Жанр: Любовные романы
Бедная Настя 2. Крепостная навсегда
...ени встряхивал головой, словно пытаясь убедиться, что она все еще у него
плечах.
- Лишились чувств, как кисейная барышня! - причитала Полина, подхватывая его под
руки. - Идемте отсюда скорее, вставайте! Я вас к себе отведу, отлежитесь. Что вам сейчас
по дому шастать, еще неровен час - барон увидит да поймет, что вы к Анне ходили.
- Голова раскалывается...
- Нечего было чужие цветы из чужих комнат таскать! - Полина вырвала букет из
онемевших и скрюченных, словно замороженных пальцев управляющего - Цветы, а при
чем тут цветы?! - снова непонимающе замотал головой Карл Модестович.
- При том, что нанюхались вы моего подарка Аннушке!
- А разве вы с ней такие подруги, что ты цветы ей носишь?
- Заладили - цветы, цветы... Надо было - вот и поставила! У вас, Карл Модестович,
голова не тем занята! Подумайте лучше - что будет, когда барон поправится? Как
выкручиваться-то станем?
- Не поправится! Ты же сама его видела. Губы синие, лицо белое. Умрет, - убежденно
сказал управляющий. - И очень скоро!
- Карл Модестович, вы в Бога верите?
- Верю.
- Тогда молитесь, чтобы он действительно помер!..
- Лиза, я бы хотел поговорить с тобой наедине.
Лиза отчужденно посмотрела на брата, вошедшего в ее комнату, и покорно отложила
свое занятье. Она перебирала вещи из наследного сундука - то, что должно было отойти
ей после свадьбы от бабушки.
- Когда ты говорила Андрею Платоновичу, что выйдешь за него, я не услышал радости
в твоем голосе.
- А чему радоваться, Андрей? Беда это моя, а не радость!.. Владимир разлюбил меня.
Ты сказал, что он дрался на дуэли за честь другой женщины. Я-то мечтала, что мы всю
жизнь будем вместе, что меня будут звать - Елизавета Петровна Корф. А теперь я стану
Елизаветой Забалуевой!
- Андрей Платонович тебя любит... - скорее спросил, чем сказал Долгорукий.
- Я согласилась на этот брак, и будь что будет.
- Время лечит, Лизанька. Одни мечты сбываются, другие - нет. Выйдешь замуж,
начнется совсем другая жизнь. И появятся другие мечты. Вот увидишь - ты снова
научишься любить.
- Ты думаешь, можно научиться любить Забалуева?
- А ты взгляни на него непредвзято. Может быть, ты найдешь в нем достоинства,
которых раньше не замечала. Конечно, этот брак не столь идеальный и романтичный, как
ты мечтала, но...
- Андрюша! - Лиза подняла на брата глаза, полные слез. - Нельзя ли отложить свадьбу
хотя бы ненадолго? Мне так тяжело сейчас!
- Я обязательно поговорю с маман, - растроганным тоном пообещал Андрей. - Я
постараюсь убедить ее перенести свадьбу до лучших времен. Когда ты будешь готова.
- Спасибо! Ты единственный человек на всем белом свете, который меня понимает!
Андрей почувствовал прилив сентиментальности и нежно обнял сестру. В эту минуту
она показалась ему такой беспомощной и несчастной.
- Я тотчас же пойду к маман, я сделаю все, что в моих силах!..
А Долгорукая тем временем опять совещалась в гостиной с Забалуевым. Андрей
Платонович в свое имение уже почти не уезжал - он стал неотъемлемой частью
домашнего интерьера Долгоруких и тенью княгини. И она была ему благодарна. После
разговора с Корфами дело стало приобретать опасный оборот и требовало постоянного
внимания и обсуждения стратегии и планов.
- Принесла его нелегкая! - шипела Мария Алексеевна по адресу младшего Корфа.
- Книги, Мария Алексеевна, - подпевал ей Забалуев. - Нужно срочно уладить вопрос с
расходными книгами. А что, действительно, у вашего мужа в них может быть запись о
выплате долга?
- Да, уж Петр Михайлович был педант, - покусывая губку, подтвердила княгиня. - Все
записывал - мелочь какую-нибудь на шпильки девчонкам возьму, и ту запишет. Шагу
нельзя было ступить, чтобы не занес в свои ненавистные реестры.
- Согласитесь, редкое качество для русского помещика, - оценил Забалуев.
- А хорошего-то что? Пользы-то что? Наживали, наживали добро на зависть соседям. А
тратить - все экономили, экономили!.. Уж на вас одна надежда, Андрей Платонович - что
вы на Лизе не будете экономить, как мой муженек на мне, - притворно всплакнула
Долгорукая.
- Мария Алексеевна, дорогая! - возгорелся Забалуев. - Все брошу к ее ногам, если
понадобится - лишь бы Лизанька была счастлива. Одного только боюсь... Вот мы завтра к
Корфам на спектакль приглашены. Елизавета Петровна увидит, что Владимир на свободе.
Как бы ее чувства к нему не вернулись с новой силой...
- Андрей Платонович, я уверена, что вы что-нибудь придумаете. Меня совершенно
другое занимает - с книгами-то что делать?
- Да, вырвать к чертовой матери страницу эту проклятую! И дело с концом! С
регистрационной книгой ведь так поступили. И ничего - сошло с рук.
- Говорю же вам, что муж был педант. Все записано в расходной книге по числам и
страницы пронумерованы.
- А вот на это хитрость уже есть, старинная, народная... - Забалуев не успел закончить
фразу - в гостиную решительным шагом вошел Андрей.
- Маман, есть серьезные причины отложить свадьбу.
- Отложить свадьбу? С какой стати?!
- Я сейчас говорил с Лизой, и я очень беспокоюсь за нее. Все произошедшее стало для
сестры большим потрясением. И я полагаю, мы должны уважать ее чувства. Лизе нужно
время, чтобы смириться с тем, что Владимир никогда не станет ее мужем.
- А я предполагаю, что со свадьбой, наоборот, следует поторопиться, - вмешался
Забалуев.
- Отчего же?
- Елизавете Петровне вредно надолго погружаться в грустные мысли и воспоминания -
возникнет опасность, что она никогда больше не сможет испытать счастья.
- Лечит только время... - возразил Андрей.
- Глупости! Со временем переживания не уходят, а боль лишь усиливается. Поверьте, я
желаю Елизавете Петровне счастья и не позволю ей мучаться в одиночестве! Я ее такой
любовью окружу, вы представить себе не можете!
- И вы готовы поклясться, что сделаете ее счастливой? - с сомнением спросил Андрей.
- Естественно, клянусь! Однако, Андрей Петрович, если вы полагаете, что я -
неподходящая партия для вашей сестрицы, я, конечно, уйду в сторону...
- Нет! - вскричала Долгорукая.
- Мария Алексеевна, - остановил ее Забалуев, - решение должен принять ваш сын.
- Хорошо, - кивнул Андрей, - пусть будет так. Вы женитесь на Лизе, но о дате свадьбы
я скажу сам. И еще одно... Маман, я слышал, вы собираетесь к барону на спектакль?
Насколько я понимаю, у вас сейчас с ним тяжба...
- Мы идем смотреть спектакль, а не судиться с ними, - всплеснула руками Долгорукая.
- Иван Иванович еще загодя прислал приглашения всем соседям. И Андрей Платонович
тоже его получил.
- Да, да, - закивал Забалуев.
- Что ж, если так...
- Послушай, Андрэ, я не настолько кровожадна, как может рисовать тебе твое
воображение, - Долгорукая улыбнулась одной из своих самых обворожительных и сладких
улыбок. - Дела делами, а нарушать правила приличия - ни за что! Мы же все-таки с
Корфами соседи. Я сама поеду к барону пораньше, справлюсь о его здоровье. Ты же
знаешь - хотя и денежки врозь, а дружба всегда остается дружбой.
- Твои бы устами, маменька... - Андрей слегка поклонился матери и вышел из
гостиной, чтобы сообщить Лизе о достигнутой договоренности.
Лиза ждала его с нетерпением и вместе с тем в успехе этого заступничества
сомневалась. Андрей уже давно жил в Петербурге отдельно, в загородном имении бывал
редко, а, когда приезжал, то княгиня всегда была к нему так почтительна и с таким
уважением преподносила всем его статус, представляя за главу семейства, что Андрей с
легкостью принимал ее тонкую игру за действительность. Лиза же маменьку хорошо
изучила и понимала, кто настоящий хозяин в этом доме и кто распоряжается ее судьбой и
будущим. И, несмотря на всю усталость и обиду за разрушенные мечты, ей очень хотелось
досадить маменьке, и она придумала одеть к выходу одно из своих старых платьев, давно
висевших в дальнем углу гардероба.
- Ты с ума сошла? - растерялась Соня, которая зашла к сестре в тот момент, когда Лиза
примеряла знакомое платье. - Это же с похорон отца, маменька будет расстроена.
- Буду рада, - ничуть не смутилась Лиза. - Если у меня траур, так пусть его почувствуют
все.
- Хочешь навлечь на себя беду?
- Все беды уже пришли, Соня. Владимир меня предал, моим мужем станет
омерзительный старик, маменька равнодушна к моим страданиям... Как ты думаешь,
какая шляпка больше подойдет к этому платью?
- Вот эта, - машинально выбрала Соня.
- Пожалуй, ты права, - Лиза примерила шляпку и посмотрелась в зеркало. - Андрей
обещал мне уговорить маман отложить свадьбу до того момента, когда я буду готова. А,
быть может, я никогда не буду готова - и тогда мне вообще не придется выходить замуж за
этого сатира!
- Андрюша сможет повлиять на маман. Он - единственный, к чьему мнению она
прислушивается.
- Какая ты еще маленькая, Соня, - с грустью покачала головой Лиза. - Но дай-то Бог!..
- Лиза, можно к тебе? - Андрей снова появился на пороге ее комнаты. - Я сейчас
говорил с Андреем Платоновичем...
- И он убедил тебя не откладывать свадьбу, ведь так? - поняла Лиза.
- Он не пытался меня ни в чем убедить. Я сам понял, ты должна выйти за него замуж.
Андрей Платонович будет заботиться о тебе, Лиза. Он сумеет сделать тебя счастливой.
- А я думала, что ты меня защитишь!
- От кого и от чего тебя защищать? От родной матери? От мужчины, который тебя
любит? От новой, самостоятельной жизни? Лиза, открой глаза! Все желают тебе только
счастья. Неужели ты сама этого не понимаешь?
- У меня уже нет желания понимать что-либо из того, что мне предлагают, -
потускнела Лиза. - Лучше займемся нарядами, маман говорила, что это ее всегда
отвлекало от грустных мыслей.
Андрей пожал плечами - он по-настоящему расстроился. Вся эта история с
Владимиром была и ему неприятна. Впервые Андрей устыдился за свое поведение - все
это время он вел себя, как настоящий эгоист. Андрей с удовольствием принял участие в
судьбе друга, став его секундантом, взяв на себя поручение от Владимира к отцу, но,
только приехав в имение и увидев несчастные глаза сестры, начал понимать, кто более
всего пострадал в этой истории, казавшейся ему сугубо мужским делом.
Андрей приятельствовал с Корфом, но Владимир все же всегда оставался достаточно
закрытым даже для близких людей. Андрей знал, что особой душевности не было и между
самими Корфами, и поэтому никак не мог предположить, что Лиза будет когда-либо
испытывать к своенравному и порой заносчивому Владимиру столь глубокие, искренние
чувства. Договор об их женитьбе между своим отцом и старым бароном он воспринимал,
как само собой разумеющееся, и не считал, что в этом для Лизы есть нечто большее, чем
просто приятные обязательства, основанные на соседстве и добром знакомстве их семей.
Любовь Лизы к Владимиру стала для Андрея открытием и причиной серьезных
переживаний, о которых он с сестрой даже не заговаривал. Андрей чувствовал свою вину
перед ней и стал принимать активное участие в судьбе Лизы - и из сострадания, и из
желания искупить свое прежнее равнодушие. И, даже если Андрей и не верил во всем
Забалуеву, - он хотел ему верить и был бы рад скорейшему венчанию Лизы, чтобы она
могла утешиться в своем горе, которое он до сих пор не принимал всерьез.
- Не желаете полюбопытствовать на наших красавиц? - отвлекла его от грустных дум
Татьяна.
Она несла в комнату к Лизе отглаженные платья, которые девушки, предполагалось,
должны надеть к спектаклю у Корфов.
- Как ты думаешь, Таня, она успокоится? - спросил Андрей.
- Не могу сказать, что Мария Алексеевна женщина злопамятная, но память у нее
крепкая.
- Да нет же, я о Лизе.
- Обещать не стану - уж больно Лизавета Петровна по Владимиру Ивановичу
убивалась. И гадала, и письма порывалась писать. Стихи, что он ей подарил, наизусть
знала.
- Проглядел я сестру, Татьяна, - развел руками Андрей. - Не успел понять, когда она
выросла и обрела способность на серьезные чувства.
- А много ли вы вокруг себя замечаете?
- Что ты хочешь этим сказать? - не понял Андрей.
- Ничего, барин, - Татьяна отвела глаза в сторону и позвала еще раз:
- Мы сейчас примеряемся, вы поднимитесь, скажите слово - хороши ли девушки
получились. Я так старалась - кружева крахмалила, юбки поддувала.
- Приду, - кивнул Андрей. - Через пять минут. Переодевшись для вечера, Андрей снова
зашел в комнату Лизы. Татьяна уже одела обеих сестер. Соня в новом платье крутилась
перед зеркалом, любуясь на себя то справа налево, то наоборот. Татьяна не успевала
поправлять складки буфов на рукавах и ленточки в бантах.
- Сонечка! В этом наряде ты станешь сенсацией сегодняшнего вечера! От женихов
скоро отбоя не станет, будешь выбирать! - рассыпался Андрей в комплиментах.
- Неужели сама? Или вы с маменькой все-таки возьметесь сделать это за меня?
- Ты не все понимаешь Соня... - Андрей замялся, он не привык говорить о любви вслух,
тем более с маленькой Соней.
- Продолжай, продолжай!
- Видишь ли, в браке главное - любовь. И, если нет взаимной, то порой и одной любви
хватает на двоих, если она сильная. А Забалуев любит Лизу. Он весьма достойный и
богатый человек.
- Мне кажется, ты сам себя уговариваешь, что ничего страшного не происходит!
- А мне кажется, ты слишком молода, чтобы всех судить!
- А если он обидит ее?
- Если хотя бы один волосок упадет с головы Лизы, Забалуев будет иметь дело со мной!
- Туго затянула, - громко сказала Лиза Татьяне, обвязывающей ее талию широким
атласным поясом.
Андрей сразу почувствовал себя неловко - он опять принялся решать судьбу сестры, как
будто мечтал поскорее избавиться от того неудобства, которое создала для нее неверность
Владимира.
- Ничего, Лизавета Петровна, - оптимистично сказала Татьяна. - Кавалеры любят
тонкую талию. Так что терпите.
- Какие кавалеры! Я замуж выхожу.
- Замужним женщинам внимание намного важнее, чем девицам!
- Глупости говоришь! Замуж выходят, чтобы мужа любить, а не для того, чтобы с
другими кокетничать.
- А коли муж староват и скучноват? Как же тогда без кавалеров?
- Ужасно не то, что Андрей Платонович стар. И пожилого человека можно полюбить
всей душой... Ужасно то, что кроме отвращения я к нему ничего не испытываю.
- Лизонька, смотри, какую я тебе шляпку выбрала, - вмешалась в их разговор Соня. -
Мне кажется, она чудесно подойдет к твоему платью.
- Лизонька, ты прекрасна сегодня! - поддержал ее Андрей. - Лиза...Ты не
разговариваешь со мной?
- Ты обещал, что я не выйду за Андрея Платоновича!
- Я обещал, что отложу свадьбу до тех пор, пока ты не будешь готова!
- Боже мой, как я была глупа! Ждала его, надеялась на что-то... А он дрался на дуэли
из-за другой женщины! Сонечка, ты права во всем. Владимир никогда не любил меня!
- А вот Андрей Платонович... - начал Андрей.
- Да я скорее в монастырь уйду - там мне будет спокойно!
- Что за глупости, Лиза... Ты всегда засыпаешь во время проповедей. У тебя нет причин
стать монахиней.
- Но у меня нет и причин выходить замуж! - поддела брата Лиза. - Лучше я стану
невестой нашего Спасителя.
- Мне кажется, даже у него не хватило бы на тебя терпения... Прости мне, Господи!
Все! Пора ехать к Корфам. Спектакль отвлечет тебя от грустных мыслей.
- Идите вперед, я вас догоню. Мне нужно еще кое-что сделать...
- Лиза...
- Я не опоздаю, честное слово.
Дождавшись, когда останется одна, Лиза подошла к столу. Она вынула из шкатулки
старые письма Владимира к ней, взяла в руки подаренный им перед отъездом томик
стихов Дениса Давыдова.
"Моя дорогая Лиза, читай эти стихи и всегда думай обо мне. С любовью, Владимир"...
Лиза быстро захлопнула книгу и вместе с пачкой писем, перевязанной шелковой
сиреневой ленточкой - ее любимый цвет! - бросила в камин. Огонь обрадовался этому
нежданному подарку, обнял душистые конверты и подлез под кожаный переплет книги.
Лиза не выдержала и зарыдала.
Вдоволь наплакавшись и попрощавшись с мечтами, она утерла слезы и медленно
вышла из комнаты. На улице ее встретил раздраженный Забалуев.
- Елизавета Петровна, сколько вас можно ждать! Уже и Андрей Петрович с Соней
уехали, а Мария Алексеевна и того раньше, и спектакль вот-вот начнется!
- Простите, мне нужно было кое-что сделать, - тихо ответила на его упреки Лиза.
- Меня не интересует, что вам нужно было! Вы должны делать то, что вам велят! Не
надо ставить меня в неловкое положение!
- Прошу заметить, сударь, что вы мне пока что не муж. Поэтому извольте разговаривать
со мной в другом тоне.
- Я буду разговаривать с вами в том тоне, которого вы заслуживаете! - прервал ее
Забалуев, пребольно схватив за локоть жесткими пальцами.
- Тогда я с вами отказываюсь разговаривать! Не смейте меня трогать! Никогда! Ах!..
Лиза не успела отвернуться - Забалуев ударил ее по лицу.
- Да как вы смеете! - воскликнула Лиза и, окинув Забалуева полным ненависти
взглядом, бросилась прочь со двора.
- Лиза! Лизавета Петровна! - услышал Забалуев окрик Татьяны, побежавшей за ней
следом.
"Все видела, подлая, донесет, как пить дать донесет, - понял Забалуев, - но я с тобой
потом разберусь, а сейчас надо спешить - как бы самое интересное не пропустить!"
Забалуев сел в коляску и велел гнать к Корфам - да побыстрее!
А в имении уже принимали гостей. Барон устроил вечер с размахом. В саду за дворцом
вдоль центральной прогулочной аллеи, присыпанной гравием и украшенной рядами
античных скульптур, были расставлены витые скамейки, где восседала приглашенная
уездная знать и в ожидании начала спектакля слушала концерт в исполнении камерного
оркестра корфовских крепостных. Между гостями ходили слуги в ливреях на французский
манер и разносили шампанское. Зеленые лужайки, освещенные по-старинному - рожками,
казались шелковистым ковром, на котором резвились два-три прелестных пуделька,
сопровождавшие своих хозяек.
Двери в зал еще не открывали, и поэтому Владимир Корф был слегка удивлен, увидев в
коридоре, а не на улице, среди других гостей, княгиню Долгорукую.
- Какой сюрприз! - церемонно раскланялся с нею Владимир. - Вы пришли сказать
моему отцу, что решили не отнимать у него поместье?
- Ваш отец пригласил нас на спектакль, - княгиня сделала вид, что насмешки не
поняла. - Надеюсь, сударь, вы не думаете отменять его приглашение?
- Отнюдь. Я буду рад провести этот вечер с вами и вашими дочерьми. К тому же,
полагаю, раз отец пригласил вас, значит, инцидент исчерпан?
- Приглашение было сделано загодя.
- Стало быть, тяжба продолжается?
- Да, - твердо сказала Долгорукая.
- Сожалею, весьма сожалею. Что еще неприятного вы можете мне рассказать? -
Владимир старался держать иронично, что обычно давало ему чувство превосходства над
этой напыщенной дамой с замашками сноба.
- Да, вот вам еще одна новость. Давеча состоялась помолвка моей дочери Елизаветы с
Андреем Платоновичем Забалуевым, предводителем уездного дворянства.
- Мои искренние поздравления, княгиня! Весьма рад за вас, - даже если Корф и
удивился, то виду не подал и тона не изменил.
- За меня? - не поняла Долгорукая.
- Конечно! Насколько мне известно, господин Забалуев - богатый и влиятельный
человек. Его женитьба на вашей дочери - несомненная для вас удача. Поздравляю!
- Однако... - растерялась от его спокойствия княгиня. - Я думала, вы имели намерение
сами жениться на Лизавете.
- Лиза - ангел, она заслуживает лучшего мужа, чем я.
- Не могу с вами не согласиться.
- Тогда, может быть, выпьем за грядущую свадьбу и здоровье молодых?
- Если вы настаиваете...
- Еще как настаиваю, Мария Алексеевна! Настаиваю и готов сопроводить вас в
библиотеку - устал от шампанского, а там у отца всегда есть про запас что-нибудь
особенное. Прошу!
Но, как оказалось, напитки господина Корфа привлекали не только Владимира и
гостей вечера. Войдя в библиотеку прежде всех, барон застал у винного столика своего
управляющего. Бывшего управляющего.
- Что ты здесь делаешь? Я тебя уволил!
- Господин барон, я... - вздрогнул Шуллер и быстро поставил на столик графинчик с
бренди. Карл Модестович давно пристрастился к этому редкому в здешних местах
напитку и всегда подкреплял боевой дух одной-двумя рюмочками в отсутствие барона. - Я
еще не закончил все дела.
- Какие дела? У тебя нет дел в моем поместье! Пошел вон отсюда, если не хочешь,
чтобы тебя тут же и арестовали!
- Иван Иванович, а вы не забыли, что мне полагается расчет? - нагло заявил Шуллер,
бочком двигаясь к выходу.
- Расчет?! После всего содеянного ты еще имеешь наглость говорить о расчете? Тебе
мало того, что ты у меня украл?
- Я ничего не крал!
- Вон отсюда! Иначе позову исправника, и позабочусь о том, чтобы тебя не выпускали
из тюрьмы как можно дольше!
- Воля ваша! - пробормотал Модестович, прикрываясь дверью. - Но, будьте уверены,
что ваши беды на этом не закончатся! Auf Wiedersehen, Herr Korf!
- Auf Wiedersehen, Herr Schuller!
- Прошу вас, княгиня! - учтиво сказал Владимир, пропуская вперед Долгорукую. -
Отец... Я не ошибся, это ваш бывший управляющий? Что ему надо здесь?
- Он заблудился. Мария Алексеевна, - барон поклонился Долгорукой. - Я признателен
вам за то, что откликнулись на мое приглашение.
- Искусство требует жертв, - глубокомысленно изрекла та.
- Простите, едва не опоздал! - раздался тут же голос запыхавшегося Забалуева.
- Господин Забалуев! - обернулся к нему Владимир. - Вы один? А где же ваша невеста?
- Елизавета Петровна не приедет.
- Почему?
- Она плохо себя чувствует, - уклончиво ответил Забалуев.
- С утра была здорова, - удивилась Долгорукая и добавила. - Впрочем, это к лучшему.
- Полностью с вами согласен, - кивнул Забалуев.
- Но это не помешает мне поздравить вас с помолвкой! - надменно сказал Владимир. -
Нам следует поднять бокалы за счастливую пару.
- Да-да! - поддержал его барон. - И, кроме того я предлагаю на этот вечер забыть о
разногласиях. В память о былой дружбе наших семей.
- Это было давно, - недобро скривилась Долгорукая.
- Так давайте притворимся, что мы все еще друзья. Хотя бы на этот вечер, - улыбнулся
барон.
- Пусть будет так, - согласилась княгиня.
- Вот и славно! Пора поднять бокалы! Сударыня, что вы предпочитаете? Бургундское,
шабли, а может, бренди?
- Пожалуй, бургундского.
- Мне тоже.
- И я, пожалуй, тоже выпью бургундского, - решил Владимир. - Вам, отец?
- Бренди, как обычно. Господа! Я поднимаю этот бокал за здоровье господина
Забалуева и его невесты, очаровательной Елизаветы Петровны.
- И за успех сегодняшнего спектакля, дражайший Иван Иванович! За вас! - ответно
поднял свой бокал Забалуев.
Потом все направились в театр. Большинство гостей уже сидели в своих ложах на
балконе, полукругом опоясывающем партер, где были расставлены декорации, весьма
достоверно изображавшие улочки Вероны.
Ложа Корфа - первая слева от партера. Проходя на свое место, барон негромко сказал
сыну:
- Не ожидал тебя здесь увидеть.
- А я так просто горю желанием увидеть ту, ради которой вы готовы лишить наследства
родного сына.
- Она делает меня счастливым.
- И вы полагаете, что этого достаточно, чтобы переписать завещание в ее пользу?
- Да.
- Признаться, я надеялся, что решение было принято в запале, и что вы передумаете...
- Я не передумал, - тон барона был настолько категоричен, что Владимир решил более
эту тему не развивать.
Он сел в кресло чуть позади отца и весь обратился в слух. На сцене заговорили о
Джульетте - леди Капулетти и кормилица.
- Кормилица...Скорее, где Джульетта?
- Клянусь былой невинностью, звала. Джульетта, где ты? Что за непоседа! Куда
девалась ярочка моя?..
А "Джульетта" готовилась к выходу. Анна очень волновалась. Утром после
возвращения из Петербурга она пришла проведать старого Корфа и призналась ему, что
прослушивание не состоялось. Анна умолчала об истинных причинах, помешавших
состояться ее встрече с Оболенским. Она сослалась на скверные столичные дороги и
боялась поднять на барона глаза. Но Иван Иванович принял ее сдержанность за усталость
и переживание. И Анна действительно чувствовала себя неловко - барон так надеялся на
эту встречу, которая, наверное, состоялась бы, если бы...
Если бы они с Михаилом не увлеклись репетицией... Если бы не смотрели друг другу
так долго и нежно в глаза, если бы не это неожиданное объятие и поцелуй... Их первый
поцелуй...
- Не переживай, милая, - ласково сказал ей Корф. - Сыграешь сегодня Джульетту, а я
приглашу Сергея Степановича к нам. Уверен, он с удовольствием приедет на пару дней -
проветриться от суеты столичной жизни и посмотреть на тебя.
И вот теперь Анна мечтала только об одном - сыграть так, чтобы доставить Корфу
радость своим искусством. Она обожала своего покровителя и преклонялась перед ним.
Анна ничего не замечала вокруг себя. Там впереди горели огни рампы, от которых всегда
в первый миг останавливалось сердце и в теле появлялась странная легкость, как будто
душа освобождалась от своей оболочки и становилась твоим ангелом, и вела тебя за собой
- туда, где свет сцены и тишина зрительного зала.
Анна не видела, как Полина прокралась к веревочным тросам, поддерживающим
кулисные противовесы - мешки с песком. Как она глубоко надрезала канат, и он хрустнул.
Анна даже не слышала звука упавшего за ее спиной мешка - Никита, игравший Бенволио,
успел вытолкнуть ее на сцену.
- Что вы хотели? - произнесла она свою первую реплику.
- Тебя зовет мамаша, - ответила ей по тексту кормилица-Варвара.
Анна не видела, как на финальной сцене в зал вошел Репнин. Она почти не слышала
криков "Браво!" Но она обратила свое счастливое лицо к барону и с ужасом поняла, что он
медленно сползает с кресла, и лицо его исковеркано страшной болью, а Владимир кричит
безумным голосом:
- Да помогите же кто-нибудь! Отцу плохо! Доктора! Ради Бога, ради Бога! Быстрее! -
Владимир склонился над отцом и попытался приподнять его.
Но тело барона как-то неожиданно отяжелело и стало неподъемным. Его лицо
побагровело, рот свело судорогой.
Гости растерянно молчали, замерев на своих местах, а по балкону побежал человек,
сидевший в третьем ряду в ложе с противоположной стороны, - доктор Штерн.
- Отец, что с вами? Папа, вы слышите меня? Доктор Штерн, доктор Штерн! Ради Бога,
...Закладка в соц.сетях
