Аннабелла
Аннотация
История сестер-близнецов, начатая в романе "Розабелла", продолжается.
заменитьсобой сестру. А когда наконец глаза у нее сомкнулись и она погрузилась в сон, то ей снилось, что она совершает одну ошибку за другой и в результате ее разоблачают перед лондонским высшим светом. В комнате было совсем темно, а в доме — тихо. Когда глаза у нее привыкли к темноте, она разглядела узкую полоску света слева. Ставни на окнах! Она осторожно приблизилась к окну. Неумело отдернув шторы и откинув крючки, подняла ставни. За окном был ясный день. Аннабелла оглядела комнату: не такая большая, как ее спальня дома, но потолок выше и обстановка более современная и удобная. Она увидела дверь в гардеробную, вошла туда и в шкафах обнаружила огромное количество платьев, шалей, туфель, мантилий, шляп и прочих предметов туалета. Большую часть одежды явно долго не носили, а на передних вешалках были наряды скромных расцветок, так как Розабелла последний год провела в трауре. Аннабелла вернулась в комнату. Интересно, который час? В этом лондонском доме на удивление тихо по сравнению с деревенским шумом, врывающимся в окна в Темперли. Она взглянула на изысканные французские часики, стоящие на каминной полке. Уже десять! Как она могла столько проспать? Что о ней подумают? Торопливо сполоснув лицо над симпатичным умывальником, стоящим у стены, Аннабелла надела простое бледно — зеленое платье для прогулок, которое принесла из гардеробной. К нему прилагался зеленый бархатный жакет. Она поспешно вышла из комнаты, но около дверей спальни леди Ордуэй остановилась. Оттуда не доносилось ни звука. Тогда она спустилась вниз и вошла в столовую: там было пусто, а на столе и буфете — никакой еды. Как странно! В вестибюле она увидела служанку, которая, ползая на коленях, мыла мраморный пол. — Ой, простите меня! Я... я... — Ничего страшного. Где... где полковник Стантон? — Уехал, мэм. Верхом. Он каждое утро так делает. — Понятно. — Аннабелле тоже захотелось подышать свежим воздухом. — Ты сможешь открыть мне дверь? — Открыть дверь? — Служанка разинула рот. — Вы собираетесь выйти? Так рано? — Ну да, собираюсь. По-моему, утро чудесное. Аннабелла быстро пошла в сторону Гросвенор-сквер. Она дважды обошла площадь, наблюдая за снующими слугами, посыльными и уличными торговцами, которые в свою очередь останавливались и глазели на нее. Наверное, это оттого, что рядом с ней нет ни грума, ни лакея. Даже в Беркшире молодую даму обычно сопровождали. Когда наймут новых лакеев, она должна позаботиться о том, чтобы к ней приставили одного из них. Вдруг около нее возник большой гнедой конь, вставший на дыбы, так как всадник резко натянул поводья. — Розабелла! — Джайлс спрыгнул на землю. — Почему, черт возьми, ты здесь? Аннабелла непонимающе взглянула на него. Что она сделала не так? Неужели отсутствие лакея — причина такого гнева? — Доброе утро, Джайлс, — вежливо поздоровалась она. — Я просто вышла подышать воздухом. Правда, прекрасное утро? Джайлс шагнул к ней. — Ты знаешь, который час? — Должно быть, половина одиннадцатого. Я долго спала. Джайлс обернулся — вокруг них начала собираться толпа зевак. — Пойдем домой. — Он поискал глазами в толпе какого-нибудь конюха. — Эй, ты! Возьми мою лошадь, отведи на конюшню и передай ее Госсу. — Он бросил конюху монету и, подхватив Аннабеллу под руку, повел ее обратно на Верхнюю Брукскую улицу. — Вы слишком быстро идете, Джайлс. — Я тороплюсь, потому что хочу поговорить с тобой без свидетелей. — Джайлс, вы очень сильно сжали мне руку. Пожалуйста, отпустите! — Он не обратил внимания на ее слова, и тогда Аннабелла неожиданно остановилась, изо всех сил стараясь удержаться на ногах. Она не на шутку разозлилась. — Джайлс, вы не в армии, а я не военнопленная! Я буду рада вас выслушать дома, но мы пойдем туда нормальным шагом. Я не потерплю, чтобы меня тащили волоком! — Ты осмелела после отдыха в деревне, — заметил он. — Хорошо. Могу ли я попросить вас пройти со мной до нашего дома? И могу ли также попросить вас уделить мне время за завтраком? — Можете. — Аннабелла величественно кивнула и поспешила высвободить свою руку. Этот жест почему-то развеселил Джайлса, он улыбнулся, и его лицо сразу преобразилось: напряженное выражение исчезло, в глазах засветились веселые искорки. Но это длилось недолго — он опять помрачнел. Когда они вошли в дом, Джайлс безапелляционно заявил: — Жду в столовой. Через десять минут. — Аннабелла молча взглянула на него. Тогда он со вздохом сказал: — Розабелла, не доставите ли мне удовольствие позавтракать со мной? Через десять минут. Пожалуйста. — Через четверть часа, — уточнила она. — Спасибо, Джайлс. Я буду рада. — И стала подниматься по лестнице. Он с недоумением проводил ее глазами. Ровно через пятнадцать минут Аннабелла появилась в столовой. Слуг она не увидела и догадалась, что Джайлс их отпустил. Он уже сидел за столом и читал газету, но, когда она вошла, поднял голову. — Ты хотя бы пунктуальна, — заметил он. — Госс сказал, что для вас точность — превыше всего. О других ваших добродетелях он не упомянул... О таких, как вежливость, к примеру. — Я всегда считал это пустым занятием. Но... — Джайлс встал, еле заметно поклонился и подчеркнуто вежливо произнес: — Доброе утро, Розабелла. Что вам положить? Может, поджаренного хлеба и немного меда? Аннабелла удержалась от улыбки. — Благодарю вас, — скромно ответила она. — Я сама о себе позабочусь. — И, подойдя к буфету, намазала маслом и медом большой кусок хлеба. Джайлс с удивлением воззрился на нее. — У тебя улучшился аппетит? Ты обычно только ковыряла еду вилкой. — Деревенский воздух — это чудо во всех отношениях, — беспечно заявила она. — Вижу. Ты даже встаешь ни свет ни заря. А до поездки в Темперли не выходила из спальни до полудня, не говоря уже о том, чтобы пойти погулять! Ты что, забыла, когда встают в городе? Или пытаешься показать, что ты больше не лентяйка? Меня тебе не провести. — Он презрительно улыбнулся. — Дешевая уловка, Розабелла. Ты лишь выставляешь себя на посмешище перед слугами. Тебе что, нравится, когда на тебя глазеют? Аннабелла побледнела, но удержалась от сердитого ответа. Она поднялась из — за стола. — У меня пропал аппетит. Прошу меня извинить. — И направилась к двери. — Я еще не закончил. — Если вы желаете обсудить со мной управление домом, то я поговорю с вами, когда вы позавтракаете. А сейчас я пойду к тете Лауре. Джайлс встал и подошел к ней. — Не смей расстраивать тетю Лауру! Ей стало лучше, и я не хочу новой болезни. Аннабелла презрительно посмотрела на него. — Вы полагаете, что я побегу к ней жаловаться? Тетя Лаура никогда не узнает о наших ссорах, Джайлс. От меня, по крайней мере. Она, как вы говорите, поправляется? Значит, скоро сама поймет, как обстоят дела между нами... если вы не придержите свой злой язык. Где мы встретимся? В библиотеке? — Да. Аннабелла в ярости поднималась по лестнице. Джайлс совершенно невыносим! Как же настрадалась от него бедняжка Розабелла! Неудивительно, что она почти заболела. Как хорошо, что у них с сестрой, несмотря на внешнее сходство, такие разные характеры! Ее, Аннабеллу, так легко не сломить. Она мрачно усмехнулась. Возможность одурачить Джайлса Стантона и проучить его становилась все более привлекательной. Это будет нелегко, так как он не глуп. Чтобы избежать подозрения, мало научиться светским манерам. Ей придется обуздать свой норов, но Аннабелла поклялась, что добьется успеха, чего бы это ей ни стоило! Войдя в спальню леди Ордуэй, она увидела, что та проснулась и при помощи Уилсон занимается туалетом. — Доброе утро, моя дорогая! Ты хорошо спала? — Спасибо, тетя Лаура. А вы? — Неплохо, Анна, милочка. Я рассказала Уилсон наш секрет. Она не проговорится. И нам нужна ее помощь. Уилсон, не веря своим глазам, разглядывала Аннабеллу. Наконец она сказала: — Буду рада помочь вам. Уверена, что отдых в деревне — это то, что необходимо мисс Розабелле. Но, Господи, мисс Келланд, как же вы похожи на сестру! — Лицом — да, а в остальном — не очень... Но у меня к вам обеим срочный вопрос. Что плохого, если я хочу пойти утром погулять? Леди Ордуэй удивилась. — Ничего особенного. Ты хочешь, чтобы с тобой пошла Уилсон или Лили? — Тетя Лаура, вы меня не поняли. Я уже погуляла утром... — Уже? — Леди Ордуэй и Уилсон обменялись взглядами. — А кто тебя сопровождал? — Никто. — О Боже! — недовольно воскликнула леди Ордуэй. Аннабелла взглянула на горничную. — Уверена, что у вас были на то причины, мэм... — Уилсон, привыкай называть ее мисс Розабеллой! — ... мисс Розабелла. Я просто никогда не слышала, чтобы леди выходили гулять до полудня или даже до часу дня. Да и джентльменов в это время не увидишь. Не представляю, чтобы мисс Розабелла, настоящая мисс Розабелла, так поступила. — Но прошло уже полдня! — В Лондоне так рано встают только слуги и торговцы... — Тебя кто-нибудь видел, Анна? — испугалась леди Ордуэй. — Только слуги и торговцы. И Джайлс. Но, Уилсон, что ты скажешь на то, что полковник Стантон тоже был на прогулке? — Джентльмены, мисс Розабелла, в особенности те, кто служили в армии, иногда совершают прогулки верхом в Гайд — парке очень рано. — Что он тебе сказал, Анна? — Он изумился, — ответила Аннабелла, — но был настолько любезен, что проводил меня домой. Я совершенно не подозревала, что так не поступают. — Ох, милочка, чем скорее мы начнем уроки этикета, тем лучше. Уилсон, принеси, пожалуйста, мой завтрак. К удивлению Аннабеллы, когда она встретилась с Джайлсом Стантоном в библиотеке, он не упомянул об ее утренней прогулке. — Пока ты была в Беркшире, — по-деловому начал он, — я нанял нескольких слуг. Допускаю, что следовало дождаться тебя, но откладывать было невозможно. Сказывалось прежде всего отсутствие экономки. — Разумеется, Джайлс, — согласилась Аннабелла. Он бросил на нее зоркий взгляд и сказал: — Я, вероятно, поспешил с выводом о твоих хозяйственных способностях: твое отсутствие мы все сразу ощутили. — Вы хотите сказать, что я не такая уж пустая и ленивая? — Нет, — натянуто произнес он. — Я считаю, что тетя Лаура и я должны быть тебе благодарны за ведение хозяйства в доме в течение последнего года. — Ну, спасибо! — Аннабелла пришла в восторг оттого, что вынудила его в этом признаться. К сожалению, ее радость длилась недолго. — Но это не означает, что я полностью изменил свое мнение о тебе, Розабелла. Мне трудно простить твое поведение по отношению к моему кузену. — Когда-нибудь вы мне точно скажете, в чем я виновата, Джайлс. И представите доказательство. Он испепелил ее презрительным взглядом. — Не шути со мной! Тебе прекрасно известно, что ты сделала, — я могу тебе об этом не говорить. Что касается доказательства... то ты уже его видела — дневника Стивена вполне достаточно. Или ты предпочла об этом забыть? Аннабелла вспомнила, с какой болью сестра говорила о письмах и дневнике, и спокойно ответила: — Я все равно хотела бы его посмотреть. И письма, которые вы получали от него, тоже. — Чтобы разорвать их в клочья? — Нет. Для того, чтобы быть в состоянии защититься. Разве сейчас военное время и я нахожусь под трибуналом, когда защита не разрешена? Наступило молчание. Затем Джайлс произнес: — Пока я не могу дать тебе бумаги Стивена — я с ними работаю. Все в ужасающем беспорядке, и у меня уходит уйма времени на их изучение и сортировку. Я пытаюсь спасти хоть какую-то часть состояния тети. — Он бросил на нее пронзительный взгляд. — Уверен, что ты могла бы мне помочь, если бы захотела. Ты по-прежнему отказываешься? — Говорю вам, я не могу ничем помочь. Я не знаю, куда подевались деньги. Джайлс встал. — Стивен, по-видимому, с твоей помощью не только растратил весь доход — это значительная сумма — из оставленных отцом денег, находящихся в доверительной собственности, но также уговорил мать расстаться с большей частью ее денег. На что вы их потратили? — Аннабелла благоразумно промолчала, так как была уверена, что Розабелла понятия об этом не имеет. Лучше избежать опасной темы. Джайлс раздраженно продолжил: — Вот видишь? Я совершенно уверен, что ты смогла бы при желании помочь мне, Розабелла, но ты упорно молчишь. Почему? Я ведь заплатил самые неотложные долги Стивена, приобрел этот дом и установил для тети ежегодную ренту... и все это из денег, вырученных из доходов поместья дяди... — Которое Стивен унаследовал бы, проживи он подольше. Позвольте напомнить вам об этом, а то вы, кажется, забыли! Еще три года, и все стало бы его: доход, капитал, этот дом... все. — Но не надолго. Состояние Ордуэев вскоре исчезло бы, как и все остальное, продолжай вы со Стивеном вести тот же образ жизни! — Выходит, вас радует его смерть? — не удержалась от колкости Аннабелла. Но того, что произошло, она не ожидала. Джайлс подошел к ней, взял ее за плечи и встряхнул, а его лицо исказилось от гнева. — Ах ты!.. Я любил кузена! Понимаешь, любил! Не то что ты — своекорыстная особа! Да как ты смеешь даже предположить, что я хотел смерти Стивена? Господи, если бы не тетя Лаура, клянусь, я бы вышвырнул тебя на улицу сегодня же! — Он оттолкнул ее и подошел к окну, стараясь овладеть собой. Пораженную такой вспышкой ярости Аннабеллу охватил стыд. Ей не следовало произносить те слова. Помолчав, она сказала: — Джайлс, пожалуйста, простите меня. Я не должна была вам этого говорить. — Да, не должна, — сурово подтвердил он, не поворачивая головы. — Я никогда не думал, что стану наследником Ордуэев. Стивен намного моложе меня. Когда умер дядя, он был еще ребенком, и поэтому назначили опекунство. В права наследования он вступал в двадцать пять лет — при условии, что к тому времени у него не родится сын. Трогать основной капитал он не мог. Я так и не понял, зачем это было сделано. Теперь мой кузен умер, а на меня навалились нерешенные вопросы, загадки, тайны... и полная неразбериха. — Джайлс повернулся к Аннабелле. — Розабелла, я должен знать! Скажешь ты мне, наконец? Я начинаю подозревать, что... что Стивен покончил с собой. Я прав? — Он отошел от окна и очутился рядом с ней, его пронзительный взгляд пугал, и она не могла вымолвить ни слова. — Скажи мне, черт побери! Аннабелла была совершенно не готова к подобной ситуации. Но ей придется что- то сказать! — Почему вы так считаете? — еле выговорила она.
достаточно! Господи, девочка! Неужели тебе не хочется красивых новых платьев? — Хочется, но... как же мы за них заплатим? — Оставь это мне! Джайлс установил для меня вполне солидную сумму на содержание, и я буду счастлива потратить значительную ее часть на наряды. Себе я тоже кое-что закажу. Пожалуйста, не возражай! Аннабелла упорно изучала манеры благородной дамы. Некоторые правила казались ей нелепыми, но она покорно их штудировала и, поскольку была смышленой, скоро овладела и ими. Ее размашистая походка сменилась грациозными шажками, девушка сделалась сведущей в том, кому из знакомых и как полагается кланяться или делать реверанс, о чем можно беседовать за столом, на приемах, балах и во время утренних визитов. Она выучила имена тех представителей света, которые пользовались влиянием, и тех, кого надо избегать. — Конечно, пока рано говорить о повторном браке, миссис Ордуэй, — заявила миссис Телуэлл, — но лучше быть к этому готовой. — И она перечислила Аннабелле всех выгодных холостяков и вдовцов. Девушку позабавило, что среди них был и Филип Уинболт. Аннабелла воспользовалась отсутствием Джайлса, чтобы получше ознакомиться с укладом жизни в доме. Это ей представилось делом нетрудным. Имея опыт управления имением, она не сомневалась в своих хозяйственных способностях, тем более что, к своей большой радости, быстро нашла общий язык с экономкой. Что касается светской жизни, это совсем иная ипостась. Миссис Телуэлл оказалась строгой учительницей. — Вы должны знать, моя дорогая, что мужчины постарше более постоянны в своих привязанностях. И никогда не забывайте, что зрелый человек уже добился успеха в жизни. Посмотрите, к примеру, на лорда Озборна. Его особняк — это настоящее сокровище с изящной мебелью, скульптурами, картинами и еще Бог знает чем... И он весьма предан своей молодой жене — глаз с нее не сводит. — Заметив, что это замечание не вдохновило Аннабеллу, миссис Телуэлл поспешила добавить: — Есть и другие... Просто сейчас я не могу всех припомнить. Только не сочтите меня легкомысленной женщиной. — Дорогая миссис Телуэлл, да вы кладезь полезных сведений о жизни высшего света и правил поведения! Не знаю, как вас благодарить. Но я действительно пока не думаю о том, чтобы найти мужа. Все равно — советы ваши бесценны. Теперь я чувствую себя более уверенной перед появлением в свете. Правда, для большего спокойствия я должна знать, что обо мне там говорят. Миссис Телуэлл, помявшись, наконец сказала: — Говорят не о вас! — Она понизила голос. — Мне совсем не хочется вас огорчать, миссис Ордуэй, и я ни за что бы не решилась упоминать об этом в присутствии леди Ордуэй, но раз вы настаиваете... Вы не часто вращались в светском обществе при жизни мужа, поэтому меня не удивляет, что вы остались в стороне от всех этих разговоров. Покойный мистер Ордуэй не был... — Она не знала, как ей продолжить. — Он попал бы в ваш список тех, кого следует избегать? — Ну... лучше сказать, что его не все одобряли. — Понимаю. — Надеюсь, я вас не расстроила? Не сомневаюсь, будь ваш муж жив, со временем он преодолел бы светские предрассудки. Но несчастный случай... — Миссис Телуэлл помолчала, потом продолжила: — За себя вам нечего опасаться, вас ждет огромный успех. Аннабелла улыбнулась. — Если это произойдет, то во многом благодаря вам. Тут появилась леди Ордуэй в сопровождении Уилсон, которая несла коробки. — Добрый вечер, миссис Телуэлл. Роза, милочка, взгляни! Прибыли платья от Фаншон. Она — золото. Должно быть, работала день и ночь, чтобы успеть вовремя... Слова миссис Телуэлл всплыли в сознании Аннабеллы, когда она лежала ночью без сна, раздумывая о жизни сестры со Стивеном Ордуэем. Ни ей, ни Бекки Стивен не понравился в тот единственный раз, когда он посетил Темперли вскоре после их с Розабеллой свадьбы. Золотистые волосы, ясные голубые глаза, стройная изящная фигура — он был довольно красив. Но... деревня очень быстро ему надоела, и Стивен стал кричать на Розабеллу, когда та приглашала его навестить ее старых друзей или звала погулять по излюбленным местам. Он даже начал высмеивать людей, которых близнецы знали и уважали с детства, и не скрывал своего презрения к
деревенщине, так что, когда пребывание Ордуэев подошло к концу, никто не огорчился. Больше они не приезжали. Розабелла регулярно писала, но казалось, что после того визита она отдалилась от своей беркширской семьи. Теперь Стивен умер, но, очевидно, до сих пор имеет власть над теми, кого покинул: над леди Ордуэй, Розабеллой и даже над Джайлсом Стантоном. Джайлс Стантон. Интересный человек. Неужели он негодяй? Или в его представлении Стивен все еще невинный юный кузен, который его боготворил и за которого сейчас надо отомстить? Аннабелла уже начала засыпать, но вдруг вспомнила, как десять дней назад, перед отъездом из Темперли, Розабелла отчаянно сжала ей руку и прошептала:
Я дала слово тете Лауре не рассказывать никому о Стивене, но не могу тебя не предупредить! У него такие странные приятели. Будь осторожна. Аннабелла вздохнула и перевернулась на другой бок. Легкомысленный обман оборачивался, судя по всему, серьезной историей. Но если Розабелле придется восстанавливать свое имя в глазах лондонского высшего света, тогда пребывание здесь Аннабеллы принесет ей только пользу. От ближайших недель многое зависит! Дела задержали Джайлса дольше, чем он рассчитывал, и его не было в Лондоне целую неделю. Вернулся он рано утром, усталый, в испачканной дорожной грязью одежде. Аннабелла уже встала. Она так и не привыкла к городскому распорядку — поднималась в восемь утра. Она услыхала шум в прихожей и вышла посмотреть, в чем дело. — Джайлс! Вы вернулись! — Как видишь, — недовольно ответил он. — Я думал незаметно пройти к себе и умыться. Чем ты занимаешься так рано? — По всему видно, что поездка вас утомила, — продолжала Аннабелла. — Принести вам в комнату поесть? — Я выпил кофе на постоялом дворе. Он был мерзкий. — Тогда поднимайтесь к себе, а я пришлю к вам Госса и распоряжусь насчет еды. Сколько вам нужно времени, чтобы помыться? Полчаса? — Двадцать минут, — усмехнулся Джайлс. — Но почему ты встала? — Я не могу спать, когда так светло за окнами. Да и дел много... — Пытаешься произвести выгодное впечатление? — Бесполезное занятие, — огрызнулась Аннабелла. А она-то его пожалела! Глупая! Джайлс спустился в столовую через двадцать минут. Вид у него был уже не такой усталый. Взглянув на обильный завтрак, сервированный на одного, он спросил: — Разве ты не присоединишься ко мне? — Могу, если вы будете вежливы, — ответила Аннабелла. Он глубоко вздохнул. — Я попытаюсь. А теперь садись и позавтракай со мной. — Джайлс кивком отпустил слугу и, когда они остались одни, задумчиво произнес: — Мне хотелось бы знать... — Что именно? — Что творится в твоей хорошенькой головке. — Если вы собираетесь опять грубить, то я уйду и займусь делами. — Нет, не уходи! Я расскажу тебе, чем занимался. Я проверял некоторые записи в дневнике Стивена. — Аннабелла замерла, и Джайлс, конечно, это заметил. — О человеке по имени Да Коста. — Он помолчал. — Тебе известно это имя? — Нет, никогда не слышала. — Вначале я поехал в трактир — убогую дыру около Вулхэмтона на Батской дороге. Аннабелла уронила нож. — Но это недалеко от Темперли! — Я об этом не подумал. Какое совпадение! — Джайлс поднял с пола нож и передал ей чистый прибор. Его тон ее насторожил. — Конечно, совпадение, — сказала она. — Я в этом не уверен. Почему ты не ешь? — Потому что я слушаю вас и жду, к чему вы клоните, — с раздражением ответила Аннабелла. — Не люблю игр в кошки-мышки. — С чего бы мне играть в кошки-мышки? — Понятия не имею. — Я поехал в этот трактир и осведомился о Да Косте. Хозяин знал его, но рассказывать о нем не захотел. В конце концов я его убедил. — Каким образом? — холодно спросила Аннабелла. — Поджарили ему пятки? — Нет, просто подкупил. — И дальше? — Хозяин рассказал мне, что Да Коста обычно встречался там с одним человеком. — Джайлс внимательно смотрел на нее. — Джентльмена звали Селдер. Аннабелла ждала, а Джайлс не сводил с нее пристального взгляда. Наконец она не выдержала и спросила: — И что же? Он сказал, зачем они встречались? — О, ты — молодец! — произнес Джайлс. — Пребывание в Беркшире развило твою способность к лицемерию. Когда в прошлый раз я упомянул имя Селдера, ты аж подпрыгнула. — Вы о чем? Я никогда прежде не слышала этого имени... — Аннабелла внезапно замолкла. — Когда... когда это было? — спросила она. — Теперь ты притворяешься, что не помнишь? Это было сразу после того, как я вернулся в Англию и обнаружил дневники Стивена. Но я знал об этой связи раньше — я тебе говорил, — Стивен успел написать мне. — Он откинулся на спинку стула и цинично смотрел на нее. — Избавь меня от сцен, Розабелла. Мы оба знаем, что Селдер был твоим любовником. Аннабелла вскочила и опрокинула стул. — Ну, с меня хватит! — Она перегнулась через стол — глаза ее сверкали ненавистью. — Говорю вам в последний раз, полковник: я никогда не изменяла Стивену. Если он написал подобное в своих дневниках, которые вы не желаете мне показать, значит, солгал... либо сделал это в бреду. У меня никогда не было любовника. Слышите? — Трудно не услыхать — ты орешь как торговка. — Господи, пошли мне терпение, — с раздражением произнесла Аннабелла. — Что мне остается? Согласиться со всеми вашими обвинениями, не смея и слова вымолвить в свою защиту? Сидеть с покорным видом, просить прощения и обещать никогда так больше не поступать? — После смерти Стивена это трудно сделать, не так ли? Но почему ты говоришь, что я не желаю показать тебе дневники? Я же еще до Пасхи показывал имеющие к тебе отношение страницы. — Хочу еще раз на них взглянуть. Сейчас же! — Не могу уразуметь, чего ты добиваешься, Розабелла, но я их принесу. В библиотеку. — Он встал, поднял упавший стул и вышел. Аннабеллу охватила дрожь. Она едва себя не выдала! Боже, почему ее сестра не рассказала ей всего? Но она тут же вспомнила, что Розабелла дала слово леди Ордуэй не говорить ничего ни о своем браке, ни о событиях, приведших к смерти Стивена. И свое обещание она не нарушит, даже ради сестры... Может, что-то выяснится из дневников? Аннабелла направилась в библиотеку. Джайлс выкладывал на стол какие-то жалкие пачки бумаг и потрепанные тетради. — Как вам удалось разобрать эти каракули? — спросила Аннабелла, просмотрев несколько листков. — Половину из них не прочтешь, а остальные — сплошная бессмыслица! — Тогда ты сказала то же самое. Однако посмотри вот здесь... и здесь... Как видишь, он высказывается совершенно определенно в отношении Селдера и тебя. Аннабелла пробежала написанное глазами и подняла на Джайлса бледное лицо. — Я... я... Как можно было смешать мое имя с этой грязью! — Прошу прощения, но я не заставлял тебя читать дневники. Ты сама этого потребовала. — Но, Джайлс! Неужели вы всерьез верите этим непристойностям? Они доказывают лишь умопомрачение того, кто их писал! — А чья это вина? Аннабелла промолчала. Если муж Розабеллы, а потом Джайлс бросали ей подобные обвинения, то неудивительно, что сестра в результате заболела. Аннабеллу саму тошнило от всего этого. Но надо взять себя в руки и продолжать бороться за честное имя сестры! — Мне очень трудно понять, Джайлс, почему вы так непреклонны в своем решении верить в самое плохое, — сказала она, обращаясь к повернувшемуся к ней спиной Джайлсу. — Почему вы не хотите слушать то, что говорю я в свою защиту? Джайлс повернулся к ней, но его лицо оставалось в тени. — Я не видел тебя, когда ты была ребенком, — сказал он. — Ты проводила лето с отцом и сестрой в Темперли, а я в это время жил у Ордуэев. Тетя Лаура постоянно твердила, какая ты замечательная дочка — любящая, нежная — и как она рада тому, что взяла тебя к себе. Но уже тогда Стивен не доверял тебе. — Почему? — Он считал, что ты заняла его место в сердце матери. — Это ерунда! — А Стивен так считал. Да и условия отцовского завещания способствовали этому. Он был оскорблен тем, что ему не позволено стать наследником до достижения двадцати пяти лет. В двенадцать — тринадцать лет это кажется огромным сроком. Поэтому чем больше тетя Лаура баловала тебя, тем более одиноким он себя ощущал. — Но тетя Лаура обожала Стивена! — Я знаю и говорил ему об этом, однако он не желал меня слушать. Он был уверен в том, что ты пытаешься встать между ними. Он рассказывал мне о твоих уловках. Аннабелла на минуту задумалась. Что ответить Джайлсу на это? — Вы ни разу не усомнились в его словах? — медленно произнесла она. — И не заподозрили, что вам говорят неправду, пытаясь склонить на свою сторону? — Это глупо! Я знал Стивена с пеленок! Он был чудесным малышом — открытым, искренним, честным. Не старайся обелить себя, бросая тень на Стивена, Розабелла. С самого начала и до конца ты являлась причиной его глубокого несчастья. — Я не сомневаюсь в том, что он был несчастен, но, поверьте мне, не из- за меня. Тетя Лаура любила всю свою семью, а Стивен — ее единственный сын, и она его обожала. Была готова отдать ему все! — Даже нежеланную жену?
Время и терпение, — сказала она себе. Приготовления к главному приему быстро продвигались. Затем должно было последовать несколько званых вечеров. Аннабелла чувствовала, что Джайлс не спускает с нее глаз. Ну и пусть! Несколько дней она находилась под тяжелым впечатлением от гнусных дневников, но потом это ощущение сгладилось, и она немного успокоилась. Она была довольна тем, как ей удается вести хозяйство, чувствовала, что сможет уверенно держаться в обществе, и ее радовало обилие красивых нарядов, которым могла бы позавидовать любая леди. Ей нечего скрывать и нечего стыдиться... за исключением того, что скрывать надо все! Она ведь не Розабелла Ордуэй, а Аннабелла Келланд, изо всех сил старающаяся не упасть в грязь лицом в трудных жизненных обстоятельствах. Мысль о том, как Джайлс станет ее презирать и ненавидеть, если этот вопиющий обман раскроется, не давала ей спокойно спать, и по ночам ее мучили кошмары. В день приема она уделила своей наружности, как никогда в жизни, много внимания. Леди Ордуэй выбрала для нее прекрасное платье белого цвета, учитывая тот факт, что у Розабеллы только что закончился траур. Но это не было белое платье дебютантки. Накрахмаленные складки тончайшей ткани переливались при свете свечей, золотую вышивку отделки украшали хрустальные бусинки. Одна из лучших лондонских портних создала это изысканное платье. От возбуждения Аннабелла разрумянилась, а глаза сделались почти синими. Леди Ордуэй надела ей на шею золотое ожерелье филигранной работы с перламутровыми и хрустальными подвесками. — Моя дорогая девочка! — воскликнула она. — Я и не ожидала, что ты будешь так прекрасно выглядеть! — Пожалуйста, тетя Лаура, говорите мне побольше приятного! Я должна быть в себе уверена! Да вы сами просто восхитительны! Леди Ордуэй уступила уговорам Аннабеллы, а также просьбе Джайлса и согласилась присутствовать на приеме. Они направились в гостиную. У камина стоял Джайлс. Он задумчиво смотрел на резные консоли, поглаживая пальцем завитушки на головке одного из херувимов. — А, вот ты где, Джайлс! — сказала леди Ордуэй. — Обернись! Мы обе здесь. Он повернулся, и Аннабелла покраснела: Джайлс смотрел на нее оценивающим взглядом. На мгновение в его глазах промелькнуло что-то похожее на восхищение, но потом взгляд вновь сделался холодным. Он посмотрел на леди Ордуэй и улыбнулся. — Это большое событие, тетя Лаура. — О, да! Представляю, сколько придет гостей, милый Джайлс, если судить по ответам на приглашения. Я знала, что будет великосветский прием, но не ожидала такого количества послов и атташе. — Я имел в виду другое. Это — большое событие потому, что вы снова вышли к гостям. Надеюсь, сегодняшний прием положит начало многим подобным. Спасибо, что вы нашли силы это сделать. — Это оказалось совсем не трудно! Конечно, мне помогла Уилсон, но платье и украшения вместе со мной выбрала моя дорогая Розабелла. Ты не находишь, что это ожерелье очень ей к лицу, Джайлс? Правда, она будто фея из сказки? — Леди Ордуэй любезно одолжила мне его на вечер, — сдержанно объяснила Аннабелла. — У моей матери было точно такое же, — сухо пробормотал Джайлс, демонстрируя полное равнодушие к туалетам дам. Появились первые гости, и вскоре громадная комната заполнилась громкими голосами и раскатами смеха. Джайлс непринужденно перемещался от одной группы приглашенных к другой, поражая Аннабеллу своими изысканными манерами. Она также не осталась без внимания — всем хотелось засвидетельствовать свое почтение очаровательной миссис Ордуэй. Тетя Лаура стояла рядом — на случай, если беседа примет нежелательный оборот, но по иронии судьбы именно Джайлс помог Аннабелле выбраться из неловкого положения. С ней разговорился очень важный и солидный джентльмен, грудь которого украшали ордена и всевозможные знаки отличия. Аннабелла с трудом поддерживала беседу, поскольку не имела ни малейшего понятия об упоминаемых людях и событиях. Да и о своем собеседнике она никогда в жизни не слыхала! Тот в свою очередь был явно удивлен тем, что молодая миссис Ордуэй отвечает невпопад. Появление Джайлса было как нельзя кстати. — А я думал, что вы в Вене, герцог. — Нет, мой мальчик, я уже вернулся. Веллингтон тоже, говорят, все завершил во Франции. — Да. Европе, кажется, придется обходиться без нас, слава Богу! — Джайлс повернулся к Аннабелле и вежливо сказал: — Тебе, вероятно, известно, что его светлость был в Вене одновременно со мной. — Я как раз говорил, что вы лучший адъютант Веллингтона. — Вы мне льстите, герцог. Но могу ли я увести от вас кузину? Вон там стоят мои старые боевые друзья и требуют, чтобы их представили ей. — Я их узнал. Ничего себе
старые! Ни одного старше сорока! Что ж, моя дорогая, придется вас отпустить. Аннабелла с облегчением вздохнула. — Туда, Розабелла, — повелительным тоном произнес Джайлс и взял ее под руку. — Поздравляю тебя с успешным началом приема. Твои усилия не пропали даром. — Не пропадут, если все закончится удачно, Джайлс, — она улыбнулась. Он на секунду крепче сжал ее руку, и выражение его лица смягчилось, но почти сразу же между ними опять возникла стена. Офицеры — друзья Джайлса — раньше не были знакомы с Розабеллой. Они выражали свое восхищение ею, немного флиртовали, смеялись, и Аннабелла, уже не боясь, что кого-нибудь не узнает, расслабилась и отвечала им тем же. Все завидовали Джайлсу, что у него такая красивая кузина, и умоляли его сопровождать ее на балы и рауты, которые почти ежедневно проходили в Лондоне в разгар светского сезона. — Посмотрим, — мрачно ответил тот, давая всем понять, что эта тема разговора закрыта. Прием имел огромный успех — об этом говорили все. Когда на следующее утро Аннабелла зашла к леди Ордуэй, та еще лежала в постели. — Моя дорогая! Ты должна быть довольна. Я не сомневалась, что ты добьешься успеха. А теперь взгляни! — Одеяло было усыпано визитными карточками и письмами. — Люди так добры. Они искренне рады, что я поправилась. — Ее глаза наполнились слезами. — А я боялась... — Милая тетя Лаура, — прервала ее Аннабелла, — забудьте о прошлом. У людей короткая память — даже в деревне вчерашнюю сплетню быстро затмевает новая. А что уж говорить про Лондон! Я уверена, вас везде хорошо примут. — Это благодаря тебе, Анна. Я бы ни за что не собралась с силами без твоей поддержки. Спасибо, моя дорогая. — Ерунда. А благодарить следует Джайлса — это он все затеял. — Она предостерегающе посмотрела на леди Ордуэй, так как послышались шаги и в комнату вошел Джайлс с букетами цветов в руках и грозным выражением лица. — Нас, кажется, решили завалить цветами. Этот букет для вас, тетя Лаура, а остальные — для Розабеллы. — Джайлс, почему ты никогда не назовешь ее просто Розой, как я? — Я об этом не думал, — ответил он. — Что делать с цветами? У Розабеллы, по-видимому, появилась куча новых поклонников. — Да! — радостно согласилась леди Ордуэй. — Милая девочка заслуживает того, чтобы ею восхищались. Она выглядела неотразимо, правда, Джайлс? — Превосходно, — бесцветным тоном ответил он. — Мы все под впечатлением ее способности пленять. Я и не подозревал об этом. — Джайлс! — Полагаю, что Джайлс просто хочет выразить мне благодарность за то, что я справилась с возложенными им на меня обязанностями, — мило ему улыбнувшись, произнесла Аннабелла. — Он хотел, чтобы гости, а большинство из них его друзья, чувствовали себя уютно. — Дабни, Петтифер и Уэйнрайт почувствовали себя весьма уютно. — Он бросил взгляд на карточки, вложенные в цветы. — Они настоятельно просят продолжить знакомство. Странно, что здесь нет записки от герцога Армафа. Уж он-то знаток женской красоты... Значит, вот как зовут джентльмена с внушительной внешностью! — Герцог был очень галантен, но он мне неровня. Я заберу цветы. Их надо поставить в воду. Аннабелла на время вышла, а когда вернулась, Джайлса уже не было. — Тетя Лаура, — сказала она, — я не хочу вас огорчать, но не могли бы вы хоть как-то намекнуть мне, что заставило Джайлса столь несправедливо относиться к Розе? Леди Ордуэй вздохнула. — Я люблю и Джайлса, и Розу. Роза — добрая, хорошая девочка и заслуживает лучшей участи. Но Джайлс невзлюбил ее с самого начала. Он считает, что она старалась посеять раздоры между мной и моим сыном. — Он мне тоже об этом говорил на днях. Я пробовала доказать ему, что он заблуждается. — Вряд ли тебе это удастся: Джайлс не доверяет всем молодым женщинам. — Господи! Взрослый мужчина, сделавший удачную карьеру! Неужели Джайлс Стантон боится женщин? Трудно поверить. Он производит противоположное впечатление. — Он их не боится, а просто не доверяет им. Это неудивительно: недоверие вселила в него одна женщина, когда он был совсем юным. — Что же тогда произошло, тетя Лаура? — Джайлс был очень привязан к родителям, — начала та рассказ, — особенно к матери — сестре моего мужа, Маргарет. Когда она умерла, мальчик страшно переживал. Ее смерть была внезапной, а ему едва минуло десять или одиннадцать лет. — Как печально. Он уже осознавал свою потерю, а вот мы с Розой почти не помнили маму. — Да, дорогая. И это тоже печально. Но ваш папа искренне скорбел по своей жене. — Он до сих пор скорбит. Хотя было бы лучше... Так о чем вы говорили? Лорд Стантон не оплакивал смерть жены? — Не прошло и трех месяцев после кончины моей невестки, как отец Джайлса снова женился, на женщине младше его вдвое — кажется, на своей любовнице. Она была очень красива — как ты и Роза — и сумела обвести лорда Стантона, который был ослеплен страстью, вокруг пальца. Однако вскоре он обнаружил, что красота — единственное её достоинство. Вечеринки, устраиваемые ею, превратились в оргии, и он был вынужден отослать Джайлса из дома. Вот почему мальчик проводил лето у нас. С тех пор с именем Венеции он связывает сумасбродное и бессовестное поведение. В конце концов она бросила мужа, но вначале разорила его. Теперь лорд Стантон живет в уединении в своем поместье и никого не принимает. — Даже Джайлса? — Джайлс частенько наведывается в Эйвенелл, но лорд Стантон с ним почти не разговаривает, так как обижен на него. — Обижен? Почему? — Когда Джайлс узнал, что отец не в состоянии платить по закладным на свои земли, то он их выкупил. — Как же ему это удалось? Или это произошло после того, как он унаследовал состояние Ордуэев? — Нет. Мать Джайлса была богата, как все Ордуэи, и после ее смерти большая часть ее наследства перешла к нему. Думаю, он потратил изрядную сумму на спасение владений Стантонов. — Ужасная история. Но с тех пор прошло много времени, Джайлс повидал мир и разных людей, хороших и плохих. Почему он не может забыть прошлое? Просто глупо винить всех женщин за грехи одной! — Не думаю, что это так. Если бы он встретил женщину, которая помогла бы ему преодолеть его предубеждения, то он стал бы замечательным мужем. Он богат, красив и может быть очень добрым. — Леди Ордуэй лукаво взглянула на Аннабеллу. — А вдруг это ты? Ты с характером. — Это невозможно! Даже если бы я этого захотела, начала я с обмана, а это серьезное препятствие. Представляете, что он скажет, если все раскроется? Он лишний раз утвердится в своем мнении обо всех женщинах, и в особенности о Розабелле и обо мне. Нет, брак между Джайлсом Стантоном и мной никогда не состоится. Мы бы постоянно ругались! Я ведь не тряпка! — Это я уже успела заметить, милочка, — пробормотала леди Ордуэй. Спустя две недели после приема Джайлс сидел в библиотеке. Он не смотрел в разложенные перед ним документы, а размышлял о Розабелле Ордуэй, которая все больше приводила его в недоумение. Два месяца назад она представлялась ему мотыльком со сломанными крыльями, неуклюжей бездельницей, которая только при наличии опытной экономки и хорошего повара кое-как могла сгодиться на роль хозяйки дома. Однако недавно он понял, что Розабелла совсем иная: она умело управляет домом и прекрасно справляется с устройством различных торжеств. У нее оказался дар привнести даже в небольшое и незначительное событие что-то особенное, новое. Вечера в доме Ордуэев стали пользоваться большим успехом. Но почему тогда он этому не рад? Друзья завидовали его повару, уюту и изысканности дома, восторгались прелестной вдовой его кузена. Вот чего могут добиться темно-голубые глаза и пленительная улыбка, с горечью говорил он себе. Такой женщине ум ни к чему. Ей стоит только взглянуть на мужчину — и он уже у ее ног...
Я встретился с другим офицером. Он отсутствовал, когда ты приезжал в Бристоль...А вдруг Розабелла вовсе не интересуется прогулками верхом, а просто хочет провести время с Дабни? Если ее будет сопровождать красавец майор, это придаст ей значительности. На днях заходил Петтифер и приглашал ее в театр. А Уэйнрайт очень расстроился, когда она отказалась прокатиться в Кенсингтон. Все они разумные люди, отличные офицеры, и нате вам — пали к ее ногам! Джайлс презрительно фыркнул и вернулся к письму.
... ты будешь удивлен тем, что я узнал о твоем приятеле...Конечно, за ней ухаживают не только офицеры. Вот Монтейт, сын графа... Тетя Лаура аж вся затрепетала... И еще один, чье имя он не может вспомнить... Эта дьявольская женщина всем вскружила голову! Джайлс встал и подошел с письмом к окну.
Да Коста был известен моему осведомителю уже несколько лет. Он замешан в грязных делах, но последние годы занимался, как подозревают, пиратскими судами...Пиратство! Джайлс опустился на подоконник и стал читать более внимательно.
Вокруг Бристоля крутится множество негодяев, которые собирают нужные сведения от агентов, связанных с торговым флотом. Затем они нападают на купеческие суда, везущие наиболее прибыльный груз. Происходит это главным образом в Средиземном море. Мой друг полагает, что Да Коста — такой агент. Письмо на этом не окончилось, но более ничего относящегося к делу Джайлс в нем не обнаружил. Из вестибюля донесся хохот. Дабни! Ржет словно лошадь! Вероятно, уходит. Что же ему сказала Розабелла? Джайлс встал и вышел в вестибюль. Дабни держал Розабеллу за руку, и они оба улыбались. Но когда Розабелла увидела Джайлса, улыбка исчезла с ее лица и она отодвинулась от майора. — Дабс, я забыл спросить тебя... — Доброе утро, Джайлс, — громко произнесла Розабелла. — Доброе утро. Вижу, ты по-прежнему встаешь рано. Почему же ты сама ничего не сказала? Розабелла выразительно на него взглянула. — Майор Дабни нашел выход. Я правильно поняла — вы не возражаете? — Нет, разумеется. Почему я должен возражать? — Да, действительно... — Она повернулась к Дабни: — Тогда послезавтра, хорошо? Я посоветуюсь с Госсом относительно лошади. — Я мог бы привести свою, — радостно предложил майор Дабни. — У меня есть прехорошенькая кобылка. Вы не представляете... — Не беспокойся, Дабс. В этом нет ни малейшей необходимости, — отмахнулся от предложения майора Джайлс. — В конюшнях полно лошадей, которые застоялись. Я сам этим займусь. — Хорошо! В таком случае я удаляюсь... Так о чем ты хотел меня спросить? Джайлс непонимающе уставился на него. — А, да... Николсон уже вернулся, не знаешь? — Его не будет еще недели три. Разве я тебе об этом не говорил? — Я забыл. Точно. Майор покачал головой. — Такая работа не доведет до добра, Джил. Тебе надо на свежий воздух. До свидания, миссис Ордуэй. Послезавтра, в одиннадцать часов. Привет, Джил! — И он ушел. Джайлс в глубоком раздумье вернулся в библиотеку. У двери он остановился и обернулся. Розабелла поднималась по лестнице. — Розабелла! Я хотел бы увериться в том, что лошадь тебе подойдет. Ты часто ездила верхом в Лондоне? — Нет, не очень. Но я много ездила в Темперли. — Там пустые поля и сельские дороги. Ты будешь готова проехаться через полчаса? — Где? — По парку, разумеется! — Джайлс подавил усмешку, видя, как желание прокатиться борется в ней с упрямством. Он решил облегчить ей задачу. — Розабелла, если ты ничем не занята в ближайший час, то я был бы рад вместе с тобой проехаться верхом. Пожалуйста. — Но почему? — Просто сегодня хорошее утро, и мне хочется подышать свежим воздухом. — Она недоверчиво смотрела на него, и тогда он раздраженно пояснил: — Я считаю, что ты будешь лучше выглядеть в глазах общества, если твой первый выезд в Гайд-парк произойдет в сопровождении члена семьи! Аннабелла легко взбежала по лестнице. Возможность поездки верхом ее окрылила. Она торопливо переоделась и спустилась вниз, где ее уже ждал Джайлс. — А ты пунктуальна, чего не скажешь о других женщинах, — похвалил он. — Господи! Неужели я заслужила комплимент?! Наконец у меня нашлась хоть одна добродетель! Не самая замечательная, но и за это спасибо. — Ты не права, — возразил Джайлс. — Пунктуальность — очень важное качество. Во время войны она могла решить все. — Охотно вам верю. Мне бы хотелось услышать о ваших приключениях на Пиренейском полуострове. — Это не романтические приключения, Розабелла, — хмуро произнес он. — Там умирали люди. — Простите, — Аннабелла зарделась. — Вы вправе меня упрекнуть: я сказала не подумав. Джайлс, уже мягче, продолжил: — Я потерял в Испании добрых друзей, но были моменты, когда мы много смеялись, просто радовались жизни... После этих слов он резко вскочил на лошадь и поскакал в сторону парка. Аннабелла последовала за ним. Когда она остановилась в дальнем конце парка, Джайлс уже спешился и поправлял подпругу. Он подошел к ней и помог сойти с лошади. — Это было замечательно! — Аннабелла, смеясь, грациозно соскользнула на землю. — Ваш гнедой — просто потрясающий, но и моя кобылка не хуже! Она летела как ветер. Хорошо бы поездить на открытой местности. Но не здесь, — с сожалением добавила она. — Свет мне этого не простит. У меня, наверное, ужасный вид. Джайлс смотрел на разрумянившиеся щеки, озорно сверкающие глаза — жизнь в этой женщине била ключом! Его руки все еще касались ее талии. С неохотой убирая их, он холодно заметил: — У тебя волосы растрепались, Розабелла. Радость на ее лице погасла. — Спасибо. — Сняв шляпу, она стала их поправлять. После быстрой езды она запыхалась, и под облегающей амазонкой ее грудь поднималась и опускалась. Он почему-то считал ее худой, а у нее, оказывается, очень даже приятные формы. Словно зачарованный, Джайлс следил за тем, как Аннабелла закалывала волосы. Золотое руно прядей скользило у нее между пальцев. — Почему вы так смотрите на меня? — удивленно спросила она. — Мне стыдно за неопрятный вид, но в этом виноваты вы. Если бы я знала, что вы понесетесь галопом, то покрепче заколола бы волосы. А теперь вы еще назовете меня сорвиголовой. — Я... нет. Я тебя так не назову. — Джайлс с трудом сохранял самообладание, потрясенный тем, что ощутил, когда коснулся ее талии и увидел растрепавшиеся волосы. Он раньше не испытывал ничего подобного ни к одной женщине. Его охватило внезапное желание заключить ее в объятия, распустить эти золотистые пряди, развязать кружевной шейный платок и припасть губами к ложбинке на шее. Аннабелла привела себя в порядок и снова выглядела, как обычно, отстраненной и аккуратной. Правда, один маленький завиток волос непослушно выбился из-за уха. Джайлс отвернулся, злясь на себя и на нее. — Вернемся? — отрывисто спросил он. — Конечно, — ответила она. Он помог ей сесть в седло, и они молча поехали к воротам. Джайлса охватило презрение к собственной слабости. Как он мог возжелать Розабеллу Ордуэй? Разумный человек избегает романтических увлечений добродетельными женщинами. Не успеешь оглянуться, как они уже толкуют о свадебных колоколах и приданом — и ты в ловушке. Как отец и как Стивен... Розабелла Ордуэй — добродетельная женщина? Какой же он глупый! Как мог хоть на мгновение забыть о письмах Стивена! Он украдкой бросил на нее взгляд. Она являла собой образец молодой светской дамы, совершающей неспешную верховую прогулку по парку. Но она, несомненно, притворяется! Стивен описал свою жену в таких выражениях, которые не употребляют по отношению к приличной женщине. Он распознал в Розабелле Ордуэй шлюху. И Селдер, должно быть, тоже. Интересно, как скоро Дабни, Уэйнрайт и другие поймут это? Нет! Плавная поступь гнедого вдруг нарушилась — так сильно Джайлс натянул поводья. Это уж слишком! Он с трудом овладел собой. Что, черт возьми, с ним происходит? Почему ему не верится, что сущность Розабеллы Ордуэй не соответствует ее внешности? Дело, скорее всего, в том, что ему все труднее видеть сходство между женщиной, которую он только начинает узнавать, и той, которую описал Стивен в своих проклятых письмах! Аннабелла ушла переодеться. Она была сама не своя. Почему ее взволновало прикосновение рук Джайлса? И почему по спине пробежала дрожь, когда их глаза встретились? Что, если он заметил, какого труда ей стоило не обвить руками его шею? Наверное, заметил; иначе почему вдруг сделался таким равнодушным и резким? Конечно, он прав, так как приличной женщине такие мысли в голову не приходят. Беда в том, что эти новые, сильные чувства застали ее врасплох. Она никогда прежде их не испытывала. Выходит, что она — распутная женщина. Она заслужила его недоверие, и ей придется быть начеку, чтобы подобное больше не повторилось! В течение следующих дней Джайлс избегал ее, но она продолжала держать себя с достоинством и разговаривала с ним, если приходилось, подчеркнуто вежливо. Почти каждый день она ездила верхом с кем-либо из кавалеров, а по вечерам в доме устраивались приемы либо они с леди Ордуэй уходили в гости. Джайлс часто сопровождал их, но ни разу с Аннабеллой не танцевал и обменивался лишь общими фразами. Днем он почти все время проводил в библиотеке или встречался с друзьями. Аннабелла получала удовольствие от бесконечных вечеров, балов и концертов. Она научилась делать понимающий вид, когда говорили о неизвестных ей вещах, и быстро переводила беседу на безопасные темы. Ей постоянно приходилось проявлять сообразительность, и это придавало особую пикантность ее светской жизни. Иначе, лишенная словесных перепалок с Джайлсом, она могла заскучать от столь легкомысленного времяпрепровождения.
дно. Он узнал имена некоторых людей из
кругаСтивена, и среди них Фрейзера и Барроуза. Но о Селдере не слышал никто. Леди Ордуэй удалось-таки завести с племянником разговор о поездке в Бат. — Мне намного лучше, милый Джайлс, но доктор Котрелл рекомендует лечение на водах. В Бате, к примеру. — Значит, вы должны поехать на курорт. Я вас отвезу. — Да? — Ну конечно! Вы с Розабеллой проведете несколько недель в Бакстоне. Я вас туда отвезу, а сам нанесу визит отцу в Эйвенелл — это всего в десяти милях оттуда. Потом заеду за вами, и мы вернемся обратно. — В Бакстоне? — Почему нет? Условия там превосходные, а вода не хуже, чем на других английских курортах, есть две-три отличные гостиницы. — Но это так далеко! Я была один раз в Эйвенелле — сразу после нашей с твоим дядей свадьбы. Помнится, тогда поездка показалась мне бесконечной! — Мы будем делать остановки. По пути живут мои друзья, и они с радостью примут нас. — Мм... А в Бат мы не сможем поехать, Джайлс? — Что ж, я подумаю об этом, тетя Лаура. Возможно, на север я съезжу позднее. Мне необходимо справиться у управляющего, насколько срочные дела в Эйвенелле. Спустя два дня Джайлс повел их в театр. Это безобидное развлечение повлекло за собой цепь событий, наложивших отпечаток на многих. Не успели они занять свои места, как Джайлс вдруг замер и, не отрывая глаз, стал смотреть на троих людей, сидящих в ложе напротив. Аннабеллу тоже заинтересовала эта странная компания. Слева сидела самодовольная на вид полная дама в черном, с толстым слоем пудры на лице и черными, явно крашеными, волосами. Справа — другая дама, лет около пятидесяти, тоже сильно накрашенная. Она была в красном платье с большим декольте и сверкала драгоценностями: кольцами, ожерельями, а длинная нитка молочно-белого жемчуга была вплетена в неестественно золотистые локоны прически. Между ними сидел блондин лет тридцати. Он был так поразительно красив, что походил на античную скульптуру. Что, скажите на милость, он делает в обществе этих двух гарпий? Аннабелла поднесла к глазам бинокль... и чуть было не задохнулась, увидев, какое ожерелье украшает шею женщины в красном. — Дай мне посмотреть! — Джайлс приставил бинокль к глазам и подавил ругательство, готовое сорваться с его губ. Побледнев, он повернулся к леди Ордуэй: — Прошу прощения, тетя Лаура. Я должен срочно уйти по делам, а эту пьесу я уже видел. Вернусь к окончанию и подожду вас в вестибюле. В соседней ложе находится Уинтертон. Он сопроводит вас вниз. Леди Ордуэй взглянула на женщину в противоположной ложе и кивнула. — Не беспокойся, Джайлс. Встретимся после спектакля. Джайлс поклонился, сунул в руку Аннабеллы бинокль и ушел. — Бедный мальчик! — Леди Ордуэй покачала головой. — Эта отвратительная женщина!.. Аннабелла провела пальцем по ожерелью у себя на шее. — Кто она? Мачеха Джайлса? У нее точно такое же ожерелье, как у меня. — Да, — с горечью ответила леди Ордуэй. — Это Венеция Стантон, и на ней ожерелье Маргарет Стантон. Но не только оно. Видишь жемчуг в волосах... этой гулящей девки? Он тоже принадлежал Маргарет. Она унаследовала эти драгоценности от моей свекрови, а та — от своей матери. — Какая красивая нитка жемчуга! — Да это целое состояние! Жемчужины на редкость крупные и ровные. Но дело не в этом, Анна. Маргарет Стантон и ее мать Эмилия были порядочными, благородными дамами. Этот жемчуг — семейная гордость. И видеть, как в нем щеголяет вульгарная особа... Я понимаю отвращение Джайлса! — А кто с ней в ложе? — Женщина в черном — это Нелли Марсден. Так ее звали до того, как она вышла замуж за немецкого аристократа. Теперь она баронесса Лейбман. — Между ними сидит барон? — Упаси Боже, нет! Барону уже перевалило за восемьдесят, и его никто никогда не видел! Я не знаю, кто этот Адонис. Когда пьеса закончилась, Аннабелла и леди Ордуэй в сопровождении лорда Уинтертона стали спускаться в вестибюль. На лестнице образовалась плотная толпа, и Аннабеллу оттеснили в сторону; при этом она уронила веер. Через секунду чья-то крепкая рука протянула ей его. — О, благодарю вас! Вы очень любезны, сэр! — Аннабелла слегка улыбнулась. Джентльмен улыбнулся в ответ. Он не был красив, но очень элегантен. Вдруг неизвестно почему Аннабеллу охватил озноб, по телу поползли мурашки. — Розабелла! — воскликнул он. — Какая удача! — Он огляделся. — Но здесь не место для разговора. Мы скоро встретимся. Она не успела ничего сказать, как незнакомец исчез в толпе. Аннабелла прислонилась к стене. Что с ней? Ведь никакой опасности нет — обычная толкотня. Неужели на нее произвел такое впечатление джентльмен, поднявший веер? Но она ни разу в жизни его не встречала. Что он хотел ей сказать? Сестру он знает, это ясно, но она понятия не имеет, что связывает его с Розабеллой. Продолжая дрожать, Аннабелла приложила ладонь ко лбу. Уж не заболела ли она? Ей на плечо легла рука, и она едва не подскочила. Обернувшись, Аннабелла увидела, что на нее уставилась леди Стантон. — Смотри, Фрейзер, на этой девушке мое колье. — Растопыренные пальцы, словно когти, потянулись к шее Аннабеллы, а напудренное лицо Венеции Стантон приблизилось к ее лицу. — Кто вы, черт возьми? — громогласно осведомилась леди Стантон. — И почему на вас такое же, как у меня, колье? Неужели мой гаденыш пасынок наконец-то завел подружку! Он заказал это для вас? — Простите, — с трудом сохраняя самообладание, вымолвила Аннабелла. — Я должна идти. — Она хотела было обогнуть эту троицу, но высокий красавец загородил ей путь. — Пропустите меня, сэр! — с отчаянием вскрикнула Аннабелла. Неожиданно рядом оказался Джайлс, и она с радостью ухватилась за его руку. Мужчина по имени Фрейзер сразу же отошел и поклонился. — Извините, если я вас испугал, — сказал он. — Поверьте, это не намеренно. Его голос звучал бесстрастно и даже с некоторым удивлением. Аннабелле стало стыдно за свою слабость. Она кивнула ему, и он отвернулся. — Ты в состоянии идти? — отрывисто спросил Джайлс. В этом Аннабелла не была уверена, так как у нее подгибались колени. Она увидела леди Ордуэй, стоящую у двери, и, ругая себя за глупость, шагнула к ней. Но леди Стантон не уходила. — Джайлс! — пронзительным голосом воскликнула она. — Ты не поздороваешься со своей мачехой? Как невежливо! Не глядя на нее, тот ответил: — Я не обязан быть с вами вежливым, простите. Леди Стантон что-то прошипела сквозь зубы, а Джайлс, нахмурившись, взял Аннабеллу под руку и ловко провел сквозь толпу к выходу. Карета уже ждала их, и Джайлс усадил туда обеих дам, уклоняясь от ответов на вопросы взволнованной леди Ордуэй. Когда они приехали на Верхнюю Брукскую улицу, было еще рано, но леди Ордуэй заявила, что очень устала и ляжет спать. — Советую и тебе, Роза, последовать моему примеру. Ты выглядишь совершенно измученной. Спасибо за театр, Джайлс. Пьеса была замечательная! — Она пожелала им спокойной ночи и поднялась наверх. — Ты тоже устала? Не выпьешь со мной вина или ликера? Это поможет уснуть. — Джайлс выразительно посмотрел на Аннабеллу. Что у него на уме? Ведь после поездки в Гайд-парк он старательно ее избегал. Аннабелла решила отбросить осторожность и сказала: — Я выпила бы вина. Если это к тому же будет сопровождаться приятной беседой... Он рассмеялся, и они прошли в гостиную. Уиткрофт принес вина и разлил по бокалам, оставив графин на столике рядом с диваном. Джайлс занял свое излюбленное место у камина. — Ты уже получше выглядишь. Там, в театре, мне показалось, ты потеряешь сознание от духоты и давки, и я испугался, что не успею тебя подхватить. — Мне несвойственно падать в обморок. Скорее это было похоже на приступ лихорадки. Сейчас уже все прошло. — Я видел, как ты уронила веер. Что за мужчина тебе его подал? Ты его знаешь? — Темноволосый джентльмен? — Аннабелла вздрогнула. — Я никогда его раньше не встречала. Джайлс с минуту молча смотрел на нее. — Странно! — Он сделал глоток вина. — Моя мачеха сказала тебе что-то неприятное? — Аннабелла молчала, тогда он натянуто произнес: — Я полагал, что тетя Лаура сообщила тебе, кто эта женщина в красном платье. Я видел, как она говорила с тобой. — Тетя Лаура сказала мне. И эта леди мне очень не понравилась. Она спросила про ожерелье. Решила, что его мне дали вы. — Мне очень жаль, что я оставил тебя одну. Я не должен был уходить из ложи. — Джайлс, опершись обеими руками о каминную полку, уставился невидящим взором на консоли, изображавшие херувимов. — Просто... я не в состоянии ее видеть. — Да, я понимаю, — тихо ответила Аннабелла. Она встала и подошла к камину. — Тетя Лаура все мне рассказала, и я вам сочувствую. — Она положила руку Джайлсу на плечо. Он молча смотрел на нее, и Аннабелла, внезапно смутившись, отдернула руку, испугавшись, что он сочтет ее поведение неприличным. — Нет! Розабелла, подожди... — Он потянулся к девушке и заключил ее в объятия. От его взгляда сердце у нее подпрыгнуло и замерло. — Не уходи! — медленно произнес он, наклонил голову и легонько коснулся ртом ее губ. У Аннабеллы по спине пробежал озноб, а ноги подкосились, но на этот раз не от слабости, а от удовольствия. Она придвинулась к Джайлсу и обхватила его за плечи, чтобы не упасть. Джайлс снова поцеловал ее, на этот раз покрепче. Теперь ее бросило в жар — такого с ней никогда еще не было. Сама того не сознавая, она ответила на его поцелуй, сначала робко, затем, по мере нарастания странных, дотоле неведомых и восхитительных ощущений, смелее. Аннабелла закрыла глаза и прильнула к нему, податливая и уступчивая. Но это длилось недолго, к ней вернулось благоразумие. — Джайлс, — прошептала она и отстранила его ладонью. Он поймал ее руку и поднес к губам. Аннабелла, как завороженная, наблюдала за тем, как он целует ее в серединку ладони, и не удержалась от восторженного возгласа. Он засмеялся, прижал ее к себе и начал страстно целовать. Ноги Аннабеллы едва касались пола, а он, шепча ее имя, покрывал поцелуями глаза, волосы и губы. Она тоже с жаром целовала его, но, когда он потянул ее к дивану, страх оказался сильнее желания. — Нет, Джайлс! — задыхаясь, произнесла она и решительно отодвинулась от него. Волосы у нее растрепались, платье оказалось помятым, а губы распухли и саднили. Ей стало стыдно. — Это нехорошо! Этого не должно быть! Вы... и так презираете меня, я знаю, но, что бы вы обо мне ни думали, я не развратная женщина! Джайлс был возбужден не меньше Аннабеллы. Он тяжело дышал, и руки у него дрожали. Казалось, он не слышит ее слов, так как, шагнув к ней, схватил ее за руку и обнял. Он приподнял ей подбородок и наклонился, собираясь снова поцеловать. — Нет! — крикнула Аннабелла и с силой оттолкнула его. Он замер и как во сне смотрел на нее. Циничная усмешка появилась на его лице. Он отпустил ее, отвернулся и отошел к камину. В комнате царила тишина. — Прости меня! — ровным голосом сказал он. — Я забылся... Черт возьми, Розабелла, что ты за создание? Я-то считал, что знаю все женские уловки, но ты меня озадачила. — (Она была потрясена.) — О, ради Бога, не смотри на меня словно обиженное дитя! Только что твое поведение было совсем не детским. — Я... я не притворялась, Джайлс. Я сознаю, что повела себя ужасно, что мне следовало сразу положить этому конец. Не знаю, что со мной произошло. Я никогда прежде ничего такого не испытывала... Вы застали меня врасплох. — Ну, Розабелла, я не настолько легковерен! — Вы можете мне не верить, но для меня это было внове. — Она замолчала и с трудом сглотнула. — Мне с огромным трудом удалось остановиться. Но я это сделала ради себя и ради вас. — Какое благородство! — Если бы мы зашли слишком далеко, то потом оба сожалели бы. Для нашей любви существует чересчур много препятствий. — Любви? О чем вы, милая моя? Аннабеллу покоробило от его презрительного тона, но голос у нее не дрогнул, когда она продолжила: — Вы ведь знаете, что я права. Потом вы стали бы презирать себя за то, что поддались искушению и минутной слабости. А... — она замялась, — для меня оправданием такого поведения может быть только настоящая любовь. Мне стыдно за себя, — она гордо подняла голову, — но я не притворялась. Извините, если вам это показалось.
оставить эти глупости, если ты снова окажешься в моих объятиях... во время вальса. Мое благоразумие не выдержит такого испытания дважды за одну неделю. — Но мы могли бы танцевать другой танец... — Хорошо. Буланже подойдет? — Если меня на него не пригласит кто-ни-будь до вас, — чопорно произнесла Аннабелла. Неожиданная улыбка озарила его лицо. — Не пригласит, Роза! Не пригласит! Бал у Марчантов был одним из последних развлечений светского сезона. Гостей на нем собралось несметное количество, но ярче всех выделялась очаровательная миссис Ордуэй. Несмотря на происшествие в театре, она не была бледна и под глазами у нее не красовались темные круги. Наоборот, она разрумянилась, а чудесные глаза весело сверкали. На ней было очередное творение мадам Фаншон: зеленовато-голубое шелковое платье с сетчатой накидкой, вышитой серебром. Леди Ордуэй сказала, что Аннабелла напоминает ей морскую нимфу. Похожие комплименты она получила и на балу от многочисленных обожателей. Джайлсу надоело слушать, как Аннабеллу сравнивают с русалками, водяными феями и наядами. В конце концов он напрямик заявил, что предпочитает танцевать с женщиной, а не с рыбой. Он заранее вписал свое имя в ее танцевальную карточку напротив буланже, а затем добавил еще и контрданс. — Разве ты не пригласишь ее на вальс? — спросила леди Ордуэй, радуясь тому, как улучшаются отношения между племянником и так называемой невесткой. — Нет, тетя Лаура! Это не совсем прилично. Пусть довольствуется буланже и контрдансом. Аннабелла от возмущения потеряла дар речи, а леди Ордуэй засмеялась. — Но почему, Джайлс? — Так безопаснее, — загадочно произнес он. — К тому же у Розы уже заняты все танцы. Мне и так повезло: я успел записаться на два. Джайлс почти не видел Аннабеллы — она танцевала беспрерывно. За ужином она вела себя безупречно с кавалерами, и он снова и снова спрашивал себя: что за женщина Розабелла Ордуэй и почему она чертовски его волнует? Он стоял рядом с герцогом Армафом и наблюдал за кружащимися в вальсе парами. Вдруг в конце залы он увидел Розабеллу — она разговаривала с каким-то незнакомцем. Ему показалось, что он уже видел этого человека. Но где? — Кто стоит вон там, герцог? — спросил Джайлс своего собеседника. — Где? Рядом с миссис Ордуэй? Господи, да это Фолкирк. Значит, он вернулся... — Фолкирк? — Да. Он дальний родственник Банагеров. Странное дело, Стантон. Кто бы мог поду-мать, что Фолкирк когда-нибудь унаследует титул? А, судя по всему, он станет наследником и, когда старик Артур умрет — а это, как я понимаю, вот-вот случится, — будет пятым бароном. — Я вроде его никогда не встречал. — Но он тоже служил в армии. Правда, Фолкирк — весьма скользкий тип, хотя принят во всех лучших клубах. Ввиду получения титула он завидный жених. И ему, как я погляжу, везет — вон как миссис Ордуэй с ним любезничает!.. В этот момент Фолкирк повернулся к ним лицом, и Джайлс вспомнил, где он его видел: в театре, когда Розабелле стало дурно. А за несколько минут до этого, войдя в танцевальный зал, Аннабелла услышала у себя за спиной голос: — Розабелла! Я рассчитывал вас здесь встретить. Она обернулась — к ней подошел и поклонился тот самый джентльмен, который поднял ее веер в театре. Она понятия не имела, кто он, но на всякий случай одарила его улыбкой. — Как приятно вас видеть! Хотя я не могу припомнить, где мы встречались до театра. Должно быть... это было... Он рассмеялся. — Превосходно! Я и не предполагал, что у вас такое самообладание! Вы замечательно выглядите. С трудом верю своим глазам! — (Аннабеллу вдруг охватила дрожь. Где Джайлс? Ей так не хватает его крепких объятий.) — Розабелла! Вы дрожите? — В голосе незнакомца не слышалось никакого участия либо сочувствия. — Я плохо себя чувствую, сэр. Прошу меня извинить, — произнесла она, намереваясь уйти. — Разумеется. Но прежде всего я должен договориться с вами о встрече в ближайшие дни. Где мы сможем поговорить без свидетелей? — Я, право, не знаю. — Она замолчала. Как быть? Что ему сказать? — Простите, сэр, я, кажется, забыла ваше имя... — Какая жалость! — насмешливо воскликнул он. — Меня зовут Фолкирк, милочка. Я вам разрешаю... нет, приказываю забыть другое имя. Меня зовут Джулиан Фолкирк. — Хорошо, мистер Фолкирк. Но боюсь, что мы не сможем с вами снова встретиться: я вскоре уезжаю в Бат... — Дело в том, что у вас оказались документы, принадлежащие мне. — Документы? — Тут Аннабелла увидела, как сквозь толпу танцующих к ней направляется Джайлс. Она с облегчением улыбнулась Фолкирку: — Я очень сожалею, мистер Фолкирк, но у меня нет никаких документов. Спросите об этом полковника Стантона. — Она кивнула ему и хотела от него отойти. Но Джулиан Фолкирк успел схватить ее за руку. — Вам не удастся так легко от меня отделаться, Розабелла. Мы должны поговорить. Аннабелла вырвала руку. — Я же сказала вам: я не могу! У меня не будет времени до отъезда. — Тогда мне придется поехать за вами в Бат! Возможно, там вы вспомните о документах Стивена. — Он галантно поклонился. — До встречи в Бате. Но Аннабелла уже не слышала его слов: к ней подошел Джайлс, и она с радостью повернулась к нему. Джайлс взял ее руки в свои. — Как ты бледна! Тебе опять плохо? Не следовало посещать этот бал. Пойдем, я отвезу тебя домой. — Кажется, уже все прошло... — Она оглянулась — зловещий мистер Фолкирк исчез. — Да, мне на самом деле лучше. — Все же посиди несколько минут. Можно пойти в оранжерею — там прохладнее. — Спасибо. Они уселись за столик в небольшом зимнем саду, устроенном в конце танцевального зала. Джайлс велел лакею принести лимонада и вина. — А теперь скажи мне, с кем ты разговаривала? Аннабелла вздрогнула и с трудом выдавила из себя: — Это мистер Фолкирк. Я его плохо знаю. Он мне не нравится... — Это тот самый человек, который поднял твой веер в театре? — Да, это он. — Что ему нужно? — Я не совсем его поняла... — Он, кажется, говорил о каких-то документах? — Да! Он спросил, есть ли у меня документы Стивена. Я ответила, что нет, и посоветовала ему обратиться к вам. — Аннабелле не хотелось говорить о мистере Фолкирке — одно упоминание его имени почему-то вселяло в нее страх. — Джайлс, давайте поговорим о чем-нибудь другом. Зазвучала музыка, и Джайлс встал. — Миссис Ордуэй, не доставите ли мне удовольствие потанцевать с вами? — Благодарю вас, полковник Стантон! Буду очень рада. Они вошли в круг и танцевали на редкость слаженно, словно делали это годами. До конца вечера Джайлс не отходил от нее, а она чувствовала себя гордой оттого, что ей оказывает внимание человек, который начал вызывать у нее уважение и восхищение. Как-то капитан Петтифер предложил Аннабелле посетить Воксхолл-гарденз. Ей очень хотелось туда пойти, но леди Ордуэй вначале против этого возражала. — Видишь ли, дорогая, в Воксхолле, конечно, прекрасные развлечения, но никогда не знаешь, кого там встретишь. Туда пускают всех, кто заплатит за вход. — Уверена, что с капитаном Петтифером я буду в полной безопасности, тетя Лаура. — А я не уверена, что тебе прилично идти туда с молодым человеком, которого ты едва знаешь! — Ричард Петтифер — надежный человек, — заметил Джайлс, — но для вашего спокойствия, тетя Лаура, мы с вами тоже можем пойти. Итак, следующим вечером леди Ордуэй, Аннабелла, Джайлс и капитан Петтифер отправились по Темзе в Воксхолл. Веселые и довольные, они расположились в кабинке в центре сада, откуда все хорошо было видно. Вскоре загремела музыка, и Ричард Петтифер пригласил Аннабеллу на танец. Полчаса они лихо отплясывали, а когда вернулись в кабинку, то увидели, что она пуста, так как Джайлс, очевидно, повел леди Ордуэй прогуляться по саду. Аннабелла опустилась в кресло и взяла из рук капитана бокал лимонада. Спустя несколько минут Аннабелла заметила женщину в ярком полосатом платье, которая нетвердой походкой направлялась к их кабинке. Ее сопровождал высокий молодой блондин. Леди Стантон — а это была она — очутилась около Аннабеллы. — Да это подружка Джайлса! Сегодня вы без ожерелья, милочка. Почему? — Дама икнула. Смущенный, капитан Петтифер вскочил на ноги. — Мне кажется... — Нет-нет-нет! Вы сейчас скажете, что мне здесь не место? Ты не прав, солдатик! Изволь относиться ко мне с уважением! Меня зовут Венеция Стантон, мой милый! Я — мачеха Джайлса! — Понятно. А я — капитан Петтифер, мэм. Эта леди — вдова кузена полковника Стантона, миссис Стивен Ордуэй. Все же мне кажется, что... — Ага! Значит, это знаменитая Розабелла! Девочка, вы доставили нам всем массу хлопот! — Леди Стантон погрозила пальцем. Аннабелла чувствовала себя словно в кошмарном сне. Она увидела, как приближаются Джайлс и леди Ордуэй. Молодой блондин взял Венецию Стантон за руку. — Оставь меня в покое! — Она вырвала руку. — Фрейзер, это же Розабелла Ордуэй! Я ее раньше, конечно, не встречала, но сейчас хочу с ней поговорить. Она снова общается с Селдером. Я видела их вместе в театре. — Венеция... — Да успокойся, тебе говорят! Ты тоже там был и видел их, Фрейзер! Ты что, не помнишь? — Она глупо улыбалась, но, видя, как тот разъярен, заискивающе произнесла: — Не хмурься, говорю тебе: они снова в хороших отношениях. Она любезно разговаривала с Селдером. Джайлс замер на месте и побледнел. — Извините меня, леди Стантон, но вы ошибаетесь. Я не знаю такого человека, — с отчаянием в голосе произнесла Аннабелла. — Какая ерунда! Конечно же, вы его знаете... — Леди Стантон не договорила и, повернувшись к Фрейзеру, вскрикнула: — Фрейзер! — Вид у нее был испуганный. — Господи! Нам же велели забыть о нем... Фрейзер, я больше не буду его упоминать. Клянусь! Он просто не существует. — Пора домой, Венеция, — сказал Фрейзер и окинул ее леденящим душу взглядом. — Пошли! — Подождите! — Джайлс загородил им путь и обратился к мачехе: — Когда вы ее видели разговаривающей с Селдером? Позапрошлым вечером в театре? Та кивнула. — Хватит, Венеция! — Голос Фрейзера прозвучал как удар хлыста. Джайлс повернулся к нему. — Я задал вопрос, сэр, и хотел бы получить ответ. Фрейзер стоял с угрожающим видом. Тогда Ричард Петтифер шагнул вперед и встал рядом с Джайлсом. Неожиданно Фрейзер махнул рукой: — Хорошо. Если дама хочет поговорить с вами, я не стану ей мешать. Итак, Венеция? — Я... не буду, — пробормотала она, бросив на Фрейзера испуганный взгляд. — Я устала и хочу домой. Нет, Джайлс, я все забыла. Джайлс приблизился к ней, но Ричард Петтифер предостерегающе положил руку ему на плечо. — Не стоит, Джил. Здесь дамы... — Ты прав, — произнес тот. — Но я с этим разберусь, — обратился он к Фрейзеру. — Мне важно все узнать. — Ради Бога, сэр! — ответил Фрейзер. — Однако я не думаю, что это понравится миссис Ордуэй. Он вежливо взял свою спутницу под руку, и они направились к выходу.
другие? Те, кто хотели проучить Стивена? Помимо Селдера. — Я не знаю. Меня же там не было. Но держу пари, что Фрейзер и Барроуз в этом замешаны. Они следуют за Селдером как тени и делают всю грязную работу. — А кто такой Кингсли? Его тоже убили? — Кажется, нет. Я не спрашивала. Милый молодой джентльмен. Непонятно, как он-то попал в эту компанию? Он был небогат и работал у
Ллойда. Но уверена: второй скандал между Стивеном Ордуэем и Селдером имеет к нему отношение. — Каким образом? — Этого я не знаю. Селдер, Стивен Ордуэй и другие... они входили в тайный круг лиц. Мы с Венецией не знали, чем они занимаются. Женщин туда не допускали. — Нелли встала и решительно заявила: — Хватит! Я все рассказала. Теперь дело за вами, полковник. Я смогу собраться к шести часам вечера. Джайлс понял, что больше баронесса не добавит ни слова. Он направился к двери и вдруг остановился — ему необходимо узнать еще кое-что. — Ты говорила, что Стивен и Селдер поссорились из-за Розабеллы. Это оттого, что у них была связь? Нелли как-то странно на него взглянула и сказала: — Да. — (У Джайлса сжалось сердце.) — Но дело тут не в неверной жене, полковник. — Ты о чем? — Соображайте — вы не глупы. Джайлс наморщил лоб. — Ты хочешь сказать, что Стивен был влюблен в Фолкирка?.. Нелли Марсден в ужасе воззрилась на него. — О, черт! Откуда вы знаете? Я же вам этого не говорила! — Но ты это имела в виду? — Да нет! Я об имени! Я не называла его другого имени. — А я его знал еще до прихода сюда. — Знали? Так лучше забудьте! — с чувством произнесла Нелли. — Те, кому это известно, заболевают и умирают. Очень быстро умирают! Как, например, Венеция! Вот почему я смываюсь. Выйдя от Нелли, Джайлс прежде всего отправил Госса домой, чтобы тот не сводил глаз с миссис Ордуэй, а сам отправился в Военное ведомство с просьбой относительно Нелли. После этого он сходил к следователю, от которого узнал, что Венеция Стантон была жестоко избита, отчего и скончалась. Ни свидетелей, ни улик не обнаружено. Вердикт — убийство совершено неизвестными лицами с целью грабежа. Джайлс шел по лондонским улицам, не замечая ничего вокруг. Он думал о событиях последнего дня, и его мучила совесть. Как же он мог недооценить Фолкирка! Венеция, конечно, не лучшая из женщин, но подобной участи она не заслужила. Теперь уж он не ошибется относительно возможных действий Фолкирка. Когда Джайлс вернулся на Верхнюю Брукскую улицу, то застал дам в хлопотах, связанных с отъездом в Бат. Фургон со слугами, одеждой и постелями должен был отправиться туда на следующий день, и они обсуждали, какие личные вещи можно в него погрузить. Джайлс пока не стал вмешиваться в их приготовления, хотя понимал, что в планах, связанных с отъездом, возможны изменения. Всю ночь он с тяжелым сердцем ходил по комнате. Теперь ему было совершенно ясно, что чудесный мальчик по имени Стивен Ордуэй никогда не существовал. А Нелли вообще намекала на нечто ужасное... на извращения. Врал ли Стивен про свою жену? Как бы Джайлсу ни хотелось, чтобы это было так, он решил пока не менять отношения к ней, ведь и Венеция, и Нелли сказали, что у Фолкирка была связь с Розабеллой Ордуэй. Зачем им лгать? Да и сам Фолкирк этого не отрицал. Джайлса преследовала мысль о том что теперь безжалостный Фолкирк поставит своей целью уничтожить Розабеллу Ордуэй, поскольку она одна из немногих, кому известно, что Селдер — это респектабельный мистер Фолкирк. Странно, что он до сих пор не делал попыток устранить ее. С Розабеллой могло случиться то же самое, что и с Венецией... А может, ее пощадили по вполне определенной причине? Что, если Фолкирк все еще любит ее? Вряд ли. Он не станет ставить все на карту из-за любви. Следовательно, Розабелле угрожает опасность? Да-да, и ее необходимо увезти из Лондона. Как можно быстрее. В ту же ночь Джайлс принял серьезное решение и уже утром сделал необходимые распоряжения. Он действовал четко и быстро, как привык поступать, отдавая приказы в армии. Госсу были названы люди — бывшие солдаты, — которых необходимо разыскать в течение дня. Все они пользовались доверием Джайлса и умели держать язык за зубами. Некоторые из них должны будут остаться в Лондоне и следить за Фолкирком и его сообщниками, а два-три человека поедут в Бат — на случай, если туда отправится Фолкирк. — Мы ведь туда едем, да? — спросил Госс. Джайлс покачал головой. — Нет. Пусть Фолкирк так думает, а дамы и я едем в Бакстон. — Прошу прощения, тогда я должен срочно задержать фургон. — Ни в коем случае! Пусть он едет, как было запланировано. Чем больше шума и суеты, тем лучше. — Боюсь, сэр, дамам не понравится, когда по приезде в Бакстон они не обнаружат слуг, своих вещей и постелей... — Ничего страшного. Это самая мизерная плата за то, чтобы сбить со следа Фолкирка. О слугах и багаже в Бате позаботятся. Нам же надо немедленно отправить человека в Эйвенелл, чтобы он по всему пути на постоялых дворах снял комнаты. Пошлем туда Грегсона. И никому больше ни слова. Никому! — Хорошо, сэр! А тем временем дамы листали путеводители по Бату, знакомились с перечнем лечебных процедур, намечали поездки по окрестностям. И вдруг — как гром среди ясного неба — прозвучали слова Джайлса о том, что они едут в Бакстон. — Как вы можете так поступать! — в отчаянии воскликнула Аннабелла. — Я написала сестре, тетя Лаура договорилась с Чемберленами, мы сняли дом... — Я все это знаю, — холодно и бесстрастно (он теперь говорил с ней только так) сказал Джайлс. — Но приготовления в Бате можно отменить. — Нет, я должна поехать в Бат! — Понимаю: Бакстон для тебя — дыра. Там у тебя будет меньше возможности выставлять себя напоказ перед восхищенными очами фривольных ухажеров. Но моя первейшая обязанность состоит не в том, чтобы угождать твоему тщеславию. Для меня главное — обеспечить тете Лауре необходимое лечение, поэтому я решил отвезти вас обеих в Бакстон. Там уже все готово, и мы отправляемся завтра рано утром. — Завтра? Что я скажу сестре? Она ждет меня в Темперли в конце недели! — Отошли ей письмо. Напиши, что планы изменились. Послушай, ты же не так давно была в Темперли. Неужели сестра успела по тебе соскучиться? Аннабелла онемела. — Джайлс, ты разве забыл, что фургон со всеми нашими вещами уже уехал в Бат? — вступила со своими возражениями тетя Лаура. — И Лили тоже уехала! Как же Розабелла обойдется без горничной? — Да! — поддержала Аннабелла. — И нам нечего будет надеть! — Сожалею, что так вышло с горничной, но все остальное я устроил. Поверьте мне, тетя Лаура, — Джайлс подчеркнуто не обращался к Аннабелле, — у меня веские причины для такого решения. У леди Ордуэй не нашлось сил спорить дальше, и она удалилась к себе. Аннабелла последовала за ней. — Нет, он совершенно невыносим! — металась она в гневе по комнате тети Лауры. — Ничего не объясняет и не извиняется — просто приказывает, и все тут! — Джайлс всегда отличался властностью, — слабым голосом произнесла леди Ордуэй. — Вы мне это говорили, но я не думала, что до такой степени! Я готова кричать от ярости! Что нам делать? — Не знаю, Анна, милочка. Он говорит, что у него неотложные дела. — И вы ему поверили? Да он всего-навсего не может вынести нашей радости. — Нет, что ты! Ты несправедлива к Джайлсу! Он не мелочен. У него важное дело к отцу. Сам он не едет прямо в Бакстон, а собирается остановиться в Эйвенелле. — Тогда почему не позволить нам с вами поехать в Бат? Спросите его! — Я не могу! Джайлс уверил меня, что у него веские причины для того, чтобы мы ехали в Бакстон. Нам нужно с ним согласиться. Без поддержки тети Лауры Аннабелла ничего не могла поделать. В результате она подчинилась неизбежности и стала писать письмо сестре. На следующее утро в семь часов леди Ордуэй и Аннабелла выехали из Лондона в новой удобной карете. Джайлс с Госсом сопровождали их верхом. По дороге часто останавливались на отдых. Вторую ночь путешественники провели в Вуберне, где утром посетили дворец. Домоправительница с удовольствием провела их по комнатам, и на них огромное впечатление произвели мебель и внутренняя отделка. Прогуляться по окрестностям леди Ордуэй отказалась, сославшись на усталость. — Но ты, дорогая, подыши свежим воздухом, — с улыбкой обратилась она к Аннабелле. — Пройдитесь с Джайлсом по парку. Аннабелла заколебалась, так как не очень хотела с ним разговаривать, да и в его желании быть с ней наедине сомневалась. Но, к ее удивлению, он спокойно согласился. — Это недалеко, — произнес он, видя ее нерешительность. — Прогулка займет всего полчаса. Аннабелла недоверчиво посмотрела на него. Ей показалось, что он хочет ей что- то сказать. Любопытство победило. — Хорошо, я пойду, — согласилась она.
Почему она мне не рассказала?Он подумал, что она имела в виду тетю Лауру. Аннабелла совладала с побуждением тотчас же сказать ему всю правду, встала и, стараясь говорить без волнения, произнесла: — Простите меня. Мне уже лучше. Я просто была потрясена. Пойдемте дальше?.. — Возьми меня под руку. — Нет, спасибо. Я вполне могу идти сама. Теперь уже он неуверенным тоном сказал: — Розабелла, возможно, у нас не будет другого случая поговорить наедине. Может, мы еще побеседуем? — Да, конечно. — Аннабелла снова села. — На балу у Марчантов Фолкирк упоминал о бумагах, подчеркивал их важность. Тебе что-нибудь об этом известно? Аннабелла не представляла, что ответить. Она-то ничего о них не знает, но Роза может знать! — Я не помню, Джайлс, — выдавила она. Однако он заметил ее колебание и уже намного сдержаннее произнес: — Жаль. Это могло бы мне помочь. — Джайлс, почему мы едем в Бакстон? Разве не лучше изобличить Фолкирка, а не убегать от него? — Я все равно с ним разделаюсь. В Лондоне уже этим занимаются... Но у меня есть другие заботы: ты и тетя Лаура, твоя жизнь и ее. — Вы действительно считаете, что есть риск? — Фолкирк жесток и к тому же испуган, а это опасное сочетание. Я хочу его уничтожить и в то же время скрыть, насколько возможно, гнусные дела Стивена. Не только ради тети Лауры — моя мать тоже была Ордуэй. Я должен сделать все, чтобы защитить родовое имя. И еще мне надо повидать отца. — Вы хотите сами сообщить ему о смерти вашей мачехи? — Да, и нам пора помириться. Ведь именно Венеция стала предметом нашей распри. — Разве? Тетя Лаура говорила, что ваш отец был недоволен тем, что вы приобрели семейные угодья, когда он их выставил на продажу... — Она касалась этой темы? Поистине верно, что женщина не умеет держать язык за зубами! — Джайлс, тетя Лаура сказала мне об этом, только чтобы оправдать ваше поведение. — Мое поведение? — Да. Она отнесла ваше постоянно плохое настроение и излишне повелительные манеры за счет того, что вы не доверяете женщинам... поскольку в вашей семье имелся печальный опыт. — Теперь мы знаем, что мое недоверие было вполне оправданным. Не так ли, Розабелла? Аннабелла с раздражением вздохнула и спросила: — Как долго мы пробудем в Бакстоне? — Месяца два. — У меня есть предложение. Вы заявляете, что моя жизнь находится в опасности. Это само по себе неприятно, и путешествие обещает быть неспокойным, несмотря на все ваши предосторожности. Но нам будет еще хуже, если всю дорогу до Бакстона и обратно мы станем друг другу грубить! Неужели мы не можем заключить
мирный договорна эти два месяца? Я постараюсь не раздражать вас, а вы в свою очередь — не слишком меня порицать. Джайлс, давайте хотя бы на такой короткий срок будем по-доброму относиться друг к другу. Или, по крайней мере, проявим взаимную вежливость! Что вы на это скажете? Он с сомнением взглянул на нее и, подумав, произнес: — Полагаю, ты права. Как бы мне этого ни хотелось, но я не могу тебе верить, Розабелла. Против тебя слишком много улик. Но, — он протянул руку, — я согласен заключить перемирие. Погода держалась замечательная, и путешественники не спеша преодолевали расстояние до Эйвенелла. Настроение у всех было отличное. Однако, когда они въехали во двор уютной гостиницы неподалеку от владения лорда Стантона, Джайлс помрачнел. Аннабелле хотелось поддержать его перед предстоящим посещением отца, но она не знала, как это сделать. Ее попытка привлечь внимание Джайлса красотами пейзажа оказалась безуспешной. — Не обижайся, Анна, — прошептала ей леди Ордуэй. — Его угнетает визит к отцу. Она и сама думала об этом: о том, как трудно будет Джайлсу сообщить отцу о смерти его жены. — Подождем до завтра, тетя Лаура, — вздохнула Аннабелла. Джайлс устроил их в гостинице и уехал в Эйвенелл. Вид у него был такой, словно он отправился на поминки. По мере того как приближались стены и башни Эйвенелла, у Джайлса становилось все тяжелее на душе. В детстве он провел здесь много счастливых дней, но над этими воспоминаниями нависала зловещая тень мачехи. И вот теперь он приехал, чтобы сообщить отцу, что она мертва. Подъездная аллея круто поднималась вверх, и Джайлс, как обычно, спешился у привратницкой. Он шел, глубоко задумавшись, по извилистой аллее вдоль живой зеленой изгороди. Теперь-то Джайлс осознавал, что лорд Стантон давно пожалел о своей несчастной женитьбе, но гордость и высокомерие мешали его душе наполниться состраданием к отцу. В свете ошибались, считая, что лорд Стантон возмущен покупкой Джайлсом земель, которые он так глупо утратил. Корни их разрыва гнездились в непочтении и презрении сына к отцу. Повзрослев и поумнев, Джайлс понял наконец чувства отца. Теперь и он узнал, что такое презирать женщину за ее прошлые поступки, за возможные будущие грехи, за то, что она лгунья, но, вопреки всему, быть ею очарованным. Встретив Розабеллу Ордуэй, он попался на эту сладкую приманку. Несмотря на все то, что он о ней знал, ему приходилось с огромным усилием обуздывать желание позвать ее, заставить улыбнуться ему, поговорить с ним и посмеяться. Наконец он понял безрассудную страсть отца к Венеции Стантон, и ему стало стыдно за свою непримиримость. Он дошел до входной массивной дубовой двери, где его встретил пожилой камердинер отца. — Добрый вечер, Хауэлз. Как дела? — Очень хорошо, мистер Джайлс. Лорд Стантон ждет вас в маленькой гостиной. Если позволите сказать, то мы весь день с нетерпением ждем вас. Джайлс улыбнулся. — Спасибо. Отец здоров? — Он неплохо себя чувствует, но уже не так бодр и не часто встает с кресла. — Мне необходимо с ним поговорить. Он сможет? Хауэлз с беспокойством посмотрел на Джайлса. — Сможет, но... простите меня, мистер Джайлс, это обычный разговор? В прошлый раз... — Знаю-знаю. В прошлый раз у нас произошел ужасный скандал. Всей округе стало известно, что Стантоны снова поругались! — Дело не в этом, мистер Джайлс. Ваш отец тогда очень расстроился и, после того как вы уехали, заболел. А он ведь уже не молод. Боюсь, что новый такой же разговор не принесет ему пользы... — Я постараюсь, чтобы этот разговор был иным, Хауэлз. — Рад это слышать. — Камердинер прошел вперед по коридору и открыл дверь. — Мы приготовили вам ваши прежние покой, сэр. Желаете что-нибудь перекусить? — Не сейчас, попозже. Но вот кружка эля мне не помешает. Принеси ее в маленькую гостиную. Я приду туда через несколько минут. — Хорошо, сэр. Буду вас ждать. Когда Джайлс подошел к покоям лорда Стантона, Хауэлз уже стоял у двери в маленькую гостиную. Увидя Джайлса, он открыл дверь и тихо произнес: — Полковник Стантон, милорд.
маленькой гостиной. Панели серебристого дерева украшали стены, а огромные створчатые окна выходили на террасы, спускающиеся в долину. Джайлс вспомнил, как в прошлом, когда летними вечерами распахивали окна, было слышно журчание воды в реке. Сейчас окна были закрыты, и, хотя еще не спустились сумерки, шторы скрывали вечернее солнце. У камина стояло большое кресло с подголовником, а рядом — стол. — Ну входи же, входи, не тяни время. Мы уже битый час тебя ждем. — Простите, сэр. Я должен был сначала устроить леди Ордуэй с невесткой. — Они остановились в
Гербе Стантонов, полагаю? — Да. — Хмм. Хауэлз, с кружкой эля и вином для хозяина, вошел вслед за Джайлсом. Он налил вина и удалился, бросив на гостя выразительный взгляд. Тем временем Джайлс рассмотрел отца: в кресле сгорбилась исхудалая фигура с запавшими темными глазами. — Как вы себя чувствуете, сэр? Хауэлз считает, что вы не вполне здоровы. — Хауэлз рассуждает, как старуха. Можете обо мне не беспокоиться, сэр. Вы же здесь не для того, чтобы справиться о моем здравии. У вас, несомненно, какие-то важные дела. — Нет, отец. Я просто приехал вас навестить и хочу с вами поговорить. — Хмм. Неужели? Но я не склонен к беседе. Джайлс вздохнул и решительно произнес: — Отец, недавно произошли события, которые... которые заставили меня обдумать прошлое, и я пожалел о некоторых своих словах и поступках. Мне бы хотелось, чтобы вы меня простили. Лорд Стантон выпрямился и поднял голову. — Ну и ну, черт возьми! Что этому причиной? — Многое. Но прежде я должен... — Джайлс замолчал, подбирая нужные слова. — Извините, но у меня для вас одно известие... Надеюсь, оно вас не очень сильно огорчит. В общем, Венеция умерла. — Кто? — Венеция, отец. Ваша бывшая жена. — Да? — Лорд Стантон некоторое время ничего не говорил. Хмурое выражение на его лице сменилось печалью, а затем облегчением. — Значит, она умерла. И ты пришел, чтобы поздравить меня с этой потерей? — Нет. Хотя не стану кривить душой — скорби я не испытываю, — ответил Джайлс. — Хмм. — Лорд Стантон отвернулся и, помолчав, сказал: — Конечно, ты прав. Я потерял из-за нее голову, а потом об этом же и пожалел. — Возможно, вы повели себя неумно, сэр, но это человеческая слабость. Я же осудил вас, забыв об уважении. Джайлс не сводил с отца глаз, а тот сердито посмотрел на сына, думая, что он насмехается. Наконец лорд Стантон сказал: — Как ты мог поступить иначе? Ты был ребенком. — Я говорю о том, что было позже, а ребенком я не думал о вас плохо. Я любил вас, любил свой дом и был ужасно несчастлив, когда вы отослали меня. Я ведь не понимал, почему. Лорд Стантон сурово посмотрел на сына, затем его взгляд сделался печальным. — Видишь ли, Джайлс, я очень скоро понял, что совершил ошибку. Но не хотел в этом признаться и решил ничего не менять. А это значило — смириться с ее образом жизни и принимать ее друзей. Но я не мог допустить, чтобы они совратили тебя, поэтому был вынужден расстаться с тобой. — Теперь я это понимаю. — Понимаешь? Хмм. — Я бы хотел, чтобы мы забыли о прошлом. Вы сможете, отец? Вы простите мои резкие слова, когда мы виделись в последний раз? Лорд Стантон явно боролся с собой. — Значит, ты признаешь, что виноват? — грубовато спросил он. — Да. Полностью. — Вы вели себя чертовски дерзко, сэр. И не только тогда. — Я был зол. Но мне не пристало проявлять такую непочтительность. Мы оба с характером, сэр. — Ладно-ладно. Виноваты мы оба — и ты, и я. Ты надолго приехал? Поняв, что извинение принято, Джайлс с облегчением сел. — Как я вам уже писал, я сопровождаю тетю Лауру в Бакстон. — Хмм. И она сейчас в
Гербе Стантонов? С вдовой сына? — Да. Я подумал, что для вас будет обузой... — Какая ерунда! Привези их в Эйвенелл! Хауэлз в состоянии их удобно устроить. А если понадобится, то наймем прислугу. К удивлению Джайлса, глаза у лорда Стантона заблестели, голос зазвучал твердо, он выпрямился в кресле. Дряхлого старика как не бывало. Что тому причиной? Неужели примирение с сыном? Джайлс был растроган, у него сдавило горло, слова не шли. — Нас много, — наконец произнес он. — У тети Лауры горничная и лакей. Мы путешествуем в моей карете и на собственных лошадях, так что еще имеются кучер и два конюха. И, конечно, Госс. — Господи! Ты что, слишком важная персона, чтобы ехать, как все? Почтовые тебе не подходят? — Не в этом дело, сэр. Завтра я вам все расскажу. — В Эйвенелле достаточно места. Я скажу Хауэлзу, и он обо всем позаботится. — С вашей стороны, отец, это огромная любезность. — Глупости! Эйвенелл покроет себя позором, если гости Стантонов остановятся на постоялом дворе! Привези их завтра же, как только дамы встанут. — Благодарю вас, сэр. А теперь скажите, как вы на самом деле себя чувствуете? То утро, когда Джайлс возвращался из Эйвенелла, выдалось ясным. Сквозь густую листву поблескивала, отражая солнечные лучи, вода в реке. Джайлс остановился и огляделся. Его окружали родные места: холмы, вересковые пустоши, луга, скалы и реки. Они простирались на мили и переливались зелеными, серыми, фиолетовыми и коричневыми оттенками. Джайлс с радостью прислушался к звуку воды, которая струилась тысячами крошечных ручейков с верхушек холмов и, огибая огромные валуны, журчала по гальке в устье реки. Много лет он приезжал сюда с чувством потери и обиды. На своей земле он был чужим. Теперь произошло примирение с отцом — и чудесным образом все вокруг преобразилось. Джайлс с радостью ощутил, что он дома и сможет непредубежденно взглянуть на свои другие проблемы, главными из которых были Розабелла Ордуэй и его чувства к ней. В Вуберне она предложила ему заключить перемирие, и он согласился, так как путешествовать в обстановке враждебности и недоверия было крайне неуютно. Но в основном его отношение к ней не изменилось. Она оставалась женщиной, предавшей его кузена и лгавшей потом, чтобы обелить себя. Он по — прежнему подозревал, что она намеренно кокетничала с ним. В глубине души, однако, он чувствовал ее власть над ним и презирал себя за слабость. Но неожиданно подобные мысли показались ему низкими. В это утро он подумал, что Розабелла Ордуэй не такая уж негодяйка. Интуитивно он чувствовал, что прав. Тайна ее отношений с Фолкирком до конца не раскрыта, и вполне может всплыть объяснение, оправдывающее ее. Одно ясно — Розабелла Ордуэй запала ему в душу, как никакая другая женщина. Так, может, стоит прислушаться к внутреннему голосу? Но тут облачко закрыло солнце, и Джайлс нахмурился. Он знавал весьма достойных людей, которые дали волю своим чувствам. Отец, к примеру. Будь прокляты все женщины! Без них жизнь намного проще. Наверное, пока не прояснится дело с Фолкирком, разумнее не поддаваться эмоциям и инстинктам. Но ведь он может позволить себе просто получать удовольствие от общения с Розабеллой Ордуэй? Леди Ордуэй и Аннабелла тоже встали рано. Постоялый двор располагался около реки, и леди Ордуэй не могла спать из-за шума воды. — Я никогда не любила деревни, Анна. Уж очень шумно. Городская жизнь мне больше подходит. — Тетя Лаура! Люди, стремясь к уединению и покою, уезжают в деревню! А вы говорите о шуме. — Они ошибаются. Река грохочет, а сегодня утром за окном кричала целая стая птиц. Лучше бы мы поехали в Бат! — Нет, здесь очень красиво! — Аннабелла выглянула в окно. — А вот и Джайлс! Интересно, как он? — У него веселый вид. Джайлс поднял голову, увидел их, и его лицо озарилось улыбкой. У Аннабеллы подпрыгнуло сердце. Коли бы он всегда так смотрел на меня, подумала она. На минуту ею овладела мечта о том, как они вдвоем с Джайлсом... Но это лишь мечта! Она с кислым видом последовала за леди Ордуэй завтракать. — Доброе утро, Джайлс. Ты хорошо спал? — Хорошо, тетя Лаура. Они обменялись вежливыми приветствиями, а затем Джайлс передал им приглашение отца остановиться в Эйвенелле. — Как любезно с его стороны, — сказала леди Ордуэй. — А как далеко Эйвенелл от реки? — Он расположен довольно высоко над рекой. Но мне кажется, что вы там бывали раньше. — Один раз, и очень давно. Я почти ничего не помню. — Тетя Лаура не могла всю ночь уснуть из-за журчания реки, Джайлс, — насмешливо объяснила Аннабелла. — Она считает, что в деревне очень шумно. — Я позабочусь, чтобы вас поместили в покои, выходящие на другую сторону, — пообещал Джайлс. В конце концов леди Ордуэй дала себя уговорить, и спустя час они уехали. Лорд Стантон ждал их. — Дорогая леди Ордуэй! Лаура! Какая честь! Прошло, кажется, двадцать пять лет с нашей последней встречи! — Больше, лорд Стантон. Это было вскоре после того, как я вышла замуж за сэра Джона. — Она огляделась. — Эйвенелл не изменился... Хауэлз показал гостям их комнаты. Леди Ордуэй, тут же сославшись на усталость, прилегла. Аннабелла вышла. В малой гостиной она встретила Джайлса. Он ей улыбнулся. — Ну, как вы? — спросила Аннабелла. — Помирились с отцом? — Да. Смерть Венеции предоставила мне такую возможность... Нет, пожалуй, она послужила толчком... — Мне кажется, отношения с родителями часто бывают трудными. Мой отец почти не замечает моего существования. — Но это ведь неудивительно. — Почему? — Ну, ты ведь большую часть жизни провела в Лондоне, с тетей Лаурой, отца видела нечасто. — Что? А, да! Конечно! — поспешно ответила Аннабелла. На следующий день после их прибытия в Эйвенелл Джайлс ускакал в Бакстон, чтобы посмотреть на снятые там комнаты и поговорить с Грегсоном, который ждал, когда они приедут. Вернулся он к обеду. После того как стол был накрыт для десерта, Джайлс сообщил, что в Бакстоне вспышка инфлюэнцы. — Вы должны оставаться здесь, пока эпидемия не кончится, Лаура, — тотчас заявил лорд Стантон. — Но мы не можем так надолго затягивать свой визит! — Не говорите глупостей — я в восторге от вашего приезда! Я не позволю вам и этому прелестному юному созданию подвергнуть себя опасности! Нет-нет, я настаиваю. Через две недели эпидемия кончится. Леди Ордуэй беспомощно взглянула на Аннабеллу. — Лорд Стантон очень добр, раз приглашает нас погостить, тетя Лаура. Он прав. Глупо рисковать. Вода в Бакстоне никуда не денется. А здесь так красиво! — Вам тут нравится? — спросил довольный лорд Стантон. Аннабелла улыбнулась. За один день пребывания в Эйвенелле она успела почувствовать себя непринужденно с хозяином. — Я не очень много видела, сэр. До сих пор я жила только в Беркшире — ну и в Лондоне, разумеется, — но здесь мне очень нравится. — Слышишь, Джайлс? Ты предпочитаешь Европу, Лаура, я знаю, любит Лондон, а вот у этой юной леди вкус получше! — Он лукаво посмотрел на Джайлса и леди Ордуэй. — И к тому же ей, кажется, нравишься ты. У Аннабеллы перехватило дыхание, а Джайлс с улыбкой сказал: — Отец, я должен тебя разочаровать. Эта юная леди почти не знает сельской местности. Но надо отдать должное ее очаровательной манере говорить приятное. — Мое восхищение искренне! — с жаром запротестовала Аннабелла. — Я, конечно, хочу сказать приятное лорду Стантону — и это вполне естественно, — однако я не могу допустить, чтобы из-за своей привязанности к сыну он обманывался на мой счет. — Она повернулась к хозяину: — Я благодарна полковнику Стантону за его помощь и поддержку в последние месяцы, но должна признаться, что он с трудом может понравиться. Армейская жизнь способствовала развитию его природной властности, а это малоприятно! — Роза! — воскликнула шокированная леди Ордуэй, но Аннабелла стояла на своем: — Надеюсь, вы простите мою откровенность, сэр? — Разумеется, прощу! Я прекрасно понимаю, что вы имеете в виду. Он немного высокомерен, не так ли? — Да. Лорду Стантону доставлял удовольствие этот обмен колкостями. — А вы с характером и не потерпите, чтобы вас подавляли? — Пытаюсь сопротивляться. Но я всего лишь женщина... — Всего лишь? Ты недооцениваешь себя, Розабелла, — заметил Джайлс. — Лорд Стантон, просто не представляю, что вы подумаете о моей невестке, — вмешалась леди Ордуэй. — Обычно она не забывает о приличиях. Джайлс, милый мальчик, был очень добр к нам обеим. Высказав свое мнение, Аннабелла решила и дальше не уступать. Перепалка доставляла и ей удовольствие. — Вы не считали его
милым мальчиком, когда он в одно мгновение передумал ехать в Бат и потащил нас в Бакстон, тетя Лаура. Разве не так? — Не совсем. Хотя он немного исправил положение: коробки с нашими вещами здесь, но все остальное отправлено в фургоне в Бат. Я, кажется, еще не поблагодарила тебя за это, Джайлс. — Она с улыбкой повернулась к нему. — Поблагодарили! За всю эту неразбериху! Ну и ну, тетя Лаура. Лорда Стантона это озадачило. — Джайлс, у тебя, должно быть, имеются на то веские причины? Я не думаю, что ты настолько деспотичен. Аннабелла пояснила: — Джайлс хотел лично сообщить вам... печальное известие. — А, да. Венеция. Правильно. Хмм. Допустим, что он хороший сын, миссис Ордуэй. — Я им стану в будущем, сэр, — сказал Джайлс. — Замечательно, замечательно. А как ты собираешься развлекать дам? — Вы же видите, сэр, что я смущен и не осмеливаюсь что-либо предложить. Вдруг меня опять сочтут властным или надменным? — ответил Джайлс. — Как приятно это слышать, — нежным голоском произнесла Аннабелла. — В таком случае, Джайлс, я беззастенчиво воспользуюсь вашим столь редким смущением и попрошу показать нам чудесные окрестности. — Буду очень рад показать все, что вы с тетей Лаурой захотите посмотреть. — Да. Это было бы замечательно, — согласилась леди Ордуэй. — Мы поедем все вместе, — заявил лорд Стантон. — Я скажу, куда. Неподалеку есть неплохой трактир. Помнишь, Джайлс? Его хозяйка когда- то, еще девушкой, работала у нас на кухне. Она знатно готовит. Мы прогуляемся и пообедаем у нее. Согласны? Аннабелла стояла у окна в пеньюаре, когда раздался стук в дверь. Она открыла и увидела Джайлса. — Джайлс! Что-то случилось? — Нет-нет! Я подумал, что ты предпочла бы получить письмо сегодня. Я зашел в Бакстоне на почту, взял там письма, но просмотрел их только что. Это — тебе. По-моему, от сестры. — Я очень признательна вам, Джайлс. Спасибо, что принесли его. — Значит, я не такой уж плохой, каким ты меня сегодня расписала? Аннабелла улыбнулась, и в ее глазах заиграли веселые искорки. — Не всегда, Джайлс. Иногда вы даже мне нравитесь. Спокойной ночи. — И она закрыла дверь. Свечи почти сгорели, пока Аннабелла читала письмо сестры, которая совсем запуталась и была несчастна. Ее отношения с Филипом Уинболтом развивались быстрее, чем надеялась леди Ордуэй, и хотя мистер Уинболт пока не объяснился в любви, но дал понять, что Розабелла ему нравится. Та в свою очередь влюбилась. Филип, разумеется, считает ее Аннабеллой, и ей придется, как это ни тяжело, положить конец его ухаживаниям. Отношения Розабеллы и мистера Уинболта достигли решающего момента в тот самый день, когда пришло письмо от Аннабеллы, в котором она сообщала о планах поехать в Бат. Розабелла сочла это желанным облегчением — она отправится в Бат с крестной и постарается забыть Филипа Уинболта. Но теперь!.. Решение насчет Бакстона все изменило. Она не вынесет еще два месяца! Если Розабелле нужно ее разрешение на то, чтобы раскрыть обман, то она, Аннабелла, без колебания его даст, так как больше всего хочет признаться во всем Джайлсу, пока не поздно. Аннабелла с нетерпением продолжала читать, но быстро разочаровалась: Розабелла хотела совсем не этого. Она поговорила с отцом, который посоветовал ей продолжать знакомство с Уинболтами, не раскрывая своего имени. Он предложил Розабелле дать Филипу Уинболту возможность получше узнать ее, чтобы потом, когда она наконец признается ему в обмане, он смог бы понять ее и простить. Розабелла решила так и поступить. Значит, они смогут поменяться местами только после того, как Розабелла скажет правду мистеру Уинболту. Послание кончалось страстной просьбой к сестре не предпринимать ничего, что бы нарушило этот план. Аннабелла сложила письмо и убрала его. Выходит, она должна оставаться Розабеллой Ордуэй, пока не прояснится положение сестры. Должна! Ведь на карту поставлено счастье Розабеллы. Аннабелла вздохнула — с собственным ее признанием Джайлсу придется подождать... Но, возможно, Джайлс тоже поймет и простит ее, когда получше узнает?..
Гостинице святой Анны. Сам город оказался намного приятнее, чем они ожидали. Аннабелла изучила расписание танцевальных вечеров. — Тетя Лаура, здесь балы каждую среду в
Большом отеле, а по понедельникам и пятницам там можно поиграть в карты. — Придется попросить управляющего представить тебя кавалерам, так как я уезжаю в Лондон. — Джайлс! — воскликнула леди Ордуэй. — Мне очень жаль, тетя Лаура, но у меня неотложные дела. — Он посмотрел на Аннабеллу. — Я вернусь как можно скорее. Та вздохнула и отвела взгляд. По иронии судьбы об их местопребывании Фолкирку стало известно очень быстро — их невольно выдал человек, который мог желать им только добра.
Дорогой Джил, у меня для тебя есть новости: Да Косту нашли. Но рассказать он ничего не сможет, так как его тело выловили в порту Бристоля позавчера ночью. Судя по всему, онФолкирк никого не оставляет безнаказанным, мрачно подумал Джайлс. Венеция, Стивен и Да Коста — все они уничтожены. Возможно, и с Кингсли он поступил так же. А Розабелла? Нет, этой смерти Джайлс не допустит. Он вдруг понял, что не может больше оставаться в Лондоне. Он должен вернуться к ней и убедиться в том, что она в безопасности. Когда Джайлс приехал в Бакстон, первым, кого он встретил, был Грегсон. — Кто-либо проявлял к дамам непозволительный интерес, Грегсон? — Нет, сэр. Но ими все восхищаются, сэр. — Да? — Ее светлость познакомилась с благородными старушками... я хочу сказать — с пожилыми дамами, сэр. А миссис Ордуэй пользуется большим успехом у молодых людей. Дома не сидит, так что я совсем избегался. — Я и не предполагал, что в Бакстоне столько кавалеров. — Нет, полковник, их вовсе не много! Всего один. Джайлс замер. — Да? Кто же он? — Лорд Монтейт, сэр. Очень увлечен миссис Ордуэй. — Ах, щенок! — вырвалось у Джайлса. Он нахмурился, понимая, что негоже обсуждать это с Грегсоном. — Я рад слышать, что он развлекается. Леди Ордуэй здорова? — Ей не слишком-то нравятся воды, сэр. Но она очень довольна, что миссис Ордуэй пользуется успехом, и небось думает о свадьбе. — О свадьбе? Это еще что за глупости? Что, черт подери, ты себе позволяешь? Чтобы я больше не слышал дурацкой болтовни о хозяевах! — Слушаюсь, сэр! — Грегсон с виноватым видом встал по стойкеповздорилсо своими дружками. Если узнаю что- нибудь еще, сообщу. Надеюсь, твои розыски продвигаются более успешно. Твой Чарли
смирно, а угрюмый Джайлс отправился на поиски своих дам. Когда он вошел в зал приемов, танцы уже начались. Его не интересовали ни коринфские колонны, ни красивые мраморные камины, ни потрясающий лепной потолок. Первое, что бросилось ему в глаза, — это то, как лорд Монтейт с торжествующим видом ведет по залу миссис Ордуэй, а остальная публика с одобрением взирает на них. Джайлс подошел к тете, стоящей у стены, и, насупившись, стал ждать окончания танца. — Джайлс! Мы уже решили, что ты не приедешь. Я так рада тебя видеть! — сказала леди Ордуэй. — Розабелла танцует с лордом Монтейтом. Какая красивая пара! — Она с нежностью на них посмотрела. — Признаюсь, я питаю большие надежды... Он оказывает ей особые знаки внимания. — И она на них отвечает? — Мне кажется, он ей нравится. Правда, это был бы прекрасный брак? Взгляни на нее! У Джайлса едва не вырвался сердитый ответ, но, получше присмотревшись к этой паре, он усмехнулся. Розабелла являла собой образец воспитанной молодой леди. Она вежливо обменивалась словами с кавалером и с приличествующей скромной улыбкой принимала его восхищение, но Джайлса, в отличие от публики Бакстона, это не обмануло — он видел, что бедняжке безумно скучно. Настроение у него поднялось, он успокоился и стал расспрашивать тетю, нравится ли ей курорт. — Вода идет мне на пользу, Джайлс, хотя она ужасно горькая! И климат здесь замечательный — даже в самые жаркие дни воздух свежий. — Рад это слышать, тетя Лаура. А вот и конец этого бесконечного танца. Лорд Монтейт вел свою партнершу за руку и что-то ей говорил, а она учтиво его слушала. Но вот, увидев Джайлса, Аннабелла остановилась, и ее красивое личико осветилось прелестной улыбкой. — Джайлс! От ее искренней улыбки куда-то мгновенно улетучилась его ревность. Однако Аннабелла тут же опомнилась и уже сдержанно стала расспрашивать его о путешествии. — Миссис Ордуэй, могу ли я рассчитывать на танец после ужина? — с самоуверенным видом спросил лорд Монтейт. — Боюсь, что нет: миссис Ордуэй придется оказать внимание главе семьи, поскольку я вернулся. Долг превыше удовольствия, — заявил Джайлс. Лорду Монтейту ничего не оставалось, как откланяться и удалиться. Правда, он пообещал увидеться с миссис Ордуэй позже. — Джайлс, как вы могли прогнать моего кавалера! И я не обязана оказывать вам почтение! — Нет, но я обязан и поэтому спасаю тебя от этого напыщенного индюка. Хочешь потанцевать? — Вы этого не заслуживаете! — В таком случае побеседуем. Давайте присядем, и я принесу вам обеим чего — нибудь выпить. Что вы хотите, тетя Лаура? Леди Ордуэй как-то странно взглянула на Джайлса, словно ее посетила неожиданная мысль. — Я?.. Я, пожалуй, подойду к леди Скелмершолм. Она стоит одна. Я очень рада, что ты вернулся, Джайлс. А побеседовать мы сможем и завтра. Извини. — Присядем, Розабелла? Или прогуляемся? — Лучше прогуляемся. Здесь слишком жарко. Джайлс и Аннабелла спустились по широкой лестнице, миновали посыпанный гравием двор и вышли на травяной спуск. — Тетя Лаура хорошо выглядит, — сказал Джайлс. — Она всем довольна. — А ты? — Я тоже, конечно. — Но у тебя был скучающий вид. — Ничего подобного! Я вовсе не скучала. Вы просто невзлюбили лорда Монтейта, а он весьма достойный джентльмен. — Ну, Розабелла! Ты можешь обманывать кого угодно, только не меня. Она вскинула на него глаза — и сразу же их опустила. — Я... лорд Монтейт был очень любезен в ваше отсутствие. — Я про это уже слышал. Однако мне кажется, что ты зря его обнадеживаешь. — Почему? — Ты не выйдешь замуж за Монтейта. Пока я жив, во всяком случае... — Джайлс! Вы по-прежнему считаете, что можете приказывать! Позвольте вам сообщить, что лорд Монтейт — олицетворение того, о чем мечтает любая девушка: богат, красив, представителен... — Любая, но не ты. Я слишком хорошо тебя знаю. — Что вы хотите этим сказать? — Поправь меня, если я ошибаюсь. — Я ничего не буду вам говорить. Но если вы не перестанете меня дразнить, то я начну сожалеть о вашем возвращении. Как дела в Лондоне? — Там почти никого нет. Я повидался кое с кем из друзей. Фолкирк еще не приехал из Бата. — Он внимательно на нее посмотрел. — Розабелла, кому ты отсюда писала? — Своей сестре. Почему вы спрашиваете? — Интересно, каким образом Монтейт узнал, что ты здесь?.. — Мне известно, что вы обо мне низкого мнения, — холодно произнесла она, — но я не пишу джентльменам, которых едва знаю. Лорд Монтейт находится здесь со своей двоюродной бабушкой. Мы встретились случайно. — Будем надеяться, что в Лондоне нет никого, кому он мог бы об этом сообщить. А твоя сестра? — Сестра? — Аннабелла насторожилась. — Она кому-нибудь может рассказать о том, где ты? — Маловероятно. Она живет в Темперли очень уединенно. Разве только мистеру Уинболту... — Уинболту? — Да. Это ее сосед в Беркшире. — Фамилия необычная. Его зовут Филип? А его дед живет на Арлингтон- стрит? — Да. Вы знаете Филипа Уинболта? — Еще бы! По армии. Замечательный парень! Мы его называли
Наш джентльмен. — Почему? А, он, наверное, отличался чрезмерной воспитанностью? — осведомилась Аннабелла. — Второго такого вежливого и галантного человека не найти! На первый взгляд, он и мухи не обидит. Но видели бы вы его верхом на коне и с саблей в руках! Он просто преображался и налетал на противника подобно урагану. В переделках надежнее его никого не сыскать. Ну и ну! Значит,
Наш джентльменв Беркшире? И твоя сестра с ним знакома? — Он ее сосед... — Какого ты о нем мнения? Ты ведь встречалась с ним, когда гостила в Темперли? — Э... Уинболты в то время путешествовали, но моя сестра хорошо о нем отзывается. — Филип пользовался успехом у женщин. Правда, он очень сдержан и болтать не любит. Если он повстречал в Лондоне Фолкирка, то сразу его раскусил — в этом я уверен. Аннабелла забыла упомянуть сестру Филипа — Эмилию. Она не могла знать, что Филип привез сестру в Лондон, что та познакомилась с будущим лордом Банагером, сочла его очаровательным человеком и в разговоре с ним обмолвилась о том, что сестра ее подруги, миссис Ордуэй, отдыхает на курорте в Бакстоне. Результат оказался драматичным. Джайлс и недели не пробыл в Бакстоне, как Грегсон сообщил ему, что из Лондона приехал некий высокий красавец блондин, который расспрашивал о миссис Розабелле Ордуэй. Грегсон, изобразив полное неведение, пообещал разузнать, где остановилась эта дама, и сообщить господину в гостиницу
Белый олень. Через час после этого разговора Джайлс уже усаживал удивленную Аннабеллу и рассерженную леди Ордуэй в свою карету. — Джайлс, как это нелюбезно с твоей стороны! Я ничего не понимаю! Куда ты нас везешь? И почему не предупредил заранее? — Мы едем в Эйвенелл, тетя Лаура. И снова остановимся у отца. Я не хочу, чтобы в гостинице об этом узнали. Аннабелла озабоченно посмотрела на Джайлса и спросила: — Фолкирк? — В Бакстоне Фрейзер. Значит, Фолкирку удалось узнать, где мы. — Джайлс выглядел растерянным. — Лучше объяснить тете Лауре, в чем дело, Джайлс, — сказала Аннабелла. — Находиться в гостинице Бакстона небезопасно, тетя Лаура. А Эйвенелл — крепость. — Но зачем, скажи на милость, нам нужна крепость? Тщательно подбирая слова, Джайлс рассказал тете о серьезной угрозе, которую Фолкирк представляет для Розабеллы. — Помимо двоих человек из его ближайшего окружения, Розабелла единственная, кто может узнать в Фолкирке Селдера. Я нанял людей, которые ищут доказательства, изобличающие Фолкирка. А пока что Розабелла должна быть в безопасном месте. — Это просто немыслимо! Пора сказать... — Пожалуйста, тетя Лаура, не надо втягивать сестру! — в отчаянии воскликнула Аннабелла. — Я понимаю ваше желание поставить ее в известность, но сейчас этого делать не следует. Я доверяю Джайлсу. Пусть Аннабелла спокойно живет в Темперли. Вы же знаете — у нее голова занята другими делами. — Она повернулась к Джайлсу: — Мне нужно было сказать вам об этом, Джайлс, когда мы говорили о вашем друге, мистере Уинболте. Моя сестра и мистер Уинболт могут вот — вот пожениться. —
Наш джентльменвлюблен? В твою сестру Аннабеллу? — Да! — ответила Аннабелла и бросила на леди Ордуэй многозначительный взгляд. — Господи, что случилось? — с этими словами лорд Стантон вышел навстречу двум каретам, подъехавшим к дому. Джайлс послал вперед одного из грумов, чтобы предупредить отца, но не велел сообщать никаких подробностей. — Джайлс, что происходит? Лаура! Миссис Ордуэй, дорогая! Как вы, должно быть, все устали!.. Хауэлз успел распорядиться насчет комнат для дам, а в маленькой гостиной их ждала еда. Леди Ордуэй без сил опустилась в кресло. — Лайонел, вам придется нас простить: мы доставляем вам столько хлопот! — Не говорите ерунды, Лаура! Я в восторге, что вы опять здесь, хотя, признаться, ничего не понимаю в происходящем! А где мой сын? — Я здесь, отец. — Джайлс вошел в комнату. — Скажи же наконец, в чем дело? Хотя я безумно рад вас видеть! Мне было чертовски скучно после вашего отъезда, и я уж хотел ехать вслед за вами. А зачем ты привез столько слуг? Так путешествует только наследный принц! У тебя мания величия, мой мальчик! Отправь часть из них в трактир — на конюшне все они не поместятся. — Они солдаты, вернее — бывшие солдаты, и привыкли к неудобствам. Они нужны мне здесь. — Джайлс, что, черт возьми, происходит? — Все это совершенно ни к чему... — начала жаловаться леди Ордуэй. — Тетя Лаура, — перебила ее Аннабелла, — полагаю, что нам лучше удалиться, чтобы Джайлс мог объяснить случившееся лорду Стантону. Вы наверняка хотите переодеться после дороги. Прошу нас извинить, лорд Стантон. Вы так добры, приняв нас у себя. Аннабелла торопливо увела леди Ордуэй в ее комнату, где Уилсон, недовольно бормоча, распаковывала чемоданы. — Придется как следует выгладить ваши платья, миледи. Мы собирались в такой спешке! — Конечно, ты не могла аккуратно сложить вещи, Уилсон, и я знаю, кто в этом виноват. Аннабелла, ты дважды прервала меня, когда я хотела сказать Джайлсу правду, но дальше так продолжаться не может. Я не позволю, чтобы он принимал дурацкие меры предосторожности, раз в этом нет никакого смысла! Ты должна ему сказать, что ты не Роза! Он рассердится, я знаю, но если оставить все как есть, то он рассердится еще больше. — Я не могу, тетя Лаура! И вы тоже ничего не говорите! Не ради меня, а ради Розы. Филип Уинболт и Джайлс — старые друзья, еще с армейских времен. Если Джайлс узнает, что его друга обманывают, как вы думаете, ему это понравится? — Джайлс обо всем напишет ему, — подумав, произнесла леди Ордуэй. — Именно так. А теперь прочтите это письмо. Я не показала его вам раньше, так как не хотела вас огорчать. — Аннабелла отдала леди Ордуэй письмо доведенной до отчаяния Розабеллы. — Бедняжка Роза! — Леди Ордуэй вытерла слезы. — Ох, Аннабелла, ну и в историю мы попали! Зачем только я позволила тебе уговорить меня?! — Я хотела сделать как лучше! Тетя Лаура, я знаю Филипа Уинболта и уверена, что он ее простит и для Розы все закончится счастливо, вот увидите. Просто нужно немного подождать. — Ты уверена? — Абсолютно! И мистер Уинболт вам понравится. Он очень ей подходит. — Ну тогда... — А что скажет полковник Стантон? — угрюмо осведомилась Уилсон. — Ничего не скажет! Мисс Роза и мистер Уинболт обойдутся без него! — оборвала ее Аннабелла. — Анна, а твое будущее? — заголосила леди Ордуэй. — Я ведь думала... Ой, как все плохо! — И она снова расплакалась. — Не плачьте, любимая тетя Лаура! Я уверена, что смогу убедить Джайлса. А если нет... — Аннабелла замолчала. Леди Ордуэй вдруг перестала плакать. — Но, моя девочка, есть еще кое-кто! Лорд Монтейт! Это даже более выгодная партия, чем Джайлс. Он ведь станет виконтом. Так что Джайлс не единственный возможный жених для тебя. Аннабелла не ожидала таких слов, но молча смотрела на леди Ордуэй, стараясь не разразиться сердитой тирадой. — Хорошо, тетя Лаура, — наконец произнесла она. — А теперь, если позволите, я пойду и приведу себя в порядок. У себя в комнате Аннабелла отпустила горничную и, усевшись у туалетного столика, уставилась в зеркало. Слова леди Ордуэй открыли ей то, что она давно знала: единственный возможный муж для нее — Джайлс Стантон! То, что она чувствовала к нему, переходило за рамки дружбы или физического влечения. Она влюбилась в этого человека. Брак с кем — либо еще совершенно невозможен. Какой идиотизм! Как она могла допустить такое?! Аннабелла рассматривала свое отражение. Неужели это она? Бледное, печальное лицо... потерянный, беззащитный взгляд... Как же это случилось? Она слишком долго не испытывала любви ни к кому и жила благодушно, не подозревая о существовании безрассудных страстей. И вот, по иронии судьбы, она влюбляется в человека, который терпеть не может ее сестру! Она поклялась, что он за это ответит, но, кажется, платить придется ей. Лгунья и обманщица не Розабелла Ордуэй, а она — Аннабелла Келланд! Он может только презирать ее, а не любить. В зеркале она увидела, как по щеке скатилась слезинка... Но тут же гордо подняла подбородок. Она — не Розабелла Ордуэй, а Аннабелла Келланд, и это кое о чем говорит! Она не сдастся без боя! Аннабелла была уверена в том, что Джайлс неравнодушен к ней. Иначе зачем ему беспокоиться о ее безопасности? А что, если она возьмет и во всем признается прямо сейчас, в Эйвенелле, пока дело не зашло слишком далеко? Джайлс, скорее всего, не оттолкнет ее, а со временем она сможет расположить его к себе окончательно. Но как быть с Розой? Она ей напишет! Может, у сестры все продвинулось настолько, что настал момент рассказать об их секрете... Точно! Она немедленно напишет Розабелле! Но после того как письмо было написано, запечатано и франкировано лордом Стантоном, Джайлс отказался его отправить. — Розабелла, было бы безумием писать отсюда! — Но это письмо сестре, Джайлс! Я должна сообщить ей, где нахожусь, иначе она станет волноваться! — Я не могу его отправить. Я не знаю, каким образом Фолкирку стало известно о нашем пребывании в Бакстоне, но подозреваю, что твоя переписка тому виной. Письмо полежит до тех пор, пока я не получу известия из Лондона. Доверься мне! Спустя несколько дней она сидела в саду, наслаждаясь тишиной, и вдруг увидела Джайлса, который быстро направлялся к ней. На фоне массивных серых каменных стен Эйвенелла он смотрелся совершенно естественно. Как удачно он вписывается в родную среду! — подумала Аннабелла. Отсюда корни его гордости и властности, все его движения и позы продиктованы происхождением. До него и за ним будут следовать поколения и поколения Стантонов. — Что, черт возьми, это значит? — сердито спросил Джайлс, подойдя к Аннабелле. — Что у вас в руке? — Письмо, Розабелла. Письмо, которое ты отдала Грегсону, чтобы он отправил его из Бейкуэлла. — Это мое письмо! — Она вскочила и выхватила конверт. — Как вы посмели его взять! — Скажи спасибо, что я его не разорвал, хитрая лиса! О чем ты только думала, обратившись украдкой к моему слуге? — Вы вчера сказали, что Фрейзер, должно быть, вернулся в Лондон. Значит, опасность миновала. Я попросила Грегсона, поскольку не могу иным способом отправить письмо сестре. Если бы вы не были столь упрямы... — Упрям! Господи, у меня лопается терпение! Разве тебе не понятно, что на Фолкирка работают и другие люди? Фрейзер наверняка оставил вместо себя кого-то на случай, если мы снова объявимся! Держу пари, что уже с десяток людей рыщут по окрестностям, выясняя, где мы, и вскоре их можно ожидать здесь. Эйвенелл — самое очевидное место, куда мы могли поехать... Но зачем же самим сообщать об этом? Ты глупышка, Розабелла! Теперь рассвирепела Аннабелла. — Вы, разумеется, заплатили Грегсону за то, чтобы он доносил обо всем, что я делаю! — Да, Грегсон и все остальные, кто находится в моем подчинении, докладывают мне обо всем. И не надо испепелять меня взглядом! Ты, видно, забыла, что все это делается ради тебя? — Ради меня?! Шутить изволите! Вам все это доставляет удовольствие, Джайлс! Вы словно опять на войне и чувствуете себя героем! Ну, а я не ваш солдат и буду поступать так, как пожелаю! — Только попробуй, моя девочка! Будь ты моим солдатом, быстро бы поняла, что значит мне не подчиниться! — Джайлс, вы тиран! Я это подозревала, а теперь знаю точно. — Тиран или нет, но я больше не потерплю глупого детского упрямства. Ты отправишь письмо тогда, когда я буду уверен, что опасности нет. И не раньше. Не дожидаясь ответа, он ушел. Аннабелла была в ярости. Она его любит, но все равно он надменный, властный, и она перестанет себя уважать, если позволит ему одержать над ней верх! А письмо она отправит! На то, чтобы придумать, как перехитрить Джайлса, у Аннабеллы ушло несколько дней. Наконец как-то раз Джайлс отправился в Хай-Кимбер по делам, взяв с собой Госса и Грегсона. Она решила воспользоваться моментом и, надев амазонку и прихватив письмо, отыскала одного из слуг Джайлса. — Доброе утро, Чаллинг! Я хотела кое о чем тебя попросить. — Это невозможно, миссис Ордуэй, полковник запретил мне реагировать на ваши просьбы. — Но ты же не знаешь, что мне нужно! Я и не помышляю о том, чтобы ты нарушил приказ полковника Стантона. Как тебе такое в голову пришло! Я просто хотела прокатиться верхом... по парку, разумеется. Мне позволил это лорд Стантон, а если со мной будешь ты, то никакая опасность мне не угрожает. — Э... — Вот и хорошо. Седлай лошадей. Но они недолго катались по парку. У Аннабеллы вдруг упала шляпа — она незаметно смахнула ее кончиком хлыста. Она вскрикнула. Чаллинг спрыгнул с лошади и побежал ловить шляпу, которую тут же подхватил порыв ветра. Аннабелла щелкнула хлыстом, и обе лошади понеслись по лужайке к ограде. Кобыла Аннабеллы легко преодолела препятствие, а гнедой замешкался. Аннабелла направила свою лошадь к дороге, и, прежде чем бедняга Чаллинг успел вскочить на своего жеребца, она уже летела по направлению к Бейкуэллу. Ей оставалось всего лишь доехать до почты.
Розабеллыне существует. И никогда не было. Аннабелла Келланд одурачила его, словно ребенка. Какая насмешка судьбы! Выходит, что все его подозрения, интуитивное недоверие к ней с самого начала были верными.
Я о нем позабочусь— увела Бостока. Грегсон, Стоукс и Дженкинз были посланы искать людей Джайлса, а его тем временем тоже заставили поесть. Филип рассказал ему за столом, как обстоят дела. Ушедшие вернулись с неутешительным известием: в последнее время Фолкирка в Лондоне никто не видел. Джайлс в отчаянии сжал голову руками. — Если мы не вспугнем Фолкирка, Джайлс, то Аннабелла вне опасности. Я в этом уверен, — сказал Филип. — Но она с утра в его руках! Я сойду с ума, если ничего не предприму! — Помнишь правило:
Перед атакой надо изучить поле битвы? Поверь мне, Джайлс, Аннабелле сегодня ничто не угрожает. Фолкирк не так давно обыскал весь дом леди Ордуэй, но не нашел нужных ему документов. Он надеется, что их ему покажет Аннабелла. — Но, черт возьми, она же ничего о них не знает! — Фолкирку это неизвестно. — Стивен ничего не говорил перед смертью? — спросил Джайлс Розабеллу. — Он бредил. Все время твердил о деньгах, без конца повторяя, что на его счете в банке ничего нет. — Я не об этом! Я имею в виду место, куда он спрятал бумаги. Почему мне раньше это в голову не пришло?! — Где это место? — спросил Филип. — Я завтра тебе покажу, но прежде всего мы должны разыскать Фолкирка. Уверен — он в Лондоне. — Я могла бы выманить его, — сказала Розабелла. — Он наверняка следит за домом Ордуэев, и если я пойду по улице, то вполне возможно, его люди увяжутся за мной. Ему нужны мы обе: Анна и я... он так сказал. Джайлс счел, что это слишком рискованно, но промолчал. Дело Филипа решать, как поступить. К счастью, тот воспротивился этому, и они стали думать, как же им быть. Джайлс понял, что Филип так же, как и он, занимался поисками Фолкирка. Жаль только, что они с ним не действовали сообща. Теперь оба пришли к выводу, что надо разыскать Барроуза. Он хоть и верный слуга Фолкирка, но его можно припугнуть. За разговором время летело быстро. Джайлс и не заметил, как Розабелла ушла. На следующее утро Филип и Джайлс, взяв с собой Грегсона и Дженкинза, рано ушли из дома. Люди Джайлса были задействованы по всему Лондону, выясняя, где может находиться Аннабелла Келланд. Что касается сведений Филипа о Барроузе, то они оказались верными, и вскоре на его след напали. Вначале, страшась Фолкирка, он не хотел ничего говорить, но вскоре понял, что двое бывших солдат и джентльмены, пришедшие к нему, представляют для него не меньшую угрозу, чем Фолкирк, и что у них достаточно доказательств, чтобы отправить его на виселицу. В конце концов Барроуз раскололся. Одновременно люди Джайлса узнали о заброшенном трактире на окраине города, где прошлой ночью творились странные вещи. Но прежде чем Филип с Джайлсом решились на какие-либо действия, к ним прибежал запыхавшийся сыщик Барнаби Стоукс с сообщением, которое ошеломило Джайлса, а Филипа привело в состояние тревоги и гнева одновременно. Робкая Розабелла Ордуэй не вняла их совету и попала в логово зверя, пытаясь спасти сестру! И к тому же приказала Барнаби Стоуксу передать им следующее: через час она приведет Фолкирка на Верхнюю Брукскую улицу. — Почему, черт вас возьми, вы ее не остановили? — кричал в ярости Филип. — Невозможно было, мистер Уинболт. Леди уж очень упорствовала. — Но я ведь нанял вас охранять ее! Видя, что Филип готов задушить Стоукса, Джайлс решил вмешаться: — Как давно вы с ней расстались, мистер Стоукс? — Минут сорок назад. — Тогда не будем терять время. Прихватите с собой Барроуза. Грегсон вам поможет. Они устремились к дому леди Ордуэй и через десять минут были там. Им удалось опередить Фолкирка. Барроуза усадили в маленькой прихожей около гостиной. — Грегсон, отвези карету подальше и оставайся в ней. Дженкинз, Стоукс, не отходите от Барроуза. Мы вас позовем. Понятно? — Голос Джайлса звучал отрывисто, он был настроен действовать решительно. — Давай немного приоткроем дверь, Джайлс, — предложил Филип. Тот кивнул: им было необходимо выбрать нужный момент, чтобы ворваться в комнату. Но вот зазвучали шаги на лестнице — кто-то пришел. — Я ничего не вижу! — раздался голос Розабеллы, и Джайлс с Филипом вздохнули с облегчением. Послышались приглушенные голоса, а затем стук открываемых ставен. После этого наступила тишина — Розабелла явно тянула время, осматривая деревянные консоли камина. Она весьма убедительно изображала нерешительность, и невозможно было догадаться, что она на самом деле понятия не имеет, где искать тайник. Наконец они услыхали, как она произнесла: — Думаю, это здесь... Вот этот ангел. У него поворачивается голова. Потрясенный, Джайлс, опустившись на колени, припал лицом к неплотно закрытой двери и поднял руку, делая знак Филипу. — Надо нажать определенным образом. Сила здесь не поможет, — сказала Розабелла. — Тогда сами и нажмите! — Это был уже голос Фолкирка. После этого Розабелла вскрикнула, а Фолкирк издал победный клич. — Скорее, Филип! Вперед! — прошептал Джайлс. Они ворвались в комнату и кинулись к двум мужчинам, склонившимся у камина. Филип занялся Фолкирком, а Джайлс — Фрейзером. Спустя годы Филип и Джайлс любили в отсутствие жен с гордостью вспоминать о той яростной и безжалостной схватке. Дрались без всяких правил. Джайлс и Филип без зазрения совести применяли все те приемы, которым научились в грязных тавернах испанских и французских портов. Вскоре Фрейзер без чувств рухнул на пол, а Фолкирка крепко держал Филип. Ввели Барроуза. Бросив быстрый взгляд на Аннабеллу Келланд, Джайлс повернулся к Фолкирку. Убедившись, что его враг обезоружен, Джайлс нацелил на него пистолет. — Дженкинз, что ты у него нашел? — Кинжал, сэр. — Надо было воткнуть его в вас, — злобно сказал Фолкирк. — Вы использовали его против женщины, которой связали руки и ноги, — послышался голос Розабеллы. — Он приставил кинжал к шее Анны, когда мы ехали сюда, и до крови поранил ее. Джайлс снова взглянул на Аннабеллу. Она сидела, держась за спинку стула, бледная как полотно. На шее у нее он разглядел кровавую полоску, а на лбу — синяк. Фолкирк воспользовался тем, что Джайлс на мгновение от него отвернулся, схватил что-то с пола и вонзил в горло Барроузу. Барроуз замертво свалился на пол, но Джайлса это уже не интересовало — он склонился над Аннабеллой, внимательно осматривая порез у нее на шее. Она была бледна, и ее бил озноб. Джайлса охватила невероятной силы слепая ярость. Он прикончил бы Фолкирка на месте, не будь рядом свидетелей. Но тут вперед вышел Барнаби Стоукс и, как представитель судебной власти, арестовал Фолкирка. То, чего не удалось сделать компании
Ллойд, Морскому ведомству, Джайлсу Стантону и Филипу Уинболту, было сделано... самим Фолкирком — его арестовали за предумышленное убийство одного из своих сообщников. Джайлс снова вернулся к Аннабелле, около которой хлопотала сестра, но при его приближении Розабелла оставила их и подошла к Филипу. Несмотря на суету, сопровождавшую их приезд на Арлингтон-стрит, и свое полубессознательное состояние, Аннабелла чувствовала постоянное присутствие Джайлса. Ей безумно хотелось поговорить с ним, однако они ни разу не остались вдвоем. Он был с ней ласков и вежлив, но раньше, когда они ссорились и обменивались колкостями, он казался ей ближе, чем сейчас. Перед своим отъездом он пришел к ней. Аннабелла хотела кричать, бушевать, делать что угодно, лишь бы разбить стену отчужденности, возникшую между ними. Однако от принятых лекарств она едва смогла произнести несколько бессвязных слов и забылась сном. Первой ее мыслью, когда она проснулась на следующее утро, была мысль о Джайлсе. Он обязательно должен снова к ней прийти! Он должен выслушать ее объяснения, понять ее и — если чувствует, как сильно она его любит, — простить! Простит ли он? Она встала, привела себя в порядок и спустилась вниз. Там ей сообщили радостную весть: Розабелла выходит замуж за Филипа. Не желая омрачать счастье сестры, она притворилась веселой и присоединилась к разговорам о свадебных приготовлениях. Только раз, когда Розабелла спросила сестру, не будет ли второй свадьбы, имея в виду бракосочетание Аннабеллы и Джайлса, она смутилась, но вовремя взяла себя в руки и обратила все в шутку. Остаток дня и вечер Аннабелла провела в ожидании. Она то и дело прислушивалась: не приехал ли Джайлс? Однако он, к сожалению, так и не появился. Увидит ли она еще когда-нибудь Джайлса Стантона, спрашивала себя Аннабелла, ложась спать. Когда стало известно, что очаровательная миссис Ордуэй вернулась в Лондон, то уже на следующий день принесли цветы от Ричарда Петтифера, капитана Уэйнрайта и огромный букет от майора Дабни. Аннабелла с трудом отвечала на шутки и подтрунивание Розабеллы, Эмилии и Филипа по поводу ее успеха в свете. На карточках, вложенных в цветы, она искала совсем другое имя. Когда пришел лорд Монтейт, Аннабелла сослалась на слабость и попросила Эмилию принять его. Посетитель, которого она так ждала, появился как раз в тот момент, когда уходил лорд Монтейт. Мейнард попросил Джайлса подождать в библиотеке, думая, что он пришел к Филипу, но Джайлс сказал, что хотел бы видеть мисс Келланд. С отеческой улыбкой Мейнард провел его в маленькую гостиную, где в это время находилась Аннабелла. Джайлс не сел, а уставился на букеты цветов. — Как вижу, вы по-прежнему пользуетесь успехом. А ваши ухажеры знают, кто вы, мисс Келланд? — Мисс Келланд, Джайлс? — Насколько я понял — это ваше имя. Или я опять ошибаюсь? — Джайлс, не сердитесь на меня. Неужели после всего нами пережитого вы не станете называть меня по имени? — Хорошо. Но прежде я должен тебя предупредить, что меня не интересуют твои извинения и раскаяние. — Но я действительно хочу извиниться, Джайлс, и надеюсь, что вы меня простите. — Мне будет нелегко это сделать. Сейчас же я склонен забыть о прошлом и поговорить о других вещах. Скажи, я правильно понял, что твоя сестра и Филип Уинболт собираются пожениться? Когда это произойдет? — На Рождество, — ответила несчастная Аннабелла. — Джайлс... — Нет, Аннабелла! Я пришел лишь для того, чтобы узнать, поправилась ли ты. — Но это нелепо! Я дурно поступила, обманув вас, однако сделала это не намеренно! Вы хотите предать забвению то, что мы значили друг для друга, из- за моего желания помочь сестре? Вы отвергаете мои чувства? — Твои чувства? А каковы они? Ты требуешь всего, Аннабелла, а взамен не даешь ничего! — Чего же я потребовала? — с негодованием воскликнула она. — Доверия. И я поверил тебе. Я даже стал тебя уважать. И отдал тебе то, чего раньше не получала ни одна женщина, — свою любовь. А что я получил взамен? — Я любила вас и люблю! — Избавь меня от подобных заявлений! Ты не уважаешь меня и не доверяешь мне. Подозреваю, что ты понятия не имеешь о любви. Скажи, ты любила меня, когда лгала о том, как тебя зовут, о твоем браке со Стивеном, о связи с Селдером? Ты уважала меня, слыша, как я называю тебя Розабеллой, и смеясь в душе? Что это за любовь, если ты не веришь мне настолько, чтобы рассказать о таком обычном секрете, как твой? — Это не обычный секрет! Я приехала в Лондон, пребывая в полной уверенности, что вы — чудовище! Розабелла заболела из-за вас! Слышите? Из-за ваших необоснованных и жестоких подозрений. Я хотела наказать вас за это... — Ты и наказала! — Джайлс, неужели вы считаете, что я пошла бы на эту крайность? Нет, вы не можете так считать! Вы не столь мелочны, и у вас должно остаться хоть какое- то чувство... — Аннабелла, я рад, что ты не очень сильно пострадала от Фолкирка и его дружков, но, уверяю тебя, я не испытываю к тебе никаких чувств, кроме чувства облегчения оттого, что едва не совершил роковую ошибку. — Вы имеете в виду брак со мной? Вы считаете, что я не способна на любовь? — Твоя любовь мне неприятна. Я всегда знал, что любовь женщины — всего лишь ловушка. Женщины непостоянны, своекорыстны, их лучше не принимать всерьез. В общем, все это скучно. Теперь рассердилась Аннабелла. Она призналась этому человеку в своих чувствах, а он отозвался о них с отвращением. Она в течение нескольких месяцев страдала оттого, что обманывает его, а он не придает никакого значения ее мучениям. Ей, конечно, следовало ожидать, что человек, который так безжалостно обошелся с Розабеллой, не способен прощать, и не стоило понапрасну тратить на него время. — Не стану более вас утомлять, — с пугающим спокойствием сказала она. — Аннабелла... — Прошу меня простить, полковник Стантон, но мне не хотелось бы впредь вас видеть. Учитывая ваше весьма низкое мнение обо мне, полагаю, вас это не огорчит. — Аннабелла... В этот момент в комнату вошла Розабелла и замерла на пороге. — О, я думала, что здесь Филип с Эмилией, — смущенно произнесла она. — Извините меня. Она хотела уйти, но Аннабелла ее задержала. — Пожалуйста, останься, Роза! Полковник Стантон уже уходит. — Аннабелла... — Если вы не уйдете, сэр, то это сделаю я! — В таком случае говорить больше не о чем. Прощайте, мисс Келланд. — Он отвернулся от нее, кивнул Розабелле и вышел. В комнате повисла тишина. Аннабелле казалось, если она сделает хоть одно движение, то рассыплется на мелкие кусочки. Розабелла пыталась ее утешить, но безрезультатно — сестра не желала слышать даже имени Джайлса Стантона. С этого дня, если кто-либо говорил о нем, она умолкала и замыкалась в себе. Но над снами Аннабелла не была властна, и ночами она внезапно просыпалась на мокрой подушке и вся в слезах. Следующие несколько недель прошли для Аннабеллы в хлопотах, связанных с приготовлениями к свадьбе. Она стала больше уважать Филипа и испытывала радость за него и сестру. С Эмилией Уинболт у нее оказалось много общего, и, пока влюбленные пребывали в своем обособленном счастливом мирке, они с Эмилией, пережив похожее горе, очень подружились. В середине декабря они все покинули Лондон. Когда приехали в Темперли, то оказалось, что дел невпроворот. Приготовления к свадьбе сестры занимали почти все время Аннабеллы. Она смеялась с остальными, подшучивала над Розабеллой и Филипом, развлекала леди Ордуэй, вела хозяйство и утешала себя тем, что никто не догадывается о ее постоянной душевной тоске. О Джайлсе ничего не было слышно. Как-то днем, когда они составляли списки гостей, Розабелла невзначай спросила: — Анна, ты хотела бы пригласить кого-нибудь еще?.. — Да нет, — ответила она. — Ты уже вписала всех соседей. Розабелла с тревогой посмотрела на сестру, но та сохраняла видимое спокойствие. Именно видимое, так как тоска по Джайлсу преследовала ее неотступно и с каждым днем становилась все сильнее.
Не стоит говорить, как мы будем рады, если Вы приедете, Джайлс. Я имею в виду также и Аннабеллу. Ее состояние меня порой беспокоит. Она постоянно занята делами и бодра, но я не замечаю в ней прежней жизнерадостности. Может быть, Ваш приезд что-то изменит? Конечно, если Вы не сумеете приехать, мы все поймем. Простите, если я вмешиваюсь не в свои дела, но меня извиняет только то, что все, кому дороги здоровье и счастье Аннабеллы, волнуются за нее. Мы с Филипом так счастливы, что нам хочется, чтобы все кругом тоже были счастливы...Второе письмо написала леди Ордуэй. Она благодарила его за хлопоты по семейным делам и очень живо описывала приготовления к свадьбе. Письмо кончалось следующими словами:
С разрешения Розы я вкладываю в конверт страничку из ее письма Анне в Эйвенелл. Анна забыла, что оставила это письмо у меня, и я не сказала ей о том, что посылаю тебе это. Допускаю мысль, что ты меня осудишь, но я подумала: написанное Розой сможет объяснить скрытность Анны, которую ты расценил как хитрость. Она — милая девочка, Джайлс. Не суди ее строго. Джайлс развернул листок. Это оказалась слезная просьба от Розабеллы к сестре продолжить обман и не раскрывать своего имени. Только совершенно бессердечный человек мог остаться равнодушным к такой мольбе. Джайлс решительным шагом направился к отцу. — Вы были правы, сэр. Я виноват и собираюсь немедленно исправить свою ошибку. А это означает, что я вас покидаю месяца на два. Но, может, вы тоже захотите поехать со мной? Хотя путешествие в это время года будет для вас очень утомительным. — Вот глупости! Мне нравится эта девочка, и я хотел бы сам удостовериться, что теперь-то уж ты не наломаешь дров! Утомительное путешествие... Ишь что выдумал! Они сразу отправились в путь, даже не сообщив в Темперли о своем приезде. К сожалению, погода им не благоприятствовала: бушевали снежные бури. Однако Джайлс был полон решимости добраться до Темперли к Рождеству. Когда в канун Рождества они прибыли в Рединг, то обнаружили, что из-за сильного снегопада двигаться дальше невозможно. Эта неудача не отпугнула Джайлса, и, оставив отца на ночлег в трактире, он пешком отправился в путь один. Джайлс с трудом пробивался вперед по глубокому снегу. Порой ему казалось, что он заблудился, и, видя перед собой дорожный столб, он смахивал с надписи снег, чтобы удостовериться, правильно ли идет. Наконец впереди показался господский дом. Церковные часы пробили, кажется, полночь, и Джайлс забеспокоился, что пришел слишком поздно и все уже легли спать. Но, увидев свет в окнах, он приободрился и постучал в огромную дубовую дверь. Она вскоре приоткрылась — на пороге стояла миссис Босток. — Могу я видеть мисс Келланд? — спросил он. — Право, не знаю... — Бекки, впусти полковника Стантона! — раздался голос Аннабеллы. Стряхнув снег с плеч, Джайлс вошел в вестибюль. В канделябрах горели свечи, освещая увитые зелеными гирляндами перила широкой дубовой лестницы и арочный потолок наверху. Пахло пряностями, яблоками, подогретым вином и печеньем. Но все эти знакомые рождественские мелочи мало его интересовали. Глаза Джайлса были прикованы к фигуре, застывшей на середине лестницы. Она держала в руке подсвечник, и неяркий свет освещал ее золотистые волосы. — Аннабелла! Господи, я и забыл, какая ты красивая! Аннабелла, я вел себя из ряда вон плохо. Ты сможешь меня простить? Подсвечник задрожал в руке Аннабеллы. Джайлс взбежал по лестнице и забрал его у нее. Свободной рукой он обнял ее за талию. — Дай мне подсвечник, Джайлс! — раздался голос Филипа. — Тебе без него будет удобнее. Филип с улыбкой обошел две прильнувшие друг к другу фигуры и сделал знак Бостокам удалиться на кухню и заняться приготовлением угощения для гостя. — Джайлс! Ох, Джайлс, я боялась, что ты никогда не приедешь. — Я одумался, Аннабелла. Скажи, что еще не поздно. — Я люблю тебя, Джайлс. — Я этого не заслуживаю, — он смущенно засмеялся, а она обняла его за шею. — Ты весь промок! Неужели ты шел пешком?.. — Сюда по-другому не добраться. — Ты сошел с ума! — Нет, Аннабелла, впервые в жизни я в своем уме. Ты выйдешь за меня замуж? — Да! Выйду, выйду! — В церкви хватит места еще для одной свадьбы! — раздался голос сверху. — И не надо составлять нового списка гостей! — добавил другой голос. Они подняли головы — с верхней площадки лестницы на них смотрели смеющиеся лица Розабеллы, Эмилии и леди Ордуэй. Мистер Келланд, облаченный в богатый парчовый халат, появился из своей комнаты, а из-за угла послышался стук трости лорда Уинболта и его громкий голос, требующий объяснить, что происходит. Эмилия пошла навстречу деду, чтобы удовлетворить его любопытство. Розабелла отправилась за Бекки, а вслед за ней исчез и Филип. — Поскольку мне теперь все ясно, — заявил мистер Келланд, — то я пойду спать. Зайдите ко мне утром, Стантон, и попросите руки моей дочери. Возможно, я дам свое согласие. — Я тоже лягу. Джайлс, я так рада за вас обоих, — сказала леди Ордуэй. — Джайлс! — На губах Аннабеллы снова играла пленительная улыбка. — Джайлс, ты на самом деле любишь меня — Аннабеллу! Сбросив верхнюю одежду, он заключил ее в объятия и начал жадно целовать. — Я обожаю в тебе каждую клеточку, — прошептал он. — После Хай-Кимбера я точно знаю, о чем говорю. Твой образ преследовал меня все это время. — Джайлс! — Аннабелла смутилась, но тут же улыбнулась, сияя от счастья. — Счастливого Рождества, милый! — Счастливого Рождества, любовь моя! Самого-самого счастливого!