Жанр: Любовные романы
Секреты утра
...м на наших артистических собраниях. Я их
периодически устраиваю. На собраниях поют, музицируют, проигрывают этюды. Но
это будет позже, когда начнется учебный год. Летом у меня проживает немного
студентов, сейчас только двое. Осенью же приедут еще трое, близнецы Белдок и
Дональд Росси, новичок как и вы. Триша Крамер согласилась разделить комнату
с вами. Если не сможете ужиться, я буду вынуждена переселить вас на веранду
или попросить уехать. Триша — восхитительная молодая леди и многообещающая
балерина, и было бы ужасно, если что-нибудь ее здесь огорчит. Ясно ли я
выражаюсь?
— Да, мадам.
— И особенно не хочу нарушать покой другого студента, —
предупредила Агнесса, — Артура Гарвуда. — Она многозначительно
покачала головой. — Он — чувствительный молодой человек, обучающийся
игре на гобое. Его родители весьма известны: Бернард и Луиса Гарвуд. Они
играют в оркестре филармонии Нью-Йорка. Ну что ж, вижу, что вы насладились
нашей небольшой сценой. А теперь я покажу вам остальные помещения и провожу
в комнату.
— Спасибо. Должна ли я отнести поднос на кухню?
— Да, но бабушка писала, что вы обычно надеетесь на слуг.
— Ложь! — воскликнула я. — Я никогда не надеюсь. Глаза
Агнессы стали маленькими, и она пристально посмотрела на меня.
— Следуйте за мной на кухню. За чемоданами вернемся позже, когда я
покажу весь дом.
Я проследовала за Агнессой вниз по коридору, кухня и столовая находились в
другом конце. Кухня была небольшой, в центре стоял столик с табуретами, окно
выходило на другое здание, так что солнце не попадало сюда даже утром, но
несмотря на это все сверкало. Столовая была длинная и узкая, с большой
люстрой, за обеденным столом легко могла поместиться дюжина человек. На нем
стояла ваза с цветами. Я представила восседающих вокруг стола студентов и
Агнессу Моррис.
— Триша убирала стол этим утром, — сказала Агнесса. — Каждый
студент раз в неделю помогает Лидди, и никто не жалуется, —
многозначительно добавила она.
Окон в столовой не было, но одна из стен была зеркальной, и из-за этого
комната казалась длиннее и шире. На противоположной стене были фотографии
известных представителей богемы. Коричневый ковер лежал на полу.
Агнесса провела меня через столовую в коридор, в дальнем конце которого, как
она объяснила, располагались ее комната и миссис Лидди. Мы остановились
перед дверью в комнату Агнессы, взгляд ее немного смягчился.
— Вы можете заходить в любое время, предварительно постучав. — Я
была удивлена, что мне сообщили наконец что-то приятное. — Мой дом так
популярен среди студентов, потому что я работала в театре, могу помочь и
понять проблемы, связанные с искусством.
Иногда мне казалось, что Агнесса не говорит со мной, а играет на сцене перед
большой аудиторией.
— Стучите так, — она постучала в собственную дверь. — Теперь
ждите. Я сообщу когда входить. Вы медленно дюйм за дюймом откроете
дверь, — сказала Агнесса громким шепотом и продемонстрировала, — я
ненавижу, когда резко открывают двери.
Я еще никогда не видела, чтобы с таким трепетом показывали, как входить в
комнату. За дверью я увидела занавес. Мне захотелось спросить, как нужно
заходить за него, но Агнесса уже захлопнула дверь.
— Вы поняли все, что я вам сказала?
— Да, мадам.
— А теперь позвольте мне показать вашу комнату. Мы прошли через
столовую и поднялись на второй этаж, там были четыре спальни и две ванные по
одной на каждой стороне.
— Предупреждаю, — сказала Агнесса, остановившись перед левой
ванной, — каждый в критической ситуации может пользоваться любой, но я
предпочитаю, чтобы мужчины и женщины мылись в разных ваннах. У меня никогда
не было проблем между студентами различных полов, потому что я все
регламентировала. Мы не должны проводить слишком много времени с мужчинами,
и открывать дверь, когда находимся одни. Понятно?
— Я боюсь, вы неправильно информированы обо мне! — сказала я и
глаза мои наполнились слезами обиды.
— Пожалуйста, моя дорогая, чаще представляйте, что вы на сцене, и
многие обиды пройдут для вас стороной. Занавес поднимется, занавес
опустится, и все. Понятно? — Агнесса улыбнулась.
Я не знала, что ответить. Какой занавес? Какое использование ванн? Какие
неприятности с мальчиками? Что все это означает? Агнесса открыла дверь и
вошла в спальню.
— Здесь не все так шикарно, как ты привыкла, но я горжусь своими
комнатами.
Я не ответила, ее впечатление обо мне уже было испорчено бабушкой Катлер.
Комната была приятной, в ней были две белые кровати с ночным столиком между
ними, пол не паркетный, но на нем лежал небольшой розовый коврик. На окнах
были белые занавески. Были еще две вешалки и кладовка с задвигающейся
дверью. Агнесса сказала, что моя кровать справа. На столе у Триши лежали
учебники, ноты, фотография приятной пары, наверное родителей, и симпатичного
мальчика, брата или друга.
— Я оставлю вас, чтобы дать возможность разложить вещи, — сказала
Агнесса, — Триша вернется из школы через час. Помните, вы — гость в
моем доме, — добавила она выходя.
Я поставила чемоданы и еще раз осмотрела комнату, которая должна стать моим
домом на долгое время. Здесь было, конечно, хорошо, но как сложатся мои
отношения с Тришей, это заботило меня, особенно после предупреждения
Агнессы. Что если мы настолько разные, что не сможем жить вместе? Что будет
с моей мечтой стать певицей?
Только я разложила вещи и спрятала чемоданы, как дверь внезапно открылась и
в комнату вошла Триша Крамер, она была на дюйм выше меня, шатенка, с
волосами, убранными назад в шифон. Она носила черное платье и серебристые
танцевальные туфли. У Триши были ярко-зеленые глаза и ресницы как у лучших
голливудских моделей, небольшой нос и слишком длинный и тонкий рот. Но
великолепная фигура компенсировала любые недостатки.
— Я — Триша, жаль что я не смогла встретить тебя, у меня был урок
танца, — она улыбнулась. — Я думаю, меньше чем через месяц мы
узнаем друг друга.
— Хорошо бы, — кивнула я.
— Я попрошу тебя об одном одолжении, расскажи о себе. Я умираю от
голода... — Она подчеркнула свои слова глазами, — я изголодалась
по женскому обществу. Сейчас здесь живет только Скелет, и ты уже видела
Агнессу, — Триша выразительно посмотрела на дверь.
— Скелет?
— Артур Гарвуд, но давай оставим его сейчас в покое. — Она взяла
меня за руку и подвела к кровати. — Разговоры, сколько впереди
разговоров. В какую школу ты ходила прежде? Сколько юношей у тебя было? Есть
ли сейчас друг? Правда ли что твои родители довольно известны в Вирджинии?
Я только сидела и улыбалась.
— Может завтра сходим в кино? Ты как к этому относишься?
— Я не была в кинотеатрах, — призналась я.
— Как? — она уставилась на меня, улыбка ее словно замерзла, вся
она словно подалась вперед. — У вас в Вирджинии нет электричества?
Некоторое время мы молча смотрели друг на друга, потом я заплакала.
Возможно, это стало кульминацией. Я обнаружила, что люди, которых я любила
больше четырнадцати лет, оказались не моими родителями, что семья, в которой
жила, не хотела меня, что мальчик, которого я любила, оказался моим братом,
интриги Клэр, все это разом нахлынуло на меня, когда я увидела девушку,
которая чистыми глазами смотрит на мир и может думать о кинофильмах и
мальчиках. Я поняла, как по-разному мы росли. Я никогда не была ни
подростком, ни ребенком. Из-за болезни Мамы Лонгчэмп я была вынуждена стать
сиделкой. Как много потеряно! Многое уже поздно! Я не могла сдержать слезы
отчаяния.
— Что случилось? — спросила Триша. — Может быть, я сказала
что-нибудь не то?
— Все в порядке. Агнесса предупредила, чтобы я не беспокоила тебя.
— Ох, Агнесса, — сказала Триша, глотая воздух. — Ты не должна
воспринимать ее слова буквально, она же показывала тебе свою комнату?
— Да, — кивнула я, вытирая слезы, — с занавесом.
— Ты уже получила расписание своих занятий? Я достала из сумочки и
показала ей методичку.
— О, английский, музыка и вокал у нас вместе, я помогу тебе, но сначала
переодевайся и пошли в кафе разговаривать, разговаривать и разговаривать.
— Моя мать дала мне только вещи, необходимые для школы, у меня нет
выходных нарядов.
— О, да, — Триша дала мне свою ярко-синюю хлопчатобумажную блузку.
Мы долго крутились перед зеркалом, когда же собрались выходить, Триша
остановила меня перед дверью и сказала голосом Агнессы Моррис:
— Пожалуйста, дорогая, каждый раз, когда вы покидаете комнату, держите
голову высоко и оттягивайте плечи назад, иначе вы не будете замечены.
Я была в Нью-Йорке несколько часов и уже имела друга!
Глава 2
Посещение школы искусств Даже если бы Триша привела меня всего за два квартала от нашего дома, я бы
все равно заблудилась. Улицы Нью-Йорка были такими длинными. Триша шла очень
быстро, опустив глаза, а когда я отставала, торопила:
— Быстрее, — хватала меня за руку и тащила на другую сторону
улицы. Автомобили бешено сигналили, я ужасалась, но Трише, похоже, было
только приятно.
Кассир в закусочной, официант, пожилой человек, встреченный нами, — все
ее знали и приветствовали.
Мы вошли в кафе, направились в пустой зал и заняли столик. Мне показалось,
что мы очутились на безопасном островке.
— Я никогда не была в Вирджинии, — начала Триша, — мое
семейство не покидало Нью-Йорка. Кстати, где твой южный акцент? —
удивилась она.
— Я росла не в Вирджинии, мы много путешествовали и не всегда жили на
юге, — пояснила я.
— Не хочешь ли послушать музыку?
Я не совсем поняла, что она имела в виду, но не захотела этого показывать.
— Пожалуй.
— Здесь есть музыкальный аппарат, и студенты школы часто заходят, чтобы
послушать музыку. Ну так как?
— Хорошо. — Триша встала, поставила пластинку и вернулась на
место. — Продолжим? Ты сказала, что ваша семья много путешествовала,
что вы владеете долгое время одной из самых известных гостиниц на побережье.
Я не совсем понимаю...
— Все слишком сложно, — я была уверена, что если расскажу свою
историю Трише, ей будет неприятно мое общество.
— Жаль, наш преподаватель английского говорит, что с моим любопытством
нужно вести колонку светских новостей в газете.
— Воспоминания еще слишком свежи, я не хочу этого касаться пока. —
Но этим, похоже, только подстегнула ее любопытство.
— Я подожду, — мы рассмеялись.
— На столе, рядом с фотографией твоих родителей, стоит карточка твоего
парня или брата? — спросила я.
— Моего парня, я единственный и очень испорченный ребенок в семье,
взгляни, что отец мне подарил на прошлой неделе, — Триша показала мне
золотые с двумя бриллиантами часики.
— Красивые, — искренне восхитилась я, а на глаза навернулись
слезы, ведь я никогда не знала любви настоящего отца.
Бабушка Катлер утверждала, что он с радостью изба вился от ответственности
за ребенка сразу после моего рождения. Но я надеялась, что она лжет, как и
во многих других случаях. Я мечтала, что в Нью-Йорке, столице развлечений,
найду его, и отец будет рад мне.
— Он всегда присылает мне подарки, — продолжала Триша. — А
твой отец? Есть ли у тебя братья и сестры? Не слишком ли я навязчива?
— Да, у меня есть брат и сестра, Филип — старший, и Клэр на год
моложе, — я не знаю, могу ли я уже называть Джимми и Ферн братом и
сестрой. — Мой отец... очень занятой человек, — добавила я сухо. Я
вспомнила Рэндольфа, что он делал всякий раз, когда я нуждалась в нем.
— Кем ты себя видишь?
— ?
— В чем ты проявляешь способности? Я собираюсь стать балериной, но ты
это уже знаешь. Так?
— Я пою, но...
— О, еще один великий певец, — она улыбнулась. — Я не могу
дождаться, когда ты споешь.
— Но я боюсь разочаровать тебя.
— Не вздумай говорить это на собеседовании в школе, они будут думать,
что ты права, хотя если ты уже здесь, то скорее всего прошла предварительное
прослушивание.
Что я могла ответить? Если бы я сказала, что это заслуга бабушки Катлер, то
вынуждена была бы рассказать все.
— Все равно я вскоре услышу тебя на одном из сборов у Агнессы.
— Была ли она актрисой?
— О да, она и сейчас актриса. Я не знаю, на сцене или в кино, но в
жизни — да. Все ее друзья актеры, они приезжают в воскресенье на чашку чая.
Забавно послушать их воспоминания. Ты уже встречалась с госпожой Лидди?
— Да, она очень хорошая.
— Она и Агнесса примерно одного возраста, иногда она единственный
слушатель Агнессы. Но не переживай, тебе здесь понравится. Только не общайся
долго со Скелетом.
— Почему?
— Он всегда так зол, если улыбнется, то клянусь, у него расколется
лицо, — сказала Триша, приступая к сливкам со льдом.
— Но почему ты его называешь Скелетом?
— Увидишь — поймешь.
Триша была как теплый летний день, я никогда не видела такую счастливую,
милую девушку.
— Лучше быстрей доедай мороженое, у нас еще столько дел, а я должна
помочь с обедом, сейчас моя неделя.
— Хорошо.
Триша расплатилась, я рассказала ей историю с таксистом и чаевыми.
— Он что, сам попросил? Впрочем, что я говорю, конечно, сам, он же нью-
йоркский таксист. — Она схватила меня за руку, и мы выбежали из кафе и
свернули налево.
— Как ты здесь ориентируешься? — я уже забыла, какой дорогой мы
пришли, все улицы выглядели одинаково.
— Это легче, чем кажется. Квартал туда, квартал сюда и уже в школе.
Моего парня зовут Виктор, он пишет мне раз в неделю, и дважды этим летом уже
приезжал.
— Хорошо иметь человека, который так заботится о тебе.
— Но я хочу сообщить тебе тайну, — сказала Триша останавливаясь.
— Какую?
— В школе есть мальчик, который мне нравится — Грехем Хилл, он та-а-ак
красив, Грехем — старший на актерском факультете. — Внезапно уголки ее
губ опустились. — К сожалению, он не знает о моих чувствах. — Она
сделала паузу. — Давай поторопимся, мы еще можем его застать.
Поторопимся, но что мы делали до сих пор?
Когда мы свернули за угол, я увидела школу Искусств, вокруг нее был высокий
железный забор. Маленький каменный вход справа напоминал замок. Слева были
два корта, даже через дорогу были слышны удары по мячу. Внезапный ветер
растрепал мои волосы, я повернула голову и увидела фонтан.
— Пойдем туда, — предложила Триша. Школьный двор меня поразил, я
не думала, что увижу зеленую траву, цветочные клумбы, яблони, дубы, фонтаны
в самом центре Нью-Йорка. В прохладной тени деревьев студенты читали,
разговаривали или просто лежали. Это было похоже больше на красивый парк,
чем на школу.
— Здесь довольно приятно, — сказала я.
— Все это идея одного миллиардера, любившего Сару Бернар, известную
актрису. Он решил создать эту школу и назвал ее именем, когда она умерла.
Школа существует с 1923 года, но во всем она современна, десять лет назад
достроили новые корпуса.
Триша обратила мое внимание на памятную доску. Я остановилась и прочитала:
ПАМЯТИ САРЫ БЕРНАР,
ЧЕЙ ТАЛАНТ ОСВЕЩАЛ СЦЕНУ
КАК НИКОГДА ПРЕЖДЕ
И НИКОГДА В БУДУЩЕМ
.
— Читала ли ты что-нибудь романтичнее, — улыбнулась Триша. —
Я надеюсь, что когда-нибудь любовь ко мне тоже получит свое воплощение в
мраморе.
— Когда-нибудь обязательно.
— Спасибо, а вообще мне здесь очень нравится, — сказала она и
потянула меня ко входу.
Переступить порог школы оказалось сложнее, чем я думала. В ее стенах были
люди, действительно нашедшие свой талант. Из нее вышли настоящие звезды,
здесь были высококвалифицированные преподаватели. А я только училась играть
на фортепиано и никогда не брала уроков вокала, бабушка сделала так, что я
даже не проходила собеседования, никто не проверял моих способностей. Я
испугалась.
— Что с тобой? — спросила Триша. — Ты утомлена?
— Нет, я... может, отложим до завтра? — Я остановилась.
— Ты боишься этого места? — удивилась Триша, но я подозреваю, что
она испытывала те же чувства в первый раз. — Ты знаешь, — добавила
она, — здесь все очень дружелюбны, и понимают, какие чувства испытывают
новички, их волнение.
Она потянула меня за руку, и я пошла словно на привязи. Мы направились к
главному входу, откуда только что вышел высокий тонкий человек в легком
синем спортивном жакете и соответствующих брюках. У него были серебристые
волосы, резко контрастирующие с карими глазами.
— Триша? — спросил он, как бы сомневаясь.
— Здравствуйте мистер Ван Дан, это Дон Катлер, новая студентка, я
привела ее на экскурсию.
— О, да, — промолвил он, пристально осмотрев меня с головы до
пят. — Вы собираетесь учиться в моем классе?
— Да, сэр, — ответила я.
— Хорошо. Я надеюсь увидеть вас завтра. — Он обратил свой взгляд к
Трише. — Учти, Дон, что Триша склонна к преувеличению, — добавил
он и удалился.
— Что это означает? — испуганно спросила я.
— У меня есть тенденция к преувеличениям. Дан очень хороший, его
занятия довольно интересны. Я же говорю, что здесь люди дружелюбные.
Войдя в школу, мы увидели огромный гобелен, с которого нас приветствовала
Сара Бернар, ее правая рука указывала вперед.
— Это наш путь, — сказала Триша, и мы пошли направо по коричневому
мрамору, свет падал сквозь небольшие витражи. Триша вела меня вниз по
коридору, пока мы не остановились перед двойными дверьми.
— Это амфитеатр, — объяснила она и тихо приоткрыла одну из дверей.
Это была большая аудитория с рядами, расположенными полукругом перед сценой,
на которой в это время шла репетиция. Триша приложила указательный палец к
губам и показала, что я должна следовать за ней. На полпути к сцене Триша
остановилась, и мы сели. В течение некоторого времени слушали, как молодой
режиссер объяснял одному из актеров, что он от него хочет.
Триша наклонилась к моему уху и зашептала:
— Мальчик, тот что справа — Грехем, правда, красивый?
Юноша был высокий, блондин с выразительными глазами, вьющиеся волосы спадали
на лоб. Он стоял у стены и, казалось, был совершенно не заинтересован в
происходящем.
— Да, — подтвердила я.
Через некоторое время Триша предложила мне уйти.
— Пойдем, я покажу тебе классные комнаты.
Хотя наша экскурсия длилась недолго, мое волнение улеглось только тогда,
когда мы вернулись в нашу комнату.
Навстречу нам вышла Агнесса и требовательно спросила:
— Где вы были?
— Я и Дон ходили к Георгу Лонселотту, чтобы поесть сливки со льдом, и
потом я показала ей школу, — ответила Триша.
— Почему вы не поинтересовались у Артура, не хочет ли он пойти с вами?
Вы обычно более внимательны, Триша, — сказала Агнесса и добавила, что в
ее возрасте она никому не позволяла дурно влиять на себя. — Теперь,
когда вы будете уходить, расписывайтесь в специальной ведомости.
— Расписываться? — удивилась Триша.
— Да, на маленьком столике перед выходом лежит тетрадь, записывайте в
ней имя и время. Я сегодня привела Артура к вам в комнату, чтобы представить
Дон, но никого там не было, — Агнесса сверлила нас взглядом.
— Я уверена, что он не расстроился, — сказала Триша и сделала
большие глаза.
— Ерунда, конечно расстроился. Пойдемте, Дон, я вас представлю теперь.
Мне неприятно, когда пренебрегают Артуром.
Я и Триша последовали за Агнессой. Мы остановились перед закрытой дверью, и
Агнесса тихонечко постучала. Никакого ответа не последовало. Озадаченная, я
повернулась к Трише, но та только пожала плечами. Пораженная Агнесса
воскликнула:
— Артур? Артур, дорогой?
Некоторое время спустя очень высокий и чрезвычайно тонкий юноша открыл нам
дверь. У него сильно выступал кадык, он смотрел на нас большими мрачными
черными глазами. Его длинные волосы были всклокочены. Узкий нос и тонкие
губы довершали его портрет. Мне сразу же вспомнился Маугли, дикий мальчик,
выросший в лесу. Дикий мальчик в черной хлопковой рубашке.
— Добрый день, Артур, — сказала Агнесса, — вот юная леди,
которую я обещала тебе представить. — Она отступила так, чтобы я могла
пройти вперед.
— Дон Катлер.
— Артур Гарвуд.
— Привет, — я протянула руку.
— Привет, — он посмотрел на мою руку так, будто я предлагала змею,
но все же после короткой паузы протянул свою. Далее интереса ко мне он не
проявлял.
— Артур, как я уже говорила, талантливый музыкант, — произнесла
Агнесса.
— Нет, я не талантливый. — Его темные глаза вспыхнули.
— Безусловно, талантливый, иначе вас здесь не было бы. — Агнесса
взяла наши руки и соединила. — Надеюсь со временем вы станете друзьями
и никогда не забудете, кто вас познакомил.
— Да уж, никогда, — прошептала Триша и усмехнулась.
— Давайте все вместе накроем на стол, — предложила Агнесса, как бы
не расслышав последней реплики.
Артур Гарвуд довольно бесцеремонно захлопнул дверь.
Я была шокирована, но Триша схватила меня за руку и быстро втащила в нашу
комнату. Как только закрылась дверь, она во весь голос расхохоталась.
— Ты только послушай Скелета. Я — не талантливый, — довольно точно
сымитировала Триша.
— Почему он такой несчастный? — спросила я. — Редко встретишь
такую глубокую меланхолию в глазах.
— Ему здесь не нравится. Но родители... Когда ты захочешь вогнать себя
в депрессию, почитай его стихи. Хорошо, что ты здесь, — неожиданно
добавила она, — я сейчас пойду в ванную, если хочешь, не жди меня,
сходи в другую.
— Но Агнесса сказала, что одна для мальчиков.
— Это не страшно, Артур никогда не принимает ванную перед обедом.
Я выбрала розовое платье, чтобы одеть его к первому обеду в этом доме, и
отправилась в душ. Когда я разделась, дверь внезапно открылась, видно не
сработала защелка. Все случилось так быстро, я не успела ничего сделать,
Артур Гарвуд с полотенцем на плече вошел в душ. Его глаза скользнули вниз. Я
вскрикнула, левой рукой прикрыв себя ниже талии, правой грудь. Лишь момент
он видел меня. Рот его открылся, он покраснел:
— Я... Ох... жаль, я... — И отступил назад, быстро закрыв дверь.
Мое сердце стучало как у зайца, я вспомнила, что произошло между мной и
Филипом в гостинице Катлеров из-за незапертого однажды замка. Я не могла не
думать о его руках, о губах, скользящих по моей груди, как он меня вынудил
на все это, но я не могла ничего сделать, потому что боялась выдать Джимми,
спрятавшегося в доме. Как все было ужасно. Яркие образы всплывали в моем
сознании. Чтобы избавиться от них, я открыла только горячую воду и стояла
под душем до тех пор, пока моя кожа не стала красной. Я с трудом надела
одежду и добрела до комнаты. Когда я вошла, Триша была уже одета и
заканчивала причесываться. Я легла на кровать и закрыла глаза.
— Что случилось, ты выглядишь расстроенной?
— Плохие воспоминания.
— Правда? — Триша присела возле меня. Но посмотрев на часы,
воскликнула: — Ох, я опаздываю вниз, чтобы помочь миссис Лидди. Поговорим
вечером, пораньше пойдем спать.
Я кивнула. С одной стороны, мне хотелось похоронить все секреты в своем
сердце, с другой, хотелось раскрыться перед кем-то. Если бы у меня была
нормальная мать,
...Закладка в соц.сетях
