Жанр: Любовные романы
Алмазный башмачок
...ет солнца
были столь же ослепляющи, как и та пелена
на глазах, которая застилала их прежде. Что-то явно странное происходило у него
со зрением. Он невольно снова потянулся
рукой к глазам.
Корделия, стоявшая по-прежнему как каменная статуя, уловила все же легкое
движение Матильды и услышала, как
она что-то прошептала.
Пока Михаэль пытался отогнать от себя страх и неуверенность, Лео снова
сделал выпад, выбросив вперед рапиру на
всю длину руки. Михаэль, за секунду до того как его зрение снова заволокла
пелена, увидел в этом последнюю надежду для
себя и попытался применить froisse - прием, которым, если провести его с
достаточной силой, можно обезоружить
противника. Но Лео отпрянул с легкостью циркового гимнаста, и их клинки только
скрестились со звоном. Рука Михаэля
была вытянута на всю длину. На то, чтобы снова принять боевую стойку, ему
потребовалось бы не больше секунды, но
именно в эту секунду рапира Лео проскользнула под рукой Михаэля и глубоко
вонзилась между его ребрами. Лео медленно
сделал шаг назад, вырвав клинок из раны.
Михаэль рухнул на колени, прижимая ладонь к ране, между его пальцами
обильно струилась кровь.
На площади царило полное молчание, все затаили дыхание. Корделия не
шевелилась. Ужас так сковал ее, что она не
могла сдвинуться с места, даже когда Михаэль упал на колени в песок. Лео
возвышался над ним с оружием в руке, кончик
рапиры был алым от крови.
Но вот по рядам прошло движение, и Корделия, выбравшись из толпы,
рванулась к двум мужчинам в центре площади.
- Не смей! - воскликнул Лео, увидев, что она с восторгом во взоре хочет
броситься к нему.
Он произнес это не очень громко, но так весомо, что она остановилась на
бегу. Дело еще не было закончено. И она не
могла обнять его при всех над телом умирающего мужа, как бы страстно ни желала
этого.
Она застыла рядом с ними, глядя на мужа, который все еще стоял на коленях,
отчаянно зажимая рану, словно веря в
то, что таким образом он может остановить кровотечение и исцелиться. Глаза его
как-то странно косили.
- Я ранил тебя, Лео? - тихо произнес он. - Ведь правда, я же ранил тебя?
Лео взглянул на свой рассеченный рукав. И в этот момент, собрав последние
силы, Михаэль схватил свою рапиру и
попытался в выпаде достать ею Лео. Стоявшая рядом Корделия интуитивно успела
ударить ногой по клинку так резко, что
Михаэль боком упал на вылетевший из руки клинок, и песок под ним снова окрасился
кровью.
Лео с презрением посмотрел на тело поверженного врага.
- Умрите в бесчестии, милорд, - тихо произнес он, и это прозвучало как
проклятие.
Взор Михаэля стекленел, он еще чувствовал, как холодит его тело
отравленная сталь. По лицу князя пробежала
мучительная судорога, глаза его закрылись.
Оцепеневшие было люди сорвались со своих мест. Лекари, секунданты,
стражники окружили умирающего человека,
которому уже не требовалась никакая помощь.
Лео сделал несколько шагов в сторону. Корделия снова рванулась к нему. Он
движением руки остановил ее порыв, и
она замерла на месте.
Лео пересек площадь и приблизился к навесу, под которым сидел король.
Склонившись перед королем, он громко
произнес, перекрыв шум и разговоры:
- Правосудие свершилось, ваше величество. Прошу вас принять мою отставку.
- Ваша отставка принята, виконт Кирстон.
С этими словами король встал и вместе с семьей покинул площадь. Тойнет
через плечо украдкой бросила взгляд туда,
где одинокая фигура Корделии застыла над телом мужа.
Корделия слышала слова Лео, обращенные к королю, И они проникли в ее
сознание, как горячий нож в масло. Лео
официально просил позволения удалиться из Версаля. Придворный протокол
предусматривал, что гость короля не мог
оставить двор без позволения монарха. Значило ли это, что он покидает также и
ее? Теперь, казалось, он стал ей совсем
чужим, и она уже не знала, чего ждать от него.
Он подошел к ней с неожиданно помолодевшим лицом, с сияющими глазами, в
которых уже не было прежней
тревоги. Он выглядел совсем как в тот день, когда она впервые увидела его и
бросила ему розы, а он засмеялся, глядя на ее
лицо в окне. С тех пор прошла целая вечность, вечность, полная ужасов, страстей
и разочарований. За это время она из
ребенка превратилась в женщину, в которой едва узнавала себя прежнюю.
И вот теперь она ждала, какие он произнесет слова - слова, которые будут
означать конец этому этапу ее биографии
и вместе с тем конец ее счастья или начало их новой жизни.
Лео взял ее руку, которую все еще охватывал браслет со, змеей. Он
расстегнул браслет и подбросил его на ладони, в
последний раз наблюдая, как причудливо рассыпали солнечные искры алмазы,
которыми был усыпан башмачок, как мягким
светом блеснула серебряная роза, а изумрудный лебедь осветился изнутри глубоким
зеленым светом. Все эти подвески были
для него напоминанием о зле и смерти.
- Больше ты не будешь это носить, - сказал он. Встав на колени рядом с
телом Михаэля, он разжал его еще теплую
ладонь. Вложил в нее браслет и сомкнул вокруг него мертвые пальцы.
- Пусть этот символ зла уйдет в могилу вместе с ним. - Выпрямившись, он
обнял взволнованную Корделию и,
улыбнулся, глядя на нее сверху вниз, той же улыбкой, что и в самый первый
раз.
- Теперь пойдем со мной, Корделия. - Она взглянула в его излучающие
золотистый свет глаза, и горящая в его
взоре радость сразу же согрела ее.
- Так ты все же любишь меня?
- Ах ты мой маленький скептик, - сказал он. Взяв ее лицо руками, он
поцеловал ее на виду у всех жителей городка
Версаль и у всех придворных, остановившихся, чтобы посмотреть на них. Корделия
поняла: это было и публичное.
признание, и прощание со своим прошлым, и устремление в будущее, которое теперь
не было связано ни с мраком мести, ни
с приторно-сладким двором французских королей.
Эпилог
Постоялый двор "Отдых рыбака". Кале
Где же они? Куда они спрятались? Кристиан обвел взглядом заставленный
сарай, примыкающий к постоялому двору,
вглядываясь в темноту его углов. В лучах солнца, проникающего внутрь, играло
множество пылинок - наверху сарая
находился сеновал, и пол был усыпан толстым слоем соломы.
- Девочки! - негромко позвал он.
Он мог позволить себе это - вокруг не было никого, кто бы подивился
воспитателю двух маленьких мальчиков,
обращающемуся к ним столь странным образом. Он постоял прислушиваясь. В кипах
соломы, сложенных у дальней стены
сарая, возилась крыса.
Амелия прижала палец к губам, давая предостерегающий знак сестре, хотя та
совершенно не нуждалась в подобном
предупреждении. Девочки еще глубже зарылись в пахучее сено на сеновале, зажимая
ладошками рты, чтобы унять смех. До
них доносились снизу нетерпеливые шаги Кристиана и его голос, настойчивым
шепотом зовущий их. В этот момент
травинка попала в нос Сильвии, и она чихнула.
Кристиан взглянул на сеновал и с обреченным вздохом стал взбираться по
лестнице. Добравшись до верха, он
остановился и обвел его взглядом. Они не могли забраться слишком глубоко. Слегка
прикрытые сеном, две фигурки
скорчились едва ли не в футе от того места, где он стоял на лестнице. Он вытянул
руку и коснулся их ног. Из сена появилась
Амелия, с сияющими глазами, раскрасневшаяся, задыхающаяся от смеха. Кристиан
перебросил ее себе через плечо и
подергал за другую ногу, торчащую из сена. Вслед за сестрой возникла и Сильвия.
- Вы бы ни за что не нашли нас, если бы я не чихнула, - весело сказала
она, ничуть не протестуя, когда Кристиан
сгреб обеих девочек в охапку и стал спускаться с ними по лестнице.
- Не знаю, зачем ты это сделала? - фыркнула Амелия, вися вниз головой на
плече у Кристиана.
- Я же не нарочно, глупая!
Кристиан поставил девочек на ноги и постарался придать своему лицу суровое
выражение, в чем явно не преуспел.
- Мадам Буше уже приготовила вам ужин, - упрекнул он их. - И просто
невежливо заставлять ее ждать, не говоря
уже о том, что я полчаса потратил на ваши поиски.
Он еще раз оглядел их, и в его взоре отразилось отчаяние. Они потеряли
шапочки, а в локонах, спадавших на
перемазанные пылью лица, запутались сухие травинки.
Эти волосы стали проклятием его жизни. Корделия показала ему, как
заплетать их в тугие косички, а потом прятать
под шапочками, которые стали теперь важнейшей частью их одежды, но его чуткие
пальцы музыканта становились
совершенно беспомощными, когда касались их длинных золотистых прядей.
- А где ваши шапочки? - Амелия взметнула руки к голове.
- Потерялась, - беспечным голосом ответила она.
- И моя тоже, - кивком головы подтвердила ее сестра.
- И где же они потерялись? - спросил Кристиан.
- Должно быть, мы потеряли их на сеновале, - робко произнесла Амелия.
Кристиан с тоской посмотрел на лестницу. Он должен был подняться и найти
шапочки, потому что без них девочки
просто не могут появиться на постоялом дворе. Но что же еще они натворят, пока
он будет шарить по сеновалу? Как только
он повернется к ним спиной, они тут же куда-нибудь снова исчезнут. Он вдруг
ощутил себя в роли того перевозчика,
которому надо было переправить на другой берег волка, козу и капусту.
- Амелия, ступай наверх и поищи их, - сказал он, обращаясь к Сильвии.
Он уже даже не пытался отличить их друг от друга. Кроме всего прочего, он
был убежден, что они постоянно выдают
себя одна за другую. Теперь, обращаясь к ним, он называл их совершенно
произвольно, однако в присутствии посторонних
обращался к обеим по имени Николя. Такой прием прекрасно срабатывал, и девочки
ничуть не возражали против этого.
Сильвия вскарабкалась по лестнице, а он остался ждать внизу, держа за руку
ее сестру.
- Нашла! - донесся до него сверху ее торжествующий возглас.
От восторга девочка оступилась на первой же ступеньке лестницы и
сверзилась с сеновала вниз головой прямо в его
руки, умудрившись тем не менее не выпустить из своих ручонок две вязаные
шапочки.
- Стойте спокойно.
Он пригладил их спутанные локоны и надел на их головки шапочки. Одетые в
брючки из нанки и вязаные курточки,
своими измазанными мордочками, блестящими глазенками и грязными руками они
напоминали маленьких озорных
мальчишек.
Кристиан как раз выходил с ними из сарая, когда во двор въехали два
всадника, за которыми следовала карета,
запряженная четверкой лошадей.
- Это же месье Лео! - в восторге взвизгнула Амелия.
- И Корделия! - присоединилась к ней Сильвия. Кристиан облегченно вздохнул
- с его плеч свалился громадный
груз ответственности за двойняшек.
Корделия спустилась с седла минуту спустя после Лео, который уже держал
два повисших на нем маленьких тельца.
Он был удивлен, но и обрадован изменениям, произошедшим с девочками. Их
чопорные, искусственные манеры
задерганных своими воспитателями детей изменились столь же радикально, как и их
одежда.
Поворачиваясь то к Лео, то к Корделии, они с восторгом, перебивая друг
друга, принялись рассказывать о
проделанном ими чудесном путешествии, о встреченных в дороге великолепных людях,
о кораблях, стоящих в бухте через
дорогу от их постоялого двора.
- Помилуй Бог, ну и трещотки! - произнесла Матильда, выбираясь из кареты и
опираясь на руку, предупредительно
протянутую ей грумом.
- И Матильда с нами! - разом воскликнули девочки. - Мы все едем в Англию?
- Нет, - несколько поспешно и нервно ответил Кристиан.
- Бедный мой! - воскликнула Корделия, сразу же все поняв. - Ты совсем
измотался. Досталось тебе?
Кристиан улыбнулся, когда она нежно обняла его. Дети смотрели на него во
все глаза.
- Да нет, не особенно. Но боюсь, я так никогда и не научусь управляться с
девочками. Это куда труднее, чем я себе
представлял.
- Он не умеет заплетать нам косички, - заметила Амелия.
- Но зато рассказывает замечательные сказки перед сном, - вставила для
справедливости ее сестра.
- Куда лучше, чем мадам де Неври. Та просто читала нам Библию.
- Да, и все только про Иова. А это так грустно. Он такой хороший, но с ним
постоянно происходит только плохое.
Разве это справедливо? - Две пары глаз, как одна, повернулись к Лео.
- Наверное, нет, - с улыбкой ответил он. - Кристиан, я у вас в неоплатном
долгу.
- Пустяки, - ответил молодой человек, слегка покраснев. Он посмотрел в
глаза Лео поверх темной головы
Корделии, и в ответ на его непроизнесенный вопрос Лео утвердительно кивнул. Все
было кончено.
- Я должен вернуться в Париж, - сказал Кристиан.
- Разве ты не поедешь с нами в Англию? - Корделия заслонила глаза ладонью
от последних ярких лучей заходящего
солнца. - Ах да, конечно. Ведь тебя же ждет Клотильда. И твой патрон.
Разумеется, ты должен вернуться.
- А наш папа едет в Англию?
За вопросом Амелии наступило минутное молчание, затем Лео опустился перед
ней на колени и взял ее руки в свои.
- С вашим папой произошел несчастный случай, - тихо сказал он.
- И он умер? - спросила на этот раз Сильвия.
- Как наша мама?
- Да.
Лео заключил их в свои объятия, и с минуту они стояли, прижавшись к его
груди, каждая посасывая палец, осваиваясь
с новой ситуацией.
Затем Сильвия произнесла:
- Но вы и Корделия едете?
- Да. Теперь мы будем одной семьей, - ответила Корделия, тоже вставая на
колени рядом с Лео и улыбаясь двум
устремленным к ней серьезным маленьким личикам. - Вы двое, Лео, я и Матильда.
- Но не мадам де Неври?
- Нет. Она уже вернулась в Париж.
Снова последовало минутное молчание, а затем дети выбрались из объятий
Лео, взялись за руки и принялись в
восторге кружиться, поднимая тучи пыли.
Корделия выпрямилась, с умилением глядя на них.
- Я не хочу бросить тень на память твоей сестры, Лео, но как ты думаешь,
неужели они в самом деле дети Михаэля?
Стоявший рядом с ней Лео еще раз взглянул на кружащихся девочек.
- В высшей степени сомнительно, - наконец произнес он.
- Погодите, после этих танцев их не уложишь спать без слез, - заявила
Матильда, подходя к кружащимся девочкам.
- А теперь нам надо идти. Вы же должны поужинать.
- Да, ужин уже готов и давно ждет их, - внезапно хватился Кристиан. -
Мадам Буше, наверное, ломает голову, что
же случилось.
- Тогда мы пойдем и успокоим ее, - сказала Матильда, беря детей за руки и
направляясь к двери постоялого двора.
Кристиан, Лео и Корделия, улыбаясь, стояли, освещенные красными лучами
закатного солнца.
- Но ты ведь будешь навещать нас? - спросила Корделия, протягивая руку
Кристиану.
- Конечно, - ответил он, крепко пожимая ей руку. - И еще мы будем писать
друг другу.
- Да, обязательно. Ведь ты же женишься на Клотильде?
- Да, - решительно произнес он, и они оба улыбнулись.
- Будьте счастливы, - поцеловала его Корделия-
- А я уверен, что вы тоже будете счастливы.
- Да. - Она с сияющими глазами повернулась к Лео. - Да и разве может быть
как-то иначе? Я не могу поверить в
свое счастье. Уверена, что я его еще не заслужила.
- После всего, что ты перенесла... - начал было Кристиан, внезапно
помрачнев.
- Все уже позади, - жестом остановила его она. Лео подошел к ней сзади,
положил руки на плечи и притянул к себе.
- До свидания, Кристиан. И не забывай, что я у тебя в громадном долгу...
когда бы ты ни решил вспомнить про него.
Он протянул руку, и Кристиан взволнованно пожал ее. Затем со смущенной
улыбкой на лице он направился на
постоялый двор.
- Вот теперь на самом деле все закончилось, - вполголоса произнесла
Корделия, опуская свои руки поверх рук Лео.
- Любовь моя, все только начинается, - прошептал он, целуя ее в ухо.
Она вздрогнула от этого поцелуя и повернулась в его объятиях, закидывая
ему руки на шею и целуя его в губы.
Матильда, за спиной у которой сидящие за обеденным столом дети за обе щеки
уплетали ужин, не переставая болтать
при этом, удовлетворенно смотрела через окно во двор. Корделии суждено было
провести жизнь, полную истинной любви,
не в пример ее матери. Она обрела настоящую любовь и будет ей верна до конца
своих дней.
КОНЕЦ
Джейн ФЭЙЗЕР - АЛМАЗНЫЙ БАШМАЧОК
Закладка в соц.сетях
