Жанр: Любовные романы
Скандальное пари
... пари закончено. Он не отказался бы от этого уже прошлой ночью, если бы не ее заносчивость и
отсутствие даже намека на благодарность, которые восстановили его против нее.
- Что произошло?
Эмма, вздрогнув, посмотрела на него своими выразительными карими глазами.
- Спасибо, Лиззи. Оставь нас, пожалуйста, одних.
- Мне тоже уйти? - спросил Тристан, когда Лиззи закрыла за собой дверь.
- Извините, но... мне необходимо поговорить с его светлостью наедине.
- Я буду в холле, - кивнул Тристан и вышел следом за Лиззи.
Как только они остались вдвоем, Грей подошел к Эмме.
- Рассказывай.
Эмма, скрестив на груди руки, с грустью вздохнула.
- Генриетта получила от своего отца письмо. - Она достала из кармана сложенный лист бумаги. - В нем он...
сообщает ей, что до него дошли кое-какие неприятные слухи... - она помедлила, - о том, что "твоя директриса замечена в
неприличном поведении". - По щеке Эммы скатилась слеза. - Отец Генриетты пишет также, чтобы она немедленно
собрала свои вещи, и в пятницу он заберет ее из академии.
Грею захотелось выругаться и ударить по чему-нибудь кулаком, но он сдержался. Эмма и так расстроена.
- Сомнительно, чтобы сама Генриетта написала об этом родителям. И откуда ей было знать, прилично ты себя ведешь
или нет?
- Она говорит, что ни разу ни словом не обмолвилась ни о тебе, ни о нашем пари.
- Наверное, все же обмолвилась. Иначе откуда бы Брендейл узнал...
- Да какая разница, как он это узнал!
-Я...
- Неужели ты не понимаешь? Академии конец. Что станет с Лиззи и с другими воспитанницами, которые учатся за счет
академии?
Горестный стон вырвался из ее груди. Не задумываясь, Грей обнял ее. Рыдания сотрясали ее хрупкие плечи.
В первый раз в жизни Грей не знал, что сказать.
- Брендейл - просто глупец,- пробормотал он, целуя ее волосы. - Что бы он ни думал, он ничего не знает наверняка.
Иначе он уже примчался бы, вместо того чтобы писать дочери. - Эмма так рыдала, что Грей мысленно поклялся, что
сделает все, лишь бы уладить недоразумение. - Мы справимся с этим, Эм. Не беспокойся.
Она начала колотить кулаками по его груди.
- Мать Генриетты - самая большая сплетница в Лондоне. Наверное, половина высшего света уже судачит о том, что эта
гемпширская тихоня-директриса ведет себя крайне неприлично. Но так оно и есть! Я не имею права руководить академией!
- Ты не сделала ничего дурного, что касалось бы твоих воспитанниц. Ничего!
- И тем не менее я опасаюсь, что мистер Брендейл не изменит принятого решения.
- Ничего пока не случилось, кроме этого дурацкого письма, - успокаивал он ее, осторожно вытирая ее слезы. -
Поэтому мы должны убедить Генриетту написать отцу, что он ошибается.
- Нет, я никого не заставлю лгать.
- Конечно, нет, - откликнулся Грей, но нахмурился. Это был, возможно, самый легкий выход из создавшегося
положения, но он был уверен, что Эмма не поступится теми принципами, которым учила своих воспитанниц, потому что
искренне в них верила. - Но ты же не собираешься сдаваться без борьбы.
- Я не знаю, как бороться и при этом не нанести еще больший вред своим ученицам.
Грею в голову пришла одна мысль, но он пока сомневался, правильна ли она.
- Пока написал только Брендейл?
- Да. Но боюсь, что это не последнее письмо...
- И он пишет, что до него дошли слухи, будто ты ведешь себя неприлично?
-Да.
- Так, значит, вот в чем дело!
- Что ты имеешь в виду?
- Он не знает о пари.
- И тебе кажется, - хмуро осведомилась Эмма, - что если бы он знал, что я заключила пари с герцогом Уиклиффом,
это исправило бы положение?
- Твои ученицы уверены, что я приезжаю в академию только для того, чтобы выиграть пари. Придется попросить
Генриетту объяснить это своему отцу и пригласить его сюда, чтобы он смог в этом убедиться собственными глазами.
- И каким образом это может помочь? - скептически спросила она.
- Я заключил с тобой пари. А я никогда не проигрываю. Никогда.
На какое-то мгновение ему показалось, что она ударит его. Но выражение ее лица вдруг резко изменилось.
- Продолжай!
- Будет совершенно очевидно, что я заставил тебя пойти на пари, потому что нет такой женщины, которая могла бы
противостоять мне. Это всем известно.
- Грей...
- Помолчи. - Он стал ходить от двери к окну и обратно. Идея показалась ему блестящей. Ну, может, и не блестящей,
но, во всяком случае, рыдания Эммы, разрывавшие ему сердце, прекратились. - Какой уважающий себя джентльмен захотел
бы, чтобы герцог Уиклифф проиграл пари? Да еще женщине! Мало того что в свете это расценивалось бы как преступление,
любой счел бы свое вмешательство излишним, да и попросту... опасным.
Дверь приоткрылась.
- У вас что-то уж очень тихо. Вы еще не убили друг друга, а? - Тристан просунул голову в дверь.
Легкомысленный тон виконта нисколько не обманул Грея: он понял, что Дэр искренне беспокоился за Эмму. Чувствуя,
что начинает закипать, Грей встал между ним и Эммой.
- Родители Генриетты считают, что Эмма превратила академию в нечто вроде публичного дома.
Побелев, Эмма села на стул.
- Все пропало, - прошептала она и закрыла лицо ладонями.
- Нет, не пропало, потому что у нас есть план.
- У кого это "у нас"? Никакого плана нет.
- Есть.
- У нас плана нет. Это вы придумали, что надо рассказать о пари, чтобы спасти академию. Это не сработает.
- Это почему же? - Грей скрестил руки на груди.
- Вы собираетесь выиграть или проиграть? - Медленно, разделяя слова, словно задавая своим ученицам трудный
вопрос, спросила Эмма.
- Я...
- Потому что, как только исход пари будет известен, это лишь подтвердит слухи и тем самым погубит академию. Ваш
выигрыш будет стоить академии...
- Я проиграю, - сказал он вызывающе.
- Ах, вы проиграете, - повторила она, не скрывая сарказма.
-Да.
- Намеренно?
-Да.
- Хорошо. Даже если предположить, что я поступилась бы своей гордостью, зная, что вы проиграли нарочно, объясните,
как может мой выигрыш положительно повлиять на события?
- Я позабочусь об этом.
- Вы слишком самоуверенны.
- Я никогда не ошибаюсь.
- Если вы хотите проиграть, вам придется изменить это утверждение на другое - "редко ошибаюсь". Все в Лондоне
узнают, что вы проиграли, но никто - что вы сделали это намеренно.
- Как я уже предлагал вам ранее, можно было бы меня поблагодарить и на этом покончить.
- Я просто хочу удостовериться, что вы понимаете, что люди... особенно мужчины, наверняка посмеются над вами.
- Рискуя оказаться со сломанной челюстью, могу заявить, что она права, - сказал Тристан в наступившей тишине.
- Согласен. - Этот аспект проблемы, как ни странно, беспокоил его меньше всего. - Но если проиграю я, всем станет
ясно, что Эмма не могла делать ничего неприличного, потому что ее время было полностью занято ведением уроков и
разработкой блестящего плана возрождения поместья.
- Весьма хлипкий аргумент, - возразила Эмма.
- Надо сделать ответный ход. Пусть Генриетта напишет письмо отцу. Потом необходимо пригласить всех родителей
учениц. Нам скрывать нечего. Во всяком случае, мы выиграем дней десять.
Эмма почему-то почувствовала себя лучше, когда Грей и Тристан уехали из академии. Что-то у Грея был слишком уж
уверенный вид.
- Эм, ну как ты? - В кабинет вошла Изабель.
- Более или менее. Ах, Изабель, как я могла поступить так глупо, так опрометчиво?
- Это отец Генриетты поступил опрометчиво. Как он мог обвинить тебя в неприличном поведении?
На глаза Эммы снова навернулись слезы. Если бы они знали истинное положение вещей!
- Я не могу винить никого, кроме себя. Я директриса академии и отвечаю за все, что здесь происходит.
- Уезжая, его светлость сказал, что он обо всем позаботится, - возразила француженка. - Может, тебе предоставить
все герцогу? Идея пари, в конце концов, принадлежала ему.
- Это было бы замечательно, не правда ли? Герцог Уиклифф, известный своим благосклонным отношением к женскому
полу, бросается на помощь.
- Почему бы и нет?
- Да потому, что его благосклонность кончится в тот момент, когда академия станет предметом светских пересудов. Мы
можем полагаться только на тех, для кого интересы академии будут всегда стоять на первом месте. Боюсь, что это только мы
с тобой.
- Значит, у тебя есть какие-то соображения?
- Пока нет. - Эмма устало опустилась на стул. - Но я что-нибудь придумаю.
Если рассказать родителям учениц о пари, это, по мнению Грея, даст дней десять, чтобы что-нибудь предпринять.
Впервые Эмма пожалела, что лондонская почта работает так быстро и надежно. Можно было бы сказать, что они не
получали письма мистера Брендейла, но тот вряд ли этому поверит. А если не удастся убедить родителей, что все дело в
пари, касающегося только ее и Уиклиффа, они заберут домой пятерых учениц. А за ними и другие увезут своих дочерей из
академии.
Что касается Грея, то какими бы благородными и великодушными ни были его намерения, она не собирается полагаться
на них полностью. Она достаточно знала мужчин, чтобы понимать, что гордость и забота о своем положении в обществе
возобладают над сиюминутными чувствами, которые он питает к Лиззи - или к ней. Да, они были близки, но у него и
раньше бывали любовницы, и, если верить ее подруге Виктории, он всегда быстро от них отделывался.
- Пойду прогуляюсь, - сказала Эмма, обращаясь к Изабель. Может, получится отделаться от мыслей о Грее. Видит Бог,
у нее есть дела поважнее.
Поздоровавшись с Тобиасом, Эмма вышла за ворота и пошла по дороге в сторону Бейсингстока. Она, конечно, могла
написать мистеру Брендейлу и сообщить ему, что ничего неподобающего не происходит, но, пожалуй, это будет бесполезно.
Придется смириться с тем, что в Лондоне станет известно, что герцог Уиклифф приходит в Академию мисс Гренвилл с ее
разрешения.
Способность логики мыслить, которая в последнее время нередко ее подводила, стала постепенно возвращаться. Эмма
шла быстрым шагом, обдумывая, какими должны быть ее ближайшие действия. Родители девочек не преминут обвинить ее,
так что надо как-то противостоять их ударам.
Но как? Совершенно очевидно, ей потребуется поддержка именитого аристократа, чтобы свести на нет гнев родителей.
Эмма подумала об Уиклиффе. Нет, не годится. Он слишком связан с ней и академией, чтобы его доказательствам о
невиновности Эммы поверили.
Когда решение проблемы наконец пришло ей в голову, она даже удивилась, что так долго не могла до этого додуматься.
Две ее самые близкие подруги, выпускницы академии, недавно очень удачно вышли замуж. Графиня Кил-кэрн и маркиза
Олторп были как раз той силой, на которую она сможет рассчитывать.
В городе она зашла в контору сэра Джона. Ей был нужен не сам он, а его письменный стол. Эмма даже позволила себе
улыбнуться. Пусть девушки пишут письма, а Уиклифф претворяет в жизнь свой план. Она призовет на помощь собственное
подкрепление.
Глава 16
Дядя Деннис с каждым годом все лучше играет в шахматы, отметил Грей, в задумчивости глядя на фигуры на доске. Еще
один ход или, если Бей пойдет в контратаку, максимум три, и королева будет потеряна. Если бы граф так же хорошо
управлял поместьем, никто не оказался бы в Гемпшире и не был вовлечен в эту неприятную историю.
В кабинет, как обычно, не постучавшись, легкой походкой вошел Дэр.
- Они отослали письма? - поинтересовался он.
Слегка нахмурившись, Грей передвинул уцелевшего слона. Лучше не думать о неизбежном конце, понадеявшись на чудо,
чем признать поражение.
- Да. Специальным курьером сегодня утром.
- Значит, ты действительно решил выполнить свое обещание по поводу пари?
- Я не вижу другого способа спасти академию. Если ты можешь предложить что-нибудь получше - будь добр, посвяти
меня в свои замыслы.
Тристан сел за письменный стол.
- За последние несколько недель ты, признаться, здорово изменился. Когда мы сюда приехали, ты был готов поднести к
академии и к самой мисс Гренвилл горящий факел.
Да, он изменился. Он полюбил. И не только Эмму, но и всю эту проклятую школу.
- Возможно, я поспешил с выводами, но мне были неизвестны некоторые подробности, - сознался Грей, наблюдая в
окно, как Элис и Сильвия в сопровождении Блам-тона садятся в фаэтон, чтобы совершить прогулку по окрестностям.
- Удовлетвори мое любопытство, - начал Тристан, играя бронзовым пресс-папье в форме утки, - что ты станешь
делать, если не сможешь предотвратить скандал, который грозит репутации Эммы?
- Этого не случится.
- Ты так уверен в успехе? Даже если родители учениц дождутся окончания пари и не начнут штурмовать академию, то
только потому, что они ждут поражения Эммы. Грязные слухи все же лучше фактов, а у них в руках будет и то и другое.
- Я же не идиот, Трис. Эта уловка по крайней мере даст мне еще несколько дней, чтобы прийти к какому-то решению.
- А как насчет Эммы?
Покровительственный тон виконта не понравился Грею.
- Что ты имеешь в виду?
- Я не мог вчера не заметить, что некая деталь твоего костюма осталась у порога ее спальни. Если только туда не
приходил еще кто-то, кто тоже носит белый шелковый галстук и булавку с сапфиром.
Грей сжал кулаки, еле сдерживаясь, чтобы не наброситься на Дэра и не поколотить, одновременно объясняя ему, что
никто, кроме него, не смеет прикасаться к Эмме.
- Советую тебе никому не рассказывать о своем предположении, - прорычал он.
- И не собираюсь. - Тристан, похоже, даже обиделся. - Но факт остается фактом: слухи верны, не так ли?
- Давай договоримся, Дэр: каждый занимается своими делами.
- Да я и не возражаю, но кто-то же написал Брендейлу? Эмма считает, что это не Генриетта.
- Сегодня утром она получила еще одно письмо - от отца Джейн. До него тоже дошли слухи.
- Он адресовал его Эмме?
- Да. И выразил свои претензии гораздо менее вежливо, чем Брендейл.
На этот раз, получив письмо, Эмма не заплакала, молча взяв вину за неизбежный крах академии на себя. Это расстроило
Грея неизмеримо больше, чем ее слезы.
- Грей, я хочу, чтобы ты знал - я готов помочь тебе спасти академию, если в этом возникнет необходимость.
За окном послышался стук колес фаэтона: компания возвратилась с прогулки. "Этих только не хватало, - мрачно
подумал Грей. - Будут весь день выспрашивать и вынюхивать". Но когда за фаэтоном появился еще один экипаж, Грей
помрачнел еще больше.
- Что за черт, - пробормотал он.
Тристан тоже подошел к окну.
- Это Брендейл? - предположил он.
- Он должен был поехать прямо в академию. Но его не ждали раньше пятницы.
Ливрейный лакей открш дверцу кареты, и на ступеньках появилась изящная туфелька, украшенная жемчужинами, за ней
- вторая и следом - подол голубого муслинового платья. Потом высунулась рука в белой перчатке. Лакей помог даме
сойти на землю. Поля старомодной голубой шляпки всколыхнулись от ветра, и они увидели лицо гостьи.
- Боже мой!
Стиснув зубы, Грей направился к выходу. Остановившись на верхней ступеньке, он не очень-то вежливо произнес:
- Какого черта ты здесь делаешь?
- Я тоже рада снова тебя видеть, сын.
На мгновение Грею показалось, будто ему пять лет, он в парке поместья Уиклиффов и только что столкнул в пруд кузину
Джорджиану. Спустившись с лестницы, он взял мать за руку.
- Мама, - сказал Грей и поцеловал мать в щеку.
- Так-то лучше, Грей.
- Я думал, ты все еще в Лондоне.
- А я не ожидала встретить тебя в Гемпшире. С годами ты стал, пожалуй, немного скрытным.
Склонив голову, Грей предложил матери руку, чтобы повести ее в дом.
- Именно по этой причине я и решил уехать в Гемпшир.
- Я так и подумала. - Ее взгляд упал на Тристана, маячившего между колоннами, обрамлявшими вход. - Дэр,
проводите в дом мою компаньонку.
- Здравствуйте, ваша светлость, - поклонился Тристан. - И кто же ваша компаньонка, позвольте спросить?
- А как вы думаете, лорд Дэр? - послышался из кареты женский голос.
Тристан напрягся, а Грей еле сдержал усмешку. Герцогиня, видимо, намерена помучить и его самого, и виконта.
- Кузина Джорджиана, - сказал он.
Высокая молодая женщина вышла из кареты. Ее вьющиеся светлые волосы были гладко зачесаны назад, глаза были почти
такого же светло-зеленого цвета, что и платье. Грациозно присев, она произнесла:
- Грей, как мило, что ты решил так основательно сорвать сезон в Лондоне.
- Я удивлен, что ты позволила втянуть себя в эту затею.
Зеленые глаза скользнули по Тристану и обратно к Грею.
- Все было решено без моего участия.
Тристан кашлянул:
- Прошу меня извинить, но я, с вашего позволения, пойду утоплюсь в утином пруду.
Джорджиана подняла с земли камень:
- Вот, возьмите. Это должно вам помочь.
Тристан удалился, а Грей снова обернулся к матери:
- Ради Бога, мама, зачем ты приехала?
В это время Элис и Сильвия подошли поздороваться.
Герцогиня оперлась на руку сына.
- У меня создалось впечатление, что ты собирался сделать Кэролайн предложение. Представь себе мое удивление, когда
я узнала, что ты, не говоря никому ни слова, исчез как раз в то самое время, когда Кэролайн, сказавшись больной, сбежала в
йоркширское поместье отца.
Мать не знала и половины того, что было на самом деле.
- Откуда ты узнала, что я собирался делать Кэролайн предложение?
- От самой Кэролайн, разумеется. Ты же мне никогда ничего не рассказываешь.
- Особенно тогда, когда нечего рассказывать. У меня не было ни малейшего намерения приковывать себя кандалами к
этой чертовой ба...
- Значит, это правда.
- Что именно?
- А где Деннис и Регина? - спросила герцогиня, позволив сыну помочь ей подняться по лестнице и игнорируя его
вопрос.
- Они уехали после ленча в Бейсингсток. - Грей повел мать в дом, по пути отдав приказание Хоббсу приготовить две
спальни для вновь прибывших гостей. Если мать не желает отвечать, он может и подождать.
Герцогиня не отпускала руку Грея все время, пока они. болтая и сплетничая, вместе со всей компанией осматривали дом,
и даже тогда, когда Грей отвел ее в комнату для гостей.
- Джорджиана, - обратилась она к племяннице, - будь добра, справься, умеет ли кто-нибудь в этом доме заваривать
мятный чай.
- Я сама об этом позабочусь, тетя Фредерика. - Искоса взглянув на Грея, Джорджиана исчезла.
Герцогиня вошла в свои апартаменты и попросила:
- Грей, открой, пожалуйста, окно.
Грей выполнил просьбу матери и не удивился, когда она закрыла дверь. Слуги уже поставили у стены целую гору
чемоданов. Это означало, что ее светлость намерена надолго задержаться в Хаверли.
- Ну, мама, я слушаю. - Грей облокотился на подоконник.
Герцогиня осторожно сняла шляпу.
- Джорджиана слышала, что ты раздел Кэролайн догола в гардеробной "Олмэкса", понял, что она только этого и ждала,
и выгнал ее.
- Если не считать, что она разделась сама, все остальное соответствует действительности.
- И поэтому ты сбежал в Гемпшир? Это на тебя не похоже.
- Я уехал из Лондона, потому что устал от всех этих женщин, которые считают необходимым прибегать ко всяческим
уловкам и лгать, чтобы заковать меня в семейные цепи. Я собирался вскоре вернуться и сообщить кузену Уильяму, что он
может наследовать после моей смерти титул и все связанные с ним проблемы, поскольку я до конца своих дней и близко не
подойду к алтарю.
- Так почему же ты не вернулся и не сказал ему об этом?
- Потому что я заключил пари, которое собираюсь выиграть.
- Пари? Я слышала другое.
- И что же ты слышала?
- Что у тебя связь с директрисой пансиона для девочек. У тебя и Дэра, у обоих. Вы ее делили между собой.
Грей мысленно выругался.
- Это даже отдаленно... - прорычал он и поспешно захлопнул окно, увидев, что один из садовников удивленно поднял
голову. - Проклятие!
Надо срочно что-то предпринимать. Сплетня была еще омерзительнее, чем он предполагал, и ситуация стала гораздо
серьезнее. Это были уже не родители, чьи опасения необходимо было развеять. Это был лондонский свет, готовый ни за
грош погубить репутацию превосходной школы и еще более превосходной женщины.
- Грей, что ты там бормочешь?
Он обязан все исправить. Наверное, ему все же придется рассказать Эмме об этих слухах, но сначала он должен
докопаться до их источника и пресечь их, а уж потом он постарается уверить ее, что все обойдется.
- Где же ты все это слышала?
- Повсюду об этом говорят. - Герцогиня присела на край кровати.
- Но где-то это началось? Кто тебе сказал?
- Грей...
- Кто?
- Мне сказала Джорджиана.
Герцогиня очень взволнована. Грей это понимал и не винил мать. У него и раньше были запутанные любовные связи, но
его никогда так не расстраивали сплетни и явные преувеличения.
- Извини меня, мама. Я должен немедленно поговорить с Джорджианой.
Он помчался вниз в поисках кузины. Джорджиана была одной из немногих женщин, которых Грей выносил, а сейчас и
подавно готов был умолять ее призвать на помощь свою хваленую интуицию, чтобы вычислить, откуда идут эти чертовы
слухи.
- Ваша светлость. - Хоббс перехватил Грея в холле. - Я как раз собирался подняться наверх, чтобы сообщить, что к
вам визитеры.
- Визитеры?
- Да, ваша светлость. Я просил их подождать в библиотеке, пока я справлюсь, примете ли вы их.
Замечательно. Это наверняка мистер Брендейл и добрая половина отцов воспитанниц академии.
- Они вооружены?
- Вооружены? Н...нет, ваша светлость. Я не заметил.
Грей распахнул дверь библиотеки и остолбенел.
Его ученицы - все пятеро - стояли полукругом лицом к двери. Хотя они и не были вооружены, вид у них был весьма
решительный.
- Где ваша сопровождающая?
- Мы сбежали. - Лиззи вышла вперед, а остальные сомкнули ряды - совсем как шеренга солдат. - Почему все
пытаются причинить мисс Эмме боль?
Грей на секунду представил себе, что творилось бы в Хаверли, если бы все обиженные им женщины появились бы здесь.
И так их уже слишком много.
- Я сейчас очень спешу. Я вам все объясню, но позже.
Джейн покачала головой:
- Нет. Мы хотим услышать ответ сейчас же. Если вы нам не расскажете, мы не станем помогать вам выиграть пари.
Боже мой, эти малышки пытаются его шантажировать!
- Все слишком сложно.
Лиззи в упор смотрела на него. Ее глаза были полны слез, кулачки крепко сжаты.
- Моя мать прислала мне письмо, в котором пишет, что мисс Эмма распутница, которая должна была хорошенько
подумать, прежде чем разрешить такому повесе, как вы, приблизиться к нам. А вы, Грей, говорили, что относитесь к
хорошему типу повес.
Глядя в невинные карие глаза Элизабет Ньюкомб, Грею захотелось признаться во всем - хотя он и не знал, в чем,
собственно, должен сознаваться.
- Лиззи, я не могу сказать тебе прямо сейчас. Хочу, но не могу.
- Тогда мы не желаем с вами разговаривать. Вы нам больше не нравитесь.
- И, пожалуйста, никогда не приходите в академию, - добавила Джейн. По ее сигналу девочки двинулись к выходу.
- Как угодно. - Он распахнул перед ними дверь. - Вы пришли пешком?
-Да.
- Я прикажу заложить для вас ландо.
На этот раз заговорила Мэри Могри:
- Спасибо, ваша светлость, не надо. Мы предпочитаем пойти пешком.
- Хорошо. Я понимаю.
Джорджиана, как раз оказавшаяся в этот момент в холле, увидела, как девочки прошли к выходу.
- Кто это?
- Это мои бывшие ученицы, - ответил Грей, подойдя к окну, но отсюда дорога была не видна, и он от души пожалел,
что не сможет еще раз их увидеть.
Все образуется, подумал он. Им не придется вечно его ненавидеть.
- Бывшие? - удивилась Джорджиана.
- Они только что меня уволили.
- Вот как.
По глазам кузины он понял, что она находит все это забавным.
- Но это между нами.
- Конечно. Герцогиня сказала, что ты искал меня.
Он жестом предложил ей войти и закрыл за ней дверь.
- Как ты думаешь, откуда пошла сплетня обо мне и Эмме Гренвилл? Я должен знать.
- И о Дэре. Не забывай, что он часть вашего любовного треугольника.
- Джорджи, я знаю, что тебе не нравится Тристан, но он здесь совершенно ни при чем, уверяю тебя.
Джорджиана на минуту задумалась. Ее зеленые глаза были устремлены на Грея.
- Я слышала об этом от многих. Поскольку мы с тобой родственники, все считали, что я должна подтвердить слух о
тебе.
- Джорджи...
- Погоди, Грей, я сейчас расскажу. Самым интересным был мой разговор с женщиной, которую я едва знаю, - с некоей
миссис Хью Брендейл. Так, кажется, ее зовут. Она сказала, что получила ужасное письмо о директрисе школы, в которой
учится ее дочь. Я попросила ее показать мне письмо, что эта дуреха и сделала. Письмо было, естественно, анонимным, но
было отправлено из Гемпшира с оплаченным почтовым сбором.
- Только член парламента имеет право на оплаченное отправление по почте. - Все вдруг встало на свои места. -
Письмо было написано здесь. В Хаверли.
- Я подумала то же самое.
- Спасибо, Джорджи.
Она подошла к Грею и, встав на цыпочки, поцеловала его в щеку.
- Ты всегда, кузен, заботишься о том, чтобы никто не скучал.
- Ха. Да я еще и не начинал вас развлекать.
Он никаких писем не отправлял, да и Тристан вряд ли. А поскольку ни Деннис, ни Регина никогда не написали бы ничего
порочащего Эмму, то, возможно, дядя отправил письма по просьбе кого-либо из этой милой троицы - Бламтона, Элис и
Сильвии. И Грею не составило особого труда догадаться, кого именно.
- Мы не показались ему слишком подлыми, как вы думаете? - спросила Джулия, споткнувшись: она уже в сотый раз
тревожно оглядывалась.
Элизабет чувствовала то же самое.
- Мы ведь договорились вести себя так, чтобы он понял: мы все его осуждаем.
- Он сказал, что все объяснит, а мы не дали ему шанса.
- Ты так говоришь только потому, что влюблена в него. - Лиззи сунула руки в карманы накидки, продолжая идти.
- Я в него не влюблена. Возьми свои слова обратно, Лиззи.
-Нет.
- Замолчите. - Мэри обняла Лиззи за плечи. - Я почти влюблена в него, но ужасно на него сержусь. Ты же знаешь, что
все говорят. И все потому, что Грей бывает в академии и ходят слухи о том... что он делает с мисс Эммой.
- Это так ужасно, - печально сказала Джейн. - Неужели мы не можем ничего сделать для мисс Эммы?
Немного впереди дорога резко поворачивала. Девочки свернули и... остановились как вкопанные. Поперек дороги лежал,
вытянувшись во весь рост, лорд Дэр. Его руки были заложены за голову, глаза закр
...Закладка в соц.сетях
