Жанр: Любовные романы
Алмазный башмачок
... адресованы скорее Корделии, чем девочкам.
С ничего не выражающим лицом, с изысканными манерами, Лео являл собой
идеал придворного, мастерски
владеющего собой. Лишь в его глазах она смогла прочесть подлинные чувства,
испытываемые им сейчас. В них больше не
было его обычной живости, взгляд горел ужасной, еле сдерживаемой ненавистью и
таким отчаянием, что у Корделии
зашевелились волосы на голове. Она поняла: во всем он винил самого себя. Она
знала, что именно такой и будет первая
реакция Лео на принесенную ею весть, и не представляла себе, как утешить его в
безысходном горе. Но даже самые обычные
слова сочувствия, сказанные сейчас, были бы восприняты им как оскорбление, тем
более страшное оттого, что она не знала
Эльвиру.
Михаэль скорее всего еще лежал в постели. Князь знал, что Корделия должна
сопровождать детей к Тойнет, так что с
его стороны опасности не предвиделось. Едва ли он поставит ей в вину, что она
повиновалась королевскому приказу, в то
время как он приходил в себя.
- Тогда мы не должны опаздывать, - дипломатично произнесла она.
Корделия не смотрела на Лео, потому что знала - в ее взгляде он прочтет
сочувствие к нему и страх за себя, а это
лишь добавит груз к той тяжкой ноше, которую он взвалил на свои плечи. Она
только вытерла остатки шоколада с личика
одной из девочек и сладкий джем - с пальцев другой.
Дверь в комнату гувернантки открылась, и в проеме показалась Луиза, с
молчаливым осуждением смотревшая на эту
картину.
Лео произнес тоном спокойного превосходства:
- Я послан королем, чтобы привести для представления ему ваших подопечных.
Может быть, вам стоит проверить, в
порядке ли их туалеты.
- Княгиня ясно дала понять, что мои услуги не требуются, - обиженным тоном
произнесла Луиза, поджав губы. -
Княгиня полагает, что она может справиться со своими падчерицами без посторонней
помощи. Хотя я занималась этим
почти четыре года и князь был мной доволен.
Лео не снизошел до ответа на эту реплику, он просто смотрел сквозь Луизу,
словно ее не существовало на свете.
Корделия кратко произнесла:
- Как бы вы ко всему этому ни относились, мадам, сейчас не время и не
место для разбирательств.
Затем она сняла Амелию, а потом Сильвию с кресел, одернула их юбочки и
поправила муслиновые пелеринки.
Амелия, не переставая беспокоиться о посаженном на платье пятне, поскребла его
ногтем, опасливо поглядывая на
гувернантку.
- Пойдемте. - Лео взял племянниц за руки. - Нельзя заставлять короля ждать
нас.
Луиза не покинула свое место у двери, пока вся четверка не вышла из
комнаты. Потом она поспешила к столу и
принялась подъедать остатки детского завтрака, давясь бриошами, словно не ела
неделю, черпая джем ложкой и запивая его
уже остывшим шоколадом.
Она решила пожаловаться князю. Он, без всякого сомнения, воспримет
нанесенное ей оскорбление как дерзкий вызов
себе. Ведь не случайно домочадцы шептались о том, что он держит свою молодую
жену в ежовых рукавицах, как и всех
остальных в доме.
Покончив с завтраком, она вытерла его остатки с губ тыльной стороной
ладони, не обращая внимания на то, что мазки
джема перекочевали на рукав платья, и завершила пиршество изрядным глотком из
фляжки. Потом опустилась в кресло у
камина и задумалась. Ей было совершенно ясно, что у княгини подозрительно
близкие, отнюдь не только родственные
отношения с виконтом. Это делало ситуацию еще более запутанной, но могло
сработать в ее пользу при разговоре с князем.
Отец девочек не станет терпеть союз между мачехой и дядей его дочерей. Князь
Михаэль привык править единолично.
- Я поняла, в чем дело! - внезапно воскликнула Корделия, когда они
направились по коридору к королевским
покоям. Она остановилась и посмотрела на девочек, отступив на шаг назад. -
Амелия носит ленточку Сильвии, а Сильвия -
Амелии!
- Что? - Лео выпустил из ладоней детские ручонки и в изумлении воззрился
на своих племянниц, закрывших от
смущения ладошками покрасневшие личики, но все же прыскавших от смеха. - Как вы
это можете знать?
- Что ж, я не сразу заметила это, но у Сильвии есть сзади небольшое
родимое пятно. - Она указала пальцем на еле
заметное пятнышко на шейке псевдо-Амелии. - Я ведь права?
Девочка кивнула, все еще прыская в ладошки.
- Будь я проклят! - Лео. покачал головой. - И как часто вы это
проделывали?
Никто из детей не ответил, но обе как по команде закрыли ручонками лица.
- Наверное, очень смешно так шутить над всеми вокруг, - сказала Корделия,
представляя все возможности такого
маскарада. - Вы не согласны, Лео?
На какое-то мгновение лицо его прояснилось. Лео не мог не усмехнуться при
мысли о том, что гувернантка, не говоря
уже о Михаэле, никогда не знала, к которой из девочек обращается. Эта проказа,
безусловно, скрашивала скучные будни
детишек.
- И сколько раз вы потешались надо мной? - спросил он племянниц.
- О, никогда, - хором заверили они его. - Ни разу!
- Порой я в этом сомневаюсь, - горько заметил он. - Но благодаря
наблюдательности вашей мачехи вам это
больше не удастся проделать.
Они снова пустились в путь, держа за руки детей. Улыбка сбежала с лица
Лео, уступив место затаенной тревоге.
- Через пару дней у меня будет паспорт для тебя и для детей, - сказал он
чуть слышно, еле шевеля губами. - Мне
надо найти предлог, чтобы увезти девочек из Версаля. Тогда их несколько часов
никто не хватится.
- С нами поедет и Матильда, - ответила она точно так же, почти беззвучно.
Этот обмен репликами выглядел так, словно между ними все давно уже решено
и оставалось только договориться о
времени и характере действий. Обоим было ясно, что Лео не поедет вместе с ними.
Михаэль может подозревать, что тот
вовлечен в заговор, но у него не будет никаких доказательств. А заботиться о
безопасности детей предстоит ей самой.
Девочки, идя буквально на буксире за ними, во все глаза смотрели на
великолепие дворца, не забывая делать
скользящие шаги, как их учили. Зал для королевских приемов был полон придворных,
но единого слова Лео, сказанного
одному из советников короля, хватило для того, чтобы перед ними распахнулись
двери в помещение, где сидел государь в
обществе наследника престола и его супруги. Амелия и Сильвия чувствовали себя
совершенно потерянными. Пробираясь
сквозь толпу, они видели только ноги и пышные юбки, их лиц то и дело касались
богато расшитые шелка и бархат, туфельки
скользили по выложенному мрамором полу. Девочки изо всех сил держались за
надежные руки сопровождающих, боясь
навсегда потеряться в море пышных туалетов и в прибое неясных голосов.
Они так мало были знакомы с миром, окружающим их дом на рю де Бак, что
почти потеряли дар речи к тому моменту,
когда предстали перед лицом короля. И лишь увидев склонившуюся в глубоком
поклоне перед монархом Корделию, они
вспомнили, что им тоже надо сделать реверанс.
Топнет подалась вперед в своем кресле, подзывая детей к себе.
- У меня здесь есть кое-что вкусное для вас, - тепло произнесла она, делая
знак лакею, державшему в руках
серебряную вазу с пирожными и сладостями.
Дети посмотрели на Лео и Корделию, от волнения не решаясь пошевелиться.
Король засмеялся, выбрал из вазы две
марципановые розы и дал по розе каждой из девочек, потом с доброй улыбкой
повернулся к мадам Дюбарри, давая этим
знак, что аудиенция окончена.
Тойнет поднялась с кресла.
- Давай прогуляемся с детьми, Корделия. Вы составите нам компанию, виконт
Кирстон?
Последняя фраза прозвучала как неприкрытое оскорбление, потому что была
обращена к Лео, оживленно
разговаривавшему с мадам Дюбарри, стоявшей справа от короля.
Лео любезно улыбнулся в ответ, но, склоняя голову перед молодой особой,
заносчиво вздернувшей подбородок и
демонстративно отвернувшейся от королевской любовницы, он несколько приподнял
бровь:
- Я весь к вашим услугам, мадам.
- Тогда я велю вам сопровождать нас, - распорядилась Тойнет, стараясь
произнести это как можно
непринужденнее.
Но ее попытка сгладить свою бестактность по отношению к мадам Дюбарри
несколько запоздала - та уже стояла с
пылающим взором, по щекам фаворитки пошли розовые и белые пятна гнева. Король
тоже выглядел озадаченным, но
Тойнет предпочла сделать вид, что ничего не замечает.
- Не думаю, чтобы madam ma mere одобрила любезный тон со всякими шлюхами,
- сказала она вполголоса, когда
вся компания вышла из плотного кольца окруживших короля придворных.
- Как мне кажется, императрица прежде всего хотела бы видеть свою дочь
вежливой с окружающими, - ответил на
это Лео.
Несмотря на все свои заботы, он не мог остаться в стороне и спокойно
наблюдать, как Тойнет в начале жизненного
пути делает столь ужасные ошибки.
- Я следую своим убеждениям, милорд, - упрямо заявила Тойнет. - И за них я
ответственна только перед Богом. -
Она резко кивнула головой, подчеркивая свои слова. - Давайте пойдем в парк и
покажем Амелии и Сильвии павлинов и
фонтаны.
Девочки, которые уже начали приходить в себя от церемонии приема у короля
и со все возрастающим интересом
осматривали экзотические пейзажи, пришли в восторг от этих слов и принялись
тянуть Лео за руки.
Лео поклонился супруге наследника престола с ироничным видом. У него были
куда более земные проблемы.
- С вашего позволения, мадам, я вас покину. - Тойнет едва кивнула ему
головой.
- У меня в апартаментах сегодня после обеда концерт. Корделия, ты
обязательно должна привести на него детей. Ты
помнишь синьора Перкоцци? Из-за его творений, присвоенных Полигнием, в Вене
разразился настоящий скандал. Сегодня
он будет нам играть. А еще выступит подающая большие надежды балерина.
- Какая балерина?
- Ее зовут Клотильда, если я правильно запомнила. Он очень просил, чтобы
она непременно была.
- О! - Несмотря ни на что, Корделия улыбнулась от удовольствия. Кристиан
осмелился предпринять какие-то шаги.
- Вы берете уроки музыки, Сильвия?
Та сморщила носик.
- Нас учит мадам де Неври.
- Но нам кажется, что она не умеет играть, - добавила Амелия. - У нее так
ужасно получается.
- Да, очень некрасиво. Это не похоже на музыку, - продолжила ее сестра. -
И еще она заставляет нас играть
гаммы.
Обе девочки пробежали пальцами по воображаемой клавиатуре, изобразив звуки
своими высокими и не очень
уверенными голосами.
- О, как некрасиво, - сочувственно произнесла Корделия, но в ее голове уже
начал зреть план. - Думаю, мне
удастся найти для вас более достойного учителя музыки. Ведь все девочки должны
уметь играть, не так ли, Тойнет?
Супруга наследника престола согласно кивнула.
- Да, а кроме того, петь и танцевать. Вы увидите, что это может быть очень
интересно.
Похоже, девочки не были уверены в этом, но компания уже вошла в сад, и все
мысли о занятиях музыкой испарились
из детских головок при виде расстилающейся вокруг красоты.
- Его сиятельство сегодня не принимает, - высокомерно сообщил месье Брион
гувернантке, стоявшей в коридоре
перед дверьми апартаментов князя. Он загораживал вход своей широкой спиной.
- Но когда князь будет принимать? - попыталась возвысить голос Луиза.
Как-никак она была родственницей князя, и ее нельзя было отвадить, как
простую служанку.
- Он ничего не сказал. Думаю, вам следует вернуться в свою комнату, мадам,
а я сообщу, если он будет готов вас
видеть.
С этими словами Брион сделал шаг назад в комнату и стал закрывать дверь.
- Но вы скажете ему, что я хотела поговорить с ним? - взмолилась в
отчаянии Луиза, однако дверь закрылась прямо
у нее перед носом. Ответа не последовало.
Она побрела по коридору, что-то бормоча себе под нос. Она не верила, что
Брион передаст ее просьбу или по крайней
мере сделает это вовремя. А между тем ей было крайне важно рассказать все князю
как можно быстрее. Она бы заявила ему,
что ее авторитет теперь ни во что не ставят, и это после стольких лет верной
службы. Разумеется, она готова принять любое
решение князя, но хотела бы услышать это из его собственных уст. А кроме того,
он должен понять и ее положение. Княгиня
еще очень юна, она просто забавляется новой для нее ролью мачехи. Скоро ей все
надоест, она закружится в вихре
придворных удовольствий и не покажет и носа в комнате для занятий. А гувернантка
останется с непослушными и
избалованными детьми.
Луиза принялась прохаживаться по коридору неподалеку от двери в
апартаменты князя, стараясь выглядеть уверенной
в себе и всем своим видом показать, что она находится здесь по праву и может не
обращать внимания на множество
снующих взад и вперед слуг, на пробегающих мимо нее придворных, чьи украшенные
драгоценными камнями каблуки то и
дело цокали рядом с ней по мраморному полу. Но все спешили по своим делам и
никто не удостаивал даже мимолетным
взглядом красноносую, со слезящимися глазами гувернантку в сбившемся парике и
безвкусном платье.
Луиза с беспокойством посмотрела на свои карманные часы. Приближался час
дня, дети ушли с Корделией около двух
часов назад. Больше всего ей хотелось вернуться в собственную комнату, но она
надеялась, что князь выйдет из своих
апартаментов. Слова Бриона о том, что князь не принимает, еще ничего не значили.
Брион - просто глупое животное и
наслаждается тем, что ей приходится ждать, подумала она, поджимая губы.
Мимо шел лакей с парой спаниелей на поводу. Собаки остановились и
принялись обнюхивать туфли гувернантки и
подол ее платья. Лакей окинул мадам де Неври пренебрежительным взглядом,
безошибочно угадав в ней приживалку, хотя ее
одежда была чересчур безвкусна даже для бедной родственницы слуги сколько-нибудь
влиятельного лица. Он ослабил
поводок, и мокрые собачьи носы тут же забрались под подол нижней юбки Луизы.
Лакей стоял с ничего не выражающим
лицом, не делая ни малейшей попытки оттащить собак, словно гувернантка была
всего лишь стволом дерева, у которого
собачки соизволили поднять ногу.
- Ох, подите прочь! - взвизгнула она, прижимаясь к стене. Молодой человек
усмехнулся.
- Они же только хотят подружиться с вами, - сказал он.
- Уберите собак, - оттолкнула их ногой гувернантка. - Мерзкие существа.
- Не ровен час, это услышит его светлость герцог Бургундский, - покачал
головой лакей. - Даже страшно себе
представить. Он любит их больше, чем собственных детей.
Он подшучивал над ней, а она ничего не могла поделать, только все более
вжималась в стену, а две слюнявые собачьи
морды крутились в районе ее колен. Слезы негодования брызнули у нее из глаз.
Луиза знала, что в доме на рю де Бак над ней
за глаза потешалась вся прислуга, но почему так распоясался совершенно
незнакомый человек, она не могла себе
представить.
- Мадам де Неври! - донесся до нее голос княгини из-за спины
непочтительного слуги. - Вы кого-то здесь ждете?
Ради всего святого, уберите отсюда псов! Разве вы не видите, что мадам не любит
животных?
Услышав голос, привыкший отдавать распоряжения, лакей натянул поводок и
оттащил собак. Корделия,
вопросительно подняв бровь, посмотрела на покрасневшую гувернантку.
- Дети с няней находятся в своей комнате. Их следует накормить обедом и
дать им отдохнуть перед тем, как они
отправятся на музыкальный вечер у супруги наследника.
Надменный и холодный тон княгини тут же разбудил все обиды гувернантки.
Она выпрямилась и вскинула голову.
- Насколько я понимаю, вы приняли на себя всю ответственность за детей,
княгиня. Вы совершенно ясно дали мне
понять, что в моих услугах нет надобности.
- Вы, как мне кажется, хотели обсудить данную проблему с моим мужем? -
прищурив глаза, тихо спросила
Корделия.
Луиза при этом вопросе даже подалась назад.
- Я хотела прояснить свое положение в разговоре с моим двоюродным братом.
Корделия с минуту стояла молча, наморщив лоб.
- Прогуляемся немного, мадам.
С этими словами она взяла гувернантку под руку и повела по коридору, не
давая Луизе времени прийти в себя от
удивления.
- Слушайте меня внимательно, - продолжала Корделия, уверенно двигаясь
среди снующих вокруг людей. - Мне
кажется, князь просто не замечает, что от вас постоянно несет перегаром, как из
винной бочки, но, смею уверить вас, все
остальные это знают. Я имею в виду себя, виконта Кирстона, месье Бриона и
абсолютно всех домочадцев, вплоть до
последнего поваренка.
Луиза от неожиданности даже поперхнулась и попыталась вырвать руку, но
княгиня при всей кажущейся хрупкости
была куда сильнее гувернантки.
- Я не собираюсь выслушивать...
- Тихо! - прервала ее Корделия. - Вам придется меня дослушать, мадам. Я
намереваюсь принять участие и в
воспитании детей, и в решении всех вопросов их обучения. Вы не скажете об этом
князю Михаэлю, а я обещаю не говорить с
ним о ваших слабостях. Если вы скажете ему хоть слово, то он узнает, что его
дети находятся на попечении горькой
пьяницы. Последствия вы вполне можете себе представить.
Луиза была уничтожена. Она лишь хватала ртом воздух, как выброшенная на
берег рыба, лицо ее посерело. Ей
никогда не приходило в голову, что ее общение накоротке с серебряной фляжкой
может быть замечено. Она даже не думала,
что от нее все время исходит запах коньяка. Не представляла, что ее покрасневшие
глаза и неуверенная походка могут стоить
ей места. Она чувствовала себя в совершенной безопасности в тиши комнаты для
занятий в обществе двух крошек.
- Надеюсь, мы понимаем друг друга, мадам? - спросила Корделия, играя
веером в свободной руке.
Она улыбнулась какому-то знакомому и сделала реверанс, по-прежнему не
выпуская руки гувернантки.
- Итак, ваше молчание в обмен на мое.
Голова Луизы шла кругом. Больше чем когда бы то ни было ей хотелось
приложиться к своей заветной фляжке, чтобы
привести мысли в порядок.
- Я... я буду все отрицать. Как вы только осмеливаетесь говорить со мной
подобным образом, - выдавила она
наконец.
Корделия лишь усмехнулась.
- Слишком много тому свидетелей, чтобы отрицать это, мадам. Могу вас
заверить, что стоит мне сказать хоть слово,
и они подтвердят это под присягой. Вы сами знаете, как к вам относятся, -
добавила она и тут же сменила тактику,
произнеся почти льстиво: - Я делаю это только в интересах детей и думаю, что вам
они также небезразличны. Так будем же
вместе способствовать тому, чтобы они были счастливы.
Ответом Луизы было невнятное мычание, но Корделия решила, что победа за
ней.
- Давайте завтра же и начнем, - добродушно предложила она. - Я познакомлю
девочек со своим другом,
придворным музыкантом, который и станет заниматься их музыкальным образованием.
А так как я уверена, что под его
началом они вскоре достигнут заметных успехов, их отец будет весьма доволен. И
отнесет это за ваш счет.
Она остановилась на пересечении двух коридоров, один из которых вел к
комнате детей.
- Ну так что, надеюсь, мы понимаем друг друга?
Лицо Луизы пылало, но никакие слова не приходили ей в голову. Она лишь
кивнула головой, что можно было
истолковать как согласие, освободила свой локоть из ладони Корделии и удалилась.
Корделия закусила губу, раздумывая, не слишком ли она надавила на
гувернантку. В разговоре она прибегла
одновременно и к шантажу, и к подкупу. Хватит ли этого, чтобы заставить
гувернантку замолчать и ничего не замечать
какое-то время? Лео сказал, что он достанет паспорт через два дня. Если она
сможет водить детей в город к Матильде в те
меблированные комнаты, где живет и Кристиан, то они сделают значительный шаг в
сторону осуществления своего плана.
Лишь бы только Луиза помалкивала о предполагаемых уроках музыки.
Она повернулась и торопливо зашагала к своим апартаментам. Когда она
вошла, Михаэль сидел в салоне и выглядел
бледным и ослабевшим.
- Король был в восторге от ваших дочерей, милорд, - равнодушно произнесла
она. - Супруга наследника престола
гуляла с ними в парке, и они приглашены сегодня вечером на концерт в ее салон.
Михаэль хмуро посмотрел на нее. Цирюльник выпустил ему довольно много
крови, и он чувствовал себя слишком
слабым, чтобы обращать внимание на ее тон.
- Я сам буду сопровождать их, - заявил он, делая большой глоток горячего
молока, чтобы восстановить
кровообращение.
Корделия сделала реверанс.
- Если вы чувствуете себя в силах, милорд.
- Черт подери! Разумеется, я вполне оправился! - Он взглянул на нее, и
чудовищное подозрение закралось в его
душу - не она ли все это подстроила? Колдовство? Неужели она ведьма? Дурацкая
мысль. Но он не мог отогнать от себя эти
сомнения. Каким-то образом за время сна он лишился всех сил. И пока он был без
сознания, неведомая злая сила наполнила
его мозг такими страшными образами, такими ужасными видениями, что они
преследовали его даже при ярком свете дня.
Его жена? Да ведь она почти ребенок! Непокорный, испорченный, упрямый
ребенок!
Под его неподвижным взором Корделия чувствовала себя немногим лучше, чем
кролик в клетке с удавом. Но даже ей
не могло прийти в голову, какие подозрения скрываются за этим безжалостным
взглядом. Неужели он так же смотрел на
Эльвиру, когда решил убить ее?
О Боже, помоги мне. Слова молитвы звучали в ее голове, Только он ей теперь
мог помочь. Спустя минуту она
извинилась и вышла из салона. Очутившись в своей комнате, она в изнеможении
прислонилась к дверце шкафа, пытаясь
оправиться после пережитого ужаса.
Глава 22
Преподаватель фехтования опустил клинок и отступил назад, когда острие
рапиры виконта Кирстона с надетым на нее
специальным наконечником коснулось его плеча.
- Этот выпад неотразим даже для меня, - покачал он головой, вытирая пот со
лба кружевным платком. - Вы
сегодня в ударе, виконт Кирстон.
Лео покачал головой, отметая комплимент, и тоже утер лоб. Хотя стояло
только раннее утро, жара наступающего дня
уже ощущалась в галерее над конюшнями, где придворные оттачивали свое
мастерство, сражаясь на рапирах против маэстро
Леклерка. Лео регулярно бывал здесь и тренировался с маэстро по нескольку часов
в день, если время позволяло ему это. Но
сегодня у него была гораздо более серьезная причина для занятий, нежели любовь к
спорту. Серьезность повода для занятий
фехтованием выдавал своей предельной напряженностью каждый мускул его тела и
взгляд, жесткость которого не могло
скрыть даже бесстрастное выражение лица.
- Вы задумали дуэль, милорд? - Леклерк не привык ходить вокруг да около, а
многолетний опыт давно научил его
безошибочно определять такие признаки.
Лео в ответ только усмехнулся и взял графин с водой, стоявший на невысокой
скамье рядом с ними. Сделав несколько
жадных глотков, он запрокинул голову и плеснул на себя холодную влагу. Вода
омыла потное лицо, и Леклерк вновь обратил
внимание на суровые очертания его плотно сжатого рта.
- Мне жаль того, кому придется испытать на себе вашу рапиру, милорд, -
флегматично произнес Леклерк, в свою
очередь делая несколько глотков из графина. - Еще схватку? Действия ног при
выпаде у вас несколько далеки от
совершенства. - И он продемонстрировал этот разрыв, чуть-чуть раздвинув большой
и указательный пальцы.
Концерт у супруги наследника престола должен был начаться не раньше трех
часов пополудни. Лео поднял клинок,
приветствуя своего учителя, и в галерее снова воцарилась тишина, нарушаемая
только лязгом стали да глухими шагами
фехтующих.
Пока они сражались, в галерее стали собираться придворные, желающие
скрестить свои клинки с мастером по
фехтованию. Некоторые, не дожидаясь, разбились на пары и начали фехтовать,
другие, отмечая возгласами особенно
удачные выпады, наблюдали за поединком Лео и Леклерка. Лео боковым зрением обвел
собравшихся. Стараясь не думать об
устремленных на него глазах, он сосредоточился только на клинке своего
противника, сверкающем и неустанно ищущем
ошибку в его обороне. Он намеренно отождествлял своего соперника с одним лишь
клинком, зная, что ему придется так
сделать, когда он встретится с настоящим противником. Тогда на него тоже будет
устремлено множество глаз, да и зрители
соберутся гораздо менее выдержанные, чем обступившие их сейчас записные
дуэлянты. Будут слышны шуршание юбок и
вскрики женщин, да еще томные замечания денди и щеголей, предпочитающих менее
рискованные занятия. Все это он
должен будет выбросить из головы, если ему дорога Корделия. Корделия...
Клинок его дрогнул. Месье Леклерк тут же прорвал оборону Лео, тонкий
клинок его рапиры, изогнувшись изящной
дугой, коснулся тупым наконечником его Груди. Лео опустил свой клинок и
поклонился.
- Великолепный удар, месье.
- Вы подумали о чем-то постороннем, милорд, - просто ответил маэстро. -
Это было видно по вашему взгляду. А о
чем - знаете только вы.
Лео кивнул ему головой и поднял с кресла свой камзол. Отвечая на
приветствия друзей и случайных знакомых, он
снова вытер лоб, сменил легкие туфли на башмаки и на минуту присел передохнуть
на низкий подоконник, вытянув вперед
длинные ноги.
Глядя на этого небрежно развалившегося человека, любующегося игрой
клинков, ни один сторонний наблюдатель не
смог бы заподозрить, какой гнев пылал в его душе, гнев на самого себя за
допущенную ошибку. А в бою одна ошибка может
стоить ему жизни. Он мог победить Михаэля только в том случае, если не позволит
ни одной посторонней мысли нарушить
свою предельную собранность. Князь великолепно владел клинком и был знаменит
этим искусством во всей прусской армии.
Хотя теперь он старше и грузнее Лео, но во времена своей юности Михаэль отправил
к праотцам с десяток юнкеров,
осмелившихся скрестить с ним клинки на дуэли. Князь не утратил своего мастерства
до сих пор, с почти религиозным
фанатизмом тренируясь каждый день. Его рука не дрогнула бы, нанося смертельный
удар.
Придется на какое-то время отрешиться от всех мыслей о Корделии. Если он
падет от клинка Михаэля, то Корделия и
дети не смогут укрыться от княжеского гнева, разве что исчезнут с лица земли.
Сестра Лео может приютить их на какое-то
время, если им удастся добраться до Англии, во всяком случае, пока не уляжется
скандал.
И он должен постараться забыть даже то, что Корделия получит свободу, если
ему посчастливится убить князя.
Эльвира будет отомщена, Корделия станет свободна, а двойняшки перейдут под
его опеку. Все три цели будут
достигнуты одним удачным выпадом рапиры. Но он дол
...Закладка в соц.сетях
