Жанр: Любовные романы
Непокорный ангел
...зованный болван.
Вдруг Дэниел увидел бегущего к нему Джо,
но Генриетты с ним не было.
- Где она, черт побери? - закричал он, хватая юношу за грудки и яростно
встряхивая его.
- Я потерял ее, сэр Дэниел, - выпалил Джо. - Сожалею, сэр, но я ничего не
мог поделать. Она была рядом со мной
у эшафота, а затем исчезла. Я искал повсюду, но там столько людей, что найти ее
было невозможно. - Голос парня дрожал,
а Дэниел продолжал бессознательно трясти его. - Я сразу, как только смог,
вернулся назад, сэр. Это правда.
Смысл сказанного наконец дошел до Дэниела. Он резко отпустил Джо.
- Извини, Джо. Я вовсе не хотел грубо обращаться с тобой, - сказал Дэниел,
стараясь прийти в себя и понять, что же
произошло. - Ты потерял ее в Уайтхолле?
- Да, сэр. - Джо энергично кивнул.
- До того, как... до того, как казнили короля?
- Да, сэр. - Лицо Джо потемнело. - Это было ужасное зрелище.
- Приведи мою лошадь. Я только что поставил ее в конюшню. - Вероятно, это
была напрасная попытка, но он не
мог оставаться на месте и страдать, моля Бога о благополучном возвращении жены.
Дэниел сел в седло и поехал туда, откуда
только что вернулся.
Генриетта пряталась в дверном проеме до тех пор, пока толпа окончательно
не схлынула. Ей пришлось долго ждать,
но никакая сила не могла бы заставить ее покинуть свое убежище, пока не
прекратится давка. Солдаты не обратили на нее
внимания, когда она выскользнула из своего тайника и стояла в растерянности,
размышляя, где находится и как добраться до
церкви Святого Павла. Набравшись храбрости, Генриетта приблизилась к одному из
солдат и спросила дорогу.
- Вам туда, госпожа, - указал он пикой.
Генриетта поблагодарила и медленно побрела в указанном направлении. Путь
домой показался ей более длинным, чем
сюда, к Уайтхоллу, но раньше она не видела того, что увидела, и не переживала
того, что пережила. Все ее тело болело, кожу
саднило, а ужасные воспоминания отнимали последние силы.
Дэниел увидел жену, когда уже начал думать, что больше не может бороться с
охватившей его паникой. Он
представлял все самое ужасное, что могло с ней случиться, прочесывая улицы,
проезды и переулки и видя искаженные горем,
потрясенные лица людей. Затем он уже во второй раз поехал по Ладгейт-хилл, мимо
церкви Святого Павла и вдруг увидел
маленькую фигурку жены, поднимающейся на холм и смотрящей себе под ноги. Она
потеряла шляпу, оборка на платье была
оторвана.
Дэниел направился к ней. Услышав цокот копыт по булыжной мостовой,
Генриетта испуганно подняла голову и
остановилась. Дэниел, наклонившись в седле, подхватил Генриетту и поднял вверх.
На какое-то мгновение ей показалось, что
он собирается перекинуть ее перед собой, такой свирепой была его физиономия.
Однако она с глухим стуком шлепнулась на
седло все-таки в вертикальном положении. Дэниел молча развернул лошадь и
поскакал по направлению к дому.
Генриетта не проронила ни слова, но внутри у нее все сжалось от страха.
Это был не тот Дэниел, которого она знала.
Его лицо представляло собой злобную маску, черные глаза были полны ярости, тело
за ее спиной напряглось.
Подъехав к дому, он спрыгнул с лошади, снял Генриетту и вошел в холл,
крикнув Джо, чтобы тот позаботился о
лошади. Джо и Доркас одновременно появились в дверях кухни. Увидев выражение
лица Дэниела и испуганное, побелевшее
лицо Генриетты, Доркас прижала руку к губам. Она начала что-то говорить, но
Дэниел быстро пошел наверх, наполовину
неся, наполовину волоча за собой Генриетту.
- Ты осмелилась ослушаться меня сегодня, и это уже не в первый раз! - Он
наконец заговорил, пинком закрывая за
собой дверь спальни.
- Я пошла не одна, - заикаясь оправдывалась Генриетта. - Со мной был Джо,
но мы потеряли друг друга...
- Я не разрешал тебе покидать дом ни с Джо, ни с кем-либо другим, -
отчеканил Дэниел, продолжая держать ее за
руку. - Думаешь, я не знал, что происходит на улицах?
Генриетта проглотила подкативший к горлу ком, стараясь не дрожать.
- Я должна была пойти, - сказала она. - Я знала, что ты будешь страдать и
хотела увидеть все сама, чтобы лучше
понять, что ты чувствуешь. - Она неожиданно задрожала, и на глазах ее выступили
слезы. - Я видела это! Видела, как
опустился топор... Видела его с непокрытой головой среди солдат в головных
уборах... - Слезы мешали ей говорить, и она
сжала рукой горло, как будто это могло помочь.
Дэниел внезапно отпустил ее.
- Иди и встань у окна. Я так зол, что не могу ручаться за себя, когда ты
рядом. - Он отвернулся к огню, а Генриетта
поспешно прошла через комнату и остановилась у дальнего конца кровати.
- Я не хочу оставаться в стороне от твоей боли, - с трудом выговорила она,
крепко сжимая руки на груди. - Ты не
взял меня с собой, поэтому я пошла одна.
Дэниел положил руки на каминную полку и опустил на них голову.
- Ты понимаешь, что могло с тобой произойти?
- Да, конечно, - ответила Генриетта. - Но я нашла безопасное место и
стояла там, пока толпа не схлынула. Я
видела, что творилось вокруг... - Зубы ее начали выбивать дробь, и она внезапно
почувствовала тошноту.
Дэниел отвернулся от огня. Злость начала проходить, и он наконец вник в
смысл сказанных ею слов. Она отправилась
в Уайтхолл, чтобы испытать его муки, чтобы лучше понять и разделить его горе.
Это было так необычно, хотя, с точки
зрения Генриетты, вполне разумно. В этом была вся Генриетта, которую он считал
слишком молодой, наивной и неопытной
в мирских делах, чтобы делиться с ней своими переживаниями. Он не доверял ей, и
тогда она поступила по-своему, как
всегда просто и открыто. И теперь страдала из-за этого. Дэниел посмотрел на
жену. Она стояла дрожа, с побелевшим лицом,
а в глазах застыл недавно пережитый ужас.
Ничего не говоря, Дэниел вышел из комнаты и спустился в кухню. Когда через
десять минут он вернулся с подносом,
на котором стояли две большие дымящиеся кружки и тарелка с имбирным пряником,
Генриетта все стояла в той же позе, в
какой он оставил ее, только сейчас смотрела в окно на улицу.
- Подойди к камину, - тихо сказал Дэниел, ставя поднос на столик. - Тебе
надо согреться. Это теплое вино и
пряник прямо из печки.
Казалось, буря прошла. Генриетта нерешительно подошла к нему, обхватив
руками озябшие плечи.
- Здесь не холодно.
- Нет, но холод внутри тебя. - Дэниел начал энергично растирать ей руки. -
Мы никогда не забудем того, что
видели сегодня. Никто не забудет этого. Но тем не менее борьба должна
продолжиться, потому что ни один честный человек
не сможет жить по законам убийц короля.
Генриетта похолодела.
- Что ты имеешь в виду, Дэниел? Ты же пошел на примирение, подписал
договор.
Он покачал головой:
- Я не присягал убийцам. Карл Первый мертв, но жив Карл Второй, и я буду
верен ему.
- Что ты собираешься делать? - спросила она почти шепотом.
- Поеду в Гаагу, - ответил он просто. - К изгнанному королю и буду служить
ему.
Генриетта медленно опустила голову.
- Сейчас многие семьи живут в изгнании. Мы не будем какими-то особенными,
да и дети многому научатся в этом
путешествии.
Дэниел пристально смотрел на нее долгую-долгую минуту. Он уже принял
решение оставить Генриетту и дочерей в
тихом кентском имении. Но его жена сегодня наглядно продемонстрировала свои
взгляды на супружеские отношения.
Дэниел улыбнулся, бережно взяв в ладони лицо Генриетты.
- Как ты думаешь, госпожа Кирстон согласится жить в изгнании?
В грустных карих глазах снова вспыхнул огонь.
- Мы должны взять ее с собой?
Он кивнул:
- Боюсь, что так, моя фея. У тебя будет много обязанностей при дворе, и ты
не сможешь заботиться о Лиззи и Нэн
без посторонней помощи.
- Надеюсь по крайней мере, что там не надо будет иметь дело с маслобойкой,
- сказала она с плутовским блеском в
глазах.
- А также лазать по деревьям, - серьезно заметил Дэниел. - Ты должна стать
придворной дамой.
Генриетта задумалась над этой перспективой.
- Не думаю, что это труднее, чем все то, чему я уже научилась. - Она
неожиданно улыбнулась, протянула руки,
обняла мужа за шею и, встав на цыпочки, поцеловала. - Но мне кажется, есть вещи
гораздо более приятные.
- Вероятно, есть, - согласился он, прижимая к себе гибкое тело жены,
чувствуя его тепло и трепет. Внезапно в нем
вспыхнуло огромное желание, потребность овладеть телом, которое он держал в
своих объятиях, словно это могло сделать
несуществующими все несчастья сегодняшнего дня.
Генриетта сразу почувствовала перемену в его настроении, увидела страсть в
черных глазах и, увлекая Дэниела к
кровати, ощутила в себе неведомую прежде радость от одержанной победы.
Глава 11
- Хватит слоняться без дела, Нэн, - нетерпеливо сказала Генриетта,
протягивая ребенку руку. - Мы и так слишком
долго ждем тебя.
- Кажется, мы снова опоздаем к обеду, - весело сказала Лиззи из-за охапки
свежесорванной лаванды.
- А папа, наверное, пригласил гостей, - добавила Нэн звонким голосом,
свидетельствующим о полной
беззаботности.
- Очень может быть, - пробормотала Генриетта, ускоряя шаг.
Они шли по узкой, мощенной булыжником, извивающейся улице в деловом центре
Гааги. Крики уличных торговцев
манили девочек, не привыкших к городской жизни, и Генриетта постоянно дергала за
руку то одну, то другую, оттаскивая от
соблазнительных рыбных лавочек, от ремесленника, плетущего проворными пальцами
корзину, от сладко пахнущих
кондитерских изделий. Нельзя сказать, что она не понимала всю привлекательность
этих соблазнов, наоборот, полностью
разделяла чувства детей, однако они слишком задержались, собирая лаванду в поле
за городом, а дома их ожидали к обеду.
Дэниел, как обычно, провел утро при дворе, где лихорадочно разрабатывались
планы военного выступления против
парламента при поддержке верных шотландцев. Он не говорил, что собирается
пригласить гостей, но это случалось довольно
часто, так как их дом был открыт для многих обнищавших изгнанников, проживающих
в этом городе. Отсутствие хозяйки и
задержка с обедом могли создать плохое впечатление об их гостеприимстве.
Наконец они подошли к каменному дому с остроконечной крышей, где здесь, в
Гааге, жили Драммонды. Многие
приближенные короля-изгнанника поселились в таких небольших домах, не имея
средств на более дорогое жилье. Их
поместья конфисковали, однако им удалось покинуть Англию, прихватив с собой
немного денег. Дэниел избежал
конфискации, но тем не менее приходилось очень экономно вести хозяйство, так как
он не хотел рисковать и возвращаться в
Англию, чтобы воспользоваться доходами со своих земель. Агенты парламента
контролировали порты, где высматривали
прибывающих сторонников короля, поэтому Дэниел опасался, что его признают
таковым и его собственность окажется в
опасности.
Дом Драммондов стоял на тихой площади, рядом с такими же недорогими
домами, с тыльной стороны к нему
примыкал небольшой сад. Апрельский ветер доносил запах моря и аромат цветов,
поэтому дети не хотели, чтобы Генриетта
днем закрывала входную дверь. Слева от холла, в гостиной, слышались приглушенные
голоса.
- Не могу понять, кто это? - Лиззи, будучи очень любопытной, подбежала к
массивной дубовой двери и заглянула в
замочную скважину, напряженно прислушиваясь.
- Лиззи! - укоризненно воскликнула Генриетта и засмеялась, когда дверь
неожиданно открылась.
Лиззи шлепнулась на пол у ног отца. Дэниел удивленно посмотрел на нее.
- Ты что-то потеряла, Элизабет?
- Нет... нет, сэр. Я с-споткнулась, - заикаясь, сказала девочка, покраснев
от смущения, поспешно вскочила и сделала
книксен.
- Как неудачно, - озабоченно пробормотал Дэниел. - Надеюсь, ты не
ушиблась.
- Нет, сэр. - Лиззи снова присела, бросив на мачеху страдальческий взгляд
в поисках поддержки.
Генриетта поспешно пришла к ней на помощь. Быстро заглянув в комнату за
спиной Дэниела, она узнала гостей.
Сделав шаг вперед, Генриетта сбросила с головы капюшон и подтолкнула детей
вперед.
- Милорд Гендон, мистер Коннот, кажется, вы не знакомы с моими
падчерицами... Элизабет и Нэн.
- Конечно, нет. - Граф Гендон приставил к глазам монокль и рассеянно
улыбнулся двум маленьким девочкам. -
Очень приятно, мои дорогие. Они очаровательны, Драммонд... просто очаровательны.
- Благодарю, - сухо сказал Дэниел. - Однако наверху их ждет
воспитательница, поэтому, надеюсь, вы извините их.
Девочки сделали книксен немного поспешнее, чем требуют правила приличия, и
ушли.
- Вижу, у тебя было хорошее утро, - заметил Дэниел, с улыбкой глядя на
Генриетту. Казалось, она принесла с собой
в дом весенний день, который блестел в ее глазах, пылал на раскрасневшихся от
ветра щеках, пропитал ароматом полей
золотистые волосы и кожу.
- Мы собирали лаванду, чтобы засушить ее, - сказала она, бросив на мужа
тот самый неотразимый кокетливый
взгляд, который обыкновенно дарила ему, когда чувствовала за собой какую-то
вину. - Я надеялась, что не заставлю вас
ждать, но, кажется, все-таки задержалась. Время летит так незаметно.
- Вы самая гостеприимная хозяйка в этом городе, леди Драммонд. - Уилльям
Коннот говорил очень скучным
голосом, но держался необычайно важно, несмотря на поношенный костюм и фальшивые
серебряные пряжки на туфлях с
низкими каблуками. - Было, бы верхом неблагодарности винить вас за опоздание.
- И тем не менее мы очень голодны, - заметил Дэниел. - Уже почти три часа.
- Я сниму плащ наверху и тотчас распоряжусь насчет обеда.
Генриетта вошла в спальню и критически осмотрела себя в зеркало. В общем,
она осталась довольна увиденным и
знала, что Дэниелу тоже нравился ее внешний вид. За последние месяцы лицо ее
явно изменилось, хотя и нелегко было
заметить эту перемену. Главным образом она касается глаз, решила Гэрри и слегка
покраснела. Казалось, в глазах ее сияла
любовь, так они блестели, таким удовлетворением светились.
Подумав об этом, Генриетта вся затрепетала, быстро отвернулась от зеркала
и поспешила вниз выполнять свои
обязанности хозяйки дома. Повар, полный фламандец, плохо говорил по-английски,
зато хорошо знал свое дело, и Генриетта
вполне могла доверять ему, обходясь без дополнительных указаний. Он флегматично
кивнул, когда она появилась на кухне, и
жестом указал на кипящие чугунки на тагане. Ловким движением он снял крышки,
приглашая хозяйку посмотреть и оценить
готовящуюся еду. Генриетта со знанием дела заглянула в чугунки, улыбнулась и
одобрительно кивнула, увидев роскошную
тушеную баранину, картофель и горох со свининой. С помощью жестов и отдельных
слов она ухитрилась установить, что для
детей и госпожи Кирстон обед накрыли наверху, в комнате для занятий. Повар
пригласил Генриетту взглянуть на яблочный
пирог, который он приготовил специально для Лиззи, не испытывавшей трудностей в
общении с кем-либо. Ее часто можно
было застать на кухне что-то говорящей молчаливому, но внимательно слушающему
повару, или болтающей с парнем,
который приходил ежедневно для выполнения тяжелой домашней работы, или со
служанкой, живущей в мансарде.
Обед проходил оживленно, но Генриетта сразу заметила, что Дэниел чем-то
взволнован. Она чувствовала в нем скорее
возбуждение, чем тревогу, когда он вопросительно смотрел на нее, занятую
обслуживанием и развлечением гостей.
К удивлению Дэниела, Генриетта с радостью и довольно быстро вошла в роль
хозяйки, когда они сняли прошлым
июлем дом в Гааге. Ее усилия были вполне вознаграждены лестным вниманием,
обилием комплиментов, и Генриетта просто
расцвела. Их сегодняшние гости довольно часто пользовались столом и щедростью
Драммондов. Оба джентльмена, Гендон и
Коннот, покинули Англию после Престона, бросив конфискованные поместья и все
накопленное добро. Они жили, как и
большинство англичан в Гааге, кое-как сводя концы с концами и всецело полагаясь
на великодушие тех, кто оказался в
лучшем положении и у кого можно было занять немного денег. Этим они ничуть не
отличались от своего короля, который
вынужден был обращаться за помощью ко всем европейским монархам. Царствующие
дворы Европы содрогнулись от
ужасной казни его отца и встречали Карла II с распростертыми объятиями.
Дэниел Драммонд решительно встал на сторону короля, и его волнение в
данный момент объяснялось известием, что
его величество просит его к себе. Из этого следовало, что Карл II доверяет
своему подданному сэру Дэниелу Драммонду.
Однако Дэниела интересовало, как отнесется к этому известию Генриетта и сможет
ли она справиться с теми обязанностями
и той ответственностью, которые теперь лягут на нее.
- Итак, леди Драммонд, что вы думаете о поездке в Мадрид? - Этот странный
вопрос задал граф, который выглядел.
достаточно упитанным, хотя одежда на нем, как и на его друге, была изрядно
потерта.
- Прошу прощения, милорд. - Нож, которым Генриетта разрезала яблочный
пирог, выскользнул из ее пальцев и с
грохотом упал на оловянную тарелку.
- Я еще не имел возможности сообщить жене о поездке, Гендон, - сказал
Дэниел, очень огорченный вопросом
гостя. - Об этом бьшо только вскользь упомянуто, когда сегодня утром я имел
аудиенцию у короля.
- О, умоляю простить меня! - Гендон выглядел страшно смущенным. - Конечно,
еще рано говорить об этом.
- В Мадрид? - Генриетта пристально посмотрела через стол на Дэниела.
- Его величество попросил, чтобы я отправился послом к королю Испании и
добился средств, чтобы собрать войска,
- спокойно сказал он. - Но давай обсудим это позже.
- Хорошо. - Генриетта опустила глаза в тарелку, рассеянно тыча вилкой в
пирог, в то время как в голове ее роилось
множество вопросов. Вероятно, именно это и было причиной волнения Дэниела. Это,
должно быть, очень рискованное
путешествие. Испания - странная и жестокая страна. Там царят самые суровые
правила этикета. Сможет ли она справиться
с ролью жены посла? Сравнительно недавно она бродила по сельским дорогам,
переодетая в мужской костюм. А теперь...
Генриетте стало страшно.
Она внезапно встала.
- Пожалуйста, извините меня, джентльмены. Я оставлю вас, так как мне
необходимо сделать кое-какие распоряжения
по дому.
Дэниел поднялся и подошел, чтобы открыть для нее дверь.
- Мы вскоре все обсудим, - тихо сказал он. - Но одну вещь ты должна
сделать незамедлительно.
- Да?
- Ты должна объяснить Лиззи: если она хочет узнать, что происходит по
другую сторону двери, надо просто
постучать в эту дверь.
На мгновение Генриетта забыла про Мадрид, и ее глаза озорно блеснули.
- Но это не так интересно, Дэниел.
Его лицо приняло суровое выражение.
- Подслушивать у замочной скважины бессовестно и неприлично, Гэрри.
- Но иногда очень полезно, - заметила она.
- И тем не менее, если я снова застану Лиззи за этим занятием с тобой или
без тебя, у нее будут большие
неприятности. Поэтому если ты хочешь уберечь ее от наказания, то, полагаю,
сумеешь объяснить ей так, чтобы она поняла.
Генриетта нахмурилась:
- Почему я должна говорить ей об этом? Будет лучше, если это сделаешь ты.
Дэниел покачал головой, и в уголках его губ мелькнула улыбка.
- Я сильно подозреваю, что она уверена, будто ты не возражаешь против
такого поведения. Поэтому я хочу, чтобы
она незамедлительно избавилась от этого мнения. - Он понимающе посмотрел на жену
и улыбнулся во весь рот. - Фея моя,
просто ты должна объяснить Лиззи, что дети не должны проявлять сомнительного
любопытства.
Генриетта кивнула:
- Ты, конечно, прав, а я рассматривала это как забаву. Разумеется, я
поговорю с ней.
- А по другому вопросу, мы поговорим, как только уйдут гости, - пообещал
Дэниел, коснувшись пальцем ее
подбородка. - Нет причины беспокоиться.
- Нет, - неуверенно подтвердила Гэрри. - Я пошлю Хильду убрать со стола.
Полчаса спустя Генриетта сидела у окна в спальне, задумчиво глядя на
прекрасный огороженный стенами сад, а Лиззи
и Нэн играли у ее ног, мастеря люльку для котенка, когда вошел Дэниел.
- Детям уйти?
- Да, - согласился он, наклоняясь и разглядывая конструкцию, которую
создали его дочери. - Возьми эту полоску,
Нэн, она пригодится потом.
Нэн просияла и последовала его совету, а Лиззи из-под длинных ресниц
бросила на отца быстрый понимающий взгляд.
Все ясно, Генриетте нужно поговорить с ним. Дэниел ущипнул дочку за щеку и
укоризненно покачал головой, а она
нерешительно улыбнулась.
- Я хочу поговорить с Гэрри, - сказал он, забыв о своем давнем запрете
девочкам пользоваться этим укороченным
именем. - А вы отправляйтесь к госпоже Кирстон.
- Но, папа, если мы вернемся в классную комнату, она заставит нас пойти с
ней в церковь, - запротестовала Лиззи.
- Она всегда ходит к вечерней службе, а это так скучно.
- Мы ничего не понимаем, что там говорят, - пропищала Нэн.
- Но это полезно для души, - усмехнулся Дэниел. - А ваши души явно
нуждаются в очищении. Идите.
Девочки вышли без дальнейших пререканий, но явно огорченные.
- Мы возьмем их с собой в Мадрид? - спросила Генриетта, перебирая пальцами
бахрому своей шелковой шали.
Дэниел покачал головой:
- Нет, я не могу рисковать их здоровьем. Путешествие будет нелегким, к
тому же еще перемена климата. - Он встал
на одно колено перед ее креслом и положил ладонь на беспокойно двигающиеся
пальцы. - Может быть, ты, моя фея, тоже
не хочешь ехать?
- О, как ты мог подумать такое? - воскликнула Генриетта, вскакивая на
ноги. - Хочешь оставить меня здесь, чтобы
я ходила в церковь с госпожой Кирстон, тогда как ты будешь развлекаться с дамами
при испанском дворе?
Дэниел, смеясь, поднялся с колен.
- Нет, я не собираюсь оставлять тебя. Но ты действительно хочешь поехать
со мной?
- Я не поеду, если ты этого не хочешь, - заявила Гэрри, опустив голову. -
Я думала, что супруги должны вместе
преодолевать все опасности, но если ты считаешь по-другому... О! - Этот
последний притворный, озорной, пронзительный
возглас был вызван тем, что Дэниел схватил ее за талию и бесцеремонно бросил на
кровать.
- Тебе предстоит плавание в очень опасных водах, - шутливо сказал Дэниел,
оседлав жену и раскинув в стороны ее
руки, в то время как она беспомощно извивалась под ним. - На твоем месте я бы
подумал.
Генриетта затихла с выражением полной покорности на лице, за исключением
глаз, которые призывно пылали, а язык
облизывал пересохшие губы.
- Боже милосердный! - прошептал Дэниел. - Иногда я думаю, куда подевалась
та юная невинная девушка, на
которой я женился?
- В самом деле? - прошептала Генриетта в ответ. - Ты хочешь, чтобы она
вернулась?
Он покачал головой:
- Это только игра, любовь моя.
- Так давай поиграем?
Его руки потянулись к ее корсажу и начали осторожно расшнуровывать его.
- Если ты имеешь в виду это.
- Что мы будем представлять? - Она лежала не шевелясь, пока он медленно
обнажал ее груди, нежно касаясь
прохладными пальцами возвышающихся холмиков, лаская твердые, возбужденные соски.
- У меня в постели испанская цыганка, - сказал Дэниел, распуская ей волосы
и осторожно расчесывая их пальцами.
Затем он разбросал густые шелковистые локоны по подушке вокруг ее личика. -
Испанская цыганка с обнаженной грудью и
спутанными волосами, которая чарует игрой на гитаре.
- И околдовывает танцами. - Карие глаза Генриетты мечтательно заблестели,
руки нежно поглаживали груди.
Дэниел отодвинулся и сосредоточил все свое внимание на ее руках, на
великолепной чувственной плоти, которую она
предлагала ему. Генриетта медленно встала, ее платье спустилось до талии, волосы
разметались по плечам, глаза призывно
блестели, губы приоткрылись.
Генриетта взяла пятиструнную гитару, лежащую в кресле у окна, и обняла ее,
ощутив обнаженной грудью гладкую
прохладную древесину, словно что-то живое, настолько были обострены ее чувства.
Наклонив голову, она взяла первый
аккорд, затем второй. Из-под пальцев полилась мелодия. Она была поистине
волшебной, порой страстно призывной, порой
тоскующей о чем-то неведомом, рождающем смутное томление души и тела. Вдруг
пальцы Генриетты быстро забегали по
струнам, наполнив комнату легкой, переливчатой мелодией, заставившей Дэниела
притопывать и непроизвольно
посмеиваться от удовольствия. Гэрри откинула голову назад и тоже радостно
засмеялась. Отложив в сторону инструмент, она
сбросила туфли и закружилась в вихре юбок и разметавшихся волос, озорно и
чувственно играя грудями. Мотив, который
Генриетта только что наигрывала на гитаре, теперь звучал из ее уст, и она
танцевала буйный, экзотический,
многообещающий танец, двигаясь все быстрее, пока не превратилась в сплошной
золотисто-бирюзовый вихрь, так что
Дэниелу показалось, будто она полностью растворилась в движении. Но наконец
Генриетта остановилась и изящно
опустилась на пол, протягивая к нему руки.
- Боже милостивый! - пробормотал Дэниел, беря жену за руки и поднимая с
пола. Он положил руку ей на грудь,
почувствовав бешеное биение сердца, и поцеловал ее в губы. Генриетта тихо
застонала, прижимаясь к нему и желая, чтобы
страсть, рожденная танцем, теперь нашла другой выход. Она начала стягивать
платье, и Дэниел медленно отпустил жену.
- Да, - сказал он хриплым голосом, - сними всю свою одежду для меня.
Она раздевалась, продолжая изображать танцующую цыганку, но теперь ее
движения были плавными, манящими и
чувственными. У Дэниела перехватило дыхание, и кровь горячо забурлила в жилах.
Когда Генриетта была полностью
обнажена, он протянул к ней руки, упиваясь ее наготой, а она безумно желала его,
неспособная противиться страсти, которую
разожгла в нем и рабой которой стала сама. Генриетта прильнула к мужу, чувствуя
животом твердость возбужденной
мужской плоти.
Дэниел наслаждался ее раскованностью, чувственным откликом на легкие
прикосновения его пальцев и языка. Теперь
настала его очередь показать свое мастерство, и он играл свою партию с той же
страстью, с какой она играла на гитаре,
заставляя Генриетту снова и снова содрогаться от наслаждения. Он сдерживался,
чтобы доставить ей удовольствие, но настал
момент, когда терпеть уже не было сил, и Дэниел повалил ее на край кровати.
Генриетта обвила ногами его бедра, радостно
принимая его внутрь себя.
Глядя на ее распростертое чувственное тело, руки, закинутые за голову,
груди, касающиеся его ребер, бедра, ритмично
движущиеся в такт е
...Закладка в соц.сетях
