Жанр: Любовные романы
Алмазный башмачок
... реагировал на происходящее. Тогда она опустила стекло и
выглянула из окна кареты, любуясь
проносящимися пейзажами.
- Боже мой, видели бы вы толпы народа, которые стоят по обочинам, чтобы
посмотреть на нас, - описывала она
происходящее вокруг. - О, они привели и медведя на цепи, он танцует! Но очень
грустно выглядит, бедное создание! Все
так похоже на ярмарку!
Она снова села на место и посмотрела на своего якобы дремлющего спутника.
- Да, снаружи куда интереснее, чем внутри. Лео сдался и открыл глаза.
- Любопытно, кто-нибудь грозился свернуть вам шею?
- На моей памяти - нет, - ответила она, сверкнув глазами. - С вашей
стороны так скверно притворяться спящим.
Я бы не стала вам мешать, если бы вы в самом деле спали, но это же не так. И мне
надо о столь многом спросить вас.
- О серьезном? - с подозрением спросил он.
- В высшей степени серьезном. Императрица сказала мне, что во время нашего
путешествия вы будете моим
наставником по части жизни в Версале. У Тойнет таким консультантом будет графиня
де Нуалли, а у меня есть только вы.
- Что ж, отлично. - Надо же как-то скоротать время, а эта тема выглядела
безобидной и полезной. - Что бы вы
хотели узнать?
- О, такое множество вещей... Но, прежде чем мы начнем, я хотела бы еще
раз сыграть с вами... нет... не в кости и не
на деньги, - добавила она, заметив, как помрачнело его лицо. - Давайте загадаем
точное время прибытия в Мельк.
Выигрывает тот, кто окажется более точным.
- И какова будет ставка? - Почему он сразу же согласился на это, имея
столь печальный опыт, Лео так и не понял.
- Если выиграю я, то мы завтра поедем верхом, вместо того чтобы трястись в
этой душной карете.
- А если выиграю я? - Черная бровь вопросительно приподнялась.
- Требуйте все, что пожелаете.
- Довольно заманчиво.
Он почесал подбородок, раздумывая. Корделия нетерпеливо ждала. Она не
могла себе представить, что он потребует в
случае выигрыша.
- Очень хорошо. Если выиграю я, то вы не будете докучать или провоцировать
меня в течение всего дня.
- По-вашему, я только этим и занимаюсь? - Обида застлала ей взор, но он
сделал вид, что не заметил этого.
- Мне не желательны ни ваш откровенный флирт, ни ваши фокусы. В моем
присутствии вы будете вести себя
прилично и говорить только тогда, когда к вам обратятся. Согласны?
Корделия закусила губу. Ставки казались ей неравными, но выбора не было.
Оставалось только надеяться на
выигрыш. Она пожала плечами, соглашаясь.
- Тогда напишем каждый свое время и спрячем записки до нашего прибытия.
С этими словами она достала все из той же бездонной сумки свинцовый
карандаш, небольшой блокнот и протянула их
Лео.
Виконт не медлил. Он быстро написал цифру, вырвал страницу из блокнота и
спрятал ее в карман своего камзола.
Блокнот и карандаш перешли в руки Корделии. Она отчаянно нахмурилась и
стала жевать кончик карандаша, пытаясь
сообразить, как долго они находятся в пути. Им предстояло сделать остановку для
отдыха и смены лошадей, при этом
неизбежны знаки внимания со стороны местных жителей, что должно было занять
довольно много времени.
- Математика отнюдь не ваш конек? - с сочувствующей улыбкой спросил Лео.
- Как раз наоборот, - возразила она. - Это один из моих самых любимых
предметов.
Уязвленная его замечанием, она закончила вычисления и написала цифру.
Потом сунула листок в свою сумку и
выпрямилась.
- Посмотрим, кто из нас окажется прав.
- Итак, у вас есть какие-то вопросы.
- Когда умерла ваша сестра?
Он не ожидал этого, но вопрос показался ему оправданным.
- Четыре года назад. Девочкам было тогда по девять месяцев.
Лицо его ничего не выражало, глаза смотрели вниз.
- От чего она умерла?
- Это имеет какое-нибудь отношение к жизни в Версале? - Голос его был
холоден, губы плотно сжаты.
- Простите меня, - сразу же произнесла она. - Вам больно говорить о ней?
Она не могла себе представить, как тяжело было ему вспоминать те дни.
Сестра, так любившая жизнь, сгорела за одну
ночь. В глубине его существа поднялась волна ярости от бессмысленности этой
смерти. Он заставил себя расслабиться и
ответить на первый вопрос Корделии, оставив без внимания второй.
- Она умерла от лихорадки... от очень сильной простуды. - Причина смерти
была чересчур обыденна, чтобы
вызвать удивление Корделии.
- Вы очень любили ее? - осторожно спросила она, глаза ее потемнели от
волнения, выражение лица стало
озабоченным.
- Мои чувства к Эльвире не имеют ничего общего с вашей новой жизнью,
Корделия, - сказал он, стараясь, чтобы
это не прозвучало грубо. Он не мог заставить себя говорить о своей сестре, даже
с Михаэлем, который, в свою очередь,
всегда хранил понимающее молчание.
- Эльвира. Какое чудесное имя. - Корделия, похоже, не слышала его слов. -
Она была старше вас? - Она явно не
собиралась умолкать.
- Мы были с ней близнецами, - кратко ответил он.
- Ох, - сказала Корделия. - Близнецы особенно привязаны друг к другу, не
правда ли?
- Да, так говорят. Может быть, нам стоит теперь поговорить о Версале?
- Ваша сестра тоже родила близнецов. Должно быть, это ваше семейное, -
продолжала свое Корделия. -
Возможно, когда вы женитесь, также станете отцом близнецов. Вы когда-нибудь
хотели жениться?
- Вряд ли стоит обсуждать это, - холодно заявил он. - Если вы хотите
продолжать нашу беседу, постарайтесь
ограничиться уместными вопросами.
- Я вовсе не хотела показаться вам назойливой, - нахмурясь, отвечала она.
- Мне интересно все, связанное с вами.
Лео прикинул в уме, в самом ли деле она столь бесхитростна, но потом
решил, что не желает знать этого. Разговор,
казалось, иссяк, но уже через минуту она произнесла:
- Расскажите о моем муже. Что он за человек? - По крайней мере это была
более чем законная область интереса.
- Он мужчина в расцвете лет. Завзятый охотник, за что его высоко ценит
король. Князь Михаэль активно вращается
при дворе. Вы убедитесь в этом, когда вас станут приглашать погостить в
королевских дворцах - Фонтенбло, Трианон,
Отель де Виль. Двор переезжает из дворца во дворец четыре-пять раз в году.
Король начинает скучать, когда чересчур долго
живет в одном месте.
Корделия внимательно слушала, но было совершенно ясно, что сведения о
переездах двора мало занимают ее,
поскольку ничего не дают для понимания мужа.
- Но понравится ли он мне?
Лео беззаботно пожал плечами, всеми силами стараясь отстраниться от
сводящей с ума близости с ней.
- Как я могу знать это, Корделия? Многим людям он нравится, хотя и у него
есть враги. Да они есть у всех нас.
- Он добрый человек? - настаивала Корделия, положив руку ему на колено. -
Он хорошо относится к своим детям?
На самом деле Михаэль был холодным, равнодушным отцом, именно поэтому Лео
так беспокоился о том, чтобы
девочки попали под присмотр заботливой, любящей мачехи. Но он тем не менее решил
не посвящать Корделию во все
подробности.
- Их воспитанием занимается гувернантка. Отец уделяет им не так уж много
времени.
Такое отношение к собственным детям тоже было в достаточной степени
распространено в аристократической среде.
Она открыла было рот, чтобы задать следующий вопрос, но в этот момент раздалось
пение фанфар.
- Похоже, мы останавливаемся. Как будет здорово размяться.
Лео распахнул дверцу кареты, как только она остановилась в центре
небольшой деревни. Выпрыгнув на посыпанную
щебнем площадь, он протянул Корделии руку, чтобы помочь ей выбраться вместе со
своими юбками из тесного экипажа. Как
только она ступила на землю, он тут же отнял руку.
Но Корделия не отпустила его.
- Вы должны сопровождать меня, мой доверенный муж, - тихо произнесла она.
- И не можете позволить себе
обращаться со мной, как с какой-нибудь дворняжкой.
Он строго посмотрел на нее сверху вниз. Как он и ожидал, она улыбалась
ему, в глазах светилось откровенное
поощрение.
- Ведите себя достойно! - велел он ей, понизив голос. Улыбка Корделии
стала еще шире.
- Я пока еще не проиграла пари, милорд. - Он ничего не ответил, потому что
к ним приближался местный мэр, явно
желавший предложить все гостеприимство своей деревушки. Для супруги наследника
французского престола и ее брата уже
были поставлены кресла в самом центре площади, на устланном ковром невысоком
помосте. Местные женщины накрыли
для них стол с вином и закусками, а окрестные жители стали собираться вокруг,
чтобы поглазеть на столь высоких гостей.
Корделию и виконта проводили до постоялого двора, где был сервирован стол
для свиты принцессы. В тесную
комнату с низким потолком набилось столько народу, что находиться здесь из-за
жары скоро стало совершенно невыносимо.
Корделия то и дело вытирала лоб платком.
- Прошу простить меня, милорд, - произнесла она, отпуская его руку и
направляясь к выходу из комнаты.
- Куда это вы собрались?
- По делу, требующему одиночества, милорд. Она игриво улыбнулась ему и
стала пробираться к двери. Лео с
тяжестью на сердце осушил кружку с пивом. Неужели он выдержит двадцать три дня в
ее обществе?
Корделия безошибочно определила искомый домик позади постоялого двора по
длинной очереди придворных,
жаждущих уединиться в нем. При виде узкой дверцы она сморщила нос. Туалет явно
не был предназначен для женщин с
юбками пяти футов в ширину. Повернувшись, она направилась в расстилающиеся
вокруг деревушки поля. Большой куст
смородины дал ей вполне сносное укрытие, воздух здесь был куда свежее, несмотря
на окруживших ее коров, изумленных
появлением в их обществе столь изысканного создания.
Она как раз приподнимала свои юбки, когда услышала за кустом звук
приближающихся шагов. Принесло же сюда
кого-то из деревенских в самый неподходящий момент Нельзя сказать, чтобы она
чувствовала себя неловко. Большинство
туалетов в Шенбрунне вообще не имело дверей, а отделявшие их от коридора
невысокие ширмы были скорее символическим
укрытием.
- Корделия, какого черта вы там делаете? - Голос виконта звучал
обеспокоенно и очень близко. Сквозь ветки куста
были видны его ноги.
Местный крестьянин - это одно дело, а виконт Кирстон - совсем другое.
- Я здесь, за кустом, - поспешно ответила она. - Ближе не подходите.
- Какого дьявола... Ох! - В голосе его послышался смех. - Прошу прощения.
Корделия оправила юбки и вышла из своего импровизированного туалета.
- Не очень-то любезно преследовать меня, милорд.
- Когда я вижу, что моя подопечная спешит куда-то в поле, а в этот момент
принцесса и наследный принц
собираются садиться в карету, мне ничего другого не остается делать, - возразил
он. - Но почему вы не пошли в туалет,
как все остальные?
- Именно потому, что туда пошли все остальные, - ответила она, расправляя
складки на своих юбках. - В таких
случаях женщины находятся в ущемленном положении, лорд Кирстон.
Он снова засмеялся.
- Я понимаю, что вы хотите сказать. Но нам надо идти. Кареты сзади нас не
могут тронуться, пока мы не отправимся.
Он взял ее за руку и повлек через поле, забыв, что он решил не прикасаться
к ней. Корделия, со своей стороны, ничуть
не возражала против столь бесцеремонного обращения с ней.
Они приблизились к величественному зданию монастыря в Мельке около шести
часов вечера. К тому времени, когда
карета князя Саксонского въехала в западные ворота монастыря, возвышавшегося на
берегу Дуная, принцесса и ее брат уже
расположились в своих королевских апартаментах.
Корделия взглянула на свои изящные карманные часы, висевшие на цепочке у
пояса, потом открыла дорожную сумку
и достала оттуда сложенный лист бумаги.
- Какое время прибытия вы предсказали, милорд? - Лео достал свою записку.
- Шесть тридцать, - с довольной усмешкой произнес он. - Полчаса разницы,
учитывая тяжесть дороги, вряд ли
стоило принимать во внимание.
Но Корделия при этих словах рассмеялась, радостно блестя глазами.
- Шесть двадцать семь. Смотрите. - Она показала ему свою бумажку. - Я
никогда не загадываю точное время,
потому что в реальной жизни ничто не происходит точно. Итак, я выиграла.
- Да, вы выиграли. Но это не повод кричать от радости.
- И все-таки я оказалась предусмотрительнее, - не унималась она.
Лео вышел из кареты.
- Что ж, поезжайте завтра верхом, - сказал он, подавая ей руку. - А я буду
весь день наслаждаться тишиной
кареты.
Ее лицо приняло столь разочарованное выражение, что он почувствовал себя
отомщенным.
- Но как вы можете добровольно обречь себя на муки путешествия в такой
тряской карете?
- Как я уже сказал, в ней будут царить завтра мир и спокойствие... Ага,
вот и святой отец, который проводит вас в
отведенные апартаменты.
К ним приблизился улыбающийся монах, отрекомендовавшийся отцом
Корнелиусом, ответственным за размещение
высоких гостей монастыря.
- Вашу служанку направят в ваши апартаменты, княгиня, как только она
прибудет. - Он сделал изысканный жест по
направлению ко входу в здание. - Ее высочество принцесса просила устроить вас
неподалеку от королевских апартаментов.
Корделия поколебалась, потом повернулась к Лео.
- Так вы не поедете завтра верхом вместе со мной? - Тот не устоял перед
маленькой местью:
- Наше пари не предусматривало этого. - Но Корделия не могла позволить,
чтобы последнее слово осталось за ним:
- Заверяю вас, милорд, что впредь я буду более тщательно формулировать
наши пари. - Она присела перед ним в
безупречном реверансе и уплыла вслед за отцом Корнелиусом, оставив Лео
размышлять о том, выиграл он или проиграл
пари по существу.
Глава 7
- Я так несчастна, Корделия! - С этими словами Тойнет. бросилась в объятия
подруги, едва лишь Корделия вошла в
будуар принцессы. - Как только я вынесу такую долгую разлуку?
- Успокойся, успокойся, Тойнет, ты умаляешь свое достоинство, -
запротестовал Йозеф, не зная, как ему справиться
со слезами своей младшей сестры. Не то чтобы Йозефу были незнакомы эмоции
вообще, просто будущего императора с
детства приучили держать свои чувства в упряжке, и теперь он был обескуражен
несдержанностью Тойнет.
- В самом деле, успокойся. - Корделия погладила ее по спине. - Скоро ты
поймешь, что все не так уж и плохо.
Вспомни о том, как ты всегда мечтала стать королевой Франции. Подумай об
аристократах Версаля. Обо всех
наслаждениях... о свободе делать все, что захочешь.
Тойнет продолжала всхлипывать в объятиях подруги, но постепенно ее рыдания
прекратились. В конце концов она
выпрямилась и изо всех сил высморкалась.
- Я знаю, что ты права, но все это так тяжело. Я никогда больше не увижу
маму. И моих братьев и сестер тоже...
- Тебе не дано знать этого, - твердо прервала ее Корделия. - Все может
случиться. Почему кто-нибудь из твоей
семьи не может приехать и проведать тебя? Не правда ли, ваше высочество? -
обратилась она за помощью к принцу,
который хрустел пальцами и отчаянно хмурился.
- Да-да, конечно, - ответил он. - Все может быть. И вовсе не надо делать
из этого драму, Тойнет. Что бы сказала
императрица!
Напоминание о матери вызвало новый взрыв рыданий. Йозеф вздохнул и
взглядом призвал на помощь Корделию,
которая произнесла с неожиданным вдохновением:
- А ты прочитала уже письмо мамы? То самое, которое она дала тебе при
прощании?
Тойнет все еще всхлипывала в носовой платок, но при этих словах подняла
заплаканное лицо и взяла письмо,
протянутое ей одной из придворных дам.
- Нет, еще не прочитала.
- Тогда поскорее сделай это, - поторопила ее Корделия. - Оно должно
придать тебе силы.
Йозеф облегченно вздохнул и одобрительно кивнул, когда Тойнет сломала
сургучную печать и открыла длинный
конверт, на котором была сделана надпись убористым почерком Марии Терезии. В
комнате наступило долгое молчание,
время от времени прерываемое только вздохами Тойнет. Все остальные затаили
дыхание, моля про себя Бога, чтобы приступ
горя не повторился. Супруге наследника престола не подобало восседать за ужином
со следами слез на щеках.
У Тойнет, когда она читала письмо, словно бы звучал в ушах родной голос,
заклинавший ее быть сильной, поддержать
честь семьи и оправдать уроки морали, преподанные ей матерью. Она должна
выполнять свой долг, потому что принадлежит
теперь не себе, а народу Франции.
- Madame ma mere просит меня не поддаваться слабостям, - произнесла она
вслух, складывая письмо. - Что ж, я
буду стараться. Но сегодня я поужинаю одна в своих апартаментах... Корделия
составит мне компанию.
- Боже мой, сестренка, что ты делаешь! - запротестовал Йозеф. - Мельк
предоставил тебе все самое лучшее, что у
него есть. И будет непростительным оскорблением запереться ото всех.
- Но я же больна! - воскликнула Тойнет. - Я так устала. И плохо себя
чувствую, брат.
- Это не причина, - последовал суровый ответ.
- Йозеф прав, Тойнет, - пришла ему на выручку Корделия. - Ты не должна
пренебрегать нашими хозяевами.
Обняв подругу за плечи, она повлекла ее к двери, ведущей в опочивальню.
- Ты наденешь сегодня бриллиантовое колье, которое прислал тебе король
Франции?
Парочка исчезла в соседней комнате, и оттуда вскоре донесся голос Тойнет,
отвечавшей на оживленную болтовню
Корделии.
Йозеф вздохнул с облегчением. Корделии всегда удавалось успокоить Тойнет
во время случавшихся с той
эмоциональных срывов.
- Я вскоре вернусь, чтобы сопровождать принцессу на ужин, - объявил он
дежурной камеристке и направился
отдохнуть в тишине собственных апартаментов.
Когда Корделия спустя час выходила из спальни Тойнет, супруга наследника
престола уже обрела свойственное ей
бодрое настроение. Корделия рассмешила ее мимическими пародиями на кое-кого из
сопровождавших их французов и
теперь улыбалась, направляясь в свою спальню, расположенную неподалеку от
королевских апартаментов.
Матильда ждала ее с нетерпением.
- Следовало появиться по крайней мере за полчаса до того, как зайдет
виконт, чтобы сопровождать тебя к ужину, -
упрекнула она Корделию. - Час назад он прислал посыльного с известием, что ты
должна быть готова к восьми, а сейчас
уже половина восьмого.
Сердце Корделии невольно вздрогнуло, когда она узнала, что ей снова
суждено быть в обществе виконта.
- Ее высочество задержала меня. - С этими словами она сняла перчатки,
бросив их на кресло. - О, я не хочу
надевать к ужину это платье, Матильда, оно мне не к лицу. - И она сделала
недовольный жест рукой в сторону платья из
скучной желтой тафты, уже разложенного на постели.
- Что за вздор! - заявила Матильда. - Это платье больше всего подходит для
ужина в монастыре. Оно обнажает
грудь меньше, чем другие.
- Но я вовсе не намереваюсь скрывать мою грудь, - возразила Корделия,
распахивая дверцы гардероба. - Пусть это
и монастырь, Матильда, но все наденут к ужину свои парадные туалеты, и я не хочу
выглядеть как деревенская простушка.
Матильда только сокрушенно вздохнула. Она была искренне верующей женщиной,
и вид полуобнаженных красавиц,
разгуливающих по монастырю, глубоко оскорблял ее. Корделия не возражала против
матерински-покровительственного
отношения к себе, но это не касалось ее гардероба. Корделия всегда решала сама,
какой туалет и по какому поводу надеть.
- Ладно, но только поспеши, - сказала Матильда, убирая отвергнутый наряд.
- Я не хочу, чтобы виконт ругал меня
за твое опоздание.
- Он даже не подумает ругать тебя за это. - Корделия выбрала платье алого
шелка и вертелась теперь перед
высоким зеркалом, приложив платье к себе. - Он уже знает, что медлительность -
один из моих многочисленных грехов.
Она склонила голову набок, разглядывая свое отражение.
- Думаю, сегодня вечером я буду в этом.
- Алый цвет в монастыре! - негодующе воскликнула Матильда, расстегивая
дорожное платье Корделии.
- О, да ты у меня жеманница. - Корделия, повернувшись, расцеловала ее в
обе щеки. - Ну и что, кардиналы тоже
ходят в алом, разве нет? Так что это вполне подходящий цвет.
Она выступила из сползшего к ее ногам платья.
- У меня есть время умыться? После этой поездки я вся в пыли.
Она подошла к умывальному столу, окунула в воду губку и принялась яростно
тереть лицо, потом грудь и плечи.
- Может, кардиналы и ходят, - бурчала Матильда, сбрызгивая носовой платок
лавандовой водой. - Но не очень-то
скромно ходить по монастырю с открытой грудью. Какое же ты все-таки неуемное
существо. Сядь сюда и дай мне причесать
тебя.
Она усадила Корделию у туалетного столика, дав ей надушенный лавандой
носовой платок.
Корделия подушила лавандой между грудями, под мышками и за ушами.
- Вот так-то лучше. Я так взмокла в карете.
- Да угомонись ты!
Матильда погрузила щетку в копну черных волос, чтобы расчесать их, прежде
чем уложить в пышную прическу. Она
выпустила несколько локонов, которые должны были обрамлять лицо Корделии по
бокам, и закрепила все сооружение
гребнем с жемчугом. Полюбовавшись на свою работу в зеркало, она нахмурилась.
Потом молча кивнула и принялась
надевать на Корделию алое платье.
Когда она застегивала на спине у Корделии крючки, лицо ее выражало такое
неодобрение, что Корделия едва не
капитулировала. Но она знала, что этот цвет очень идет ей, да и сейчас как
нельзя лучше соответствует ее настроению. Она
сгорала от предвкушения чего-то прекрасного, кровь горячей волной бежала по
жилам. Она сказала себе, что причиной
этому является переполняющее ее чувство свободы от жестокого этикета,
господствовавшего при австрийском дворе. Новая,
вольная жизнь открывалась перед ней, где-то далеко маячило неясное золотое
зарево Версаля.
Резкий стук заставил ее повернуться лицом к двери, и замирая сердцем она
уже знала, что за ней пришел он. Это была
любовь - неуправляемая, безрассудная, неодолимая.
На пороге стоял Лео. Перед ним замерла изящная девушка в блестящем платье
из алого шелка, с черными как смоль
локонами, с лучистыми глазами цвета сапфира, с полуоткрытым ртом, в котором
влажно поблескивали белоснежные зубы, и
с небольшой, гордо посаженной на длинной стройной шее головой. Высокая грудь
царила над декольте. Талия красавицы
была столь тонка, что он спокойно мог бы обхватить ее руками. В последние дни он
много раз виделся с ней, но теперь ему
показалось, что увидел впервые. От Корделии словно бы исходили искушение и
опасность. Воздух вокруг нее был насыщен
страстью, он как будто слышал потрескивание электрических разрядов. Любой
прикоснувшийся к ней сейчас был бы сожжен
этой энергией на месте, подумал он, и холодок предчувствия пробежал по его
спине.
- Видите, я уже готова, милорд. - Корделия присела в реверансе, скрывая
свои истинные чувства под слегка
насмешливым тоном. - Матильда не одобряет мой наряд. Она считает, что алый цвет
не следует носить в доме Бога. Но я
напомнила ей, что кардиналы носят красные шапки. А вы что скажете по этому
поводу, милорд?
Она медленно поднялась с кресла, кокетливо склонив голову набок.
- Не думаю, что ваше платье вызовет неодобрение, потому что все внимание
будет обращено на супругу наследника
престола и на принца, - обескураживающим тоном произнес он. - Если вы готовы,
тогда пойдем.
Он отступил в сторону, пропуская ее из комнаты.
- Как это негалантно с вашей стороны, - заметила Корделия, проходя мимо
него. - Я могла бы обидеться на такой
выговор.
- Но вы ведь не обиделись, - сухо ответил он. Она искоса взглянула на
него.
- Ни в малейшей мере, милорд, потому что единственный взгляд, который мне
важен, - ваш. Меня бы вполне
устроило, если б для всех остальных я стала невидимкой.
Лео произнес сквозь стиснутые зубы угрожающим шепотом:
- Прекратите нести чепуху, Корделия. Предупреждаю вас, что я начинаю
терять терпение.
- Но я ведь выиграла пари, - улыбнулась ему Корделия, беря виконта под
руку. - И не смотрите на меня столь
яростно, а то люди будут теряться в догадках, что такое случилось с
новобрачными.
У него не было времени сказать все, что он считал нужным, так как они уже
входили в самый большой зал монастыря,
где собрались сливки местного общества, чтобы разделить вечернюю трапезу с
настоятелем монастыря и придворными.
Тойнет, немного бледная, но вполне владеющая собой, сидела во главе стола
между своим братом и настоятелем.
Княгиня Саксонская вместе с сопровождающим были тут же усажены рядом с
королевскими особами, и Лео оставалось
только тупо улыбаться и чертыхаться про себя, чувствуя полное бессилие в борьбе
с неискоренимым кокетством своей
подопечной. Во время всего ужина лучезарная улыбка не сходила у нее с лица,
застольные разговоры вокруг нее не
смолкали, и Лео с нескрываемым удивлением наблюдал за тем, как она постепенно
обворожила всех присутствующих своим
обаянием. Даже настоятель монастыря поддался чарам Корделии и в конце ужина
принялся добродушно похлопывать ее по
руке, смеясь шуткам проказницы.
Корделия изо всех сил старалась за двоих, зная, что Тойнет сейчас не в
состоянии поддерживать застольную беседу.
Бледность и молчание супруги наследника престола не были замечены
присутствующими под прикрытием веселого смеха ее
подруги.
- А теперь насладимся музыкой, - очень вовремя провозгласил настоятель,
когда слуги убрали вторую смену блюд.
- Я нахожу, что это весьма способствует пищеварению.
Корделия вытянула шею, пытаясь рассмотреть с возвышения, на котором
ужинала королевская фамилия, дальний
конец зала. Занимая место рядом с Тойнет, она сначала не заметила Кристиана, но
теперь разглядела его, сидевшего за одним
из самых дальних столов. Словно почувствовав этот взгляд, он тут же посмотрел на
нее и поднял бокал, приветствуя ее. Он
выглядит несколько одиноко в этой толпе, подумала она. Кристиан был отдан в
учение к Полигнию в возрасте десяти лет и
провел все последующие годы при дворе Марии Терезии. Теперь этот
неприспособленный к жизни юноша отправился в
неведомое будущее в чужую страну. Но в отличие от нее и Тойнет Кристиан шел туда
без всяких карт и компаса.
Она скосила глаза на Лео. Если бы для нее тоже не была проложена тропа в
эту страну, насколько проще было бы ей
разобраться со своими чувствами и решить, что делать.
Из дальнего конца зала донеслась мелодия псалма, и общество застыло в
подобающем молчании, слушая, как звук
растет, заполняя все пространство и взмывая под купол. Под эти звуки настояте
...Закладка в соц.сетях
