Жанр: Любовные романы
Аннабелла
...mdash; Благодарю вас, полковник Стантон! Буду очень рада.
Они вошли в круг и танцевали на редкость слаженно, словно делали это годами.
До конца вечера Джайлс не отходил от нее, а она чувствовала себя гордой
оттого, что ей оказывает внимание человек, который начал вызывать у нее
уважение и восхищение.
Как-то капитан Петтифер предложил Аннабелле посетить Воксхолл-гарденз. Ей
очень хотелось туда пойти, но леди Ордуэй вначале против этого возражала.
— Видишь ли, дорогая, в Воксхолле, конечно, прекрасные развлечения, но
никогда не знаешь, кого там встретишь. Туда пускают всех, кто заплатит за
вход.
— Уверена, что с капитаном Петтифером я буду в полной безопасности,
тетя Лаура.
— А я не уверена, что тебе прилично идти туда с молодым человеком,
которого ты едва знаешь!
— Ричард Петтифер — надежный человек, — заметил Джайлс, — но
для вашего спокойствия, тетя Лаура, мы с вами тоже можем пойти.
Итак, следующим вечером леди Ордуэй, Аннабелла, Джайлс и капитан Петтифер
отправились по Темзе в Воксхолл. Веселые и довольные, они расположились в
кабинке в центре сада, откуда все хорошо было видно.
Вскоре загремела музыка, и Ричард Петтифер пригласил Аннабеллу на танец.
Полчаса они лихо отплясывали, а когда вернулись в кабинку, то увидели, что
она пуста, так как Джайлс, очевидно, повел леди Ордуэй прогуляться по саду.
Аннабелла опустилась в кресло и взяла из рук капитана бокал лимонада.
Спустя несколько минут Аннабелла заметила женщину в ярком полосатом платье,
которая нетвердой походкой направлялась к их кабинке. Ее сопровождал высокий
молодой блондин. Леди Стантон — а это была она — очутилась около Аннабеллы.
— Да это подружка Джайлса! Сегодня вы без ожерелья, милочка.
Почему? — Дама икнула.
Смущенный, капитан Петтифер вскочил на ноги.
— Мне кажется...
— Нет-нет-нет! Вы сейчас скажете, что мне здесь не место? Ты не прав,
солдатик! Изволь относиться ко мне с уважением! Меня зовут Венеция Стантон,
мой милый! Я — мачеха Джайлса!
— Понятно. А я — капитан Петтифер, мэм. Эта леди — вдова кузена
полковника Стантона, миссис Стивен Ордуэй. Все же мне кажется, что...
— Ага! Значит, это знаменитая Розабелла! Девочка, вы доставили нам всем
массу хлопот! — Леди Стантон погрозила пальцем.
Аннабелла чувствовала себя словно в кошмарном сне. Она увидела, как
приближаются Джайлс и леди Ордуэй. Молодой блондин взял Венецию Стантон за
руку.
— Оставь меня в покое! — Она вырвала руку. — Фрейзер, это же
Розабелла Ордуэй! Я ее раньше, конечно, не встречала, но сейчас хочу с ней
поговорить. Она снова общается с Селдером. Я видела их вместе в театре.
— Венеция...
— Да успокойся, тебе говорят! Ты тоже там был и видел их, Фрейзер! Ты
что, не помнишь? — Она глупо улыбалась, но, видя, как тот разъярен,
заискивающе произнесла: — Не хмурься, говорю тебе: они снова в хороших
отношениях. Она любезно разговаривала с Селдером.
Джайлс замер на месте и побледнел.
— Извините меня, леди Стантон, но вы ошибаетесь. Я не знаю такого
человека, — с отчаянием в голосе произнесла Аннабелла.
— Какая ерунда! Конечно же, вы его знаете... — Леди Стантон не
договорила и, повернувшись к Фрейзеру, вскрикнула: — Фрейзер! — Вид у
нее был испуганный. — Господи! Нам же велели забыть о нем... Фрейзер, я
больше не буду его упоминать. Клянусь! Он просто не существует.
— Пора домой, Венеция, — сказал Фрейзер и окинул ее леденящим душу взглядом. — Пошли!
— Подождите! — Джайлс загородил им путь и обратился к мачехе: —
Когда вы ее видели разговаривающей с Селдером? Позапрошлым вечером в театре?
Та кивнула.
— Хватит, Венеция! — Голос Фрейзера прозвучал как удар хлыста.
Джайлс повернулся к нему.
— Я задал вопрос, сэр, и хотел бы получить ответ.
Фрейзер стоял с угрожающим видом. Тогда Ричард Петтифер шагнул вперед и
встал рядом с Джайлсом. Неожиданно Фрейзер махнул рукой:
— Хорошо. Если дама хочет поговорить с вами, я не стану ей мешать.
Итак, Венеция?
— Я... не буду, — пробормотала она, бросив на Фрейзера испуганный
взгляд. — Я устала и хочу домой. Нет, Джайлс, я все забыла.
Джайлс приблизился к ней, но Ричард Петтифер предостерегающе положил руку
ему на плечо.
— Не стоит, Джил. Здесь дамы...
— Ты прав, — произнес тот. — Но я с этим разберусь, —
обратился он к Фрейзеру. — Мне важно все узнать.
— Ради Бога, сэр! — ответил Фрейзер. — Однако я не думаю, что
это понравится миссис Ордуэй.
Он вежливо взял свою спутницу под руку, и они направились к выходу.
ГЛАВА ВОСЬМАЯ
Обратный путь на Верхнюю Брукскую улицу прошел в полном молчании. Как только
они прибыли домой, капитан Петтифер поспешил удалиться, но прежде заверил
Аннабеллу, что пригласит ее в театр, чтобы сегодняшняя неприятность поскорее
забылась. Аннабелла лишь рассеянно улыбнулась в ответ. Она проводила леди
Ордуэй в ее покои и препоручила заботам Уилсон, которая хотела тут же
уложить хозяйку в постель.
— Мне необходимо поговорить с Джайлсом! — с раздражением заявила
леди Ордуэй.
— Вы поговорите с ним завтра, тетя Лаура. А сегодня вам лучше
отдохнуть, чтобы опять не заболеть.
— Хорошо, — согласилась леди Ордуэй. — Я завтра с ним
поговорю.
— Я скажу ему об этом. — Аннабелла направилась к двери.
— Анна!
— Да, тетя Лаура?
— Вернись на минутку. — Когда Аннабелла подошла, она сжала ей
руку. — Я видела, что Джайлс на тебя рассердился. Пожалуйста, не
признавайся ему сегодня в том, что вы с Розой поменялись местами! Подожди,
пока мы не приедем в Бат. Уже недолго.
— Но, тетя Лаура...
Леди Ордуэй сильнее сжала руку Аннабеллы.
— Пожалуйста, не говори ему. — В ее голосе звучало
отчаяние. — Он разгневается на всех нас, а я этого не вынесу, Анна. Он
отправит тебя домой, я уверена. Он даже может запретить приехать Розе! Я не
переживу, если мне придется жить без вас.
Анна нагнулась и поцеловала ее.
— Он не сделает этого, тетя Лаура. Мы обе вас любим... и он не сможет
нас с вами разлучить!
— Но скандал навредит Розе и мистеру Уинболту, а я так надеюсь, что у
них все сладится! Если Роза сейчас вернется, Джайлс будет к ней придираться,
и она опять заболеет... — Слезы покатились у нее по щекам. —
Обещай мне, Анна, что ты ему не скажешь!
Та была в растерянности: Джайлс наверняка станет расспрашивать ее о Селдере.
Что она ему ответит?
Но леди Ордуэй пребывала в панике. Она выглядела постаревшей лет на десять и
продолжала цепляться за рукав ее платья.
— Обещай мне, Анна! — повторяла она.
С глубоким вздохом Аннабелла ответила:
— Я обещаю. А теперь постарайтесь успокоиться и отдохнуть.
— Спасибо, моя дорогая. Спасибо. — Леди Ордуэй в изнеможении
закрыла глаза.
Джайлс ждал Аннабеллу в коридоре.
— Как тетя Лаура? — спросил он.
— Думаю, она успокоится. Но она хочет поговорить с вами завтра.
— Зайду к ней прямо утром. Я знаю, чего она хочет: чтобы я не занимался
выяснением позорного прошлого ее сына. Но уже поздно. Лучше бы она сама мне
все рассказала... Мне и с тобой надо кое о чем поговорить, Розабелла. Я не
задержу тебя. — Джайлс провел ее по коридору, по лестнице и пропустил
впереди себя в библиотеку. Когда он закрыл дверь, у Аннабеллы возникло
ощущение, будто захлопнулась дверь в тюремной камере.
Джайлс прошел мимо нее и встал у другого конца огромного письменного стола.
Аннабелла увидела лежащие на столе дневники Стивена и записные книжки.
— Вот, — сказал он, — доказательства деградации молодого
человека: отравленное опием воображение, злоба и зависть ко всем. Но в одном
он не ошибся.
— Джайлс, пожалуйста...
— Ну нет, Розабелла! Хватит лгать. Я не желаю больше слышать о твоей
связи с Селдером... или с кем-либо еще! С меня достаточно и того, что узнал
сегодня, — это вполне убедительно. Вы со Стивеном очень подходили друг
другу.
— Вы оставляете попытки узнать правду? — тихо спросила Аннабелла.
— Отнюдь, наоборот, приложу все усилия, чтобы узнать о том, что
произошло после смерти Стивена. Я обязан семье Ордуэй. Если будет
необходимо, то я забуду о том, что узнал, и сделаю это по той же причине. Но
ты... я не хочу иметь с тобой ничего общего! — Он помолчал и добавил: —
Ты и не представляешь, Розабелла, как была близка к достижению цели.
— Цели?
— Полагаю, ты намеревалась получить долю в наследстве Ордуэев, если не
через Стивена, то через меня.
— Как вы можете!
— Я начал испытывать к тебе расположение, — Джайлс не обратил
внимания на ее восклицание. — Оно было вызвано не просто красотой
женщины — я стал получать удовольствие от твоего общества, уважать твой
острый ум, сообразительность... даже испытывать благодарность за сочувствие
мне. И тут моя почтенная мачеха выбалтывает секрет...
— Поверьте мне...
— Тебе! Какая глупость! Да я скорее поверю этой шлюхе — моей
мачехе. — Джайлс не на шутку разгневался, его голос звучал неприятно и
резко. Он бросил на Аннабеллу ожесточенный взгляд и отвернулся, словно ему
было противно на нее смотреть. — Сегодня мне было стыдно, — с
горечью произнес он, — оттого, что я оказался таким доверчивым и
наивным. Господи, ведь я располагал очевидными доказательствами, но
достаточно улыбки, нежного взгляда голубых глаз, выражения сочувствия — и
готово: я, как и другие, угодил в силок. До сегодняшнего вечера я думал о
себе лучше... пока не услышал, что ты такая же, как остальные.
— Это не так! — с жаром воскликнула Аннабелла. — Леди Стантон
ошибалась!
— Значит, Фолкирк и Селдер не одно и то же лицо?
— Нет! Да! Во всяком случае...
— Ну? — насмешливо произнес он.
— Я не улыбалась Селдеру в театре. Мы вовсе не друзья. — Джайлс
презрительно рассмеялся, и Аннабелла поняла, что потерпела поражение и не
сможет оправдаться, поскольку связана словом, данным леди Ордуэй. —
Что... что вы собираетесь делать? — с несчастным видом спросила она.
— Не знаю.
— Вы не отошлете меня в Темперли?..
— Мне бы очень хотелось это сделать, поверь! Но я не стану огорчать
тетю Лауру: ты ей нужна. Как бы я ни старался обелить имя Стивена, я не
смогу все от нее скрыть, а это значит, что ей придется испытать горе. Ты
останешься с ней.
Его властный тон возмутил Аннабеллу.
— А что помешает мне взять тетю Лауру с собой?
— Как заложницу? Если ты это сделаешь, то я тебя просто
уничтожу. — Он произнес это тихо, но в его голосе прозвучала такая
угроза, что Аннабелла похолодела. — То же самое произойдет, если ты
опять увидишься с Фолкирком. Мне шпионы не нужны.
— Я не шпион, Джайлс, — сказала Аннабелла. — И с Фолкирком
мне видеться ни к чему.
— Разве? — цинично усмехнулся Джайлс. — Вообще-то мне теперь
все равно, что ты говоришь. Повторяю: попробуй только снова встретиться с
Фолкирком, и в свете тотчас узнают, как все обманывались относительно
прелестной миссис Ордуэй. Если тебя волнует судьба твоих родственников в
Темперли, то ты поостережешься. — Джайлс подошел к двери и отворил
ее. — Спокойной ночи!
Аннабелла медленно направилась к выходу. Поравнявшись с Джайлсом, она
подняла на него глаза. Как это могло произойти? После того, как между ними
возникло это чувство?.. Наверняка в глубине души он знает, что она честная,
несмотря на улики.
— Джайлс... — прошептала она.
Он презрительно смотрел на нее... и вдруг обнял, прижал к себе и поцеловал.
Это был грубый поцелуй, и Аннабелла оттолкнула Джайлса, но он ее отпустил не
сразу. Со слезами на глазах она спросила:
— Почему, Джайлс?
— На память, дорогая! Больше такого не повторится.
Вернувшись в свою комнату, Аннабелла вытерла слезы. Она всегда презирала
слабость. Ей надо взять себя в руки и сообразить, что делать, так как
положение было катастрофическим. Через неделю — другую она уедет в Темперли,
а Розабелла с леди Ордуэй и Джайлсом продолжит путешествие в Бат. Джайлс
очень скоро разберется в том, что произошло, — он слишком проницателен,
чтобы этого не заметить, — и поймет, что был обманут сестрами, и не
поверит в то, что они не желали никому плохого. Для него они одинаково
красивы, но и одинаково бесстыдны.
При мысли, что она пала в глазах Джайлса, Аннабелла снова чуть не
расплакалась. Она была словно в тумане. Горничная помогла ей приготовиться
ко сну и ушла. Однако ее хозяйке было не до сна. Не может быть, чтобы она
влюбилась в Джайлса Стантона, твердила себе Аннабелла. Это невозможно и
нелепо! О какой любви можно говорить, если он ей совсем не нравится! Он
грубый, надменный, властный и нетерпеливый...
Она так старалась вести хозяйство в его доме и развлекать его гостей!.. И за
все это ни слова благодарности от него... А потом он против воли ее
поцеловал... Она пыталась думать о том, как неприятен был ей этот поцелуй,
но... другие поцелуи, в тот вечер, после театра, были, наоборот, весьма
приятными и желанными. Кто она в таком случае? Развратная женщина, каковой
ее и считает Джайлс? Выходит, что так. До приезда в Лондон она понятия не
имела о подобных вещах. Молодые люди, посещавшие Темперли, вызывали у нее
лишь дружеские чувства, быстро сменявшиеся раздражением, если ей пытались
оказать чрезмерное внимание. Она никогда не испытывала потребности вести
себя с ними так, как повела с Джайлсом, когда забыла обо всем на свете от
его поцелуев, ожидая новых, доселе неизведанных ощущений.
Но, наверное, то же самое испытывает любая невинная девушка в объятиях
опытного мужчины? Аннабелла горько улыбнулась. До поцелуев Джайлса она
считала, что ей не суждено познать глубокое чувство, и начала уже смиряться
с мыслью о том, что до конца своих дней будет вести в Темперли небогатую
событиями жизнь и что ей отказано судьбой испытать безумство любви. Как же
она ошибалась!
Аннабелла медленно опустилась на кровать. Она должна взять себя в руки, пока
не поздно, и сохранить самоуважение, что бы Джайлс о ней ни думал. И
выбросить из головы мысли о любви.
Почти весь следующий день Джайлс провел в поисках мачехи. Наконец он
выяснил, что она, расставшись с последним любовником, живет на Кавендиш-
сквер с подругой — баронессой Лейбман.
Узнав все это, Джайлс вдруг ощутил сильную усталость и нежелание говорить с
женщиной, которую избегал всю жизнь. К тому же его сводили с ума мысли о
Розабелле Ордуэй!
И Джайлс решил отвлечься — выследить в лондонских клубах Фолкирка. По
крайней мере, проведет вечер в веселой мужской компании. Поэтому он с
несколькими приятелями отправился по игорным домам, расположенным неподалеку
от Сент-Джеймского дворца. В каждом из них Джайлс выигрывал большие суммы,
но удовольствия это ему не доставляло: образ Розабеллы Ордуэй по-прежнему
преследовал его.
— Джил, дружище, карты сами идут к тебе сегодня в руки! —
воскликнул капитан Уэйнрайт. — В чем дело? Уж не влюбился ли ты?
— Почему, черт возьми, тебя это волнует? — раздраженно спросил
тот.
— Ну, ведь говорят: везет в картах — не везет в любви.
Джайлс оставил замечание приятеля без ответа — в этот самый миг он увидел
Фолкирка и стал внимательно его рассматривать. Черные волосы, крупные черты
лица и белозубая улыбка. Играет неплохо, но явно осторожничает.
Он подошел к нему.
— Мистер Фолкирк?
Тот обернулся. Джайлс пристально наблюдал за его реакцией. Фолкирк, должно
быть, догадался, что перед ним кузен Стивена, но ничем себя не выдал.
— Да, я. Но боюсь, мы с вами незнакомы.
— Меня зовут Джайлс Стантон. Полагаю, вы знали моего кузена.
— А кто это, Стантон?
— Стивен Ордуэй. Мы можем побеседовать? Вон там в углу есть свободный
столик. Я попрошу принести вина.
Фолкирк продолжал сохранять внешнее спокойствие.
— Конечно, вы меня заинтриговали, сэр.
Они отошли в дальний конец комнаты. Лакей принес им бутылку красного
бургундского, разлил по бокалам и удалился. Фолкирк сделал глоток и
произнес:
— Превосходное вино! Но боюсь, что Стивена Ордуэя я не знаю. Вы ведь
так сказали?
— Фолкирк, к чему это? Я вас видел.
— Видели? — удивился он.
— Да, видел на балу у Марчантов. Вы разговаривали с миссис Ордуэй,
кажется, о каких-то документах.
— Ах, очаровательная Розабелла... — Фолкирк улыбнулся. — Не
знаю, стоит ли мне обсуждать наш с ней разговор. Это... личные дела. Мои и
ее. Могу ли я спросить, какое вы имеете к ней отношение?
— Я защищаю интересы семьи и стараюсь предотвратить сплетни.
— Сплетни? Но вдова, по-моему, вольна разговаривать с кем угодно?
— Если вы не знали моего кузена, Фолкирк, то откуда вам известно, что
он умер?
Фолкирк мгновенно нашелся:
— Я вспомнил его, как только вы упомянули миссис Ордуэй. Вы должны меня
простить, Стантон. Когда человек пленен женой, то о существовании мужа он
забывает, не правда ли? Вообще-то я его хорошо не знал.
— А документы? Кажется, миссис Ордуэй сказала, чтобы вы обращались ко
мне?
— Понятно. Значит, Розабелла доверяет вам?
— Не настолько, чтобы меня это устраивало, — спокойно продолжал
Джайлс. — Но я с каждым днем узнаю все больше и больше. Я получаю
сведения из разных источников, включая дневники кузена.
— Дневники? — отрывисто спросил Фол-кирк. — Стивен Ордуэй вел
дневник?
— Да. Я не все еще разобрал. Это печальные записи. В конце жизни мой
кузен находился в тяжелом душевном состоянии. Особенно мучительно для него
было то, что его жена проявляет интерес к некоему мистеру Селдеру. Я бы
хотел с ним поговорить. Вы его знаете?
И к этому Фолкирк был готов.
— Селдер? — безразлично переспросил он. — Нет, такого я не
знаю.
— Его трудно найти. Я склонен думать, что его вообще не существует,
но...
— Но?..
— Простите, я утомил вас своими семейными делами, вместо того чтобы
предложить помощь в розыске нужных вам документов. Миссис Ордуэй, видно,
полагает, что они могут быть среди вещей кузена, хотя должен сказать, что
пока мне ничего похожего не попадалось. Это чисто личные бумаги?
— Забудем о них, — оборвал Фолкирк. — Возможно, я смогу вам
помочь найти Селдера! Как он выглядит?
— Пока не знаю.
— Но ведь миссис Ордуэй...
— Она очень неохотно о нем говорит. Но я надеюсь вскоре узнать это от
человека, который видел его недавно в театре. Я тогда сообщу вам, если вы
действительно хотите мне помочь.
— Да, сообщите. — Фолкирк встал. Джайлс тоже поднялся.
— Я еще кое-что хотел вам сказать. Миссис Ордуэй просила передать, что
она больше не желает поддерживать с вами знакомство.
— Да? — насмешливо произнес Фолкирк. — Вы ведете себя как
опекун, Стантон!
— Приходится. Так вот, если вы считаете, что среди вещей моего кузена
могут быть ваши бумаги, то обращайтесь только ко мне. А кстати, что это за
бумаги?
Фолкирк заколебался, затем с наигранным равнодушием сказал:
— Они не настолько важны. Но был бы вам признателен, если бы вы отдали
их мне. Я квартирую на Кларджес-стрит. Передайте, в свою очередь, миссис
Ордуэй, что я, разумеется, поступлю согласно ее желанию. Однако, — он
улыбнулся, — позвольте и мне вас предупредить: обычно я не столь
обходителен. С вашей стороны будет неразумно вмешиваться в мои дела и
срывать мои планы. Я уверен, что вы меня понимаете, Стантон.
— А можно поинтересоваться, каковы ваши планы?
— Наслаждаться жизнью, разумеется! Здесь я весьма незатейлив. —
Поклонившись, Фолкирк ушел.
Джайлс смотрел ему вслед. Он еще не знал, насколько сильно был потрясен
мистер Фолкирк их встречей и насколько он безжалостен и опасен.
На следующий день Джайлс появился в доме баронессы Лейбман на Кавендиш —
сквер. Он был уверен, что баронесса примет его, так как они были давно
знакомы. Но в доме царила суматоха: слуги сновали взад-вперед с одеждой,
столовым серебром и прочими ценными вещами; двое слуг с трудом тащили по
лестнице огромный комод.
— Простите, сэр, баронесса никого не принимает, — сказал
дворецкий. — Она плохо себя чувствует.
— Весьма сожалею. — Джайлс с любопытством взирал на суету
вокруг. — Может, вы передадите ей мою визитную карточку? Вообще-то мне
нужна леди Стантон...
Дворецкий оцепенел.
— Это совершенно невозможно.
— Невозможно? Почему? Послушайте, отнесите мою карточку одной из дам,
лучше — леди Стантон.
— Ее светлость умерла прошлой ночью.
— Что?!
— Ее светлость умерла, а баронесса никого не принимает.
— Господи! Вот моя визитная карточка. Меня она должна принять.
Дворецкий взглянул на карточку Джайлса, и на его лице отразилось удивление.
— Полковник Стантон!
— Леди Стантон — моя мачеха. Вот почему мне необходимо увидеть
баронессу.
— Подождите, пожалуйста, сэр, пока я отнесу вашу карточку.
— Лучше я сам это сделаю!
Джайлс быстро прошел мимо дворецкого. Комнату баронессы он нашел сразу, так
как из-за двери доносился ее хриплый повелительный голос.
— Что вам нужно? — грубовато осведомилась она, увидев Джайлса.
Баронесса была занята тем, что засовывала в шкатулку украшения, а кругом на
креслах и диванах валялись платья, веера, туфли, раскрытые коробки и
чемоданы.
— Я пришел, чтобы встретиться с Венецией.
— Не встретитесь: она умерла.
— Это мне уже сказали. Смерть наступила внезапно? Позапрошлым вечером в
Воксхолле она выглядела совершенно здоровой.
— Вы ее видели? И говорили с ней?
— Не удалось. С ней был некий господин Фрейзер, и он не позволил ей
этого. В чем дело, Нелли? — Джайлс указал на разбросанные вещи.
— Я срочно уезжаю из Лондона. Меня ждут в Германии. — Она снова
стала пихать в шкатулку драгоценности.
Джайлс увидел нитку жемчуга, украшавшую прическу леди Стантон в театре,
подошел и забрал ее.
— Это жемчуг моей матери, Нелли. — Он повернул ее лицо к
себе. — Скажи мне, что произошло. Каким образом Венеция умерла?
— Ой, уходите! У меня нет времени на разговоры! — Она оттолкнула
его. — Я занята.
Джайлс мрачно смотрел на нее, пораженный тем, что несгибаемая и многоопытная
Нелли Марсден пребывает в панике.
— Сердечный приступ?
— У кого? У Венеции? Нет.
— Плохо с сердцем барону Лейбману?
— Ему? Ничего подобного. Он просто хочет, чтобы я приехала.
— Но почему ты так испугана? Нелли, oт чего умерла Венеция? Я не уйду,
пока не узнаю.
Баронесса Лейбман помолчала, потом неохотно вымолвила:
— Когда вы видели Венецию в Воксхолле, что она сказала?
— Сказала, что рада тому, что миссис Ор-дуэй и Селдер...
Нелли сделалась мертвенно-бледной.
— Вот в чем дело, — прошептала она. — Я должна уехать из
Лондона. Немедленно.
— Ты никуда не уедешь, пока не скажешь мне то, что я хочу
узнать, — сурово произнес Джайлс.
В ее глазах отразился ужас, и она торопливо зашептала:
— Венецию прошлой ночью нашел сторож у Честерфилдских ворот.
Она... — Нелли с трудом подбирала слова. — В общем, ее кто-то
ударил по голове. Якобы это дело рук шайки бродяг. У нее украли украшения.
— Бродяг? Это точно?
&mda
...Закладка в соц.сетях
