Жанр: Любовные романы
Аннабелла
...ласите гостя, Уиткрофт, и принесите вина.
Письмо было от Чарли Фортескью, которого он навестил в Бристоле, где провел
пять бесплодных дней, рыская по пристаням и трактирам и расспрашивая про Да
Косту. Возможно, это послание что — нибудь прояснит. Он снова бросил взгляд
на письмо, но тут вошел майор Дабни.
— Доброе утро, Дабс! Проходи и садись. Уиткрофт сейчас извлечет что-
нибудь из погреба.
— Если не возражаешь, то я лучше выпил бы эля. Страшно хочется пить
после прогулки верхом.
— О, ты так рано встал сегодня?
— Видишь ли, я хотел с тобой потолковать, старина. Прошлым вечером я
сказал миссис Ордуэй, как приятно бывает в парке по утрам... И она
призналась, что завидует мне.
— Вот как!
— Я был изумлен: ни разу не встречал леди, которая выходила бы из дому
раньше часу дня. Но миссис Ордуэй, судя по всему, исключение. Говорит, что
ей трудно улежать в постели, когда уже светло. Ну вот... ты не станешь
возражать, если я приглашу ее прокатиться в парке как-нибудь утром? Решил
вначале у тебя спросить.
Первым побуждением Джайлса было отказать, но он удержался, так как причин
для того не было. Дабни вполне уважаемый в обществе человек, достаточно
богат и умеет себя вести. Розабелла будет с ним в полной безопасности.
Ничего предосудительного нет в том, что она покатается верхом в
сопровождении кавалера. А вот не угрожает ли опасность Дабни, которому
Джайлс симпатизирует? В результате он сказал:
— Спроси у нее сам.
— Спасибо, Джил. Я знал, что ты не станешь возражать.
Вошел Уиткрофт с двумя кружками эля. Дабни указал на письмо.
— Надеюсь, я не прервал твоей работы.
— Да нет, это ответ на запрос, который я отправлял в Бристоль о
человеке по имени Да Коста. Я пытаюсь разузнать побольше о жизни Стивена и о
его смерти.
— О его жизни? И многое ты разузнал?
— Пока нет. А почему ты спрашиваешь? Тебе что-нибудь известно? —
удивился Джайлс.
— Нет-нет! Абсолютно ничего. Я не был знаком с твоим кузеном.
— Разумеется. Он ведь намного моложе нас.
— Хотя я о нем слыхал.
— И что?
— Ты давно в городе, Джил? С тех пор как вернулся из Франции?
— Дабс, в чем дело? Ты обычно не говоришь загадками.
Майор Дабни смутился.
— Дело в том...
— Выкладывай.
— Я бы не хотел вмешиваться, Джил, но лучше тебе этим не заниматься. Не
стоит ворошить осиное гнездо.
Джайлс смерил приятеля холодным взглядом.
— Объясни, в чем дело!
— Все не так просто! Я подумал, что с твоей стороны было бы разумнее не
слишком вникать в дела кузена.
Наступило молчание, после чего Джайлс тихо, но угрожающе спросил:
— Что ты хочешь этим сказать?
— Джил, твой тон может испугать кого помоложе, но не меня! Я-то тебя
давно знаю.
— Итак?..
— Черт, как неловко получается! Я не хотел тебя обидеть, старина, но,
короче говоря, из того, что я слышал, ясно: в Лондоне твой кузен на плохом
счету! Он общался с подозрительной публикой.
Джайлс задумчиво посмотрел на друга.
— Ты не говорил, случайно, с вдовой Стивена?
— С миссис Ордуэй? — майор Дабни с удивлением воззрился на
Джайлса. — Господи, за кого ты меня принимаешь? Уж ей-то ни за что на
свете не упомяну об этом!
— Тогда откуда ты про это знаешь?
— Не помню, где-то слышал. Да об этом все знают. Ты не волнуйся — в
конце концов слухи улягутся.
— Сплетничают только о Стивене или о других членах семьи тоже?
— О ком? О тебе? О леди Ордуэй? Не говори глупости, Джил!
— А... о миссис Ордуэй?
— Как тебе это могло прийти в голову, Джил? Конечно, нет! Тут мнение
едино: надо Бога благодарить за то, что он избавил ее от такого мужа! —
Увидев выражение лица Джайлса, он, уже мягче, добавил: — Прости, старина, я
знаю, что ты его любил, но говорят вот так. И все очень рады, что миссис
Ордуэй снова появляется в свете.
— Я в этом уверен, — ответил Джайлс. — Она чрезвычайно
оживляет обстановку.
Майора Дабни немного удивила его язвительность, но он произнес
примирительным тоном:
— Несомненно. Очаровательная женщина. Звезда. Значит, ты согласен,
чтобы я ее спросил?
— О чем?
— О прогулках верхом!
— Конечно. Я ей не опекун.
— Она уже встала?
— Уверен в этом. Сейчас узнаем, где она. — Джайлс дернул за шнурок
колокольчика.
Вошел Уиткрофт. Он сказал, что миссис Ордуэй в гостиной. Майор Дабни
удалился туда. Джайлс взял со стола письмо и попытался углубиться в его
содержание, но из-за двери раздался смех. Этот чертов Дабни, торопясь
увидеть Розабеллу, неплотно прикрыл дверь. Джайлс встал, захлопнул дверь и
снова взял в руки письмо. Ну и почерк у Чарли Фортескью — пишет словно
курица лапой! Так трудно сосредоточиться...
Я встретился с другим офицером. Он отсутствовал, когда ты приезжал в
Бристоль...
А вдруг Розабелла вовсе не интересуется прогулками верхом, а просто хочет
провести время с Дабни? Если ее будет сопровождать красавец майор, это
придаст ей значительности. На днях заходил Петтифер и приглашал ее в театр.
А Уэйнрайт очень расстроился, когда она отказалась прокатиться в Кенсингтон.
Все они разумные люди, отличные офицеры, и нате вам — пали к ее ногам!
Джайлс презрительно фыркнул и вернулся к письму.
... ты будешь удивлен тем, что я узнал о твоем приятеле...
Конечно, за ней ухаживают не только офицеры. Вот Монтейт, сын графа... Тетя
Лаура аж вся затрепетала... И еще один, чье имя он не может вспомнить... Эта
дьявольская женщина всем вскружила голову!
Джайлс встал и подошел с письмом к окну.
Да Коста был известен моему осведомителю уже несколько лет. Он замешан в
грязных делах, но последние годы занимался, как подозревают, пиратскими
судами...
Пиратство! Джайлс опустился на подоконник и стал читать более внимательно.
Вокруг Бристоля крутится множество негодяев, которые собирают нужные
сведения от агентов, связанных с торговым флотом. Затем они нападают на
купеческие суда, везущие наиболее прибыльный груз. Происходит это главным
образом в Средиземном море. Мой друг полагает, что Да Коста — такой агент
.
Письмо на этом не окончилось, но более ничего относящегося к делу Джайлс в
нем не обнаружил. Из вестибюля донесся хохот. Дабни! Ржет словно лошадь!
Вероятно, уходит. Что же ему сказала Розабелла? Джайлс встал и вышел в
вестибюль.
Дабни держал Розабеллу за руку, и они оба улыбались. Но когда Розабелла
увидела Джайлса, улыбка исчезла с ее лица и она отодвинулась от майора.
— Дабс, я забыл спросить тебя...
— Доброе утро, Джайлс, — громко произнесла Розабелла.
— Доброе утро. Вижу, ты по-прежнему встаешь рано. Почему же ты сама
ничего не сказала?
Розабелла выразительно на него взглянула.
— Майор Дабни нашел выход. Я правильно поняла — вы не возражаете?
— Нет, разумеется. Почему я должен возражать?
— Да, действительно... — Она повернулась к Дабни: — Тогда
послезавтра, хорошо? Я посоветуюсь с Госсом относительно лошади.
— Я мог бы привести свою, — радостно предложил майор Дабни. —
У меня есть прехорошенькая кобылка. Вы не представляете...
— Не беспокойся, Дабс. В этом нет ни малейшей необходимости, —
отмахнулся от предложения майора Джайлс. — В конюшнях полно лошадей,
которые застоялись. Я сам этим займусь.
— Хорошо! В таком случае я удаляюсь... Так о чем ты хотел меня
спросить?
Джайлс непонимающе уставился на него.
— А, да... Николсон уже вернулся, не знаешь?
— Его не будет еще недели три. Разве я тебе об этом не говорил?
— Я забыл. Точно.
Майор покачал головой.
— Такая работа не доведет до добра, Джил. Тебе надо на свежий воздух.
До свидания, миссис Ордуэй. Послезавтра, в одиннадцать часов. Привет,
Джил! — И он ушел.
Джайлс в глубоком раздумье вернулся в библиотеку. У двери он остановился и
обернулся. Розабелла поднималась по лестнице.
— Розабелла! Я хотел бы увериться в том, что лошадь тебе подойдет. Ты
часто ездила верхом в Лондоне?
— Нет, не очень. Но я много ездила в Темперли.
— Там пустые поля и сельские дороги. Ты будешь готова проехаться через
полчаса?
— Где?
— По парку, разумеется! — Джайлс подавил усмешку, видя, как
желание прокатиться борется в ней с упрямством. Он решил облегчить ей
задачу. — Розабелла, если ты ничем не занята в ближайший час, то я был
бы рад вместе с тобой проехаться верхом. Пожалуйста.
— Но почему?
— Просто сегодня хорошее утро, и мне хочется подышать свежим
воздухом. — Она недоверчиво смотрела на него, и тогда он раздраженно
пояснил: — Я считаю, что ты будешь лучше выглядеть в глазах общества, если
твой первый выезд в Гайд-парк произойдет в сопровождении члена семьи!
Аннабелла легко взбежала по лестнице. Возможность поездки верхом ее
окрылила.
Она торопливо переоделась и спустилась вниз, где ее уже ждал Джайлс.
— А ты пунктуальна, чего не скажешь о других женщинах, — похвалил
он.
— Господи! Неужели я заслужила комплимент?! Наконец у меня нашлась хоть
одна добродетель! Не самая замечательная, но и за это спасибо.
— Ты не права, — возразил Джайлс. — Пунктуальность — очень
важное качество. Во время войны она могла решить все.
— Охотно вам верю. Мне бы хотелось услышать о ваших приключениях на
Пиренейском полуострове.
— Это не романтические приключения, Розабелла, — хмуро произнес
он. — Там умирали люди.
— Простите, — Аннабелла зарделась. — Вы вправе меня упрекнуть: я сказала не подумав.
Джайлс, уже мягче, продолжил:
— Я потерял в Испании добрых друзей, но были моменты, когда мы много
смеялись, просто радовались жизни...
После этих слов он резко вскочил на лошадь и поскакал в сторону парка.
Аннабелла последовала за ним. Когда она остановилась в дальнем конце парка,
Джайлс уже спешился и поправлял подпругу. Он подошел к ней и помог сойти с
лошади.
— Это было замечательно! — Аннабелла, смеясь, грациозно
соскользнула на землю. — Ваш гнедой — просто потрясающий, но и моя
кобылка не хуже! Она летела как ветер. Хорошо бы поездить на открытой
местности. Но не здесь, — с сожалением добавила она. — Свет мне
этого не простит. У меня, наверное, ужасный вид.
Джайлс смотрел на разрумянившиеся щеки, озорно сверкающие глаза — жизнь в
этой женщине била ключом! Его руки все еще касались ее талии. С неохотой
убирая их, он холодно заметил:
— У тебя волосы растрепались, Розабелла.
Радость на ее лице погасла.
— Спасибо. — Сняв шляпу, она стала их поправлять.
После быстрой езды она запыхалась, и под облегающей амазонкой ее грудь
поднималась и опускалась. Он почему-то считал ее худой, а у нее,
оказывается, очень даже приятные формы. Словно зачарованный, Джайлс следил
за тем, как Аннабелла закалывала волосы. Золотое руно прядей скользило у нее
между пальцев.
— Почему вы так смотрите на меня? — удивленно спросила она. —
Мне стыдно за неопрятный вид, но в этом виноваты вы. Если бы я знала, что вы
понесетесь галопом, то покрепче заколола бы волосы. А теперь вы еще назовете
меня сорвиголовой.
— Я... нет. Я тебя так не назову. — Джайлс с трудом сохранял
самообладание, потрясенный тем, что ощутил, когда коснулся ее талии и увидел
растрепавшиеся волосы. Он раньше не испытывал ничего подобного ни к одной
женщине. Его охватило внезапное желание заключить ее в объятия, распустить
эти золотистые пряди, развязать кружевной шейный платок и припасть губами к
ложбинке на шее.
Аннабелла привела себя в порядок и снова выглядела, как обычно, отстраненной
и аккуратной. Правда, один маленький завиток волос непослушно выбился из-за
уха. Джайлс отвернулся, злясь на себя и на нее.
— Вернемся? — отрывисто спросил он.
— Конечно, — ответила она.
Он помог ей сесть в седло, и они молча поехали к воротам. Джайлса охватило
презрение к собственной слабости. Как он мог возжелать Розабеллу Ордуэй?
Разумный человек избегает романтических увлечений добродетельными женщинами.
Не успеешь оглянуться, как они уже толкуют о свадебных колоколах и приданом
— и ты в ловушке. Как отец и как Стивен... Розабелла Ордуэй — добродетельная
женщина? Какой же он глупый! Как мог хоть на мгновение забыть о письмах
Стивена!
Он украдкой бросил на нее взгляд. Она являла собой образец молодой светской
дамы, совершающей неспешную верховую прогулку по парку.
Но она, несомненно, притворяется! Стивен описал свою жену в таких
выражениях, которые не употребляют по отношению к приличной женщине. Он
распознал в Розабелле Ордуэй шлюху. И Селдер, должно быть, тоже. Интересно,
как скоро Дабни, Уэйнрайт и другие поймут это? Нет! Плавная поступь гнедого
вдруг нарушилась — так сильно Джайлс натянул поводья. Это уж слишком! Он с
трудом овладел собой. Что, черт возьми, с ним происходит? Почему ему не
верится, что сущность Розабеллы Ордуэй не соответствует ее внешности? Дело,
скорее всего, в том, что ему все труднее видеть сходство между женщиной,
которую он только начинает узнавать, и той, которую описал Стивен в своих
проклятых письмах!
Аннабелла ушла переодеться. Она была сама не своя. Почему ее взволновало
прикосновение рук Джайлса? И почему по спине пробежала дрожь, когда их глаза
встретились? Что, если он заметил, какого труда ей стоило не обвить руками
его шею? Наверное, заметил; иначе почему вдруг сделался таким равнодушным и
резким? Конечно, он прав, так как приличной женщине такие мысли в голову не
приходят. Беда в том, что эти новые, сильные чувства застали ее врасплох.
Она никогда прежде их не испытывала. Выходит, что она — распутная женщина.
Она заслужила его недоверие, и ей придется быть начеку, чтобы подобное
больше не повторилось!
В течение следующих дней Джайлс избегал ее, но она продолжала держать себя с
достоинством и разговаривала с ним, если приходилось, подчеркнуто вежливо.
Почти каждый день она ездила верхом с кем-либо из кавалеров, а по вечерам в
доме устраивались приемы либо они с леди Ордуэй уходили в гости. Джайлс
часто сопровождал их, но ни разу с Аннабеллой не танцевал и обменивался лишь
общими фразами. Днем он почти все время проводил в библиотеке или встречался
с друзьями.
Аннабелла получала удовольствие от бесконечных вечеров, балов и концертов.
Она научилась делать понимающий вид, когда говорили о неизвестных ей вещах,
и быстро переводила беседу на безопасные темы. Ей постоянно приходилось
проявлять сообразительность, и это придавало особую пикантность ее светской
жизни. Иначе, лишенная словесных перепалок с Джайлсом, она могла заскучать
от столь легкомысленного времяпрепровождения.
ГЛАВА ШЕСТАЯ
Аннабеллу начала беспокоить продолжительность ее пребывания в Лондоне, и она
сказала об этом леди Ордуэй.
— Господи, Анна! Неужели ты здесь уже так долго? Как летит время!
— Мне приятно это слышать, тетя Лаура. Значит, вы лучше себя чувствуете
и жизнь доставляет вам удовольствие.
— Разумеется! Мне давно не было так хорошо. Ты и Джайлс очень добрые, а
мои прежние друзья с радостью встречают меня. Но ты, наверное, тоскуешь по
Темперли?
— Да нет... но не могу же я навсегда остаться Розой. Уверена, что вам
это скоро надоест.
— Я скучаю по Розе, это так, но и по тебе я тоже буду скучать!
Аннабелла рассмеялась:
— Жить с нами обеими вам не удастся. Папе это не понравится, а
представляете, что скажут в свете? Все решат, что у них двоится в глазах!
— Действительно! — Леди Ордуэй присоединилась к смеху Аннабеллы,
но через несколько минут обе посерьезнели. — Анна, пока я не знаю,
каким образом вам с Розой поменяться местами. Если ты станешь настаивать на
поездке в Темперли, Джайлс сразу заподозрит неладное.
— Понимаю. Но даже если это произойдет, то я предвижу трудности для
Розы. Хотя мне было нелегко занять ее место, у меня имелось одно
преимущество: она редко выезжала в свет и там успели забыть, как она
разговаривает и держится. Но за последние недели в обществе часто видели
меня, и теперь намного труднее кого-нибудь обмануть.
— Особенно Джайлса.
— Да. В общем, боюсь, что это окажется невозможным. Он такой...
проницательный. Рано или поздно одной из нас придется ему во всем
признаться.
Леди Ордуэй вздохнула:
— Ох, милая, я всего этого не предвидела...
— Я тоже, — уныло согласилась Аннабелла. — Но во всем виноват
Джайлс. Если бы он уехал во Францию, как обещал! А он развлекает здесь пол-
Европы.
— Мне казалось, что ты получаешь от этого удовольствие...
— Да! Мне нравится жить в Лондоне.
— А Розе, судя по всему, по душе Темперли... Может, ей захочется еще
там задержаться? Некий мистер Уинболт...
— Филип Уинболт? Она с ним познакомилась?
— Да. Я сегодня получила письмо. Конечно, она не может многого
сообщить, но я поняла, что он произвел на нее благоприятное впечатление. Ты
его знаешь, Анна?
— Знаю. Ну и ну! Розабелла и мистер Уинболт...
— Тебе он нравится? Как ты полагаешь, они с Розабеллой подходят друг
другу?
— Я нахожу его чересчур заботливым. Он считает всех знакомых женщин
нежными созданиями, нуждающимися в его защите и помощи. Представляете,
каково мне было это переносить после стольких лет самостоятельного
управления Темперли! Но Розабелла другая. А знаете, тетя Лаура, я склонна
думать, что они — идеальная пара! Если Розабелле он нравится, то это был бы
замечательный брак. Миссис Телуэлл считает его весьма выгодным женихом.
— А она никогда не ошибается!
— А как вы отнеслись бы...
— Догадываюсь, о чем ты. Мой бедный Стивен... Но теперь-то я поняла,
что Розабелла была слишком юная, когда выходила за него. Я убедила ее
вступить с ним в брак, думая, что он изменится.
— Изменится? Как?
У леди Ордуэй задрожали губы, и она покачала головой.
— Чтобы он стал... Нет, Анна, я не могу тебе этого сказать. Хотя я
очень любила Розу, но я же чуть не загубила ей жизнь. Если она найдет
счастье с кем-нибудь еще... с тем, кто будет любить ее, как она того
заслуживает, я стану самой счастливой женщиной в Лондоне.
Спустя несколько дней леди Ордуэй вернулась после прогулки с приятным
сообщением:
— Анна! Наша проблема решена! Я только что разговаривала с миссис
Арбатнот. Она хвалит воды в Бате. Они ей очень помогли.
— И что?
— Мы поедем туда! Джайлс собирался в конце сезона в свои поместья на
севере, и я уверена, что смогу его убедить отвезти нас в Бат. А Батская
дорога всего в нескольких милях от Темперли.
— Но если мы остановимся в Темперли, то Джайлс увидит Розабеллу и сразу
сообразит, что к чему. Ничего не получится, тетя Лаура.
— Погоди! Я не поеду с Джайлсом в Темперли. У меня в Рединге живут
хорошие знакомые, с которыми я не виделась несколько лет. Мы остановимся у
них, а ты...
— Нанесу визит в Темперли под предлогом встречи с отцом. Поняла!
— Через день-другой Роза присоединится к нам с Джайлсом в Рединге, и мы
втроем отправимся в Бат! — Леди Ордуэй выглядела очень довольной
собой. — Правда, удачный план?
— Замечательный! Это значит, что возвращение Розы в Лондон отложится и
общество успеет меня забыть. Но как вы объясните свое нежелание заехать в
Темперли вместе со мной? Дом ведь большой.
— Твой отец болен, мы не можем навязывать ему себя.
— Хорошо. А вы сумеете убедить Джайлса отвезти вас в Бат?
— Уверена, что да. Он добрый. Главное — застать его дома, чтобы все
обсудить. Он в последнее время часто отсутствует.
Аннабелла тоже это заметила. О причине она догадывалась. Отвратительный,
самодовольный человек! Неужели он не понял, как сильно она сожалеет о
минутной слабости, проявленной ею в парке? И неужели ему не ясно, что это
больше не повторится?
Ночью, лежа в постели, Аннабелла спрашивала себя, почему она не очень-то
обрадовалась хитроумному плану леди Ордуэй. Ведь она выполнила свою миссию:
Розабелла насладилась еще одним месяцем безмятежной жизни в Темперли, а она
увидела Лондон и повращалась в свете. Если план этот удастся, то Розабелла
Ордуэй поедет в Бат, потом вернется в Лондон, а Аннабелла Келланд снова
станет вести полную хлопот размеренную жизнь в Темперли.
Так что все складывается удачно. Только отчего такая боль в душе? Выходит,
ей не безразлично, простит ли ее Джайлс за обман? В уме она перебирала все
его недостатки, свои обиды на оскорбления, его жесткие приказы, неразумные
требования, но ничто, казалось, не могло заглушить чувство глубокого
сожаления оттого, что скоро она простится с ним навсегда.
Джайлс был занят вовсе не встречами с друзьями, как полагала Аннабелла. Он
искал людей, знавших Стивена Ордуэя. Джайлс поставил себе цель доказать, что
мнение Дабни о Стивене ошибочно. А если во время поисков он разузнает
побольше о Розабелле Ордуэй, тем лучше! Но со временем он понял, что ему не
удастся доказать ошибочность мнения Дабни. Наоборот — вырисовывался еще
более непривлекательный облик Стивена.
Кузен действительно был связан с наиболее одиозными лондонскими кругами.
Правда, никто точно не знал либо не желал сказать, чем Стивен и его приятели
занимались, но все единодушно его осуждали. С Джайлсом соглашались, когда он
говорил, что его кузен мог быть слабым, неумным и ничего не стоило сбить его
с толку. Но один человек, давно знавший Стивена, сказал ему, что тот был
также лжецом и обманщиком.
Джайлс, разумеется, это отверг, но был вынужден признать, что надо
последовать совету Дабни — не ворошить осиное гнездо. Но и оставить все как
есть он тоже не мог. Стивен мертв, однако жива его вдова. Какую роль сыграла
в жизни Стивена Розабелла Ордуэй? Ее никто не осуждал. Имя Селдера также
никому не было известно. Ясно: эта парочка держала свою связь в секрете.
Джайлс был уверен, что кто-то в Лондоне знает о Селдере, и занялся поисками,
которые привели его на лондонское
дно
. Он узнал имена некоторых людей из
круга
Стивена, и среди них Фрейзера и Барроуза. Но о Селдере не слышал
никто.
Леди Ордуэй удалось-таки завести с племянником разговор о поездке в Бат.
— Мне намного лучше, милый Джайлс, но доктор Котрелл рекомендует
лечение на водах. В Бате, к примеру.
— Значит, вы должны поехать на курорт. Я вас отвезу.
— Да?
— Ну конечно! Вы с Розабеллой проведете несколько недель в Бакстоне. Я
вас туда отвезу, а сам нанесу визит отцу в Эйвенелл — это всего в десяти
милях оттуда. Потом заеду за вами, и мы вернемся обратно.
— В Бакстоне?
— Почему нет? Условия там превосходные, а вода не хуже, чем на других
английских курортах, есть две-три отличные гостиницы.
— Но это так далеко! Я была один раз в Эйвенелле — сразу после нашей с
твоим дядей свадьбы. Помнится, тогда поездка показалась мне бесконечной!
— Мы будем делать остановки. По пути живут мои друзья, и они с радостью
примут нас.
— Мм... А в Бат мы не сможем поехать, Джайлс?
— Что ж, я подумаю об этом, тетя Лаура. Возможно, на север я съезжу
позднее. Мне необходимо справиться у управляющего, насколько срочные дела в
Эйвенелле.
Спустя два дня Джайлс повел их в театр. Это безобидное развлечение повлекло
за собой цепь событий, наложивших отпечаток на многих.
Не успели они занять свои места, как Джайлс вдруг замер и, не отрывая глаз,
стал смотреть на троих людей, сидящих в ложе напротив. Аннабеллу тоже
заинтересовала эта странная компания. Слева сидела самодовольная на вид
полная дама в черном, с толстым слоем пудры на лице и черными, явно
крашеными, волосами. Справа — другая дама, лет около пятидесяти, тоже сильно
накрашенная. Она была в красном платье с большим декольте и сверкала
драгоценностями: кольцами, ожерельями, а длинная нитка молочно-белого
жемчуга была вплетена в неестественно золотистые локоны прически. Между ними
сидел блондин лет тридцати. Он был так поразительно крас
...Закладка в соц.сетях
