Жанр: Любовные романы
Брак на пари
.... — Кровавые образы войны все еще
терзают меня, мешая жить... Мне кажется, что я уже никогда не буду прежним.
Эмма внимательно смотрела ему в лицо, ощущая смутную тревогу.
Колин хотел открыться ей до конца, но что-то в ее взгляде остановило его, и
он заговорил о другом:
— Если раньше у меня хватало терпения выносить глупость или невежество,
теперь у меня его просто нет. Я не терплю дураков... и дур. Я думаю, что вам
это должно быть понятно. Мне даже кажется, что и вам случалось чувствовать
то же самое.
Они встретились глазами. Да, — подумала Эмма, — не зря мне
почудилась в них недосягаемая темная глубина.
— Мы оба много пережили, — продолжал Колин, — и поэтому
должны понимать друг друга.
Теперь уже Эмма слушала его с полным вниманием.
— Я не хочу провести остаток дней с женщиной, которая без конца
жалуется, что не понимает меня. Не хочу, чтобы от меня требовали веселья
тогда, когда я не желаю смеяться.
Эмма почувствовала к нему товарищеское участие. Да, это ей понятно.
— Один среди смеющихся, — проговорила она.
Лицо Колина посветлело.
— Вот видите! Вы меня понимаете.
— Да.
Эмма словно увидела его в новом свете. Ободренный участием в ее глазах,
Колин шагнул к ней и взял ее за руку.
— Когда мне было двадцать лет, я полагал, что когда-нибудь влюблюсь без
памяти, и это чувство заставит меня жениться. Сейчас мне уже почти тридцать,
и боюсь, что все мои чувства сгорели в огне сражений. — Он посмотрел
Эмме в глаза. — Может быть, вам и это понятно?
Эмме стало трудно дышать.
— А в вас меня многое восхищает, — продолжал Колин. — Вы
очень умны. У вас строгие понятия о порядочности. Мне кажется, что мы можем
предложить друг другу товарищество. Может быть, на большее нам обоим сейчас
и не приходится рассчитывать.
Эта мысль Эмму поразила. Она вгляделась в лицо Колина:
— Товарищество?
Он кивнул.
— Короче говоря, вы предлагаете мне сделку?
— Да. Вряд ли вам хочется вернуться к прежней жизни. А мне нужна жена,
которую бы я не опасался удавить после недели совместной жизни. Мне кажется,
что мы в этом смысле... подходим друг другу.
Эмма смотрела на него, широко раскрыв глаза. Но думала не о нищей и опасной
жизни, которая ждала ее за границей, и даже не о роскоши, которая будет ее
окружать, когда она станет баронессой Сент-Моур. Больше всего ее поразили
слова Колина о тяготах войны и о том, что они оба познали страдания. Они
породили отклик в самой глубине ее существа; что-то в ней отозвалось на его
голос, его тон, на таящуюся в его глазах темноту. Ей никогда прежде не
приходилось испытывать такой духовной близости с чужим человеком. Она даже
не надеялась, что это может случиться. Ее охватило чувство, которому она не
могла найти названия, но от которого в ней все затрепетало.
— Я... — начала она и не смогла продолжать.
— Не обрекайте меня на жизнь среди людей, которые не видели темноты,
для которых всегда сияло солнце. И я тоже не хочу толкать вас на такую
жизнь, — добавил он.
Сделка. Уговор между двумя людьми, которые понимают друг друга, уговор,
который выгоден им обоим. Нет, это вовсе не необдуманный нелепый шаг,
продиктованный упрямством и обреченный на катастрофу. Это совсем не похоже
на глупый поступок юной девушки, вообразившей, что нашла настоящую любовь.
Здесь ей ничего не грозит. Здесь все основано на разумных соображениях. И
это обещает не так уж мало. Товарищество, — подумала Эмма. — Какое
приятное слово.
— Нет.
— Нет? — переспросил он.
— Нет, я не могу обречь вас на такую жизнь, — сказала Эмма, зная,
что говорит правду, хотя, возможно, делает серьезную ошибку.
Подглядывавшая в щелку Арабелла Таррант чуть не взвизгнула, но вовремя
прикрыла рот рукой. Замечательно! Кажется, эта пара пришла к какому-то
соглашению, хотя она не поняла и половины того, что они говорили друг другу.
Барон Сент-Моур и Эмма будут благодарны за то, что она их свела, думала
Арабелла, глядя, как Колин подает Эмме руку, а та вкладывает в нее свою,
словно закрепляя уговор рукопожатием. Они будут ей очень благодарны, в этом
нет никакого сомнения.
И вдруг леди Арабеллу пронзила зависть. У Эммы будет все. Как это
несправедливо! В ее собственной жизни не было места справедливости.
Но может быть, мне тоже, наконец, повезет, — подумала она и на цыпочках
отошла от двери.
— Мне надо только задать вам один деликатный вопрос, — тем
временем говорил Колин.
Услышав перемену в его тоне, Эмма насторожилась.
— Мой титул требует, чтобы я имел наследника, — ровным голосом
сказал Колин.
Эмма секунду смотрела на него с недоумением, потом поняла.
— Я... я забеременела на первом году брака, но потеряла ребенка во
время долгой и тяжелой дороги в Вену. — Ей было тяжело об этом
говорить. — Доктор сказал тогда, что это не помешает мне иметь других
детей. Но в дальнейшем Эдвард проводил ночи в основном за карточной игрой и
пьянкой. Он почти никогда... ну, в общем... мне стало очевидно, что он
влюблен не в меня, а в карты.
Колина охватили острая жалость к Эмме и презрение к человеку, который так с
ней обходился. Какое-то время оба молчали. Потом Уэрхем набрался мужества и
сказал, наконец, глядя Эмме прямо в глаза:
— Завтра утром я нанесу визит своей двоюродной бабке Силии. Мне
кажется, что я сумею заручиться ее поддержкой, а она пользуется огромным
влиянием в обществе. — Он усмехнулся. — А главное — ее до смерти
боится моя мать.
— Вы хотите сказать, что ваша матушка будет очень недовольна?
— Она поднимет страшный шум, но советую вам не обращать на нее
внимания. Она всегда мной недовольна, пожалуй, с тех самых пор, как я
покинул детскую. Слышали бы вы ее вопли, когда я решил вступить в армию.
— Вы с ней не ладите?
— Я с ней прекрасно лажу. Но матушка любит, чтобы все перед ней стояли
по стойке смирно, и никак не может согласиться с тем, что я не собираюсь
следовать ее... указаниям.
Эмма вздохнула.
— Ну ладно, пора идти и запускать машину в действие, — сказал
Колин. — Вам... вам нужна помощь, чтобы приготовиться к свадьбе?
Эмма выпрямилась.
— На это я у вас денег не возьму. Мне хватит своих!
— Ну что ж. — Колин помялся. — Дело в том, что матушка
склонна судить о людях... по их внешности.
— В самом деле? — вздернув подбородок, проговорила Эмма. —
Что ж, я постараюсь... не ударить в грязь лицом.
Колин усмехнулся.
— Я вернусь во второй половине дня, — сказал он. — Вот
увидите, все будет хорошо.
Эмме очень хотелось ему верить.
Колин позвонил в дверь городского дома матери. Ему открыл дворецкий Риггс, с
серьезным видом пожелавший ему доброго утра. Степенно шагая, он проводил
Колина в гостиную и послал лакея сообщить хозяйке дома, что приехал ее сын.
Затем вышел в коридор и, видя, что вокруг нет никого, забыв про степенность,
бегом помчался вниз, в помещение для слуг, чтобы сообщить там, что сейчас в
гостиной разразится из ряда вон выходящий скандал. Все, у кого был хоть какой-
нибудь предлог заняться чем-нибудь неподалеку от гостиной, разбежались. Так
что, когда баронесса с грозным видом поплыла по коридору, как фрегат под
полными парусами, за ее действиями наблюдала большая заинтересованная
аудитория.
— Ну-с? — прокурорским тоном провозгласила она, войдя в гостиную.
Колин, стоявший у окна и наблюдавший за экипажами, ехавшими по улице, повернулся и спокойно сказал:
— Добрый день, мама. — Он был по-прежнему одет с иголочки: бежевые
панталоны, темно-зеленый сюртук и безукоризненно завязанный шейный
платок. — Ты хорошо выглядишь.
— Ничего подобного! — резко ответила баронесса, раздраженная его
безразличием к ее трагическому тону.
Колин вопросительно поднял брови.
— Я в полной прострации, — добавила его мать.
— Вот как? Может быть, тебе стоит прилечь?
— Нет!
— Но если ты в полной прострации...
— Колин! Не притворяйся, что все в порядке! Ты отлично знаешь, как это
меня бесит! Я требую, чтобы ты объяснился относительно этой нелепой
помолвки!
— Я для этого к тебе и приехал.
— В таком случае я могу сказать только одно — ты должен немедленно ее
расторгнуть. Ничего более скандального, несуразного и возмутительного...
— Мама, прежде чем ты наговоришь лишнего, я должен тебя предупредить,
что я все равно женюсь на этой женщине.
Хоть головой о стенку бейся, — подумала баронесса, пытаясь обуздать
свой гнев. — Что говори ему, что нет!..
— Значит, ты таки решил все? Даже не спросив мое мнение, не
посоветовавшись ни с семьей, ни с кем-либо!
— Боюсь, что так, — с улыбкой признался Колин.
Баронесса так и пылала гневом.
— Сначала выслушай, что я узнала об этой женщине!
— Вряд ли ты можешь мне сказать что-нибудь такое, чего я о ней не
знаю, — спокойно ответил Колин.
Баронессу несколько смутило это заявление, но сдаваться она не собиралась.
— Ты в этом уверен? А ты знаешь, что ее первый брак состоялся против
воли всех ее родных? И что ее первый муж вынужден был бежать из Англии,
потому что не мог расплатиться с долгами? Он остался должен буквально всем.
Они с мужем проводили время в игорных притонах, и я только сегодня узнала,
что его убили в безобразной кабацкой драке. Он играл там в кости с простым
возчиком, и тот обвинил его в жульничестве.
Колин невозмутимо смотрел на мать.
— Хорошо, ты меня убедила, что Эдвард Таррант был негодяй. Но мне непонятно, при чем тут Эмма?
— Непонятно? — Баронесса опешила. — Женщина, делившая с
Таррантом такую жизнь! Тварь, привыкшая к игорным домам и кабакам!
Беспутная, алчная...
— Мама!
Этот возглас был похож на удар хлыста. Баронесса умолкла, хотя у нее в
голове крутилась еще дюжина эпитетов.
— Единственное, что тебя оправдывает, — это то, что ты с ней
незнакома, — более мягким тоном продолжал Колин. — Жизнь, которую
ей пришлось вести, почти не наложила на Эмму отпечатка. Даже удивительно,
как...
— Нет, она определенно тебя околдовала! — воскликнула
баронесса. — Ты совсем потерял голову.
— Напротив...
— Она даже не постеснялась прийти к тебе ночью! — воскликнула его
мать. — И между прочим, еще до того, как встал вопрос о помолвке.
Колин растерялся. Он не ожидал, что мать и про это пронюхает.
— Ты ошибаешься, — сухо сказал он.
Баронесса ликовала. Наконец-то она сумела пробить его толстую шкуру.
— Нет, я не ошибаюсь, — ответила она. — Мне известно об этом
абсолютно точно.
— Значит, твой источник не так уж надежен.
— Крейн рассказала это сама... — Она умолкла и слегка покраснела.
— Слушаешь пересуды прислуги, мама? Вот уж не ожидал от тебя.
— Что тут...
— А тот, кто рассказал Крейн эту сплетню, мог назвать имя моей
посетительницы? Он ее знал в лицо?
— Нет, но он ее подробно описал, и описание полностью сходится с...
— Чушь! — объявил Колин.
— Ты хочешь сказать, что у тебя в доме была какая-то другая женщина за
два дня до того, как ты сделал предложение этой... этой?..
— Я хочу сказать одно: перестань вмешиваться в мою жизнь, —
отрезал Колин. — И я тебе это говорю уже не в первый раз.
Колин был взбешен. Словно наблюдая себя со стороны, он отметил, что слова
матери только усилили его желание защитить Эмму.
— Как это понимать? Ты готов порвать с семьей из-за женщины с таким
прошлым, особы, которая провела несколько лет в игорных притонах и...
— Эмма даже высокороднее тебя.
Баронесса отпрянула как от удара. Она всю жизнь страдала от сознания, что ее
отец был всего лишь небогатым помещиком. Это обстоятельство в семье никогда
не обсуждали, и она едва поверила своим ушам, услышав об этом из уст Колина.
— Она умна, воспитана, обладает врожденным чувством собственного
достоинства, — продолжал ее сын. — Так что лучше привыкай к мысли,
что она будет твоей невесткой. И я запрещаю тебе, — Колин вперил в мать
ледяной взгляд, — запрещаю, слышишь, повторять сплетни о ней!
— Баронесса растерянно мигала. Колин не был похож на человека,
потерявшего голову от страсти. Неужели она ошиблась?
— Я тебя не понимаю, — жалобным тоном проговорила она.
— Вот в этом ты права, — спокойно согласился Колин.
— Я познакомила тебя с самыми завидными невестами Лондона. Некоторые
были просто обворожительны, ни к одной нельзя было предъявить ни малейшей
претензии. И любая из них с радостью приняла бы твое предложение. Так зачем
тебе понадобилась...
— Ты сама сказала, что не понимаешь меня, — нетерпеливо перебил ее
Колин. — А теперь послушай, что я намерен делать.
Баронесса в каком-то оцепенении опустилась на диван. Ее пухлое личико
скривилось в капризно-недовольную мину.
— Как ты мне действуешь на нервы, Колин!
— Это ты мне уже неоднократно говорила. Так вот, в следующую среду моя
прабабка Силия дает обед в честь нашей помолвки.
— Что?.. Тетушка Силия заодно с тобой? — недоуменно спросила
баронесса.
— Она... согласилась с моими доводами.
Уэрхем не собирался сообщать матери, что их всесильная родственница
обусловила свою поддержку рядом оговорок. Он вспомнил слова пожилой дамы:
— Так и знай, разбойник, если твоя невеста мне не понравится — браку не
бывать. И если ты воображаешь, что я не смогу тебе помешать, то ты просто не
знаешь, с кем имеешь дело.
— Я не могу даже этого представить, — проскулила баронесса.
— На званый обед она пригласит всех наших родственников, —
продолжал Колин, игнорируя замечание матери. — И я предполагаю, все
примут приглашение.
— Разумеется, мы не можем не принять приглашение Силии, — слабым
голосом отозвалась его мать.
За этим я и ездил к бабке, — подумал Колин.
— После этого мы вместе поедем на бал, который дают Кардингтоны.
Пожалуйста, попроси леди Кардингтон прислать Эмме приглашение.
— Зачем мне ее просить? — вскричала баронесса. — Да она из
кожи будет лезть, чтобы залучить вас к себе. Ты представляешь, какие по
Лондону ходят сплетни? Если на балу Фелисити Кардингтон окажешься ты со
своей... невестой, ей будут завидовать все дамы света.
Колин кивнул. Его губы были крепко сжаты.
— Надеюсь, ты понимаешь, как на нас все будут пялиться, и какие шуточки
будут отпускаться в наш адрес некоторыми смелыми остряками? — сварливо
сказала баронесса.
— Тут уж ничего не поделаешь. Наша задача — чтобы сплетни затихли сами
собой и как можно скорее.
— Но...
— И тут я рассчитываю на твою помощь, мама, — сурово сказал Колин.
— Я не собираюсь...
— И на помощь Каролины.
— Ты хочешь, чтобы мы помогли тебе погубить себя навеки?
— Напротив, мама. Напротив.
Баронесса смотрела на него, удивленная новым выражением его лица.
— Ты что, любишь эту женщину, Колин? Может быть, ты что-нибудь от меня
скрываешь?
— Из нее получится прекрасная жена.
— Это не ответ на мой вопрос.
— Другого не жди.
— Нет, тебя просто невозможно понять, Колин, — брюзгливо
проговорила его мать. — Наверное, это война тебя так изменила.
— Очень может быть, — согласился Колин. — Но разве до войны я
позволял тебе собой помыкать?
— Это верно, с тобой не было сладу уже с восьми лет. Я отлично помню,
как однажды ты точно с таким же высокомерным видом заявил мне за столом, что
впредь не желаешь видеть у себя на тарелке вареную морковь. — Баронесса
поднесла к глазам платочек. — Тогда твой отец сказал, что у тебя
независимый дух. А по-моему, это просто необузданное упрямство.
Колин улыбнулся:
— До свидания, мама. Встретимся в среду.
— Колин!
Но тот, не желая слушать дальнейших возражений, уже вышел из комнаты.
— Какой же он заносчивый! — сказала баронесса. — И как он мне
действует на нервы! — В запале она отшвырнула ногой маленькую вышитую
подставку для ног.
Эмма сидела у себя в спальне и старательно пересчитывала монеты и банкноты,
разложенные перед ней на маленьком столике.
Когда я собиралась замуж первый раз, — с грустью подумала она, — у
меня был доход шестьсот фунтов в год. На этот раз у нее было всего четыреста
семьдесят девять фунтов с мелочью. Большую часть этих денег она выиграла у
толстухи в карточном салоне Барбары Ремплинг...
Эмма перевела взгляд на доставшуюся ей от матери ниточку жемчуга и изящную,
переливающуюся перламутром и персиковой эмалью брошку-камею — наследство от
богатой бабушки. Это все, что у нее осталось из драгоценностей. Свое
обручальное кольцо она продала в Константинополе, чтобы заплатить карточный
долг Эдварда.
Эмма убрала деньги в ридикюль и спрятала драгоценности. Не густо, прямо
скажем, для того, чтобы выглядеть достойно титула баронессы, но она верила в
свою способность добиваться хорошего эффекта при малых затратах.
Направившись к двери, она мельком увидела свое отражение в зеркале и
усмехнулась. За истекшие годы Эмма научилась двум полезным вещам — играть в
карты и изящно одеваться при почти полном отсутствии денег.
— Какие магазины мне лучше посетить? — спросила она у тетушки,
которую нашла в гостиной.
Леди Арабелла с энтузиазмом принялась перечислять самые модные и дорогие
магазины на Бонд-стрит. Эмма покачала головой:
— Нет, туда, где одеваются светские дамы, я не поеду. Мне не по
средствам переплачивать огромные деньги всего лишь за адрес магазина. Разве
нет других?
— Говорят, в Пантеоне все очень дешево, — с сомнением в голосе
ответила леди Арабелла. — Но я там никогда не была.
— Ну, так давайте съездим туда, — весело предложила Эмма. —
Если вы, конечно, согласны со мной поехать.
— А нас там не ограбят?
— Мы возьмем с собой Ферека. Когда он рядом, никто ко мне и
приблизиться не смеет.
— Ну ладно, — все с тем же сомнением согласилась пожилая дама. Ей
не очень-то нравился Ферек. — Но неужели ты надеешься найти что-то
приличное в подобном месте?
Эмма улыбнулась:
— Хотите узнать секрет, тетя? В городах полно интересных магазинов,
куда никогда не заглядывают люди высшего света. Тысячи вполне
респектабельных женщин — например, жены адвокатов, лавочников — не могут
себе позволить одеваться на Бонд-стрит. И они гораздо дешевле покупают
тонкий муслин и отделку для платьев в других местах.
Леди Арабелла посмотрела на нее с ужасом:
— Неужели ты собираешься одеваться как жена лавочника?
— Нет, не собираюсь. Но ничто не мешает мне использовать ту же материю.
Поехали и убедитесь в этом сами.
Тетушка с обреченным видом пошла одеваться, и, зная, что эта процедура
займет у нее немало времени, Эмма велела горничной позвать в гостиную
Ферека.
— Слушаю, госпожа, — раздался через несколько минут его бас.
Он вошел в комнату, отчего та сразу словно уменьшилась в размерах, и встал
около открытой двери как огромная бронзовая статуя.
— Ферек, я выхожу замуж, — сказала Эмма.
Тот и глазом не моргнул.
— За того джентльмена, что был здесь сегодня утром, — добавила
Эмма.
— За английского милорда с необыкновенными глазами? — спросил
Ферек.
— Э-э-э... да. — Эмма посмотрела на Ферека с удивлением. —
Что ты понимаешь в глазах, Ферек?
— Так Эллен говорит.
— А...
Эллен — так звали горничную.
— Он богат? — спросил темнокожий гигант.
— Да.
— Он важный бей?
— Во всяком случае, он аристократ, — сказала Эмма, не уверенная,
совпадают ли европейские и турецкие понятия.
Ферек удовлетворенно кивнул:
— Это хорошо. Вам надо выйти замуж за богатого человека, который
подарит вам много драгоценностей и поселит вас в красивом доме. У него нет
других жен?
— Других?.. — Тут Эмма вспомнила, что на родине Ферека мужчинам
разрешается иметь несколько жен. — Нет, — твердо сказала
она. — Других жен у него нет.
— Тогда вы будете главной женой, — удовлетворенно сказал
Ферек. — Отлично. А я буду начальником над слугами.
— В Англии у мужчин бывает только одна жена. И слуги находятся под
началом дворецкого. Ты, конечно, останешься моим личным слугой, но у барона
Сент-Моура уже есть штат слуг, и тебе придется научиться с ними
ладить, — строго сказала Эмма. У Ферека уже были столкновения со
слугами тетушки.
— Одна жена! — воскликнул Ферек. — Вы же сказали, что он
богат.
— Да, богат.
— Тогда почему он не может прокормить несколько жен?
— Прокормить их он мог бы, если бы захотел.
— Все мужчины этого хотят, — заверил ее Ферек. — Но, конечно,
не все могут себе это позволить. — Он нахмурился. — Может быть, он
не так богат, как говорит, — с подозрением в голосе предположил он.
— Он очень богат, Ферек, но...
— Тогда ему захочется завести еще одну жену, — уверенно сказал
Ферек. — Не сразу. И другой такой красивой и благородной, как вы, он не
найдет, госпожа. Но когда-нибудь он обязательно заведет вторую жену.
— В Англии мужчинам разрешается иметь только одну жену, Ферек, —
сказала Эмма.
Ферек смотрел на нее, недоуменно сдвинув брови.
— Одну, — повторила Эмма.
— И богатым тоже?
— И богатым тоже.
— Даже если они могут купить десяток домов и тысячу рабов?
Эмма решила не вдаваться в вопрос о рабах и только подтвердила:
— Именно так.
У Ферека был ошеломленный вид. Он поднял к потолку свои огромные руки и с
беспомощным изумлением произнес:
— Но это же несправедливо, госпожа!
— Так уж у нас заведено, — заявила Эмма. — А сейчас
собирайся...
— Разве это справедливо — лишать человека преимуществ, которые дает
богатство?
Ферек говорил мягким, убеждающим тоном, словно уверенный, что Эмма поймет
его, если он ей все хорошенько объяснит.
Эмме не хотелось вступать в дискуссию о моральных принципах.
— Законы этого не разрешают, — заявила она не терпящим возражений
тоном.
— Законы? — ошарашенно спросил Ферек. — Какие еще законы?
— Законы Англии. Ферек, я тебе тысячу раз говорила, что Англия совсем не похожа на твою страну.
— Да, но если человек имеет средства завести несколько жен...
— Это запрещено, Ферек. — Эмма встала и пошла к двери, надеясь
этим положить конец дискуссии. — Мы едем по магазинам, Ферек. А ты
будешь нас сопровождать.
Это отвлекло Ферека от темы многобрачия.
— Но на улице идет дождь, госпожа. Вы промокнете.
Эмма улыбнулась. Она знала, что на самом деле он боялся промокнуть сам.
— Мы возьмем крытый кабриолет. Иди надень шляпу.
Гигант повернулся с покорно-подавленным видом. Она услышала, как, выходя, он
бормотал:
— Дождь... невкусная еда... одна жена... Варварская страна!
Некоторое время спустя все трое ходили по Пантеон-базару. Леди Арабелла
беспрестанно удивлялась дешевизне товаров, а окружающие со страхом озирались
на Ферека.
— Нет, ты посмотри на этот бархат! — восклицала тетушка. — И
стоит вполовину дешевле того, что я платила за
...Закладка в соц.сетях
