Жанр: Любовные романы
Алмазный башмачок
...быстрыми взглядами и тотчас угомонились. Они видели
своего отца один раз в неделю в течение
десяти минут, но его авторитет незримо властвовал в комнате для занятий. Они
знали, что в присутствии князя Михаэля у
мадам де Неври тряслись поджилки. Они были совершенно уверены в этом, потому что
ее лицо становилось еще бледнее и
вытянутее, чем обычно. Вдобавок перед каждой еженедельной инспекцией мадам
суетилась и бранила их больше обычного.
- Пошли, пора спускаться вниз.
Гувернантка подтолкнула девочек к выходу из комнаты для занятий. Сама
комната располагалась на задворках
верхнего этажа дома, и им пришлось спуститься на три пролета лестницы черного
хода, покрытой вытертой дорожкой, вдоль
стен, обклеенных выцветшими обоями. Этой лестницей пользовались только слуги.
Спустившись с лестницы в небольшую прихожую, Луиза бросила последний
взгляд на своих подопечных, поправила
на одной из них зеленый бант, одернула на другой кружевную пелеринку.
- Ну а теперь слушайте внимательно: говорите только в том случае, если к
вам обратятся, и отвечайте только на
вопросы его сиятельства. Вам ясно?
Близнецы присели в книксене и лишь что-то пробормотали себе под нос. Им не
надо было напоминать о
существующих правилах. Отец был столь величественной и столь редкой фигурой в их
жизни, что они и помыслить не могли
открыть в его присутствии рот иначе как по прямому приказу.
Гувернантка одернула свои юбки, поправила чепец и направилась к главному
залу дома. Ее воспитанницы
последовали за ней. Вся их живость тут же пропала. Сестры изо всех сил старались
идти маленькими скользящими шажками,
держа при этом головы прямо и не горбясь. Они появлялись здесь только во время
еженедельных встреч с отцом, но при
этом так старались не наделать ошибок, что почти не замечали ничего вокруг и
уносили отсюда в памяти только мешанину
из богатых ковров, мебели мягких, теплых тонов да постукивания их каблучков по
гладкому мрамору пола.
Стоявший у входа ливрейный лакей в пудреном парике склонил голову при их
появлении. Девочки никак не
прореагировали на него, потому что твердо усвоили: на слуг можно обращать
внимание только тогда, когда отдаешь им
приказание. Другой лакей открыл перед ними высокую дверь, объявив при этом
громким голосом:
- Мадемуазель Амелия и Сильвия. Мадам де Неври. - Девочки вошли в дверь
перед гувернанткой, не отрывая глаз
от пола, пугаясь громадности ковра, расстилающегося между ними и фигурой их
отца, стоявшего в противоположном конце
зала. Все в этой комнате казалось им невероятно громадным. Крышка стола,
стоявшего у стены рядом с дверью, находилась
на высоте их головок. Диваны и кресла, по их мнению, предназначались для
гигантов, чтобы сесть в них, девочкам пришлось
бы карабкаться по скользким ножкам. Но так как они никогда бы не осмелились
сесть в присутствии отца, то проблема эта
оставалась чисто теоретической.
Князь Михаэль оглядел их с высоты своего роста. Он был облачен в некое
подобие накидки и держал что-то в руке.
Одеяние это предназначалось для посещения двора. Из-под тщательно завитого и
напудренного парика на девочек смотрели
холодные светлые глаза.
- Докладывайте, мадам.
Сестры затаили дыхание. Порой мадам начинала перечислять целый список их
незначительных проступков,
оплошностей и разных пустяков, о которых они либо забыли, либо не были ранее
уведомлены. Девочки никогда не могли
понять, почему мадам делает это, впрочем, им было вполне ясно, с какой целью она
сплошь и рядом жаловалась на их няню.
Но порой гувернантка докладывала, что всю неделю ничего особенного не случилось,
и тогда князь отпускал их,
удовлетворенно кивнув головой.
Мадам сделала реверанс.
- У Амелии по-прежнему не очень хорошо получаются буквы, а Сильвия порой с
неохотой занимается музыкой.
Михаэль нахмурился. У Сильвии зеленый бант на голове или у Амелии? Он
никак не мог припомнить это, хотя сам
установил цветовое различие. Девочки стояли перед ним потупив глазки, но он
заметил, что и та и другая судорожно
прижимают к груди пухлые ручонки. Они показались ему очень маленькими, и он в
очередной раз поразился тому, как два
различных существа могут быть столь похожими друг на друга.
- Что-нибудь еще?
- Несколько шаловливы без всяких на то оснований.
Дети не шелохнулись при этих словах.
Как могут быть эти вытянувшиеся перед ним две неподвижные маленькие
куколки шаловливыми? Князь Михаэль
невероятно удивился этому, но его голова была занята куда более важными делами,
и он решил не обращать внимания на
подобные мелочи.
- Надеюсь, что ваша мать исправит все недостатки, - объявил он.
Луиза вздрогнула всем телом, словно от удара кнутом.
- Я... я прошу прощения, ваше сиятельство. Их... их мать? - Амелия и
Сильвия забыли про свои страхи и взглянули
вверх, подняв на отца две пары широко раскрытых голубых глаз, два пухлых розовых
ротика и два курносых носика. Именно
такой была Эльвира. В чертах лиц дочерей он не видел ни одной своей черточки, но
проблема отцовства не интересовала его.
Будь они мальчиками, это было бы куда важнее. Но девочки являли собой не более
чем валюту, которой ему предстояло
распорядиться наилучшим образом. Стань они столь же красивыми, как Эльвира, им
не будет цены, и он без труда сможет
выгодно и удачно выдать их замуж.
- Н... но... но наша м... мама мертва, милорд, - в унисон пролепетали они.
- Ваша первая мама, - поправил он их с ноткой нетерпения в голосе. - Но
теперь у вас будет новая мама. Вы
можете взглянуть на нее.
С этими словами он протянул им миниатюру, которую держал в руке.
Амелия схватила ее быстрым нервным движением, словно боясь, что ее пальцы
могут оказаться в ловушке. Девочки
посмотрели на портрет женщины и ничего не сказали.
Луиза почувствовала, что земля уходит у нее из-под ног. То, что в доме
появится новая хозяйка, было плохой
новостью для гувернантки. Ей придется как-то подлаживаться к новой жене князя,
которая вполне может стать угрозой ее
былому непререкаемому авторитету по части воспитания девочек.
- Позвольте мне поздравить вас, князь. - Она присела в книксене. - Могу я
знать, как скоро состоится
бракосочетание?
- Оно проходит в эти дни в Вене по доверенности. Виконт Кирстон привезет
княгиню сюда вместе с супругой
дофина.
Он протянул руку за портретом. Амелия, присев, тут же вернула ему
миниатюру и потупила глаза.
Луиза сделала все возможное, чтобы на ее лице не отразились досада и
раздражение. Ее не удивило, что князь даже не
намекнул на грядущие перемены в своей жизни. Куда более удивительным казалось
то, что об этом молчал и виконт
Кирстон. Он всегда был так озабочен судьбой девочек, что от него она могла бы
услышать хоть полсловечка. Мадам решила
тоже взглянуть на портрет, но князь уже спрятал миниатюру в карман.
- Вы свободны.
Девочки снова присели и спиной попятились к двери. Выходя, Амелия крепко
взяла за руку Сильвию. Их гувернантка,
в свою очередь, сделав реверанс, последовала за ними. Никто не произнес ни
слова, пока они не вернулись в комнату для
занятий, где Амелия даже подпрыгнула от восторга.
- Она такая красивая!
- Да, как настоящая княгиня, - подтвердила Сильвия, кружась на месте. - И
месье Лео тоже скоро вернется к нам.
- Немедленно прекратите! - оборвала их гувернантка, глядя строго и
раздраженно. - Вам не подобает прыгать и
крутиться, как неотесанной деревенщине.
Девочки успокоились, но глаза их по-прежнему сияли. Теперь у них было
преимущество перед гувернанткой. Они
знали, что та не видела портрета новой княгини и злилась из-за этого.
- У нее черные волосы, мадам, - пожалела гувернантку Сильвия.
Той хотелось задать один-единственный вопрос: сколько лет этой новой
княгине Саксонской? Но она не могла терять
достоинство, обращаясь с вопросами к своим подопечным. Мажордом сможет
удовлетворить ее любопытство. Месье Брион
всегда все знал раньше всех. Спрашивать у него было в равной степени унизительно
для мадам де Неври, но тут уж ничего не
поделаешь.
- Вам пора ложиться спать, - объявила гувернантка. Девочки не могли
разбираться в показаниях часов, но
наверняка знали, что сейчас слишком рано. Солнце еще не село, а они не ужинали.
Дети в удивлении воззрились на
гувернантку.
- Сегодня вы обе на редкость плохо вели себя, - заявила мадам. - Ваши
смешки мне положительно надоели, и я
должна их прекратить. Вы получите вместо ужина хлеб с молоком и потом сразу же
отправитесь в постель.
Девочки знали, что любые возражения приведут лишь к большим неприятностям.
Они прекрасно понимали, что
причиной всему было уязвленное самолюбие гувернантки. В постели по крайней мере
можно укрыться за плотно
задернутыми полотнищами балдахина и вдоволь нашептаться о таком удивительном
событии, представляя, как они будут
жить с этой красивой девушкой, которая скоро поселится вместе с ними.
А вместе с ней появится и месье Лео. Они не виделись уже много недель и
скучали по нему, как по яркому лучу
солнца, который не столь уж часто освещал их однообразно серую жизнь.
Глава 6
- Прощай, моя дорогая дочь. Делай как можно больше добра людям Франции,
чтобы они могли сказать, что я
послала им ангела.
С этими словами Мария Терезия в последний раз обняла свою рыдающую дочь.
Вся императорская фамилия
Габсбургов, все придворные, самые родовитые дворяне присутствовали при прощании
матери и дочери в парадном зале
дворца Хофбург.
- Бедная Тойнет, - пробормотала Корделия, тоже смахивая с глаз слезы. -
Прощаться у всех на глазах. Она же так
любит мать! Как только она будет без нее?
Виконт Кирстон ничего не ответил. Прощальная сцена тронула и его сердце.
Супруга наследника престола знала, что
она скорее всего никогда больше не увидит свою мать - жестокое испытание для
девушки, которой не исполнилось и
пятнадцати лет. Но чувствам обычных людей не было места на этих высотах
международной дипломатии. Брак австрийской
принцессы и наследника престола Франции должен был скрепить жизненно важный союз
двух держав как ничто другое.
Все еще всхлипывая, Тойнет в сопровождении придворных была препровождена
из дворца к карете, на которой ей
предстояло отбыть на новую родину. Принцессу сопровождал также ее брат,
наследник престола Йозеф, которого, казалось,
ничуть не трогали переживания младшей сестры. Тойнет умоляла мать, чтобы
Корделии позволили находиться при ней и в
карете, но императрица наотрез отказала в этой просьбе. Ее дочь должна была
достойно вести себя во время
церемониального отъезда из страны своих отцов. Она должна выглядеть для всех
сильной, взрослой и готовой принять на
свои плечи королевские обязанности.
Карета, покачиваясь, двинулась к выезду из двора. Сквозь стекло можно было
видеть, как Тойнет откинулась на
спинку сиденья и забилась в угол, прикрыв лицо рукой с платком, но, когда
проезжали через ворота, она выглянула из окна,
бросая последний взгляд на отчий дом. По лицу ее струились слезы. Рука брата
легла на ее плечо, и головка Тойнет исчезла в
карете.
- Брат вряд ли способен утешить ее, - заметила, наблюдая эту сцену,
Корделия. - Он такой чопорный и
официальный.
- Вы сможете ехать вместе с ней после Мелька, - ответил на это Лео. - А
сейчас вам лучше попрощаться со всеми.
Императрица попрощалась со своей крестницей куда более сердечно, нежели
герцог Франц. Мария Терезия подарила
Корделии серебряный медальон со своим портретом и тепло обняла ее на прощание.
Герцог лишь холодно кивнул присевшей
перед ним в реверансе племяннице и в качестве прощального напутствия велел ей во
всем слушаться мужа. Этот брак, по его
словам, был устроен наилучшим образом, и она должна быть благодарна всем тем,
кто позаботился о ее интересах.
Если она ни разу в жизни больше не увидит своего дядю, то не прольет по
этому поводу ни слезинки, подумала
Корделия, направляясь к своему экипажу, у которого ее ждал Лео.
На бортах кареты красовались родовые гербы князей Саксонских.
- У вашего дяди довольно суровые манеры, - нахмурившись, заметил Лео. -
Как я могу догадаться, он не любит
проявлять свои чувства.
Корделия, поднимаясь с его помощью в карету, взглянула на него.
- Вам незачем искать для него оправданий, виконт. Заверяю вас, наши
чувства друг к другу обоюдны. - Лицо ее в
этот момент не выражало ничего, но в глазах стояла горечь. - Будь мои родители
живы, возможно, этот отъезд был бы для
меня очень тяжелым. А так - пусть все будет как есть.
Она устроилась на обтянутом малиновым шелком сиденье великолепно
сделанного экипажа, аккуратно уложив
пышные юбки по обе стороны и заполнив ими все пространство. Лицо ее снова обрело
прежнюю живость.
- А Версаль в самом деле столь чудесен, как о нем говорят?
- Только для наивных простушек, - сухо ответил он, ставя ногу на ступеньку
складной лесенки.
- Но я отнюдь не считаю себя простушкой, - возразила она.
Он усмехнулся, впрочем, вполне добродушно, и сел в карету.
- Моя дорогая, вы новичок в этом мире и ничего не знаете о темной стороне
придворной жизни, но если хотите
лелеять в своем воображении блестящие картины, то вольны в этом. Жизнь при дворе
вскоре развеет самые наивные мечты.
С этими словами он уселся на противоположном сиденье и тщательно, стараясь
не задеть ее пышные юбки, устроил
сбоку свою шпагу.
- Я могу удивить вас, милорд, - ответила на это Корделия, которой пришелся
несколько не по вкусу его
покровительственный тон.
- Теперь я уже не уверен, что вы можете меня чем-нибудь удивить, -
благодушно произнес он, решив не пускаться в
пикировку в тесном пространстве кареты и не давать ей повода для спора. После
того как они парадным строем покинут
Вену, он сможет ехать верхом, в то время как его подопечная будет пребывать в
гордом одиночестве.
Карета двинулась с места. Корделия выглянула из окна, чтобы обозреть
далеко растянувшуюся за ними процессию.
Это были в основном кареты, груженные багажом, при котором ехали слуги. Где-то
там, ближе к хвосту колонны, ехала и
Матильда, приглядывая за вещами Корделии. По обеим сторонам процессии двигался
конный эскорт, по ветру развевались
знамена, солнце сияло на затканных золотом одеждах, на серебре конских удил и
стремян. В самом конце солдаты вели на
поводу запасных лошадей, среди которых были ее Люсетта и аргамак виконта.
- А Кристиан едет вместе с вашими слугами?
- Думаю, да. Но он волен сам выбирать, как ему двигаться.
- Хотела бы я посмотреть, как завтра будет выглядеть Полигний, когда на
всех заборах появится памфлет, -
улыбнулась Корделия, внезапно почувствовав, что с нее как будто свалилась
громадная тяжесть.
Лео ничего не ответил на это. Он не очень верил в то, что Корделия и
Кристиан, даже во всеоружии правды, смогут
сокрушить такого пройдоху, как Полигний, но этого человека следовало по крайней
мере заклеймить позором, особенно за
присвоение произведений собственных учеников, которые принесли ему большую славу
и доходы.
- Императрица была очень любезна с Кристианом, когда он попросил отпустить
его, - продолжала Корделия, не
обескураженная молчанием своего спутника. - Она подарила ему кошелек с деньгами.
- Угу.
- А как далеко до Мелька?
- Пятьдесят километров.
Виконт явно был не в настроении поддерживать беседу. Им предстояло
остановиться на ночлег в бенедиктинском
монастыре в Мельке, и болтаться пятьдесят километров по разбитой дороге в
тяжелом молчании едва ли было приятно.
- Вас что-нибудь раздражает, милорд? - улыбнулась она самой невинной и
молящей улыбкой. - Я приложу все
усилия, чтобы не быть вам в тягость.
- Очень боюсь, что если вы будете чересчур стараться, то достигнете
обратного эффекта, - заявил он, откидываясь
на спинку скамьи, складывая руки на груди и поглядывая на нее сквозь
полуприкрытые веки.
Она надела в дорогу симпатичный берет алого бархата, очень гармонировавший
с ее густыми черными волосами.
Широкая шаль индийского кашемира была небрежно наброшена через плечо, рука
безукоризненных очертаний покоилась на
подлокотнике сиденья. Браслет, свадебный подарок князя Михаэля, красовался на
запястье, мягко постукивая время от
времени о дверцу кареты, когда та покачивалась на неровностях дороги.
- Не очень-то это любезно, милорд, но если вы рассчитываете на мое
молчание во время нашего путешествия, то я не
раскрою рта.
Корделия обиженно надула губки, сложила руки на коленях и уставилась на
резную деревянную панель над головой
виконта. Сцена получилась настолько забавной, что его губы непроизвольно
изогнулись в улыбке, а в глазах заиграли
веселые огоньки.
- Какое же вы надоедливое создание!
- О, это несправедливо, - возразила она. - Я стараюсь быть именно таким
попутчиком, какого вам надо, а вы
обвиняете меня в надоедливости.
- Что-то не припомню, чтобы я рассказывал вам про мой идеал попутчика.
- Но это же понятно. Вам нужна холодная, чопорная кукла, не умеющая ни
говорить, ни улыбаться, чтобы вы не
услышали от нее ни одного живого слова.
- Если б это был мой идеал, заверяю вас, моя дорогая, что вам к нему
никогда не приблизиться, - с ленивой
улыбкой произнес он. - Если вы будете спокойно сидеть на своем месте и
ограничите монолог обыденными темами, то
весьма меня обяжете.
Корделия сделала гримаску.
- Обычные темы так скучны, милорд. Но у меня есть идея, как нам занять
себя в дороге.
Она порылась в своей дорожной сумке и с торжествующей улыбкой достала
оттуда пару игральных костей.
- Вот. Я приготовилась к долгой дороге. Чтобы скоротать время, мы можем
сыграть в кости.
Жестом опытного игрока она перебросила кости из одной руки в другую. Лео
удивленно взглянул на нее. Страсть к
игре была общим грехом всех придворных при каждом королевском дворе на
континенте, в том числе и в Сент-Джеймсском
дворце в Лондоне. Каждый вечер при дворах проигрывались целые состояния и
терялись репутации. Не был исключением из
этого правила и князь Михаэль, хотя он предпочитал костям карты. Но станет ли он
снисходительно взирать на серьезную
игру своей жены - в этом виконт совершенно не был уверен. Хотя, возможно, она
ограничится маленькими ставками или
бумажными фишками.
- Предлагаю играть на большую выпавшую сумму, - небрежно промолвила она,
катая кости в руках. - Какова
будет ваша ставка, милорд?
- Три экю, - сказал он, решив уступить ей.
- О, но это же детская ставка! Я ставлю четыре луидора. - Корделия явно не
собиралась играть на бумажные
фишки.
- Надеюсь, вы сможете покрыть такую ставку? - Ее глаза негодующе блеснули
в ответ.
- Вы оскорбляете меня, милорд. - Он умиротворяюще поднял руки:
- Ни в коем случае, уверяю вас, мадам. Я только не был уверен, имеете ли
вы при себе такую сумму.
Корделия снова порылась в сумке и достала оттуда тяжелый бархатный кошель.
- Здесь у меня пятьсот луидоров банкнотами и звонкой монетой, - сообщила
она. - Это свадебный подарок моего
дяди. Он не мог дать повод для обвинения в том, что пренебрег обязанностями в
отношении своей племянницы. - И с
саркастической улыбкой добавила: - Во всяком случае, деньги по праву принадлежат
мне. Они получены с имения моей
матери, хотя герцог Франц предпочитает делать вид, что я обязана лишь его
великодушию. - Губы ее насмешливо
изогнулись. - Я совершенно точно знаю, что, согласно завещанию матери,
унаследованное от отца имущество переходит ко
мне после моего замужества. Думаю, что мой муж окажется благородным человеком и
не будет претендовать на него.
Лео нахмурился. Он не думал, что Михаэль пожелает наложить руку на
приданое своей супруги, хотя вряд ли позволит
ей самостоятельно распоряжаться им без его вмешательства.
- Не принято, чтобы женщина распоряжалась своим приданым. Я уверен, что
муж назначит вам щедрое содержание.
- Содержание на мои собственные деньги! Это несправедливо.
Лео пожал плечами:
- Возможно. Но так живет весь мир, и этот порядок не изменится от
девической прихоти.
- Я бы не стала судить столь безапелляционно, милорд. - Корделия подавила
раздражение и снова встряхнула кости.
- Ладно, давайте лучше играть. Здесь нет ровного места, но мы можем бросать
кости на сиденье рядом с вами. Неудобства
будут для каждого из нас одинаковы.
Она нагнулась, шаль соскользнула с ее плеч, открыв глубокую ложбинку между
грудями. Запах ее волос, оказавшихся
так близко от него, заполнил его дыхание. Кости скользнули на бархат сиденья
рядом с Лео, и он с облегчением повернулся,
чтобы взглянуть на них.
- Четыре и шесть. - Корделия с торжествующей улыбкой откинулась на спинку.
- Посмотрим, бросите ли вы
удачнее, милорд.
Вздохнув, Лео бросил кости. На них выпали три и два.
- Ага! Я выиграла.
Она схватила кости и протянула руку за выигрышем. Лео достал кошелек и
отсчитал четыре луидора, которые она
спрятала с таким радостным видом, что он не мог удержаться от смеха.
- Как же вы любите выигрывать! Надеюсь, проигрываете с достоинством.
- Я редко проигрываю, - самодовольно заявила она, снова катая кости в
руках. - Повысим ставку до пяти?
Это был относительно безобидный способ убить время, а нескрываемая радость
Корделии при выигрыше забавляла
его. Она выигрывала каждую партию.
Лео запоздало, но понял, что такая удача весьма подозрительна. Его
подопечная уже успела выиграть у него двадцать
луидоров, прежде чем в душу Лео закрались первые сомнения. Скосив глаза, он стал
внимательно наблюдать за тем, как
именно Корделия бросает кости. Странные движения ее пальцев привлекли его
внимание. В обычной игре этот изгиб кисти
никто бы даже не заметил, но его уже насторожило это необычайное везение.
- Ха! Я снова выиграла! Вы должны мне еще пять луи, милорд.
И она привычным жестом протянула руку за выигрышем.
- Что же мне так не везет, - задумчиво произнес он, подбирая кости с
сиденья. Они выглядели совершенно
обыкновенными. В течение примерно получаса он бросал их без каких-либо
подозрений. Лео взглянул на свою попутчицу.
На ее лице явно читалось волнение, она опустила протянутую ладонь. Он подбросил
кости на ладони, не спуская строгого
взгляда с лица девушки, и отметил легкий румянец, появившийся на ее щеках, и
поникший взор.
- Они как-то утяжелены с одной стороны, не правда ли? Да или нет? -
повторил он, когда она не ответила на его
первый вопрос.
- Как вы можете подозревать меня в таких вещах? - Щеки ее уже пылали,
нижняя губа была закушена.
- Ах вы маленькая мошенница! - произнес он, бросая кости ей на колени. -
Покажите мне, как вы это делаете.
- Я намеревалась вернуть вам мой выигрыш. - Глаза ее от волнения
расширились, лицо приняло необычно
серьезное выражение.
- Простите меня за то, что я этому не верю, - сухо произнес он. - Но лучше
покажите, как вы это проделываете.
- Хорошо. Но это всего лишь безобидный трюк. Если вы про него не знаете,
то и не заметите. Ведь вы не знаете этот
секрет?
- Если бы я знал, то не был бы на двадцать луидоров беднее, - все так же
сухо ответил он. - Я жду.
Корделия наклонилась вперед, едва ли не к его коленям, зажав кости в руке.
- Одно ребро у них чуть тяжелее. Если бросить кости на ребро, они упадут
шестеркой или четверкой вверх. Не
всегда, но в большинстве случаев.
Она почти прижималась к нему. Исходящий от нее аромат, глубокая ложбинка
на груди, иссиня-черная масса кудрей
кружили ему голову, а когда она, улыбаясь, подняла на Лео свои голубые сияющие
глаза, у него перехватило дыхание.
- Это всего лишь невинная шутка, милорд. - В ее голосе одновременно
слышались извиняющиеся и защитные
нотки. - Я никогда не позволила бы себе этого, если б мы играли всерьез.
- Право, я не заметил, чтобы мы играли на бумажные фишки. Заверяю вас,
Корделия, если бы я играл с мужчиной,
который выкинул такой трюк, то проучил бы его кнутом.
- Разве вы не вызвали бы его на дуэль? - удивленно спросила Корделия,
сразу же позабыв про собственный конфуз.
- Нет. Я не стал бы марать свою шпагу его кровью, - резко ответил он.
- О! - Она закусила нижнюю губку, потом снова пошарила в сумке. -
Возьмите. Здесь все до последнего луидора,
- С этими словами она сунула ему в руку горсть монет. - Допускаю, что поступила
нехорошо, но я так люблю выигрывать.
Добавлю, что никогда не позволяю себе подобных выходок за игровым столом.
Это прозвучало так обезоруживающе покорно и простодушно, что справедливое
раздражение Лео мгновенно
испарилось. На нее было просто невозможно долго сердиться, несмотря на столь
вопиющий проступок.
- Я вас искренне предостерегаю от таких поступков. Если кто-нибудь
застигнет вас за такими проделками в салонах
Версаля, вас изгонят из общества, и даже супруга наследника престола будет не в
силах помочь, - сказал он, нахмурясь. -
А если вы навлечете подобный позор на голову мужа, он получит право постричь вас
в монахини.
- Но я никогда этого не сделаю! - запротестовала Корделия, ужаснувшись от
одной мысли, что он может
заподозрить ее в подобной глупости. - Мы позволяли себе такие шутки только в
семейном кругу. Тойнет столь же азартна,
как и я; порой нам никак больше не удавалось обыграть ее братьев. А они, в свою
очередь, отвратительно вели себя, когда
выигрывали, и нам приходилось выполнять по их желанию всякие дурацкие фанты.
- Что ж, придется и мне потребовать от вас выполнения фанта, - задумчиво
произнес он, пристально глядя на нее.
- Что? - От этих слов она едва заметно вздрогнула и подалась к нему всем
телом. - Как вы хотите наказать меня,
милорд?
Лео слишком поздно понял свою ошибку. Как только он чуть ослаблял контроль
над собой, сразу же попадал в какуюнибудь
ловушку. Ее губы призывно приоткрылись, между ними показался нежный
розовый язычок - все это столь
откровенно что Лео на мгновение опешил. Корделию явно не пугали разговоры о
фантах.
Он откинулся на спинку сиденья и равнодушно произнес:
- Я нахожу все это довольно скучным.
Закрыв глаза, он откинул голову на подголовник и сделал вид, что пытается
уснуть.
Корделия нахмурилась. Она ни на секунду не поверила в его уловку
притвориться спящим. Девушка принялась шарить
в сумке, вздыхая и бормоча, словно искала нечто жизненно важное, потом стала от
нетерпения в такт колесам постукивать
ногой. Виконт никак не
...Закладка в соц.сетях
