не заметил, как глубоко было
горе жены, толкнувшее ее на такой
решительный поступок. Пора было залечить это горе бальзамом прощения и забыть о
случившемся.
- Выходи, - повторил он. - В этом нет необходимости, Генриетта.
Она проглотила ком в горле и вышла наконец из транса.
- Мне кажется, будет лучше, если я все-таки поеду с Бетси, несмотря на
утешительные вести из дома.
- В самом деле, может быть, ей лучше поехать? - оживилась Бетси.
Дэниел покачал головой:
- Нет, я не разрешаю.
Бетси, смирившись, откинулась на спинку сиденья. Когда мужья говорят такие
слова и таким тоном, женам следует
соглашаться.
Генриетта не могла продолжать спор, сидя в карете, ведь даже Бетси
отступилась. Дэниел стоял у открытой дверцы и,
протянув руку, приглашал подчиниться его требованию. Соблюдая приличия, она
слегка коснулась пальцами его кисти,
однако одной рукой он крепко сжал ее ладонь, а другой - локоть. Она
почувствовала его дыхание на своей щеке, когда он
помогал ей выйти из кареты.
Генриетта немного отошла от кареты и тихо, но горячо сказала:
- Думаю, будет лучше, если я уеду сейчас.
- А я так не думаю, - спокойно ответил Дэниел. - Бегство никогда ничего не
решает.
- Но я не убегаю, - все так же тихо и страстно возразила она. - Я просто
уезжаю, потому что не могу жить там, где
меня не желают видеть. Я достаточно много лет прожила так и не хочу больше
терпеть. Ведь, если честно, ты вовсе не
желаешь, чтобы я осталась, так давай докончим с этим...
- Это не тема для разговора на улице, - резко прервал ее Дэниел, потому
что не мог терпеть, когда она так говорила,
когда сравнивала свою несчастливую, постылую жизнь в детстве с жизнью с ним, не
мог видеть боль в ее глазах. - Мы
поговорим дома.
- Нет. - Генриетта стояла на своем. - Я не хочу создавать для тебя
трудности, позволь мне сделать то, что я должна
сделать. - Она повернулась к карете.
Дэниел почувствовал раздражение.
- Неужели я должен увести тебя силой, Гэрри?
Вопрос поразил ее своей нелепостью, и она молча направилась к все еще
открытой дверце кареты.
Дэниел взглянул на озадаченное лицо Бетси, затем на Джона Трогтона,
сидящего верхом на лошади и делающего вид,
что не придает значения этим странным переговорам шепотом, и пожал плечами.
Пусть думают что хотят. Сплетни меньше
всего беспокоили его в данный момент. Не говоря ни слова, он подхватил свою
маленькую жену на руки и понес.
- О Господи! - охнула Бетси, когда Дэниел начал подниматься вверх по улице
со своей ношей. - Джон, наверное,
лучше отправить корзину Генриетты назад, в их дом?
- Я тоже так думаю, дорогая, - невозмутимо ответил Джон. - Кажется, их
планы изменились.
- Отпусти меня! - попросила Генриетта, приходя в себя.
- Если будешь дергаться, мне придется тащить тебя, перекинув через плечо,
- спокойно сказал Дэниел. - Боюсь,
это будет менее прилично.
Генриетта тотчас затихла.
- Хорошо, я сама пойду.
- Не думаю. Я уверен, что так мы скорее доберемся до дома. Ты не такая уж
тяжелая, - невозмутимо добавил он, как
будто это соображение могло утешить жену.
Генриетта была озадачена. С ней разговаривал и держал ее на руках прежний
Дэниел. Этого не могло быть. Он не мог
так внезапно возникнуть из холодного, резкого, чужого человека, а значит, забыть
о том, что произошло. Однако всем своим
существом она очень хотела верить, что это именно так.
- О, дон Драммонд, вы принесли ее назад! - Сеньора приветствовала их
возвращение потоком восторженных слов,
беспрерывно воздевая руки к небу, по-видимому, ничуть не удивленная тем, что
Дэниел тащит на руках свою сжавшуюся от
смущения жену.
- Да, благодаря вам, сеньора, - ответил он на ее языке, глядя на
Генриетту, затем перешел на английский. - К
счастью, сеньора Алвара услышала, как ты украдкой вышла из дома, и разбудила
меня. Когда она сказала, что ты
направилась к соборной площади, я сразу все понял и таким образом уберег нас
обоих от дальнейших неприятностей. -
Говоря все это, Дэниел поднялся наверх в спальню и ногой закрыл за собою дверь.
Он поставил Генриетту на ноги, но продолжал одной рукой держать ее за
талию, а другой нежно коснулся ее щеки.
Глаза его стали серьезными, а в голосе не было и следа веселости:
- Теперь все позади, моя фея. Мы больше никогда не будем говорить об этом.
Генриетте всем сердцем хотелось верить ему, услышать простые слова
прощения и забыть тот ужасный случай, но она
не могла. Генриетта отодвинулась от него и покачала головой.
- Нет, это не уйдет, если ты до конца не поймешь меня. Ты всегда будешь
вспоминать о моем поступке и презирать
меня. Ты никогда не будешь доверять мне. - Она говорила очень тихо, нервно
покусывая губы.
- Что я должен понять? - спокойно спросил Дэниел, не желая с ней спорить,
потому что решил все забыть.
- Я не считаю, что злоупотребила твоим доверием. Я только хотела помочь
тебе...
- Помочь мне! - прервал ее Дэниел. - Боже милостивый! - Он взволнованно
провел рукой по волосам. - Мне
следовало бы догадаться. Всегда, когда ты собираешься помочь мне, начинаются
неприятности.
Генриетта не стала отрицать эту печальную истину.
- Не знаю, почему так случается. Это несправедливо.
- Я подозреваю, что причина в твоей излишней импульсивности. - Дэниел
вздохнул. - Кажется, тебе пора
рассказать мне все, как ты считаешь?
- Боюсь, что это вряд ли изменит твое мнение обо мне. Я считала, что жене
простительно интересоваться делами
мужа, но, должно быть, ошиблась.
- Позволь все-таки узнать, что побудило тебя залезть в шкатулку.
Он внимательно выслушал рассказ жены о беседах с королевой и ее
придворными дамами, о сделанных ею выводах и
о придуманном плане.
- Он казался мне вполне разумным, - закончила Гэрри. - Такая прекрасная
идея. Но когда ты не захотел
поделиться со мной содержанием документов, я подумала... - Генриетта замолчала,
охваченная тяжелыми воспоминаниями,
нахлынувшими на нее с новой силой. - Я собиралась обо всем рассказать и вовсе не
хотела обманывать тебя. Но когда я
попыталась объяснить, ты не стал слушать.
Это действительно так, подумал Дэниел. Его мало интересовали в тот момент
мотивы действий Генриетты, и он был
слишком потрясен и зол, чтобы слушать ее.
- Так, значит, ты хотела признаться во всем? - Она кивнула. - Понимаю. Но
тем не менее это был отвратительный,
бесчестный поступок, Гэрри, даже если ты не хотела обманывать меня.
- Да, - согласилась Генриетта.
- Думаю, ты никогда больше не сделаешь ничего подобного, - осторожно
сказал Дэниел, и ужас на ее лице явился
достаточно красноречивым ответом. - Но есть еще один вопрос. Хотя я знаю, что ты
ответишь, я не могу не задать его.
Почему ты не пришла ко мне, как только узнала, что хочет от тебя королева, а
решила действовать в одиночку?
Ее глаза удивленно расширились от такого нелепого вопроса.
- Но это было бы так неинтересно!
- Неинтересно, - прошептал Дэниел. - Да, конечно. Глупо с моей стороны
спрашивать об этом. - Он покачал
головой и недовольно фыркнул.
Генриетта подозрительно посмотрела на него:
- Я хотела показать тебе, что способна принимать участие в твоих делах,
что ты недооцениваешь меня. Я не такой уж
ребенок, Дэниел, как ты считаешь.
- Я не считаю тебя ребенком, - улыбнулся Дэниел. - Но тебе только
шестнадцать, милая. Есть вещи, которые ты
еще не понимаешь.
- Конечно, но я никогда не смогу понять их, если ты не предоставишь мне
такую возможность, - резонно заметила
Генриетта.
- Пожалуй, это правда. - Он взглянул на часы, висящие у него на поясе. -
Черт побери! Уже девятый час, а в десять
я должен быть у короля.
- О, значит, удался! - Генриетта невольно захлопала в ладоши, и лицо ее
озарилось сияющей улыбкой, чего не было
уже много дней.
- Что именно? - Дэниел подошел к платяному шкафу и достал самый лучший
камзол из роскошной парчи,
отделанный серебристыми кружевами.
- Ну, разумеется, мой план... О, я забыла рассказать тебе, что сделала,
когда маркиза навещала меня.
- Так расскажи. - Выслушав подробности ее беседы с придворной дамой,
Дэниел невольно воскликнул: - Какая же
ты хитрая.
- Я правильно поступила?
Он кивнул:
- Точно так же сделал бы и я, если бы задумал такой ход.
- Ты доволен?
Дэниел снова кивнул:
- Я же не какое-то неблагодарное чудовище.
Генриетта сплела пальцы и опустила глаза.
- Тогда, может быть, в будущем ты будешь доверять мне?
- Должен сказать тебе, госпожа жена, что ты хитрая бестия. Да, конечно, я
понял, что поступал неразумно, не
допуская тебя к своим делам, так же как уверен, что ты поняла всю бесчестность
своего поведения, невзирая на чистоту
побуждений.
- Я не смогу снова пережить то, что было, - тихо сказал Генриетта,
протягивая к нему руку. - Те слова, что ты
говорил мне.
Он взял ее за руку и нежно прижал ладонь к своим губам.
- Я был ужасно груб, моя фея, и прошу прощения. Я слишком поспешил с
выводами. Давай поскорее забудем все это.
- Я больше не желаю оставаться в этой стране. Здесь жаркий климат и
коварные люди. Я хочу в Гаагу, к девочкам,
хочу родить тебе ребенка.
Дэниел тихо засмеялся.
- Такие желания нельзя оставлять без внимания. Однако не будем спешить. -
Он коснулся пальцем ее губ. - Ты
действительно была очень разочарована, когда пришли месячные?
- Я думала, ты все забыл.
- Нет, любовь моя, я не забыл ту ночь в саду. Однако подождем, пока не
вернемся домой. - Его лицо помрачнело. -
Впрочем, где теперь наш дом? Неужели эта проклятая война никогда не кончится?!
Англичане должны снова вернуться
домой, к своим землям и семьям? Уже десять лет Англия не знает мира и покоя.
- Ты снова собираешься сражаться? - Генриетта вдруг с ужасом поняла, к
каким последствиям приведет поддержка
Дэниелом короля Карла II... Она как-то не думала об этом.
Словно подтверждая ее мысли, Дэниел мягко сказал:
- Ты знаешь, что я должен. Я предан делу моего короля. Это будет последняя
попытка.
- А если король Филипп откажет ему в помощи?
- Тогда мы попытаемся обойтись без нее.
"Я не смогу пережить его смерти", - мрачно подумала Генриетта, глядя на
мужа, но оставила эти мысли при себе.
- Ты хочешь позавтракать перед уходом?
- Только хлеб с мясом и пиво, - ответил Дэниел, меняя вслед за ней тему
разговора, ибо считал, что всякое
утешение будет ложью.
- Я принесу тебе еду. - Она спустилась на кухню, размышляя, что же
произошло с девушкой, которая не так давно
бесстрашно бросилась в битву под Престоном, видя в этом только волнующее
приключение. Теперь такая перспектива
вызывала у нее страх, не за себя, так как в ее жизни больше не могло быть
сражений, но за тех, кого она любила. Например,
за Уилла, который также готов был сражаться за своего короля. А Джулия?
Разгорелась ли искра, вспыхнувшая между ними?
Неужели Джулии также придется жить в страхе за своего любимого?
Гэрри решительно отбросила мрачные мысли. Она слишком много страдала в
последнее время, чтобы позволить
нехорошим предчувствиям нарушить вновь обретенное спокойствие.
В эту ночь их большая кровать больше не была для нее холодной и одинокой,
как в прошлые ночи. Генриетта
прижалась к Дэниелу, и ее окутало тепло и спокойствие в кольце его надежных рук.
Странно, но после столь долгого
воздержания она не испытывала той безумной страсти, которая охватила ее тогда в
саду. Ей хотелось только чувствовать его
объятия, близость любимого тела, слышать дыхание Дэниела. Все страхи, тревожные
мысли и воспоминания исчезли. Она
снова наполнилась силой и энергией, ощутив прикосновения мужа, запах его кожи,
мускулы ног, обвивших ее ноги, твердую
грудь под своей щекой, крепкие мышцы бедер и живота. Генриетта довольно
улыбалась в темноте, когда он уснул, радуясь,
что может вот так наслаждаться его близостью.
Неделю спустя они покинули Мадрид, получив уклончивый ответ от испанского
короля, и вернулись в Гаагу.
- В это время Элизабет уже должна быть в постели, господин, Осберт. -
Госпожа Кирстон, чопорная и решительная,
появилась в дверях гостиной. - Нэн уже двадцать минут как лежит в кровати, Лиззи
открыла было рот, чтобы высказать
протест, и снова закрыла его. У воспитательницы был вид, не допускающий
возражений. Девочка с мольбой посмотрела на
Уилла, чье заступничество могло бы иметь больший успех, однако тот, казалось,
ничего не замечал. Он очень рассеянный в
этот вечер, с досадой подумала Лиззи, и ничуть не развеселился, несмотря на все
ее старания развлечь его. Лиззи не
привыкла к таким неудачам и потому с недовольной гримасой встала с кресла.
- Спокойной ночи, господин Осберт. - Последовал церемонный реверанс.
Уилл удивленно заморгал, видя столь необычную официальность в поведении
ребенка, которому были больше
свойственны прощальные поцелуи, нежели реверансы.
- Что-то не так, Лиззи?
- Я должна идти спать.
- Но это обычное дело. Почему ты думаешь, что я могу нарушать порядок?
Госпожа Кирстон недовольно фыркнула, нетерпеливыми движениями поправляя
передник.
За окном, открытым в этот мягкий сентябрьский вечер, послышался стук колес
подъезжающей кареты. Лиззи со
свойственным ей любопытством обернулась на этот звук и подбежала к окну.
- О, это папа и Гэрри, они вернулись, - завизжала она, вскочив на кресло у
окна. - Папа... папа!
Вышедший из кареты Дэниел обернулся, сияя от радости.
- Лиззи... Лиззи! - Он быстро подошел к открытому окну, схватил дочь на
руки, крепко обнял, поцеловал и поставил
на землю. Она тотчас подбежала к Гэрри, которая была необычайно рада столь
нежной встрече.
- А где Нэн?
- Она уже в постели...
- Нет, не в постели! - Все подняли головы вверх, Нэн с выбившимися из-под
ночного чепчика волосами рискованно
высунулась из окна, неистово размахивая руками.
- Осторожно! Я иду в дом. - Дэниел вбежал в открытую дверь. У входа в
гостиную стоял Уилл, ожидая своей
очереди поприветствовать друзей. Генриетта последовала за мужем, держа Лиззи за
руку. Нэн уже летела вниз по лестнице,
путаясь в ночной рубашке, и с размаху прыгнула в раскрытые объятия отца.
- Я почти заснула, - лепетала она. - Если бы вы приехали на пять минут
позже, я бы уже спала и вам пришлось бы
будить меня!
- О, я не стал бы делать этого, - насмешливо сказал Дэниел, приглаживая
густые темные волосы дочери и
прижимаясь губами к гладкой, теплой, круглой щечке. - Я бы подождал до утра.
- Нет, нет! - Нэн увидела Генриетту и нетерпеливо заерзала. - А вот и
Гэрри!
Дэниел опустил малышку на пол, с довольной улыбкой наблюдая за
восторженной встречей, затем повернулся и
протянул руку Уиллу:
- Как поживаешь, Уилл?
- Хорошо, сэр Дэниел. Рад вашему благополучному возвращению. Дети очень
соскучились по вам обоим.
- Да, мы тоже соскучились, - ответил Дэниел. - Пять месяцев - достаточно
большой срок.
- О, Уилл, вот и ты. - Генриетта освободилась от повисших на ней девочек и
быстро подошла к нему. - Рада снова
видеть тебя. - Они крепко обнялись, и Дэниел с удивлением почувствовал укол
ревности, что было явно нелепо. Он
вспомнил, как во время путешествия из Престона они постоянно ссорились по
пустякам и поддразнивали друг друга. Тогда
они мало чем отличались от детей, да и сейчас смутились, как подростки, хотя
стали уже совсем другими. Уилл держался с
мужской уверенностью, а Генриетта... Удивительно, какой она стала красивой и
женственной.
Госпожа Кирстон стояла в стороне, терпеливо наблюдая за встречей. Дэниел
отвел глаза от жены, вспомнив о своих
отцовских обязанностях. Детей наконец уложили в постель, и
...Закладка в соц.сетях
