Жанр: Любовные романы
Брак на пари
...инес.
- Джон сильно ушибся? - сурово спросила Эмма. Нетрудно было догадаться, кто толкнул Джона.
- Ничего страшного. Ему только надо немного полежать.
Ферек заговорщицки посмотрел на нее, в ответ на что Эмма чуть не испепелила его взглядом.
- Клинтон сделает все, что нужно, - сказал Колин, неправильно истолковав ее взгляд.
- У мистера Клинтона сегодня выходной, - сказал Ферек таким тоном, словно более гнусной привычки, чем брать
выходной, и представить себе было невозможно. - Я вот не беру выходных, милорд. - Он сложил руки на груди. - Мне и
в голову не придет...
- Хорошо, Ферек, ступай, - перебила его Эмма. - Больше нам ничего не понадобится.
- Слушаю, госпожа. А дров для камина принести не надо? Осталось очень мало.
- На сегодня хватит, - сказал Колин, бросив проницательный взгляд на Ферека.
Гигант поклонился.
- Хорошо, милорд, - сказал он и вышел.
- Это должно прекратиться, - сказал Колин, когда за Фереком закрылась дверь.
- Хорошо, я еще раз поговорю с ним, - нетерпеливо сказала Эмма.
- Нет, говорить с ним бесполезно, - задумчиво сказал Колин. - Надо принять более строгие меры. Я не потерплю,
чтобы он калечил моих лакеев.
- Какие меры?
- Я думаю, что закажу Клинтону... новый сюртук. С серебряными пуговицами.
Эмма невольно улыбнулась:
- Ферек лопнет от зависти.
- Вот именно. И поймет, что, несмотря на все его происки, Клинтон по-прежнему... у меня в чести.
- Я замечаю в вас тоже склонность к интриге, милорд.
- Есть немного. - Колин потянулся за графином. - Выпьем?
Эмма покачала головой, и он налил бренди себе.
- Так о чем ты хотела со мной поговорить?
- Почему ты скрыл от меня происшествие в клубе? - спросила Эмма, беря быка за рога.
- В клубе?
Но Эмма заметила, как он насторожился: Колин отлично знает, о чем идет речь.
- Говорят, ты кого-то чуть не задушил. При всех, в ресторане. И говорят, за то, что он каким-то образом оскорбил меня.
- Кто говорит? - спросил Колин тихим голосом, в котором звучала угроза.
- Почему ты мне об этом не рассказал?
- Не счел нужным.
Колин слегка отвернулся от нее. Он не очень-то гордился своей выходкой в клубе. И был возмущен, что кто-то рассказал
о ней Эмме.
- Не счел нужным? Разве это не имело отношения к глупой сплетне, которую мы пытаемся пресечь?
- Я не хочу это обсуждать.
- А я хочу.
- Тебя это не касается! - отрезал Колин.
- Не касается?.. - Эмма так разозлилась, что не сразу нашлась что сказать. Кровь стучала у нее в висках. - Ясно, -
наконец проговорила она. - Значит, мы вовсе не пытаемся вместе разрешить эту проблему.
- Эмма!
- А я-то вообразила, что у нас общие цели и интересы. Прошу прощения за то, что опять переступила положенные мне
рамки, милорд. Постараюсь впредь этого не делать.
- Ты делаешь из мухи слона, - сказал Колин.
- В самом деле? Значит, вы там, в клубе только и делаете, что душите друг друга? У меня почему-то было совсем другое
представление.
- Ты нарочно меня злишь.
- Тогда неудивительно, что туда не допускают женщин, - продолжала Эмма, игнорируя его слова. - Женщины не
склонны устраивать драки.
Колин схватил ее за плечи, встряхнул и повернул лицом к себе:
- Перестань! - Он до боли сжимал ее плечи. - Кто тебе про это рассказал?
Эмма набрала побольше воздуха, тщетно стараясь сохранить спокойствие.
- Все равно я узнаю, - сказал Колин.
- Да какая разница!
- Эмма!
- А это тебя не касается! - отрезала она и дернулась, пытаясь высвободиться из его рук.
Колин опять ее встряхнул:
- Если ты мне сейчас же не скажешь, я...
- Что ты сделаешь? Задушишь меня?
Колин выпустил ее, точно обжегшись. Глазами, сузившимися от гнева, он смотрел ей в лицо.
- Кто-нибудь в парке. Но просто знакомый не осмелился бы... А, твой брат, - догадался он. - У мальчишки не хватило
ума придержать язык.
Эмма постаралась придать лицу удивленное выражение, но Колин прочел в ее глазах правду.
- Черт бы побрал этого щенка! - прорычал он. - Мало ему дурацких нарядов и вечных проигрышей в карты? Да я
его...
- Проигрышей? - спросила Эмма.
Колин взглянул на нее.
- Он все еще играет по крупному?
- Конечно. У него вообще мозгов не густо.
- Почему ты мне не сказал?
- Вот и сказал! - рявкнул Колин, которому хотелось растерзать юного Беллингема.
- Спасибо, - с горечью сказала Эмма. - И то только потому, что у нас началась эта... дискуссия.
- Я ему не нянька.
- Разумеется, нет. Ты мне заявил еще в день нашей свадьбы, что отказываешься ему помогать. Придется мне
действовать одной - что смогу, то смогу.
- Эмма!
Как это они сумели так рассориться?
- Я сама с ним поговорю. Мне известно, до чего могут довести карты. Он должен будет прислушаться к моим словам.
- Поговорить надо с его отцом, - невольно высказал свою сокровенную мысль Колин. - Если бы он так не давил на
парня...
Колин умолк.
На Эмму нахлынули воспоминания детства. Отец требовал от детей безукоризненного поведения, и ее побег не мог не
повлиять на Робина. Эмма смотрела на угли, тлеющие в камине.
- Мне не хочется разговаривать с отцом, - тихо призналась она.
- Ну и не разговаривай, - отозвался Колин. - Молодые люди с возрастом умнеют. Ты слишком переживаешь по этому
поводу.
Эмма внимательно на него посмотрела. Перед ней возник образ Эдварда, погибшего из-за страсти к азартным играм.
Колину этого было не понять. Эмма вдруг почувствовала, как между ней и Колином разверзается пропасть.
- Не беспокойся, - холодно сказала она, вставая. - Я постараюсь, чтобы все это тебя никак не касалось.
- Это действительно меня не касается, - пробурчал Колин.
Он был зол на весь свет. Эмма как с цепи сорвалась.
- Совершенно верно, - сказала Эмма. - Спокойной ночи, милорд.
Когда она ушла, Колин налил себе еще бренди и мрачно уставился в камин. Эмма к нему несправедлива. Отказывается
слушать объяснения. И до чего язвительна! Конечно, он вел себя в клубе как последний идиот. Ему не надо этого объяснять
да еще делать саркастические замечания про любовь к дракам. Его и так передергивает каждый раз, когда он вспоминает
лиловое лицо Стейна. Мало разве того, что над ним посмеиваются все его приятели? И разве он не понимает, что этой
несвойственной для себя вспышкой только затруднил борьбу со сплетнями? Зачем ей-то понадобилось над ним насмехаться?
В знак протеста Колин снова наполнил бокал и выпил. Неужели она не может его понять? Понять, как он стыдится этой
выходки. Но ей есть дело только до своего братца. А стоит он такой заботы? Конечно, нет! Юный болван, который не умеет
держать язык за зубами, не в состоянии уйти от карточного стола до того, как проиграется в пух и прах, который не может
даже приличный жилет себе заказать в конце концов! Колин с трудом удерживался от соблазна шваркнуть бокал о кирпичи
камина. Нет, что угодно, но обращать Робина Беллингема на путь истинный он отказывается. Пусть-ка посидит недельку в
долговой тюрьме - это ему выправит мозги.
Глава 9
На следующее утро, не дав себе времени на размышления, Эмма позвала Ферека и отправилась в его сопровождении
пешком к знакомому до боли дому.
Все здесь осталось по-прежнему: те же дома из красного кирпича, отделанные серым камнем; та же булыжная мостовая и
аккуратные тротуары со столбами, к которым привязывали лошадей; та же безукоризненная чистота перед каждым домом; а
в доме номер 16, где жила миссис Грейнджер, в ящике под окном, как и раньше, цвели розы. Все осталось до удивления
неизменным.
- Мы сюда пришли, госпожа? - осведомился Ферек.
Эмма кивнула. У нее стоял комок в горле.
- А кто здесь живет?
- Раньше здесь жила я, - шепотом сказала Эмма.
Ферек наклонился к ней:
- Я вас не расслышал, госпожа.
Эмма выпрямилась, взяв себя в руки.
- Я жила здесь ребенком, Ферек. Это наш фамильный дом.
- Да? - Гигант с интересом огляделся. - Приятная улица.
- Да. - Эмма пошла по правой стороне улицы к дому номер И.
- Вы собираетесь навестить отца, госпожа?
Эмма опять кивнула.
- Это хорошо. - На лице Ферека появилось довольное выражение.
- Ты одобряешь, Ферек? - с улыбкой спросила Эмма.
- Старших положено уважать. С тех пор, как мы приехали в Англию, вы ни разу не были у отца.
- Мы поссорились при расставании, - сухо ответила Эмма.
- А сейчас вы хотите загладить свою вину?
- Мою вину? Это он пусть заглаживает свою.
Они подошли к парадному входу дома Беллингемов.
Ферек медленно покачал головой:
- Нет, госпожа, повиниться должен младший. Нельзя унижать старых людей.
Эмма хотела возразить, но передумала.
- Ты ничего не знаешь о наших отношениях, - вполголоса проговорила она и велела ему постучать в дверь.
Дверь открыл человек, который тоже ей был хорошо знаком.
- Здравствуй, Виггинс, - сказала Эмма.
- Мисс Эмма! - Старый дворецкий расплылся в улыбке. - Как я рад вас видеть! Мы все слышали... Я хочу сказать,
примите, пожалуйста, поздравления от всех слуг.
- Спасибо. - В Эмме шевельнулось чувство вины.
Старый слуга смотрел на нее с такой доброжелательностью. Может, следовало бы раньше прийти сюда? - Я спущусь к
вам после разговора с отцом. Он дома?
- Да, мисс. Он у себя в кабинете.
Эмма прошла в холл. Тут Виггинс, наконец, разглядел Ферека и вздрогнул.
- Это мой слуга Ферек, - успокоила его Эмма.
Виггинс в изумлении смотрел на темнокожего гиганта.
- Вот как, мисс? - слабым голосом произнес он.
Ферек низко ему поклонился.
- Почтение дому отца моей госпожи, - пробасил он.
- Э-э-э... - Виггинс таращился на Ферека, который все еще стоял, согнувшись в поклоне. Потом вопросительно
посмотрел на Эмму.
- Скажите спасибо, - шепнула она.
- Гм. Спасибо, - сказал Виггинс.
Ферек распрямился и широко ему улыбнулся.
- Жди меня здесь, - приказала ему Эмма.
- Хорошо, госпожа. - Ферек сел на пол, прислонившись спиной к стене.
- Мисс Эмма! - протестующе воскликнул старый дворецкий.
- Пусть его. Не волнуйся.
Эмма оставила дворецкого выяснять отношения с Фереком, а сама пошла по коридору.
Около двери кабинета она помедлила. Когда она была ребенком, ее призывали сюда только для того, чтобы выбранить.
Ей с Робином запрещалось входить сюда без сопровождения взрослых, и их отец всегда уходил в кабинет, когда был в
плохом настроении. Так что Эмме пришлось сделать над собой усилие, чтобы поднять руку и постучать в дверь.
- Войдите!
Эмма сглотнула и отворила дверь.
Джордж Беллингем сидел в кресле около камина. Окно было у него за спиной, и свет, падающий на страницы книги,
которую он читал, превращал его седые волосы в подобие нимба. Лицо Беллингема было в тени.
- В чем дело? - спросил он, поднимая глаза.
Раздражение тут же уступило место удивлению, он схватил трость и поспешно поднялся на ноги. - Эмма, дорогая, как я
рад тебя видеть!
- Пожалуйста, не вставай.
Эмма пересекла комнату и остановилась перед ним.
- Какой приятный сюрприз, - сказал ее отец, опускаясь обратно в кресло. - Садись, пожалуйста.
Ты прекрасно выглядишь.
Эмма села в кресло с другой стороны камина.
- Надеюсь, ничего не случилось? - резко спросил Беллингем. - С Сент-Моуром не поссорилась?
- Нет.
- Ну и прекрасно. Я просто подумал, чего это ты вдруг ко мне пришла. Ты здесь не была с... - Он не докончил фразы,
повернулся и дернул за шнур колокольчика. - Хочешь кофе? Или чаю?
- Не знаю. Чаю, может быть.
Дверь отворилась.
- Бесс, - сказал Беллингем, - к нам пришла мисс Эмма. Принеси чаю.
- Сейчас, сэр, - сказала горничная и присела. - Мы рады вас видеть, мисс Эмма.
- Спасибо, Бесс.
В ожидании чая Эмма говорила о разных пустяках, но когда горничная принесла чай, разлила его по чашкам и удалилась,
Эмма сказала:
- Вообще-то я пришла к тебе поговорить о Робине.
Улыбка исчезла с лица Беллингема.
- Что еще он натворил?
- Он ничего не натворил. То есть... - Эмма набралась духу и выпалила: - Меня беспокоит его увлечение карточной
игрой.
- А черт! - взорвался Беллингем. Он по-прежнему играет? Сколько раз я ему выговаривал! Угрожал лишить его
содержания. Но он и слушать не хочет. - Старик стукнул кулаком по ручке кресла. - Я с него шкуру спущу.
Эмма вздрогнула. Как часто он вот так же кричал на нее.
- Пожалуйста, папа, - сказала она.
- Что пожалуйста?
- Это не поможет.
Джордж Беллингем вперил в нее гневный взгляд.
- У тебя, наверное, есть какое-то предложение. Иначе бы ты не пришла.
- Не знаю, - ответила Эмма. - Мне хотелось с тобой посоветоваться. Я так хорошо знаю, что может случиться с
человеком, который пристрастился к карточной игре.
Беллингем фыркнул.
- Мне невыносимо думать, что Робин может, погибнуть, как...
-...как этот прохвост Эдвард Таррант, - закончил он.
Эмма кивнула.
- Я с самого начала предупреждал тебя, что ему нужны только твои деньги.
- Да. Предупреждал.
- А ты прислушалась к моим словам? Теперь ты поняла, что я был прав?
- Да, папа, - безжизненным голосом ответила Эмма.
- А теперь ты пришла давать мне советы, как воспитывать сына?
- Нет, я только хочу...
- Вы только ее послушайте! Да знаешь ли ты, что если я с мальчишкой чересчур суров, то в этом виновата ты.
- Я?!
- Я просто не хотел, чтобы он погубил свою жизнь так же, как ты погубила свою. Вот и держу его в узде. И что в этом
плохого? - Он враждебно смотрел на Эмму.
- Я понимаю, что причинила тебе много неприятностей, - начала Эмма.
- Неприятностей! Да ты просто не представляешь себе, что мне пришлось вытерпеть.
- Наверное, не представляю, - признала Эмма.
- Когда ты сбежала, я был вне себя. После смерти матери я старался быть тебе хорошим отцом. Ты не можешь этого
отрицать. Я старался делать для тебя все, что мог, хотя, может быть, мог я не так уж много. А ты отказалась от надежды на
удачный брак и удрала с этим... И я дал себе клятву, что во второй раз подобного не допущу...
Впервые Эмма почувствовала раскаяние за то, как она поступила с отцом. Когда ей было семнадцать лет, она думала
только о себе.
- Прости, папа, - сказала она.
Он вытаращил на нее глаза и зажевал ртом, точно ему попался жесткий кусок мяса.
- Раньше ты этого никогда не говорила.
- Да.
Джордж Беллингем откашлялся.
- Тебе не кажется, что Робин восстает против твоей узды? - осмелилась спросить Эмма. Беллингем нахмурился.
- Играет в карты именно потому, что я это запретил? - Он покачал головой. - Не может этого быть. Робин -
неглупый мальчик.
- Конечно, - согласилась Эмма, - но, как всем молодым людям, ему иногда хочется взбрыкнуть.
- И он не жеманный денди, хоть и одевается по-дурацки, - прорычал Беллингем.
- Нет, он не денди. Но, наверное, ему иногда хочется восстать против запретов. Вроде как сесть на лошадь, которую
никто не сумел объездить.
Беллингем внимательно смотрел на нее из-под кустистых бровей.
- Или устроить гонки на самой людной улице Бата?
Эмма заставила себя бесстрашно посмотреть отцу в глаза.
И тут Беллингем усмехнулся:
- Видно, я когда-то тебе рассказывал слишком много историй про себя.
- И я помню их все до единой. - Эмма посмела улыбнуться.
- За эту гонку отец дал мне знатную выволочку, - сказал Беллингем. - Кричал, что такого олуха свет не видывал, и
грозил держать взаперти в поместье, пока мне не исполнится тридцать лет.
Эмма благоразумно помалкивала. Джордж Беллингем опять вздохнул:
- Когда Робин окончил школу, я запретил ему играть в любые карточные игры, даже в мушку. Может, я и в самом деле
слишком сильно на него давил.
Эмма молча слушала.
- Меня и самого не так-то легко было обуздать.
Эмма кивнула.
- Но игроков у нас в роду не было, - заявил ее отец.
- Я ненавижу азартные игры, - сказала Эмма.
Беллингем задумался.
- У тебя вроде было какое-то предложение? - спросил он и с надеждой, и с некоторой досадой.
- Я подумала... что, если бы ты вообще перестал с ним говорить о карточной игре, ему некому было бы идти наперекор.
- А как быть, когда он является ко мне со своими долгами?
Но Эмма не успела ответить. Нахмурившись, ее отец продолжал:
- Впрочем, он давно этого не делал. Не знаю, как он выкручивается, он всегда проигрывает больше, чем выигрывает.
Игрок он никудышный.
- Скажи ему, что это тебя не касается. Он взрослый человек и должен жить на свои деньги.
- Но он не может!
- Ну и пусть. Может быть, тебе придется выручить его еще раз или два. Но если он не будет слышать постоянных
упреков, кто знает, возможно, он научится думать сам за себя.
- Гм, - буркнул ее отец. Но в глазах у него было напряженное раздумье, и Эмма решила, что, пожалуй, этим лучше
ограничиться. Толку от дальнейших приставаний не будет.
- Решай сам, как будет лучше, - закончила она. - А если нужна моя помощь, скажи какая.
- Постарайся заполнить его время, - немедленно отозвался Беллингем. - Мальчишка мечтает вращаться в высших
кругах. Он с радостью явится на любой бал или вечер. И ему будет некогда играть в карты.
- Это я сделаю, - охотно пообещала Эмма. - Мне даже пришла в голову мысль получше.
"Замечательная идея, - подумала она, - как раз то, что нужно".
У Эммы с Колином уже давно была договоренность, что в этот вечер они пойдут вместе с его матерью в театр.
Заканчивая туалет, Эмма клялась себе, что Колин получит от нее именно то, что предусматривалось в их сделке. Она покажет
ему, что может до буквы придерживаться условий их партнерства. Она будет мила, но сдержанна, весела, но поверхностна -
в общем, она будет воплощением идеальной жены аристократа. Окинув последним взглядом свое платье из вишневого
бархата, она пошла вниз, где ее ждал муж. Радужная улыбка Эммы подняла Колину настроение. Высоко подняв голову, само
воплощение изящества и высокомерия, она вышла в дверь, которую перед ними открыл Клинтон, и с помощью лакея
поднялась в карету.
Когда Клинтон последовал за ней, она аккуратно расправляла юбку, чтобы бархат не помялся. Лакей затворил за ними
дверцу и вскочил на запятки. Лошади тронулись. Карета слегка покачивалась на рессорах, и Эмма взялась за ременную
петлю, чтобы сидеть совершенно прямо.
- Эмма, - начал Колин.
- Ты не слышал, что это за пьеса? - с притворным интересом спросила она. - Твоя мать не знает, про что она, кто в
ней играет - вообще ничего.
- Я знаю только, что премьера была вчера.
- Что ж, тем интереснее.
- Интереснее? - повторил Колин, всматриваясь ей в лицо.
- А ты разве не считаешь, что незнакомая пьеса интригует больше? - сказала Эмма, глядя в окно. - Конечно, может
оказаться, что она никуда не годится. Но зато, если это хорошая пьеса, получаешь удовлетворение от того, что узнал что-то
новое.
- Удовлетворение? - повторил Колин, словно слышал это слово впервые.
- Я всегда любила театр, - продолжала Эмма. - И мне повезло - я бывала в театре в Европе и даже в
Константинополе. Ты знаешь, что там они...
- Что это с тобой? Что за бессмысленная болтовня?
- Бессмысленная? - Эмма с усилием сохранила ровную и дружелюбную интонацию. - Простите, милорд. Если вам
скучно меня слушать, я замолчу.
- Это что, продолжение вчерашнего? Так я хотел...
- Вчерашнего? - повторила Эмма, точно не в силах припомнить, о чем он говорит. - А, вот мы и приехали. Как
удачно, что мы живем так близко.
- Эмма!
Но лакей уже открывал дверцу и опускал ступени. Мать Колина и сэр Освальд Стонтон, старый друг его отца, уже ждали
их у входа в театр.
До начала спектакля времени оставалось мало, так что, не мешкая, все направились в ложу, которую баронесса сняла на
этот вечер. До поднятия занавеса успели только обменяться обычными вежливыми вопросами о здоровье, и поговорить с
Эммой наедине Колину не удалось.
Наконец представление началось, и Эмма наклонилась вперед в предвкушении удовольствия. Она действительно любила
театр, находила в нем утешение, отвлекаясь от своих бед. Она сидела, подперев рукой подбородок, и в уме перебирала
действующих лиц: молодая невинная героиня, великодушный герой, старая зловредная тетка, назойливый поклонник.
"Обычный набор, - разочарованно подумала она. - И диалог, судя по началу, банален до крайности. Видимо, ничего
выдающегося от спектакля ждать не придется".
И вдруг на сцене стало происходить что-то очень странное. Эмма даже не поверила своим глазам. Может быть, это
случайность? Актеры, играя свои роли, при этом почему-то смотрели куда-то поверх зрителей. Потом произошла еще одна
странность, потом еще. Эмма смотрела на сцену с изумлением. Затем повернулась к своим спутникам: а они заметили? У
сэра Освальда был сонный, скучающий вид. Мать Колина вообще отвела взгляд от сцены и высматривала знакомых в
партере. Эмма взглянула на Колина. В его глазах была усмешка, а уголки рта подрагивали - вот-вот он рассмеется.
- Ты видел?.. - прошептала Эмма.
- Еще бы. Очень странный спектакль.
Они опять обратились к сцене, и через секунду оба рассмеялись.
- Чего это вы так развеселились? - спросила мать Колина. - Я не нахожу в этой пьесе ничего забавного. Более того,
она мне действует на нервы.
- По-моему, актеры с тобой согласны, мама, - сказал Колин. - А может быть, они просто терпеть не могут друг друга.
- Ты заметил, как судья подставил ножку старухе? - спросила Эмма.
- А она наступила ему на ногу каблуком. Проворная старуха. И как же виртуозно он ругался!
Эмма опять засмеялась:
- А актерам пришлось сделать вид, что так и положено по пьесе. Тот высокий, что играет героя, совсем растерялся.
- Не вижу в этом ничего смешного, - пробурчал сэр Освальд. - Позор, а не спектакль. Актеры только и делают, что
стараются досадить друг другу, а до публики им и дела нет.
Эмма и Колин переглянулись. Оба усмехались. "С кем еще у меня такое взаимопонимание? - подумала Эмма. - Как
часто в прошлом на меня смотрели так, будто я несу страшный вздор, говорю что-то неуместное". Эмму пронзило чувство
близости к Колину, и она отвернулась.
Как только первое действие закончилось, некоторые зрители стали расходиться. Сэр Освальд предложил последовать их
примеру. Эмма хотела было возразить, но тут вмешался Колин:
- Нет-нет, надо досмотреть до конца. Мне ужасно интересно, что еще они выкинут. Как вы думаете, дотянут они до
конца пьесы?
- Боюсь, что юная героиня не дотянет, - сказала Эмма. - Мне уже в конце первого действия казалось, что она вот-вот
взорвется.
- Нет, это упустить нельзя.
- Да, давайте останемся, - сказала Эмма, улыбаясь Колину.
- Тогда пошли хотя бы закусим, - проворчал сэр Освальд, поднимаясь с кресла.
Все четверо вышли в переполненное фойе, где обменивались приветствиями и разглядывали туалеты друг друга те, кто не
захотел сидеть антракт в ложе. Колин пошел в буфет за вином. Мать Колина и сэр Освальд присоединились к группе весело
болтающих знакомых. А Эмма просто наблюдала за оживленной толпой, словно еще за одним представлением.
- Я не понимаю, что происходит на сцене, - жаловалась женщина, стоявшая справа от нее. - Бессмыслица какая-то.
- Молодая актриса недурна, - подслушала Эмма обращенную к приятелю фразу немолодого джентльмена в вычурной
одежде денди. - Надо будет после спектакля пройти за сцену и познакомиться с ней.
Неужели никто в этой толпе не разделяет ее с Калином любопытства по поводу хулиганского поведения актеров?
"Видно, у меня только один единомышленник", - с непонятной грустью подумала Эмма.
Она огляделась в поисках его высокой фигуры. Он все еще стоял у стойки бара.
И тут у ее уха прозвучал знакомый ненавистный голос:
- Добрый вечер.
Эмма рывком повернулась и увидела графа Джулио Орсино.
- Решил вас поприветствовать, - сказал он.
Эмма промолчала.
- Ну и как, нравится вам пьеса? - спросил Орсино с таким видом, точно они были добрыми друзьями. - Боюсь, что
она оставляет желать лучшего.
- Моя дорогая баронесса...
- И держитесь от меня подальше, - добавила Эмма.
- Но вас тут бросили одну, - с притворной заботой возразил Орсино. - Я не могу...
- Я не одна.
- Может быть, мне сходить за вашими друзьями?
Он окинул взглядом толпу.
Эмме стало не по себе: совсем рядом находились мать Колина и сэр Освальд, и сейчас появится Колин. Она меньше всего
хотела, чтобы они столкнулись с Орсино. Она ни за что не представит Орсино им. Он все еще не понял, с кем имеет дело.
Если он хочет публичной сцены - что ж, он ее получит. Дрожа от негодования, Эмма молча повернулась к нему спиной.
Любой, кто их увидит, поймет, что она не хочет иметь с этим человеком дела. Ничего более оскорбительного нельзя было
придумать. И Орсино это сполна заслужил. Пора ему понять, что он должен оставить ее в покое. Если же он этого не сделает,
то произойдет что-то ужасное - в этом Эмма была уверена.
Прошла долгая томительная минута. Орсино молчал. Потом его дыхание шевельнуло прядь волос у нее на щеке.
- Я советую вам приехать ко мне домой, - прошептал Орсино, почти касаясь губами ее уха. - Я долго терпел,
безропотно выносил ваше презрение. Но этому настал конец. Если вы завтра ко мне не приедете, то горько об этом
пожалеете.
С этими словами он удалился. Эмма не столько видела, сколько чувствовала, как он отошел от нее. Два-три человека,
стоявшие неподалеку, проводили его любопытными взглядами. Они исподтишка поглядывали и на нее. У Эммы задрожали
руки. Она была вынуждена признаться себе, что боится Орсино, потому что слишком хорошо знала, на что он способен.
Перед глазами у нее возник бокал с вином.
- Прошу, - сказал Колин.
Эмма вздрогнула.
- Я тебя напугал? Прости.
Эмма взяла бокал.
- С кем это ты разговаривала?
Эмма подняла на него глаза и тут же их отвела.
- Я? Я ни с кем не разговаривала. - Она отхлебнула из бокала, стараясь унять дрожь в руках.
Колин вглядывался в лицо Эммы. Он отлично видел, что она разговаривала с каким-то смуглым иностранцем в довольно
вызывающей одежде. Он видел, как она от него отвернулась, и как он прошептал ей что-то на ухо, отчего она заметно
побледнела. Колину совсем не понравился этот тип - от него исходила какая-то непонятная опасность. С такими людьми
Эмме знаться совсем ни к чему, особенно теперь, когда она замужем.
Ему вдруг пришло в голову, что Эмме, возможно, есть, что скрывать от него: мало ли что могло с ней случиться за годы
жизни с Эдвардом Таррантом.
-
...Закладка в соц.сетях
