Жанр: Любовные романы
Непокорный ангел
...прочитать
отдельные строки документа, который не вызвал у нее особого интереса, так как
был написан официальным юридическим
языком.
- Ты закончила? - сухо спросил Дэниел, дочитав до конца.
- Да, благодарю.
- Надеюсь, у тебя нет возражений.
- Если ты согласен, - смиренно сказала она.
Дэниел взял себя в руки и ничего не сказал. Господин Филберт был уже
достаточно шокирован в это утро. Дэниел
вернул документ адвокату, и они вышли на холодную улицу.
- Ты огорчен? - спросила Гэрри без предисловий.
- Очень, - сказал Дэниел. - Из-за себя не меньше, чем из-за тебя. Я должен
был знать, что ты не сможешь вести
себя как следует.
- Я не считаю, что вела себя неправильно, - решительно сказала Гэрри. -
Почему я не могу прочитать письмо? Оно
касается меня даже и большей степени, чем тебя.
- Ты моя жена, - тихо сказал Дэниел. - А раз так, все, что касается тебя,
непосредственно касается и меня. Для
тебя, возможно, является нормой вызывающее, легкомысленное поведение дома, но в
общественном месте ты должна
придерживаться установленных правил. Я не хочу испытывать стыд за поведение моей
жены.
Генриетта искала слова в свою защиту, но так и не нашла их. Она знала, что
жена должна быть кроткой, послушной и
преклоняться перед умом и знаниями мужа. Жены не должны противоречить своим
мужьям и оспаривать их решения или
способы ведения дел. Жены вообще не должны вмешиваться в их дела, иначе они
могут только опозорить своих мужей. Она
прекрасно знала все эти правила, но это не означало, что она их принимала.
Дэниел покосился на Генриетту, шедшую рядом с поникшей головой. Его жена
явно была необычной женщиной, и
переделать ее казалось просто невозможным. Так или иначе, с этим приходилось
считаться, но Генриетта, в свою очередь,
должна соблюдать общепринятые нормы поведения.
Придя к такому выводу, он решил не проявлять мягкости, и обед, который
приготовила Доркас, прошел в молчании.
Закончив еду, Дэниел сказал жене, что у него есть дела и он вернется только в
конце дня. Это вполне устраивало Генриетту.
Когда Дэниел вернется домой, его будет ждать совсем другая жена, и он поймет,
что она раскаивается, и забудет о ее
неприличном поведении в адвокатской конторе.
От тех денег, что Дэниел дал ей на хозяйственные нужды перед отъездом из
Кента, у нее остались две кроны.
Вооружившись ими, Генриетта вышла из дома, плотно закутавшись в плащ. Доркас,
казалось, не удивилась, когда Генриетта
сказала ей о предстоящей прогулке, так как, вероятно, не знала, что Дэниел
запретил ей выходить без сопровождения. Доркас
даже не предостерегла ее, из чего Гэрри сделала вывод, что Дэниел проявил
излишнее беспокойство. Во всяком случае, она
не собиралась уходить далеко, только до магазина, мимо которого они проходили
утром, где продавались духи, мыло и
сушеные травы.
Генриетта вышла на узкую улочку и почти столкнулась с чумазым, одетым в
лохмотья мальчишкой. Он держал в руках
полбуханки хлеба. Сзади послышались шум и крики: "Держи вора!" Он споткнулся и
рухнул к ногам Гэрри, с побелевшим
лицом и полными ужаса глазами уставился на нее, ожидая, что она его схватит.
Гэрри быстро наклонилась и помогла мальчику подняться на ноги.
- Поторопись! - шепнула она, подтолкнув его в направлении другой улочки.
Мальчишка помчался, не оглядываясь,
лавируя между экипажами и телегами, и вскоре исчез в толпе.
- Клянусь, он побежал сюда! - В начале улицы появился раскрасневшийся от
бега стражник, за ним следовал
громадный детина, чей испачканный мукой фартук говорил о его профессии.
- Воровское отродье! - крикнул булочник, вытирая вспотевший лоб и
оглядываясь вокруг. Взгляд его остановился
на Генриетте, которая стояла, с явным равнодушием наблюдая за происходящим. -
Эй, мисс, не видели вы здесь сопляка
минуту назад?
Гэрри надменно подняла бровь, давая понять, что не привыкла к подобному
обращению.
- Нет, не видела, - заявила она. - Сопляки меня не интересуют.
- Скажите пожалуйста! - проворчал булочник, однако стражник, который лучше
отличал господ, отдал ей честь,
пробормотал извинения и увлек своего спутника в противоположном направлении.
Довольно посмеиваясь, Генриетта продолжила свой путь и наконец нырнула в
низкую дверь маленького магазинчика,
воздух в котором был напоен крепким запахом сушеной лаванды, мускуса и пчелиного
воска. Сельские жители сами
заготавливали все это, и никто не думал это покупать, однако она, подавив
чувство вины за то, что тратит деньги таким
безрассудным образом, обратилась к женщине, сидящей на низком стуле возле
горящего камина, и заказала сушеную
лаванду, маленький кувшинчик розовой воды и самое ценное и важное - кусок мыла,
не такого, каким они пользовались
дома, из щелока и животного жира, а мягкого, нежного пахнущего вербеной и очень
дорогого. Однако Дэниел не стал бы в
этом случае думать о цене, решила она, сжимая жалкую шестипенсовую монету,
которая осталась от ее двух крон.
Со своими покупками, глубоко спрятанными в кармане плаща, Генриетта
поспешила назад по многолюдной Чипсайдстрит,
а затем по Патерностер-роуд. Вокруг лавки мясника собралась галдящая
толпа, и, будучи очень любопытной,
Генриетта подошла посмотреть, что вызвало такой шум. Она пролезла вперед, не
обращая внимание на возмущенную ругань
и толчки, и сразу захотела вернуться назад. Два парня привязали тлеющую
головешку к хвосту тощего одноглазого кота.
Толпа хохотала, бросая комья грязи, камни и все, что попадало под руку, в
несчастное, измученное создание, пронзительно
визжащее от боли и ярости и отчаянно пытавшееся спастись.
Генриетта знала о жестокости деревенских жителей, но она была совсем
другого рода по сравнению с этим злобным
наслаждением толпы муками животного. Здесь жестокость была бесцельной и
бессмысленной, только для того, чтобы
позабавиться. Она выскочила в круг и попыталась схватить кота, но тот увернулся,
и толпа захохотала еще громче,
наслаждаясь этим новым зрелищем. Плача от гнева и обиды, Генриетта бросала в
толпу все известные ей ругательства. Вдруг
совершенно неожиданно из окна на кота вылили ведро воды, отчего огонь сразу
погас, а юбка и ботинки Генриетты
забрызгало грязью. Окно резко захлопнулось, и толпа заворчала.
- Леди Драммонд, как вы здесь оказались? Вам надо уходить отсюда. -
Неизвестно откуда появился муж Доркас,
лицо его было озабоченным, обычная молчаливость исчезла. Он взял ее за руку и
вытащил из толпы, возмущение которой
нарастало. - Они могут обвинить вас в том, что вы испортили им удовольствие, -
пробормотал он, - и тогда неизвестно,
что может случиться.
Генриетта дрожала, ее мутило. Наверное, Дэниел был все-таки прав,
предостерегая ее. Настроение толпы было таким,
что она не стала бы обращать внимание ни на ее возраст, ни на пол, ни на
социальное положение. Хозяин проводил
Генриетту до дверей дома и, увидев, что она вошла внутрь, снова отправился по
своим делам. Из кухни прибежала Доркас и,
увидев ее бледное лицо, всплеснула руками.
- Эти негодяи мучили кота, - пояснила Гэрри. - Меня чуть не стошнило.
- В этом городе происходит кое-что и похуже, - мрачно сказала Доркас. -
Помяните мое слово, скоро они убьют и
короля.
Генриетта расстегнула плащ и начала понемногу приходить в себя, вспомнив о
цели своей прогулки.
- Я хотела бы помыться, Доркас. У вас есть чан, который можно перенести в
спальню и наполнить водой?
Доркас немного удивилась, но с готовностью согласилась снабдить ее чаном и
горячей водой, и Гэрри поспешила
наверх, надеясь, что Дэниел будет отсутствовать еще достаточно долго. Она
выложила покупки на туалетный столик, и все
уличные неприятности были забыты, когда она начала приводить в исполнение свой
план. Может быть, наивно думать, что
это подействует? Нет! Махнув рукой, Генриетта отбросила свои сомнения. Когда
Дэниел придет домой, его будет ждать
приятный, возбуждающий сюрприз.
Десять минут спустя Генриетта стояла обнаженной перед дымящимся деревянным
чаном. Она вылила в него
содержимое маленького кувшинчика и начала энергично перемешивать воду. Комнату
наполнил приятный запах роз,
усиленный теплом камина. Сверху она насыпала лаванду, затем ступила в воду и
погрузилась в горячее, успокаивающее
благоухание. Драгоценный, гладкий, как бархат, кусочек мыла не был похож на то,
каким она пользовалась раньше, и, когда
она потерла его между ладоней, он тотчас взмылился пеной с запахом вербены.
Генриетта вылила кувшин горячей воды себе на голову и тщательно намылила
волосы, после чего ополоснула водой
из другого кувшина. Затем легла на спину, опершись головой о край чана, подняла
кверху колени, закрыла глаза и
погрузилась в приятные, чувственные грезы.
- О Боже! Все аравийские благовония здесь, в нашей спальне! - Дэниел вошел
в комнату и остановился, закрыв
глаза и наслаждаясь теплом и ароматом после холода заснеженных вечерних улиц.
Спальня была окутана душистым паром,
клубившимся в теплом воздухе.
Генриетта лениво повернула голову к двери и улыбнулась:
- Ты пришел раньше, чем я ожидала.
- Что здесь происходит, черт побери? - Дэниел подошел к чану, привлеченный
ее улыбкой, хотя сам этого не
сознавал.
Он остановился, глядя на жену. Лицо Генриетты раскраснелось от теплой
воды... и от чего-то еще. Это что-то таилось
в ее мечтательном взгляде и в изгибе улыбающихся губ. Он скользнул взглядом по
ее розовому телу, по груди с
напряженными сосками, и внезапно у него перехватило дыхание. Казалось, он видел
свою жену впервые, а ее худенькое тело,
так хорошо ему знакомое, стало вдруг загадкой, которую он должен был разгадать.
И в глазах, устремленных на него, явно
чувствовалось приглашение раскрыть тайну.
Дэниел покачал головой, как бы отгоняя это странное чувство, но оно не
ушло, и он подумал, что его либо околдовали,
либо на месте его по-детски наивной жены оказалась другая женщина. Генриетта
медленно встала, с ее тела стекала вода.
Заложив руки за голову, она собрала в пучок волосы и отжала их, неотрывно глядя
ему в лицо. Где, черт побери, она
научилась так соблазнительно двигаться и так призывно улыбаться? Генриетта
протянула к нему руки, и он безвольно взял
их. Она вышла из воды и вплотную подошла к нему, окутав смешанным ароматом
лаванды, розы и вербены.
- Если хочешь тоже помыться, я потру тебе спину, - прошептала она, встав
на цыпочки, и, прежде чем расстегнуть
ему плащ, слегка коснулась губами его губ.
- Ты можешь простудиться, если не вытрешься насухо, - сказал Дэниел
хриплым голосом. Сделав над собой усилие,
он отвернулся в сторону и взял полотенце. - Позволь мне сделать это.
Она стояла молча, пока Дэниел осторожно вытирал ее. Его рука время от
времени поглаживала ее кожу, чтобы
удостовериться, что она действительно сухая. Он чувствовал, как мягкая, словно
лепестки роз, кожа вздрагивала при каждом
прикосновении, а соски сделались твердыми от ожидания. Ее ноги раздвинулись,
когда полотенце поползло вниз. Затем он
повернул ее боком, положив одну руку на талию, и наклонил вперед, вытирая спину,
ягодицы и бедра.
Когда не осталось ни одного влажного местечка, он начал энергично вытирать
ее волосы, затем отступил назад.
- Теперь твоя очередь, - тихо сказала Генриетта, протягивая руку к его
рубашке. - Я помогу вам, сэр. - И,
совершенно обнаженная, начала расстегивать пуговицы.
Дэниелу казалось, что он очутился в каком-то нереальном мире, где все
перевернулось вверх дном и та, которую, как
ему казалось, он хорошо знал, стала совсем другой женщиной. Ее прикосновения
были такими уверенными, как будто
раздевание мужчин являлось для нее привычным делом. Казалось, она ткала сеть и
медленно оплетала его. Мягкая и
податливая нагота предлагала себя его глазам и рукам.
Ароматный пар, потрескивание горящих углей в камине, мягкий желтый свет
свечей еще больше расслабляли
Дэниела, и впервые после смерти Нэн в нем проснулся дракон желания, который
начал нетерпеливо подергивать хвостом.
Генриетта включила силу воображения. С каждым движением, с каждым
прикосновением к телу мужа эротические
мечты становились все более властными. Возбуждение охватило ее целиком, кожа
стала розовой и полупрозрачной, лоно
увлажнилось, и она начала двигаться с еще большей раскованностью, а в ее
прикосновениях стала ощущаться настойчивая
просьба.
Наклонившись над мужем, когда он лег в чан, Генриетта прижалась губами к
его губам, ее язык настойчиво проник
глубоко внутрь, а затвердевшие соски трепетали, касаясь его влажной груди.
Дэниел застонал от удовольствия, гладя
ладонями ее спину и пощипывая большим и указательным пальцами твердую плоть
ягодиц. В ответ она сжала зубами его
нижнюю губу, а рука ее скользнула между их телами, чтобы обхватить восставшую
плоть, упирающуюся ей в живот.
- Ты хочешь снова в воду, моя фея, - прошептал Дэниел с горящими глазами,
когда дракон желания уже не в силах
был больше ждать. Его руки сомкнулись за ее спиной, он быстро перевернулся, вода
выплеснулась через край на вощеный
пол, и Гэрри оказалась в чане. Она лежала на спине, глядя вверх на мужа, который
коленями раздвинул ей ноги. Ее
трепещущее от желания тело приняло его глубоко внутрь. Глаза, превратившиеся в
два больших омута, сосредоточились на
его лице. Нетерпеливый язык скользил по его губам. Руки обхватили плечи, в то
время как Дэниел ухватился за край чана.
Он медленно и страстно погрузился в нее. Ее бедра двигались в почти
остывшей воде, и вся она дрожала от
наслаждения. Теплая истома охватила расслабленное тело, заполнила и поглотила
все ее существо. Генриетта как бы
издалека услышала странные, бессвязные звуки своего голоса. Затем, когда Дэниел
проник еще глубже, вся вселенная
рухнула, и она почувствовала, что погружается в вихрь наслаждения.
Дэниел тоже дрожал от блаженства, глядя в сияющее от радости, восхищенное
лицо жены. На мгновение ее веки
затрепетали, приоткрылись, и большие глаза взглянули на него с выражением
нежности и изумленной благодарности, и он
знал, что выражение его лица являлось отражением ее чувств. Генриетта,
несомненно, преподнесла ему сегодня
удивительный подарок, и он испытал неземное наслаждение, которое, как ему
казалось, никогда больше не повторится.
Дэниел ощущал трепет ее тела и чувствовал себя на вершине блаженства. В
комнате царил теплый полумрак из-за
почти погасшего камина, за окном завывал ветер.
- Вставай, - тихо сказал он, откидывая влажную прядь волос со лба жены. -
Кажется, сегодня ты достаточно
накупалась. - Он поднялся и вылез из чана.
Генриетта лежала расслабленная, не в силах пошевелиться, чувствуя, как
вода бьется о ее тело. Дэниел наклонился и
плеснул воду ей на груди, нежно провел рукой между бедер, а затем поднял ее из
чана. Она полусонно улыбнулась ему. Он
перенес Генриетту ближе к огню, взял еще влажное полотенце, и начал энергично
растирать ее уже без всяких ласк. Она
наконец пришла в себя и задрожала.
- Оденься, милая. - Дэниел подбросил в огонь угля, и пламя вспыхнуло с
новой силой, в комнате потеплело. -
Быстро, - сказал он, помогая ей встать.
Генриетта прошла по комнате, чтобы взять свой отделанный мехом халат из
темно-синей шерсти.
Она остановилась на мгновение, вновь мысленно переживая те ласки, которых
раньше не получала от Дэниела,
чувствуя, как его мягкий голос проникает ей в самое сердце, поражаясь спокойной
естественности сказанных им слов.
Дэниел подошел, взял халат и укутал плечи жены.
- Ты как заколдованная! - сказал он со смехом, тоже начиная вытираться. -
Но я едва ли могу винить тебя.
Кажется, я сам испытываю нечто подобное.
- Я мечтала создать такую волшебную страну чудес, - сказала она немного
самодовольно, наконец обретя голос.
- Ммм... - Дэниел оделся, затем вопросительно посмотрел на Генриетту. -
Ароматную страну чудес. Можно
спросить, откуда у тебя такая роскошь?
Ее скулы слегка порозовели.
- Я потратила немного денег, которые ты дал мне на хозяйственные расходы в
прошлом месяце. Я подумала, что
нашла им неплохое применение.
- Да, - сказал он, - из-за этого мы не будем ссориться. Ты попросила
Доркас сделать для тебя эти покупки?
Генриетта отвернулась в сторону, занятая поясом халата.
- Нет... не так. - Она наклонилась, чтобы поднять брошенное полотенце,
встряхнула его и повесила сушиться на
каминную решетку.
- Гэрри? - тихо произнес Дэниел, и она повернулась к нему лицом.
- Это не очень далеко, Дэниел. Всего четверть мили по Чипсайд-стрит. Я
сказала Доркас, что собираюсь прогуляться,
и она не возражала. Она даже не стала предостерегать меня, значит, считала, что
это вполне безопасно.
Дэниел задумчиво погладил подбородок. Затем указал на нее пальцем.
- Ты ставишь меня перед дилеммой, Генриетта. - Он ущипнул ее за щеку,
когда она подошла к нему. - Я вынужден
простить тебя в данном случае, потому что иначе буду выглядеть неблагодарным
человеком. Но ты должна понять, что я
запрещаю тебе выходить одной исключительно в интересах твоей безопасности и
своего спокойствия. Ты не горожанка, моя
фея, а ситуация в городе сейчас крайне плохая и переменчивая.
Генриетта вспомнила о том, что видела сегодня днем, и промолчала. Дэниел
поджал губы, взгляд его стал мрачным.
- Послушание является одним из самых ценных качеств жены, - серьезно
заметил он.
Гэрри посмотрела на него, и ей показалось, что за этой серьезностью
мелькнула тень улыбки. Она скромно
согласилась с ним и ждала, когда его улыбка наконец расцветет в полной мере, так
как знала, что это должно произойти.
Дэниел покачал головой:
- Полагаю, чтобы жить в мире, я должен отдавать только те приказы, которые
ты можешь легко выполнить. Но в
данном случае я настаиваю. Ты не должна больше покидать дом одна. Понятно?
Она обвила руками его шею и встала на цыпочки, чтобы прижаться носом к
горлу, видному в открытом вороте
рубашки.
- Не думаю, что это повторится. Но мне хотелось сделать тебе сюрприз, а
если бы я пошла с тобой, то никакого
сюрприза не получилось бы.
Дэниел застонал от бессилия и схватил ее за мокрые волосы, откидывая
голову назад.
- Станешь ли ты когда-нибудь настоящей женой?
Глаза ее озорно блеснули.
- Но мне казалось, что у вас, сэр... уже давно настоящая жена. Или мне
надо еще раз доказать это?
Он засмеялся, опять почувствовав возбуждение. В его жилах снова закипела
молодая кровь.
- Сделаешь это позже, а сейчас я намерен поужинать и хорошо бы привести в
порядок спальню. Мне хотелось бы
также, чтобы ты продемонстрировала свои таланты в более прозаических домашних
делах.
- Я постараюсь, сэр, если вы не отвергнете мои предложения. - Она
увернулась от руки Дэниела, показала ему язык
и легкой походкой вышла из спальни. Сердце ее пело.
Дэниел последовал за ней, и его движения были не менее легкими, а в душе
тоже звучала музыка.
Глава 10
Прошла неделя. В один из дней, когда Дэниел вошел в дом, отряхивая снег с
плаща, он услышал громкие голоса,
доносящиеся из гостиной. Пронзительный крик жены заглушал низкий хрипловатый
голос, который Дэниел сразу узнал.
- О небеса, сэр Дэниел! - Обычно спокойная, Доркас поспешно выскочила из
кухни. - Слава Богу, что вы
вернулись. Сейчас здесь может произойти убийство.
- Постараюсь помочь, - решительно сказал он, осторожно ставя у стены
бесформенный сверток, прежде чем
открыть дверь в гостиную. Маленькая комната была полна людей, но внимание
Дэниела было приковано только к жене,
которая стояла на дубовом столе и громко кричала, топая ногами.
- Что ты делаешь, черт побери? - В два прыжка он оказался рядом с ней. -
Немедленно слезай! - Обхватив
Генриетту за талию, Дэниел поставил ее на пол. - Так что ты делаешь? - повторил
он, не отпуская ее.
- Пытаюсь заставить слушать меня, - сказала Генриетта, тяжело дыша во
внезапно наступившей тишине. Руки на ее
талии были теплыми и надежными, внушающими спокойствие.
- Топать ногами, стоя на столе, - это какой-то новый, если не сказать
неприличный, способ достижения цели, -
сказал Дэниел без всякой злости, критически глядя на ее раскрасневшееся лицо и
вспотевший лоб. - Ты слишком
разгорячилась и очень возбуждена. Он быстро оглядел комнату. - А также забыла
обязанности хозяйки, Генриетта. Ты
должна была предложить гостям какие-нибудь освежающие напитки.
В данных обстоятельствах укоризненное напоминание мужа показалось
Генриетте чрезвычайно обидным, и она
застыла с открытым ртом. Однако ее возбуждение несколько спало.
- Браво, сэр Дэниел, Уилл говорил, что вы очень мудрый человек, и теперь я
убедилась в его правоте, - послышался
чей-то одобрительный голос. Его обладательница сделала шаг вперед от камина, и
Дэниел оказался лицом к лицу с высокой,
довольно полной леди с властным лицом. Ее зеленые глаза мерцали на поблекшем
лице, которое тем не менее еще носило
следы былой красоты.
Дэниел улыбнулся, взглянув на Уилла, стоящего позади своей матери.
- Сходство очевидно, мадам. - Он поклонился и поднес ее руку к своим
губам. - Я рад познакомиться с матерью
Уилла.
- Когда мы услышали от господина Филберта, что вы в Лондоне, - начала
госпожа Осберт, указывая на адвоката,
который выглядел так, будто мечтал находиться где угодно, только не в этом
месте, - мы решили нанести вам визит и
поздравить с женитьбой. Я также подумала, что мой муж захочет уладить с вами
кое-какие дела. Мы не знаем, как
отблагодарить вас за вашу доброту и заботу об Уилле.
Дэниел покачал головой, положив руку на плечо юноши.
- Уилл доказал, что он прекрасный друг, и, я думаю, вам не стоит ни о чем
беспокоиться.
- А я считаю по-другому, сэр. - Вперед поспешно вышел эсквайр Осберт. -
Уилл все мне рассказал и...
- Не это главное! - возбужденно воскликнула Генриетта. - Они пришли с моим
отцом, Дэниел, и он...
- Что за манеры? - прервал жену Дэниел, когда ее голос снова начал
повышаться. - Как ты можешь так невежливо
прерывать старших?
Лихорадочный румянец схлынул с ее щек, и она глубоко вздохнула,
поворачиваясь к отцу Уилла:
- Прошу прощения, сэр. Это крайне невежливо с моей стороны. Я на минуту
забылась.
- Так-то лучше, - мягко сказал Дэниел, проведя пальцем по ее щеке. - Не
стоит слишком волноваться. Теперь я
здесь. Почему бы тебе не пойти наверх и не привести себя в порядок, пока я
займусь напитками для гостей?
Генриетта покачала головой:
- Нет, я хочу остаться. Если бы ты не выставил меня в прошлый раз, когда
заключал сделку с моим отцом, сейчас у
нас не было бы проблем.
- Почему ты... - Сэр Джеральд выскочил вперед, и Дэниел быстро встал между
ним и его дочерью.
- Как приятно снова видеть вас, сэр Джеральд, - сказал он с вежливой
улыбкой.
Сэр Джеральд был вынужден резко остановиться, наклонив голову, словно бык,
встретивший непреодолимое
препятствие.
- Не могу ответить тем же, - выпалил он. - Этот чертов адвокат пришел ко
мне с наглыми требованиями...
- Наглыми! - воскликнула Генриетта. - Как ты можешь так говорить...
- Замолчи! - Дэниел повернулся к жене с явным выражением досады в голосе и
на лице. - Если хочешь остаться в
этой комнате, веди себя достойно. Я ничего не могу понять, оттого что ты
постоянно вмешиваешься в разговор.
- Очень мудрый человек, - вновь подтвердила госпожа Осберт. - Тебе нечего
опасаться, Генриетта. Мы здесь для
того, чтобы проследить за справедливостью принимаемых решений, и, смею уверить
тебя, не допустим обмана.
Сэр Джеральд тревожно посмотрел в ее сторону, и на лице его промелькнула
тень испуга. Господин Филберт
откашлялся.
- Это так, леди Драммонд, - сказал он. - Вам не о чем беспокоиться. Думаю,
это недоразумение благополучно
уладится.
- Недоразумение!
- Генриетта, я же просил тебя помолчать! - прогремел Дэниел.
- Не понимаю, черт побери, какое вам до этого дело, Осберт, - раздраженно
сказал сэр Джеральд в наступившей
тишине. - Или этому адвокату. - Он посмотрел на Филберта. -У вас нет документов
с моими обязательствами, и я не
намерен оставаться здесь, чтобы выслушивать адвоката, которого подкупил этот
проклятый выскочка!
Дэниел прекрасно понял, что выражение "проклятый выскочка" относится
именно к нему, но решил проигнорировать
этот выпад. Кажется, его тесть не знает других выражений, подумал он.
- Могу я предложить вам вина, джентльмены? Вероятно, Генриетта забыла
сделать это.
- Благодарю вас, - сказал эсквайр Осберт с явным облегчением. - Но вам не
следует винить Генриетту. Она
немного растерялась, когда мы неожиданно нагрянули все вместе. Но, как говорит
Амелия, мы не останемся в стороне и
проследим, чтобы она получила то, что ей причитается. Как только мы услышали об
этом деле, Амелия сказала, что на этот
раз мы должны вмешаться. В прошлом мы слишком часто закрывали глаза на то, что с
ней делали. - Он почесал нос, такой
же веснушчатый, как у Уилла. - Хотя трудно сказать, что можно предпринять в
такой ситуации, сэр Дэниел. Мы не имеем
права вмешиваться в дела отца и его ребенка, даже если не согласны с тем, что
происходит. К тому же должен сказать, что
Генриетта всегда была нелегким ребенком... непослушным. Но, как говорит Амелия и
насколько знаю я, речь идет о
законности, а это совсем другое дело. Я лично видел те документы, когда
договаривался о браке Генриетты с Уиллом, и
готов встать на сторону закона, как и господин Филберт. - Он сделал большой
глоток из переданного ему бокала и сел с
чувством человека, который сказал все, что должен был сказать, бросив на сэра
Джеральда взгляд, выражающий
неописуемое отвращение. Тот побагровел еще сильнее.
- Надеюсь, в этом не будет необходимости, - сказал Дэниел, думая с
благодарностью об Амелии, которая ясно дала
понять, в чем состоит ее долг, подав пример остальным. Он приподнял бровь,
взглянув на разбушевавшегося Эшби. - Итак,
сэр Джеральд, давайте спокойно обсудим наше дело.
- Спокойно? - В налитых кровью глазах Эшби промелькнуло известное
хитроватое выражение. - Вы говорите,
спокойно? Тогда где эти документы? Те, что кто-то из вас видел? Покажите мне их,
тогда, может быть, начнем разговор. -
Он осушил свой бокал и резко поставил его на стол.
- О, я покажу их вам, - сказала Генриетта. Она была очень бледна, но,
казалось, достаточно х
...Закладка в соц.сетях
