Жанр: Любовные романы
Брак на пари
...ash; Я не выйду замуж только в угоду глупым условностям. Да и вы не такой
человек. Я не желаю, чтобы на мне женились из чувства долга.
— Вы, я вижу, ничего не поняли...
Ее темные глаза метали искры гнева.
— И вашей жалости мне тоже не нужно. Я не терплю жалости. В общем, все
это — пустой разговор. Я не желаю выходить замуж. Я... Брак мне ненавистен.
— Вы хоть одно слово мое...
— Объясните, почему вы хотите на мне жениться — перебила его Эмма — это
и было главным вопросом, на который он до сих пор не дал ответа.
— По-моему, это очевидно.
Нет, не очевидно, — сказала Эмма и замолчала, ожидая ответа.
Колин попытался выдвинуть разумные доводы в пользу своего намерения, но в
данный момент он был слишком рассержен, чтобы собраться с мыслями.
— Может быть, вы и правда сошли с ума, — помолчав минуту,
предположила Эмма. — Но я-то не сошла. Я не выйду замуж только потому,
что вам пришла в голову полоумная фантазия, или потому, что вы вообразили
себя обязанным это сделать. Пожалуйста, уходите. Если вы не уйдете сами, я
попрошу Ферека вас выпроводить.
С этими словами Эмма почти выбежала из комнаты. И вдруг почувствовала ноющую
боль в сердце, словно на него опустилась невыносимая тяжесть.
Колин пошел было за ней, но, услышав, что она с кем-то разговаривает в
коридоре, остановился. Стиснув кулаки, он смотрел в мутное зеркало над
камином. Не так надо было с ней разговаривать! Но когда тебе швыряют в лицо
одно обвинение за другим, теряешь способность разумно рассуждать. Он глубоко
вздохнул, стараясь успокоиться. Нет, она все-таки необыкновенная женщина!
Признав, что у нее нет на денег, ни пристанища, ни друзей, она все равно
отказывается от блестящей партии, от брака, который даст ей богатство и
положение в обществе.
Принципы для нее важнее денег, и она стоит на своем с мужеством и
твердостью, которые Колину редко приходилось встречать даже в мужчине. Он
вспомнил огонь в ее в глазах, гордую посадку головы. У него уже не
оставалось сомнений — именно такую женщину он и хочет в жены, и он заставит
ее выйти за него замуж во что бы то ни стало.
Скрип двери вывел Уэрхема из задумчивости. Подняв глаза, он увидел
чрезвычайно разочарованную Арабеллу Таррант. Она, судя по всему,
подслушивала.
— Любым способом помешайте ей уехать сегодня, — сказал
Колин. — Я вернусь завтра утром и хочу, чтобы она была здесь.
— Хорошо, милорд, — посветлев лицом, ответила леди Арабелла.
— Вы можете задержать ее до утра? — спросил он.
— О, да!
В глазах тетушки опять загорелся хитрый огонек. Она не стала говорить ему,
что Эмма уже опоздала на последний дилижанс, и что до утра ей все равно
уехать не удастся. Пусть он лучше думает, что она нашла способ задержать
упрямицу, и пусть испытывает соответствующую благодарность.
— Можете на меня положиться, милорд, — добавила она.
— Договорились, — бросил Колин, после чего простился с леди
Арабеллой кивком головы и вышел.
Арабелла Таррант радостно потерла руки. Может быть, еще не все пропало.
Может быть, ей еще удастся породниться с бароном Сент-Моуром. Она
постарается за вечер образумить Эмму. Ну а если это не удастся, придумает
еще какой-нибудь ход.
В эту же самую минуту мать Колина колотила полным кулачком по подлокотнику
своего удобного кресла.
— Он меня избегает! — бесновалась она. — Я знаю, что он
получил мои записки, но все равно не кажет глаз. Эта женщина, видно,
околдовала его.
Ее дочь Каролина, сидевшая на диване и мечтавшая о том, как бы сбежать
домой, не стала ей напоминать, что Колин никогда не спешил явиться на ее
зов. И уж, конечно, она не сказала, как Колина раздражали безапелляционные
приказания матери.
— Ему просто стыдно, — заявила баронесса. — Он не смеет
предстать передо мной и признать, что его заманила в свои сети беспринципная
интриганка. Но это не важно. Я все равно спасу его от нее. В этих делах
мужчины совершенно беспомощны.
Так уж и спасешь! — подумала Каролина. — Ох, хоть бы Колин не
появился, пока она здесь!
Баронесса посмотрела на дочь с торжествующей улыбкой:
— Я хочу узнать об этой женщине всю подноготную. Колин наверняка
многого не знает о ее прошлом. А когда узнает, он сам мгновенно избавится от
этого наваждения.
— Что вы надеетесь узнать, мама?
— Что-нибудь да узнаю, — отмахнулась от нее баронесса. —
Иногда ты бываешь невыносимо тупа, Каролина.
— Но почему вы думаете...
— Я убеждена, что у нее темное прошлое, — отрезала
баронесса. — Колин отказывался от всех приличных девушек, с которыми я
его знакомила. Может быть, он в армии привык к женщинам такого пошиба. Но я
открою ему глаза.
Каролина живо представила реакцию Колина на подобное вмешательство в его
жизнь и внутренне содрогнулась.
— Мама, мне пора домой. Не забудьте, что Никки болен. И сегодня из
поместья возвращается Фредерик.
— Ничего, полдня Ротем без тебя перебьется.
— Но я хочу быть дома, когда он приедет.
Увидев, что дочь уперлась, баронесса сменила тактику:
— Если ты решила бросить меня одну в трудную минуту, что ж,
поезжай. — Баронесса откинула голову на спинку кресла и притворилась,
что она чуть ли не в полуобмороке. — Как-нибудь и одна справлюсь. Я не
привыкла себя щадить. На карту поставлена честь семьи.
Решив воспользоваться представившейся ей возможностью сбежать и не чувствуя
за собой никакой вины, Каролина вскочила на ноги.
— Спасибо, мама, — бросила она и опрометью выбежала из гостиной,
пока ее мать не передумала.
Баронесса выпрямилась в кресле и поглядела вслед дочери с почти комичным
выражением и негодования, и изумления. Осознав, что дочь действительно
сбежала, она вновь откинулась на спинку кресла и стала нетерпеливо
постукивать пальцами по подлокотнику. Баронесса Сент-Моур не любила
оставаться без аудитории.
Но, к счастью, через несколько минут в дверях появилась камеристка.
— Вы меня звали, миледи?
— Ты уже вернулась, Крейн?
— Да, миледи.
— Что-нибудь узнала?
— И немало, — самодовольно отозвалась та.
— Рассказывай.
Баронесса наклонилась вперед. Она послала свою шпионку в подземный мир
высшего света — переплетенную сеть слуг, обслуживавших аристократию. У ее
камеристки были знакомые во всех аристократических домах, и она всегда
узнавала неблаговидные сплетни раньше, чем ее хозяйка. Баронесса не
сомневалась, что Крейн узнала об Эмме Таррант все, что та наверняка
старалась скрыть.
Камеристка стояла перед ней, склонив голову и сцепив руки. Прямо-таки
воплощение покорности, но баронесса знала, чего молча требовала камеристка.
— Ладно, садись, — сдалась она. — Ты, наверное, устала.
Даже не снизойдя до ухмылки, Крейн села на стул напротив хозяйки. Она
обожала получать подобные небольшие вознаграждения за свои шпионские услуги.
Это утверждало ее во мнении, что, пользуясь этими услугами, баронесса ставит
себя с ней на одну ступень.
— Ее муж был беспутный человек, хотя и аристократ, — начала она.
— Ага! — воскликнула баронесса, у которой был вид кошки, сидящей
перед плошкой со сметаной.
— Его звали сэр Эдвард Таррант, — продолжала Крейн. — Его
отец проиграл все свое состояние на лошадиных бегах в Ньюмаркете, а сын чуть
ли не с детства был известен как заядлый игрок. Этим пороком заражена вся
семья. Что стало с ее мужем, никто не знает, но, скорее всего, он умер.
— От чего?
Крейн с сожалением признала, что этого она не узнала.
— Но все считают, что он проиграл все ее состояние.
— У нее было состояние? — с неудовольствием спросила баронесса.
Крейн кивнула:
— Наследство от бабушки, старой графини Линдли.
— Графини! — сердито фыркнула баронесса, которой новость о том,
что Эмма — внучка графини, понравилась еще меньше.
Крейн кивнула:
— Как говорится в объявлении, она — дочь Джорджа Беллингема. Он был
женат на Розе Грешем из рода линкольширских Грешемов.
Баронесса поджала губы. Прискорбно, но, оказывается, Эмма Таррант весьма
знатного происхождения. Видя ее разочарование, Крейн хитренько улыбнулась:
— Но вот замуж она вышла как-то странно. — Увидев, как навострила
уши ее госпожа, она улыбнулась более откровенно.
— Как?
— Они поженились втихомолку. Насколько я понимаю, на церемонии не было
ее родных. И в газетах не было объявления.
— Тайком сбежала из дома? — с восторгом спросила баронесса.
Крейн пожала плечами:
— Точно никто не знает. Но это весьма вероятно.
Баронесса Сент-Моур хлопнула в ладоши.
— Колин этого наверняка не знает! — ликующе воскликнула она.
— Это еще не все.
— Да?
Крейн помолчала — пусть-ка хозяйка подождет. Испытывать терпение баронессы
было одной из немногих радостей ее жизни.
— Ну, так что же?
— Весьма вероятно, что эта женщина приходила одна и поздней ночью в дом
вашего сына, — с торжеством произнесла Крейн.
Баронесса улыбнулась:
— Я так и знала, что она из этих. Другого объяснения просто не может
быть.
— Но точно ничего не известно. Из слуг Сент-Моура ничего нельзя
вытянуть, — добавила Крейн таким тоном, точно слуги Сент-Моура нанесли
ей личное оскорбление.
— Не сомневаюсь, что так оно и было. Эта мерзавка, соблазнив его,
вынудила к браку.
Крейн, которая разделяла мнение Каролины о Колине, посмотрела на госпожу с
сомнением.
— Я ему докажу, что эта женщина недостойна его фамилии, —
счастливым голосом продолжала баронесса. — Если он хочет сделать ее
любовницей — что ж, это меня не касается. Но я не уступлю свое место главы
семьи какой-то гнусной потаскушке. Крейн, ты просто сокровище!
— Благодарю вас, миледи.
— Ты раздобыла как раз те сведения, которые мне нужны, чтобы вывести
эту женщину на чистую воду.
— Я рада, что смогла вам помочь, миледи. — Крейн встала, чтобы
удалиться, но уже у самой двери вдруг остановилась, как будто вспомнив что-
то. — Да, миледи...
— Что еще, Крейн?
— Я давно хотела сказать, что темно-синяя накидка вам не к лицу.
— Моя новая накидка? — воскликнула баронесса. — Ничего
подобного... — И тут она прикусила язык.
Камеристка просто хочет получить накидку за свои услуги. Крейн всегда
требует плату за особые одолжения, но только такую, какую сама назначит.
— Синяя? — У баронессы опустились уголки рта. — Знаешь, ты,
наверное, права. Что-то мне в ней тоже не нравится. Может быть, возьмешь ее
себе, Крейн? Тебе этот цвет пойдет больше.
— Хорошо, миледи, если вы настаиваете, — ответила камеристка,
выжимая из уступки баронессы максимум удовольствия.
— Да, настаиваю. Возьми ее себе, — сказала баронесса и махнула
рукой, словно выкидывая что-то.
— Спасибо, миледи, — сказала Крейн и вышла из комнаты,
удовлетворенно улыбаясь.
До чего же противная особа, — подумала баронесса. — Ни за что не
стала бы ее терпеть, если бы от нее не было столько пользы.
— Послушай, отец, что происходит?
Робин Беллингем сидел с отцом в великолепной библиотеке своего городского
дома.
— Тебя все это не касается, — ответил старший Беллингем, крутя в
руке бокал с бренди.
— Как это не касается?! — воскликнул Робин, задохнувшись от
негодования. — Сколько лет ты запрещал мне даже упоминать имя сестры. И
вдруг она ни с того ни с сего появляется в Лондоне, и в газете сообщают о ее
помолвке с Сент-Моуром. А куда делся ее муж?
— Он умер, — с очевидным наслаждением ответил его отец.
— Каким образом?
Отец небрежно махнул рукой — какая, дескать, разница.
— Главное, что его больше нет, и Эмма может теперь занять достойное
место в обществе, — удовлетворенным тоном произнес он.
— Когда она вернулась? Как она познакомилась с Сент-Моуром? Какая она?
— Не советую тебе вникать в подробности. Достаточно того, что она,
наконец, утвердится в высшем обществе. На это я, признаться, уже и не
рассчитывал.
— Но, папа, мои друзья пристают ко мне с вопросами. Они требуют, чтобы
я их с ней познакомил. И, конечно, удивляются, почему я о ней ни разу не
обмолвился ни единым словом.
— Ничего, скоро они с ней познакомятся. Полагаю, что Эмма станет
украшением высшего света. Она все еще очень хороша, — закончил старший
Беллингем, словно полагая, что внешность Эммы — главное, что беспокоит
Робина.
— Но я тоже вращаюсь в свете! — воскликнул тот.
Его задело, что отец предсказывает Эмме тот самый успех в свете, которого он
сам пока что тщетно пытался достичь. — Я выгляжу перед своими друзьями
полным идиотом.
— Вздор! Никто и не ждет, чтобы ты вмешивался в подобные дела. Не
поднимай шум понапрасну, малыш.
— Должен же я знать, есть у меня сестра или нет, — пробурчал
Робин, обозленный словом малыш.
— Да, все вышло весьма неожиданно, — сказал Джордж Беллингем,
задумчиво потягивая бренди. — Пусть это будет тебе уроком, Робин. Нет
такого бедственного положения, из которого не было бы выхода.
Как мне надоели эти назидания! — мысленно воскликнул Робин.
— Взять хотя бы твое увлечение картами, — продолжал мистер
Беллингем.
Красивое лицо Робина выразило прямо-таки ослиное упрямство. Ну вот, —
подумал он, — опять нотации!
— Ты ведешь себя безответственно, делая долги, — напыщенным тоном
продолжал Джордж Беллингем. — Ты не прислушиваешься к мнению тех, кто
старше тебя и умнее, и вот оказался в затруднительном положении. А основная
причина — твои забулдыги-приятели. Взять хоть Джека Риптона...
— Джек — мой лучший друг! — вскричал Робин. — Он отличный
парень.
— Нет, на мой взгляд, он беспутный малый. Вертопрах. И из какой он
семьи? Никто в Лондоне не знает его родителей.
— Во-первых, у его отца небольшое поместье на севере Англии, а во-
вторых, что бы там ни было, я не желаю слушать, как ты поносишь Джека, так
что можешь понапрасну не сотрясать воздух.
— Ну ладно, — добродушно отозвался старший Беллингем. — В
конце концов, я уважаю в молодых людях преданность друзьям. Но я хочу
сказать, что никогда не поздно исправить положение. Ты...
— Можно мне, по крайней мере, повидать ее? — воскликнул Робин,
которому надоело слушать назидания отца.
— Кого?
— Эмму! Мою сестру. Я ее почти не помню. Мне хочется поскорее с ней
познакомиться.
— Познакомиться? — Джордж Беллингем поерзал в кресле. — На
свадьбе познакомишься. Не так уж долго осталось ждать.
— Где она живет? — настаивал Робин. — Почему она не у нас в
доме, если ты с ней помирился?
— Она... э-э-э... она предпочла снять квартиру, — ответил его
отец.
Это Робин мог понять. Он сам в начале сезона вел с отцом упорную битву за
право снять себе квартиру и проиграл.
— Скажи мне ее адрес. Надеюсь, теперь-то я имею право ее навестить!
— Она, наверное, готовится к свадьбе. Женщины придают всему этому
большое значение. Подожди лучше, пока она будет посвободнее.
— Ты считаешь, что у нее не найдется двадцати минут для собственного
брата? — негодующе спросил Робин.
— Перед свадьбой самые спокойные женщины находятся в растрепанных чувствах. Твоя мать, помню...
— Вот пусть она мне сама и скажет, что у нее нет на меня
времени, — перебил его Робин. — По какому адресу она живет?
— Э-э-э...
Тут Робина осенила догадка:
— Ты не знаешь ее адреса?
— Разумеется, я его знаю!
— Тогда скажи мне его!
— Я убежден, что она не желает никого принимать.
— Значит, она не сказала тебе, где ее искать, — с изумлением
проговорил Робин.
Он восхищался своей вновь найденной сестрой. Какая молодец — не желает жить
с тираном отцом, да и все. А может, здесь еще что-нибудь скрывается?
— А ты хоть знал, что она в Лондоне, до того как увидел объявление?
— Разумеется! — рявкнул Беллингем-старший. — Эта помолвка,
можно сказать, моих рук дело.
Да, в это Робин был готов поверить. Но больше отец, очевидно, ничего не
знает. Робин ликовал — какова сестренка! Позавидовать только можно, как она
пренебрегает отцом! Робину еще больше захотелось с ней встретиться. Он
последует ее примеру и тоже начнет чихать на запреты и наставления отца.
Вместе они его победят! Робин ухмыльнулся. Он покажет старику, что его сын —
не ребенок, а взрослый мужчина и что с ним надо обращаться как с мужчиной.
— Что тебя так развеселило?
Мистеру Джорджу Беллингему было неприятно признать, что он не знает адреса
Эммы.
— Ничего, папа, — тоном послушного сына ответил Робин.
Нет смысла сейчас с ним препираться. Вот когда рядом с ним будет Эмма...
Тогда папашу ждет сюрприз. Робин подавил ухмылку, встал и пожелал отцу
доброй ночи.
Глава 4
На следующий день в девять часов утра Колин Уэрхем опять стучался в дверь
дома Арабеллы Таррант. Барон был одет с иголочки. Бежевые панталоны и сюртук
оливкового цвета безукоризненно облегали фигуру. Сапоги сияли как зеркало,
черные волосы были аккуратно причесаны. Горничная проводила его в гостиную.
Колин оказавшись один, принял хладнокровный вид. Пока нет Эммы, надо
собраться с мыслями.
Большую часть ночи он не спал, перебирая в памяти события, которые за
последние дни возмутили ровный ход его жизни. Уединившись в своей
библиотеке, Колин пытался найти ответ на резонный вопрос Эммы: почему он
хочет на ней жениться? И теперь он знал, почему хочет вступить в брак,
который все его знакомые считали сумасшествием.
Его решение жениться на Эмме вовсе не импульсивно. Оно очень логично, и это
он попытается доказать Эмме Таррант сегодня.
Колин старательно подготовился к этой встрече и был уверен, что она пройдет
так, как он задумал. Если он хочет убедить Эмму, он должен воззвать к ее
разуму и ее принципам.
В комнату неожиданно вошла Арабелла Таррант.
— Доброе утро, мистер Уэрхем. К сожалению, у меня для вас
неутешительная новость: Эмма не хочет спускаться в гостиную. Говорит, что ей
с вами разговаривать не о чем.
Колин, почувствовав укол раздражения, с трудом взял себя в руки.
— Передайте, пожалуйста, леди Таррант, что нам есть о чем поговорить, — вежливо сказал он.
— Боюсь, что...
— Прошу вас! — сказал Колин уже не терпящим возражений тоном.
Леди Арабелла поспешила выйти, чтобы не нагнетать и без того нелегкое
положение.
Надо держать себя в руках, — думал Колин. — Никаких вспышек,
никаких оговорок, которые могут ее оттолкнуть.
Через несколько секунд опять вошла леди Арабелла.
— Она не хочет спускаться вниз, — неуверенно начала она. —
Говорит, что...
— Что она говорит? — спросил Колин, видя, что она умолкла в
поисках слова.
— Она...
— Какого чер... Да скажите, наконец, что она сказала.
— Она просила передать... В общем, если вы не уйдете, она прикажет
Фереку вышвырнуть вас из дома, — выпалила пожилая дама.
— Вот как? — Колин спокойно отметил, что его руки сжались в
кулаки, но он сознательно их разжал.
— Передайте ей, что Ферек вряд ли со мной справится. А если он нанесет
мне телесное повреждение, его посадят в тюрьму или повесят, — с
наслаждением закончил он.
— Милорд! — воскликнула тетушка.
— Будьте любезны, передайте леди Таррант мои слова.
С затравленным видом Арабелла опять вышла из гостиной.
Зубы не сжаты, — отметил Колин, — брови, что бы там ни говорило
это зеркало, не нахмурены. Это уже хорошо! Во что бы то ни стало надо
добиться свидания с Эммой! Этот разговор необходим...
Леди Арабелла не заставила себя долго ждать. На ее лице была написана та же
озабоченность.
— Она все равно отказывается, милорд. Ее ничем не проймешь. Боюсь,
что...
Не сказав больше ни слова, Колин прошел мимо нее и уже через минуту
поднимался по узкой лестнице на второй этаж. Леди Арабелла нервным шагом
спешила за ним. На втором этаже Колин оглянулся на нее с вопросом в глазах:
какая дверь? Трясущейся рукой она указала на дверь справа. Не колеблясь ни
секунды, Колин рванул дверь и вошел в маленькую спальню, на окнах которой
висели выцветшие розовые занавески из набивного ситца. Эмма сидела за
маленьким письменным столом.
— Ни одна женщина не вызывала во мне такого раздражения, —
обратился он к ней, игнорируя приветствие — Но и интереса тоже.
— Милорд! — негодующе воскликнула Эмма, вскакивая. — Как вы
смеете без разрешения врываться ко мне в комнату?
— А что мне оставалось делать? Вы же отказываетесь сойти вниз.
— Я просила, чтобы вы ушли.
— Этого я делать не намерен, — сказал Колин, стараясь вернуть себе
спокойствие.
Как она хороша в этом платье из белого муслина в голубой цветочек!
— Вчера вы спросили меня, почему я хочу на вас жениться. Так вот, я уже привел главную причину.
— Какую это?
— Что вы первая женщина, которая меня так заинтересовала, —
повторил он. — Я убежден, что вы никогда не будете нагонять на меня
скуку.
— Таких женщин в Лондоне, наверное, много.
— Я таких не встречал.
— Лондон — большой город, — холодно заметила Эмма, — и уж,
конечно, можно найти интересных женщин и более подходящих вам невест.
— Это зависит от того, какие к ним предъявлять требования. Последнее
время мне только и подсовывали подходящих невест. Уверяю вас, что все они
смертельно скучны.
— Значит, плохо искали, милорд.
— Да? — Колин скривился, вспомнив, сколько пустых часов он провел
в праздных и скучных беседах, мечтая только об одном — сбежать. — Вы
вот говорите о подходящих невестах. А вы знаете, кто считается для меня
подходящей невестой? Семнадцатилетняя девчонка, которая ничего не знает о
жизни.
— Ну почему обязательно семнадцатилетняя?
— Потому что так решила моя мать. С того дня, как я вернулся домой, она
только и делает, что представляет мне девчонок, обвешанных ленточками и
кружевами и с заученным восхищением принимающих каждое мое слово. Они
выглядят все как рождественские елки — яркие, празднично убранные!
Эмма представила картину и улыбнулась.
— Такие вежливые, послушные и старательные девочки... — добавил Колин.
— А что еще мужчинам нужно? — резко перебила его Эмма.
— ...нагоняют на меня невыносимую скуку, — закончил Колин.
— Просто вы их не знаете, — предположила Эмма, хотя в глубине души
ей вовсе не хотелось разубеждать Колина.
— Знаю я их отлично, — ответил он. — И не их это вина, что
они такие. У них еще не было времени научиться думать самостоятельно. А я не
желаю выступать в роли наставника.
— А я-то тут при чем? — воскликнула Эмма.
— При том, — сказал Колин тоном, который заставил ее повернуться и
посмотреть на него. — Тут есть и другая сторона дела — та, что касается
невесты. Я не такой уж завидный жених.
Эмма хотела возразить, но он жестом заставил ее замолчать.
— Я восемь лет воевал, — помедлив, продолжал Колин (это было самое
трудное, что ему предстояло сказать)
...Закладка в соц.сетях
